Часть 1

*** - …прости меня, Нейт, - голос мужчины звучал на редкость серьёзно, без единого намёка на ставшее уже привычным нарочитое пренебрежение. - Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел обидеть тебя, клянусь… Ткачиха молча наблюдала за очередной- какой там по счёту? Третьей? Пятой? - попыткой Келадона извиниться за ту безобразную во всех отношениях прилюдную перепалку, превратившуюся в поток упрёков и оскорблений. В которой смысла было не больше, чем в попытках удержать песок в сомкнутых пальцах, а нужды - и того меньше. Мучительно хотелось зажмуриться и очутиться где-нибудь далеко отсюда, избавившись тем самым от необходимости решать все навалившиеся за последние дни проблемы. Вот только кто бы ей такую роскошь позволил… - Во имя Ра и Осириса, Нейт, не молчи! - теперь, Келадон и вовсе утратил самообладание, поддавшись порыву нахлынувших эмоций и сорвавшись почти на крик, что слегка обескураживало и пугало, - Злись, кричи, ругайся на меня последними словами, как ты обычно делаешь, но пожалуйста, не молчи! Руки, всё это время обнимавшие ткачиху за ноги и талию, сжались сильнее. В любой другой момент, Нейт бы аккуратно, но настойчиво высвободилась из нежеланных объятий - подобные прикосновения вызывали у неё исключительно чувство неприязни и раздражения, - но сейчас её сил хватало лишь на то, чтобы сохранять видимое самообладание и…думать. Спешно и лихорадочно ища решение возникшей проблемы - наиболее безопасное и, по возможности наименее болезненное для них обоих. И, к своему невообразимому ужасу, не находила. - Ты…ты так меня наказываешь, да? - Келадон поднял голову, надеясь встретиться с ткачихой взглядом. - За все мои прежние ошибки? Что ж, - он невесело усмехнулся - Заслужил. Признаю. Но я могу всё исправить… Дальнейшие слова мужчинызвучали для Нейт безжалостным колокольным набатом, резавшим слух, сердце и саму душу на части: - …потом, как всё закончится, и мы вернёмся в Мемфис - женой тебя объявлю. Давно пора было, но всё откладывал. А теперь вот… Прав был Тизиан, все десятки раз прав. Чего тянул? Чего ждал? Солнцеликая моя… Нейт почувствовала, как её тело и лицо сводит судорогой. Хотелось одновременно рассмеяться во весь голос - и заплакать. Наверное, так выглядитбезумие. Когда слишком много врёшь, притворяешься и таишь горькую правду внутри себя - это начинает отравлять разум. Но оно пока ещё не мешало женщине видеть. Стоявший перед ней на коленях мужчина не врал. Он, как всегда, был прямолинеен и честен, говоря именно то, что думал и чувствовал в данный момент. И, видит Незримый, Келадон в очередной раз не угадал с выбором момента, когда эту самую честность продемонстрировать. Никогда не угадывал, если уж на то пошло. На объявленном эпистатом сборе - в особенности. - Так… Что ты на это ответишь? Ты согласна? Ответом Келадону вновь послужило молчание. Мужчина опустил голову, терпеливо ожидая, пока Нейт объявит ему о своем решении. Ткачихе же только и оставалось, что аккуратно проводить пальцами по темным волосам. Ласково. Почти нежно. И надеяться, что её улыбка выглядела достаточно искренней, чтобы спрятать за собой истинные переживания. Конечно же, она его простит. Уже простила. В конце-концов, лишь глупцы обижаются на правду. И Нейт, судя по всему, как раз таки в числе глупцов и оказалась, собственными руками ломая свою только-только выстроившуюся в некое подобие нормальности жизнь. (Жизнь ли?) Да, было бы крайне просто сбросить с себя всю ответственность и возложить вину на одного конкретного черномага, чьё появление в очередной раз перевернуло всё с ног на голову. Но было бы это правдой? Нет. Нет-нет-нет-нет, сотни раз нет. Потому что все решения - и последствия, к которым они приводили - Нейт принимала сама. И винить более было некого. Келадон же…как это странно ни прозвучит, ни в чём не виноват. (Не считая своих дурацких предубеждений и излишнего высокомерия) Уж точно не в том, что случайно - или нет? - сказал правду, задев ткачиху за живое. Виноват он был разве что в том, что вошёл в жизнь Нейт после… (Реммао) Щёки уже горели от ещё не выплаканных слёз. Но не сейчас. Не время. Поплакать о своей незавидной доле ткачиха успеет позже. Сейчас же… Сейчас, же, ей предстояло впервые за долгое время быть почти честной. А заодно - причинить боль человеку, который, вероятно, имел неосторожность проникнуться к женщине вполне искренними чувствами. Или начать проникаться таковыми. Кто знает? В конце-концов, Нейт была самым обычным человеком, и не могла читать души людей, как развёрнутый свиток. Не она тут главный онейромант… В любом случае, выбора у ткачихи более не оставалось. Потому что она смертельно устала врать. Себе самой в первую очередь. Потому что Келадон - при всех его недостатках - не заслуживал столь прискорбной участи: связать свою жизнь узами клятв и обещаний с женщиной, которая никогда не сможет быть с ним до конца честной. Женщиной, которая его не любит…