***

«This desert rose Each of her veils, a secret promise This desert flower No sweet perfume ever tortured me more than this…» © Desert Rose — Sting, Cheb Mami       В номере царил полумрак. Ясмин вздохнула и посмотрела в открытое окно. Вечерний Рио, о, прекрасный город! Он был так далёк от родного сердцу Сефера, но оказался не менее волшебным местом. В Бразилии царила настоящая суета: вечное движение, миллионы звуков, резкие запахи, кипение, жизнь. Но это было не тем, что привыкла ощущать Ясмин. Здесь не пахло специями, отсутствовала привычная неспешность, присущая образу жизни жителей Сефера. Сефер всегда будет ближе, чем Рио, и Ясмин понимала: Бразилия никогда не заменит родного дома, и где бы девушка ни оказалась, она всегда будет возвращаться.       По венам тёк раскалённый песок — не кровь.       Мир был спасён от вируса благодаря вакцине, а загадка «розы пустыни» оказалась разгадана. Шкатулка с пугающим прошлым открылась, выпуская наружу все секреты, но Ясмин, сильная и несгибаемая, сумела принять каждый из них. Многое в Сефере изменилось после кровопролитной битвы на площади, но её любимый и родной город постепенно выздоравливал. После того как Кадир передал бразды правления Зейну и ушёл на заслуженный отдых, Сефер начал расцветать. Ясмин сумела наладить отношения с Кадиром и теперь звала его не строгим «отец», а ласковым «папа», совсем как в детстве.       Ясмин отвела взгляд от окна и расслабила ноги, сползая в кресле чуть ниже. Ночная рубашка задралась, обнажая худые коленки, но это девушку не заботило. В её номер никто не мог прийти, кроме Зейна, который прилетел в Рио вместе с ней по делам, но у мужчины не было нужды стучаться к ней: было слишком поздно. Тем более Ясмин была нежеланной спутницей, и она сомневалась, что Зейн захочет навестить её. Если бы она не умоляла мужчину взять её с собой на протяжении нескольких недель, она бы здесь никогда не оказалась. Лишь в последний день, перед самым отлётом, он купил для неё дополнительный билет в бизнес-классе рядом со своим местом.       Ясмин взяла в руки ненавистный телефон-раскладушку и с улыбкой уставилась на заставку с рыбой-фугу, которую Мустафа установил на главный экран. Мобильник был симпатичный, розового нежного цвета. Девушка дёрнула рукой, в которой держала телефон, и в тишине номера звякнул брелок с улыбающимся куском арбуза, прикреплённый к раскладушке. Ясмин продолжала смотреть на экран, чувствуя некоторое волнение, смешанное с искренним непониманием, как правильно пользоваться чудом техники. Ясмин только и умела, что отвечать на входящий звонок посредством нажатия кнопок «да» и «нет», а сама звонить не умела. И сообщения читала редко. Это подстегнуло девушку к тому, чтобы изучить мобильник чуточку лучше, чем она знала сейчас.       Ясмин повела плечом и опустила глаза вниз, на телефон.       — Что это за кнопка? — вслух произнесла девушка, нажимая на интересующую её кнопку.       Внезапно изображение на телефоне изменилось, и Ясмин ахнула. Оказывается, это была кнопка, отвечающая за камеру. Девушка с любопытством поводила мобильником по комнате, рассматривая, как на телефоне меняется картинка в зависимости от того места, куда была направлена камера. Ясмин нажала на центральную кнопку, и несчастная раскладушка осветила вспышкой тёмную комнату, а затем издала щелчок, запечатлевая изображение во встроенной памяти.       «Какое же замечательное приспособление — телефон!» — подумала Аль-Азиз, с улыбкой разглядывая получившуюся фотографию. — «Точь-в-точь как человеческий глаз, только качество плохое, в каких-то непонятных квадратиках. Как их там… м-м-м… Пиксели!»       Время было вечернее, и Ясмин решила отправить Синди сообщение, не желая тревожить звонком. Подруга должна была проводить её завтра вместе с Джеком в аэропорт, потому что недельный отдых Ясмин, конец которого был запланирован как раз на то время, когда Зейн завершает дела, близился к финалу.       Писать сообщение получалось из рук вон плохо, пальцы не слушались и с трудом нажимали на нужные кнопки, выбирая правильные буквы, но девушка справилась и с этим. Она нажала на кнопку «отправить» и увидела, как её сообщение отобразилось на экране по правому краю.       — Снди, ты спишъ?       Рядом с временем отправки сообщения появилась галочка, а затем, через пару мгновений, рядом с галочкой возникла ещё одна. Должно быть, это означало, что собеседник прочитал сообщение, потому что Синди отправила ответ. Сообщение Синди появилось под сообщением Ясмин, но по левому краю экрана.       — Нет. Что-то случилось? Тебе позвонить?       Ясмин с нежностью усмехнулась, разглядывая приятное сообщение. Ей нравилась Синди, она была очень доброй девушкой, а дружба с ней оказалась полна сюрпризов. Как хорошо, что Синди решила остаться в Бразилии и продолжить карьеру модели — это была её стихия. Тем более, здесь был Джек, который всегда помогал Синди, когда у неё возникали проблемы. Ясмин никому из друзей не намекала, но, возможно, между ними назревало что-то большее, чем простая дружба.       Готовность Джека прийти на помощь Синди в любой момент напоминала Ясмин одного человека, который, к слову, жил в номере по соседству. Ясмин закатила глаза и выдохнула воздух сквозь сжатые зубы, прокручивая в голове неприятные мысли.       Отношения с Зейном оставляли желать лучшего. После расследования, в которое они все оказались втянуты, Ясмин была уверена, что Зейн подпустит её к себе ближе, но ничего не изменилось. Аль-Азиз не хотела признаваться себе, но холодность Зейна задевала её. Ясмин знала, что когда мужчина входил в комнату, то он заполнял собой всё пространство — такой была его уверенность, с которой он никогда не расставался. Она каждый день думала о нём, вспоминала его ореховый взгляд, его сильные руки и древесный запах парфюма. Ясмин в точности знала, как шевелятся узкие губы Зейна, когда он выплёвывает саркастичные замечания, и знала, как он ведёт головой в сторону, совсем незаметно, когда делает ей скромный комплимент.       Почему он был таким противоречивым рядом с ней? Почему не мог определиться? И с каких пор Ясмин думала о Зейне таким образом?       «После того, как я увидела его на показе мод танцующим танго с этой… дрянной Франческой! Вот тогда…»       Набирая ответное сообщение в телефоне, Ясмин вспомнила случайный ночной звонок, адресованный Зейну. Аль-Азиз ощутила, что её щёки начали медленно краснеть. Голос Зейна, льющийся из динамиков мобильного, оказался крайне приятен слуху, но повторять подобную авантюру Ясмин не хотела: тот звонок был чистой случайностью, результатом собственной неуклюжести и залипшей кнопки вызова. Мобильник буквально жил своей жизнью!       — Я телфон изучаю, — написала Ясмин, ощущая себя дурочкой. Она допускала ошибки в правописании, но не намеренно: пальцы нажимали не те кнопки. — Извини за ошибк. Во сколько вы завтра придёте с Джеком?       — Эй, всё круто! Не кипятись ты так из-за этого, — по-доброму поддержала подругу Синди. — Джек хотел приехать в пол десятого утра. Хочешь покажу, какое платье купила?       — Очень хочется, но сейчас ночь. Я не хочу никуда идти.       — Не надо ходить! Я тебе пришлю фотографию.       Ясмин подняла брови, в очередной раз изумлённая тем, как же удобно владеть такой вещью, как телефон. Можно и позвонить, и сообщение написать, и даже фотографию прислать! Скорее всего, видео тоже можно отправить, но Ясмин не знала наверняка, поэтому не спешила утверждать.       Она смотрела в чат около минуты, ожидая, когда Синди пришлёт фотографию. И с восторгом ахнула, когда изображение появилось на экране. Ясмин приблизила телефон к лицу, разглядывая прелестное платье, явно не дешёвое.       Должно быть, Ясмин долго не отвечала, потому что Синди прислала обеспокоенное сообщение:       — Ты живая?       — Да. Очнь красивое. Летучая мышь оценит.       Синди прислала улыбающийся смайлик, а следом за ним — хохочущий.       — Так я тебе и поверила, Ясмин. Он будет избегать меня после этого наряда.       Аль-Азиз приложила огромные усилия, чтобы найти панель смайликов. Она отправила в чат пару подмигивающих смайлов, а затем захотела прислать Синди какую-нибудь интересную фотографию, чтобы овладеть навыком переписки окончательно. В конце концов, Ясмин часто показывала Зулейке новые платья, почему же Синди должна стать исключением? Девушка подошла к шкафу и выудила из него замечательное платье нежного голубого оттенка, которое приобрела пару дней назад. Этот наряд идеально подходил к её глазам и создавал некоторую лёгкость в образе.       Ясмин надела платье и встала перед большим зеркалом в полный рост. Девушка навела камеру на зеркало и сделала снимок. На этот раз без вспышки. Фотография получилась затемнённой даже несмотря на то, что зеркало стояло рядом с открытым окном, в которое лился городской ночной свет. Ясмин открыла диалоги в телефоне, нажала на самый первый, где висело непрочитанное сообщение, а затем прикрепила фотографию и отправила её. Фотография с платьем полностью заняла окошко чата, но как только Ясмин собралась пролистнуть наверх, чтобы посмотреть, что ей до этого написала Синди, пришло новое сообщение, и диалог автоматически прокрутился в самый низ.       — Замечательно.       Ясмин улыбнулась. Это был немногословный комплимент, но всё равно очень приятный.       — Спасибо.       Ясмин обратила внимание на то, что около её сообщения появилось две галочки: значит, Синди прочитала, но решила не отвечать, возможно, была занята. Аль-Азиз не хотела отвлекать девушку, но на ум пришла очень интересная мысль. Почему бы не отправить Синди кое-что погорячее, что она приобрела совсем недавно?       Патриархальные предрассудки Сефера не заботили Ясмин, тем более что сейчас она находилась на другом континенте, где не действовали законы её города. Почему бы не отречься от традиций и хотя бы один раз в жизни позволить себе совершить вызывающий поступок?       К тому же это была Синди, такая же девушка, как и она сама. Синди наверняка разбиралась в подобных вещах и, возможно, могла посоветовать что-нибудь поинтереснее. Ясмин сомневалась, что это пригодится ей в Сефере, но в журналах, которые она читала, писали, что любая женщина должна уметь баловать себя красивым нижним бельём.       Ясмин сняла платье и достала из чемодана с собранными вещами таинственный чёрный пакет, о наполнении которого знала только она. Аль-Азиз улыбнулась, и в её глазах блеснули искры, когда внутренности чёрного пакета оказались на кровати. Прекрасное нижнее бельё чёрного цвета с декоративной золотой вышивкой в виде флористических узоров и завитков. Чашечки бюстгальтера были из тонкой сетки, а по краям шли изящные линии такого же золотого цвета, что и вышивка. Переднюю часть полупрозрачных атласных трусиков венчал аккуратный маленький бантик. В комплекте шли чулки с кружевной резинкой и ремешки.       Ясмин стянула с себя обычное хлопковое нижнее бельё и облачилась в вызывающий комплект. Ткань охладила тело. Ясмин тихо выдохнула от нахлынувших ощущений. Это было странно. Она впервые носит что-то такое.       Она знала, что выглядит хорошо, но фотографировать себя через зеркало не хотелось — это испортит впечатление. Подобные вещи нужно запечатлевать более искусно, чем платье, поэтому Ясмин подошла к открытому окну так, чтобы вечерние софиты лились на её кожу, и взяла телефон. Она развернула раскладушку экраном и клавиатурой в сторону окна, а на себя направила камеру. Девушка подобрала нужный, на её взгляд, ракурс и, пытаясь нащупать кнопку, сделала снимок.       Послышался щелчок, и Ясмин с довольной улыбкой посмотрела на получившийся снимок. Он получился крайне соблазнительным, и девушке не терпелось узнать реакцию Синди.       Она зашла в чат и с затаенным дыханием отправила фотографию. Она долгое время висела непрочитанной прежде, чем напротив неё появились две галочки…       — Ясмин. Я предполагаю, что вы ошиблись контактом. Прошу, удалите сообщение.       Сердце девушки на секунду остановилось, а желудок сделал кульбит. Она подняла взгляд на имя контакта и едва удержала телефон в руках, когда увидела вместо «Синди <3» пугающее «Летучая мышь».       «О, Аллах, как же я облажалась!» — взвыла Ясмин. Она пролистала диалог наверх и была близка к тому, чтобы потерять сознание от шока. — «Я ему ещё и платье отправила! Ну почему, почему ты решил мне написать? Почему в этом тупом… шайтан-телефоне все диалоги с новыми сообщениями улетают наверх! Если бы ты мне не написал, ты, старый!.. напыщенный павлин… Я бы сейчас не опозорилась!»       Ясмин прочитала то сообщение, которое Зейн ей отправил. Это сообщение было самым первым в их чате.       — Ясмин, я забронировал билеты на самолёт. Я зайду к вам завтра в восемь, чтобы забрать вещи. Очень надеюсь увидеть вас готовой к отправке, а не спящей в кровати до обеда, как вы привыкли делать в риаде вашего отца.       Аль-Азиз стиснула зубы и вздрогнула, когда телефон в её руке завибрировал, оповещая о новом сообщении. Диалог автоматически прокрутился вниз, и девушка прочла очередное смс от Зейна.       — Ясмин, вы издеваетесь?       — Я не умею удалять сообщения, — написала дрожащими пальцами Ясмин. На удивление, сообщение получилось отправить без ошибок в словах. — Прошу, извините меня. Это ошибка.       — Я начинаю думать о том, что тот ночной звонок, который вы совершили случайно, оказался не случайным. Вы помните?       Конечно, она помнила. Это невозможно было забыть.       — Я не хотела отправлять это сообщение. С чего вы вообще решили, что это адресовано вам?       — Потому что я не могу не видеть очевидного. Это было рассчитано на эффект, разве не так? Прежде, чем отправлять подобного рода фотографии, позаботьтесь о том, чтобы научиться использовать базовый функционал.       — Я и училась. Я переписывалась с Синди, и, если бы вы не отправили своё сообщение, я бы никогда не нажала на этот идиотский чат с вами! Почему вы постоянно высмеиваете меня?       — Я не высмеиваю вас. Я никогда вас не высмеивал.       — Неужели? Хотите сказать, что всё, что было между нами… эти ваши извечные издёвки и замечания, которые могут довести любого до белого каления… это, оказывается, нормально? Возможно, у меня сложилось неверное представление о наших отношениях! Удалите сообщение сами, раз вы такой умный.       — Я не могу удалять чужие сообщения.       — Тогда и я не знаю, как удалить своё сообщение. Оставьте эту фотографию себе — вот вам мой подарок на ваш день рождения! — Ясмин со злости захлопнула раскладушку и откинула её на кровать.       Она сложила руки на груди и, всё ещё оставаясь в соблазнительном комплекте нижнего белья, стала ходить по комнате из одного угла в другой, шаркая подошвой тёплых тапочек по полу. Раздражение не утихало. Как он мог?! Он ещё и насмехался над ней после того, что она ему отправила! Как будто она хотела этого.       «Я же не хотела. Не хотела, да?» — задумалась Ясмин, понимая, что её злит не то, что она отправила фотографию Зейну, а то, какой оказалась его реакция. Отторгающая. Неприятная. Колючая. — «Он снова осадил меня, а я стою, как дурочка, и перемываю сама себе косточки. Это ведь не моя вина, что я перепутала чаты. Он мог бы и проигнорировать мою фотографию, я бы даже не заметила».       Ясмин остановилась в центре комнаты и почувствовала, что где-то внутри поднимается волна разочарования.       Телефон, лежащий на кровати, завибрировал. Ясмин наклонилась над ним, разглядывая, что написано на внешнем экране. Зейн прислал новое сообщение. Тошнота подкатила к горлу от волнения, и Ясмин взяла в руки мобильник, раскрывая его.       — Вам идёт.       Она смотрела на одно-единственное сообщение, которое он написал, и чувствовала, что попала в ступор. Ясмин не знала, что ответить, но пальцы уже сами печатали следующее смс.       — Зачем вы разглядываете фотографию? Лучше бы подсказали, как удалить сообщение.       — Разве эта фотография — не подарок на мой нескорый день рождения? — Ясмин была уверена, что Зейн усмехнулся, когда отправил данное сообщение. — У нас разные модели телефонов, Ясмин. Впрочем, забудьте. Я завтра зайду и научу вас, как правильно удалять сообщение, чтобы больше не возникало подобных ситуаций.       Ясмин усмехнулась. Что-то странное пробуждалось внутри неё.       — Вам понравилась фотография?       — Вы действительно хотите это знать, Ясмин?       Девушка прикрыла глаза, представляя в голове голос Зейна, который зовёт её по имени. Она вспомнила тот день на пляже, когда Зейн несколько раз повторил её имя своим проникновенным голосом, лишь меняя интонацию: «Ясмин. Ясмин. Ясмин».       — Хочу.       — Когда в момент важной конференции кто-то присылает столь провокационное сообщение, становится тяжелее сосредоточиться на деле. Вы выбили меня из колеи.       Она не стала ничего писать, надеясь на продолжение, и не зря.       Зейн добавил:       — Я не хотел вас задеть своей резкостью. Я заметил, что вам это неприятно.       — Вы заметили это только сейчас, когда я вам об этом написала прямым текстом?       — Вы сами выбираете, как воспринимать мои слова. Я учу вас жизни, Ясмин, предостерегаю от собственных ошибок. Вы же в моих словах видите личное оскорбление, вы так и мечтаете разбить собственную гордость об меня.       — Вы очень грубы со мной.       — Хотите нежностей с моей стороны?       Ясмин замерла. Она невольно облизала губы и прочистила горло, словно собиралась что-то сказать, но вместо этого начала писать.       — А если я скажу, что да? Вы будете со мной нежнее?       — Возможно. Я подумаю над этим.       Ясмин не сдержала усмешки. Каков наглец! Ну ничего, она тоже не из робкого десятка.       — Вы так и не написали ничего про мою фотографию. Вам понравилось?       Её сообщение некоторое время висело прочитанным, словно Зейн действительно раздумывал над тем, ответить ей честно или не отвечать вовсе. И когда Ясмин собралась убирать телефон, он в последний момент завибрировал. Девушка замерла, читая сообщение.       — Да.       Этот краткий ответ заставил сердце Ясмин забиться быстрее обычного. Очередная глупая мысль пришла ей в голову, но она уже не контролировала себя, была не способна размышлять трезво: Зейн только что осчастливил её на год вперёд, и девушка чувствовала, что в одно мгновение вознеслась до состояния истинной эйфории.       «Ему понравилось. Ему понравилось. Ему понравилось».       Ясмин легла на кровать вместе с телефоном и, явно позволяя себе нечто большее, подняла руку с камерой вверх, а затем сфотографировала себя ещё раз. В лежачем положении Ясмин демонстрировала гораздо больше, чем тогда на первой фотографии. В кадр попал слегка выступающий живот с парой родинок и ключицы. Одну руку она вызывающе положила на левую грудь и согнула пальцы, слегка царапая себя.       Ничуть не сомневаясь, Ясмин нажала отправить. Эта пошлая фотография в тот же момент улетела в чат к Зейну. Сообщение тут же было прочитано, и Ясмин захохотала, когда увидела ответ.       — Ваша дерзость не знает границ, вы в курсе?       Ясмин принялась писать ответ, радуясь, что каждое смс умудряется набирать всё быстрее:       — Хочу отыграться на вас за все обиды, которые вы мне нанесли.       — Мы будем играть всю ночь? — Ясмин задержала дыхание, читая это сообщение. Она была уверена, что Зейн знал, какое впечатление производит на неё подобными фразами. Он никогда ничего не делал просто так. Каждое его слово, каждая фраза, действие — всё продуманно до мелочей. — Если вы будете мстить каждому мужчине подобным способом, боюсь представить, сколько потенциальных кандидатов в мужья вы сможете собрать у дверей в риаде вашего отца.       — Не переживайте. Вы будете единственным человеком, кому я буду мстить именно так. Если вы решите просить моей руки, перед дверью папы вы будете стоять в одиночестве.       — Знаете, я начинаю сомневаться в том, что вы действительно не планировали это. С каждым вашим сообщением вы ведёте себя всё более распущенно. Вы точно хотели отправить сообщение вашей подруге, а не мне?       Ясмин улыбнулась. Её рука, свободная от телефона, медленно ползла вниз по телу.       — У вас слишком высокое мнение о себе, Зейн. Я не собиралась привлекать ваше внимание, и вы — последнее, о чём я думала.       — В самое сердце, Ясмин. Но теперь моё внимание у вас, хотите вы этого или нет.       Время делать ещё одну фотографию. Ей было интересно, до какого момента Зейн позволит ей дойти прежде, чем скажет остановиться и прервать эту забавную, до одури возбуждающую игру.       Ясмин взяла телефон и направила камеру в сторону трусиков. Она слегка приподняла их, отрывая резинку от своей кожи, позволяя камере уловить то, что находилось спрятанным, и сделала фотографию. Она получилась слегка размытой, но Ясмин и не надеялась на хорошее качество. На этой фотографии виднелся её живот, аккуратная рука с подстриженными ноготками, приподнимающая верх трусиков, плавное снижение, затемнение в зоне под животом… а дальше ничего не было видно, и Зейну не останется ничего, кроме того, чтобы додумать остальное самостоятельно.       Ясмин отправила эту фотографию. Сообщение очень долгое время висело прочитанным, и Аль-Азиз думала, что игра окончена, что она переступила черту, но через несколько минут Зейн ответил на её сообщение. То, что она увидела, заставило её удивлённо ахнуть и испытать очень странные ощущения между ног, похожие на пульсацию.       Зейн отправил фотографию с расстёгнутой на верхние пуговицы рубашкой. Жилистая сильная рука Зейна оттягивала ворот рубашки в сторону, демонстрируя напряжённую шею, выпирающий кадык и ключичную зону. Освещения катастрофически не хватало, и Ясмин пришла к выводу, что Зейн находился в машине. Тем не менее, у Зейна и вправду был хороший телефон: камера сумела выхватить основную часть в хорошем качестве.       Ясмин тяжело задышала, представляя, как пахнет салон машины, в которой ехал мужчина. Древесный запах его парфюма невозможно забыть. Ясмин поняла, что за чувство испытывала сейчас — это было возбуждение. Она ощущала острое напряжение между ног, которое приходило к ней лишь тогда, когда она читала необычные журналы для взрослых. Но Ясмин ни разу не утоляла это желание, религия запрещала подобные вещи, истимна считается грехом. Однако…       — Вы молчите, — написал Зейн. — Я напугал вас неожиданной откровенностью?       Ясмин опустила руку под резинку нижнего белья и тихо выдохнула, когда прикоснулась к тому месту, где ныло больше всего. Набирать текст в телефоне одной рукой стало сложнее.       — Скрее, заставили желатъ больше. Вы в своей машине?       — В такси. В пробке. Хотите раздеть меня раньше, чем я вас?       Её палец неуверенно закружил вокруг чувствительного бугорка; Ясмин заметила, что бугорок стал более твёрдым, плотным, словно узелок. Плавные движения по кругу вызывали приятные ощущения.       — А вы уже запланровали меня раздетъ?       — Если позволите.       «Я готова позволить тебе всё, что захочешь, Зейн», — думала возбуждённо Ясмин. По-хорошему она должна была найти способ удалить фотографию и забыть странное взаимодействие с Зейном так, будто его и не было. Но вместо этого она вела себя так, словно была распутной танцовщицей, исполняющей приватный танец и демонстрирующей обнажённые части тела, которые нельзя никому показывать, кроме мужа. Она нарушила не только правила Сефера, но и правила религии, которую она уважала. — «Я готова сделать всё, что угодно, лишь бы ты, наконец, заметил меня, напыщенный павлин».       Продолжая ублажать себя, она написала кратко:       — Дерзайте.       Ясмин видела, что Зейн прочитал её сообщение, но больше не ответил. Через пару секунд мобильник завибрировал, и Ясмин едва не уронила телефон себе на лицо, когда поняла, что Зейн звонил ей. Она перестала дышать и трясущимся пальцем приняла вызов. Она прислонила телефон к уху, вслушиваясь в происходящее на том конце.       — Что же вы молчите, — раздался знакомый низкий голос, неспешный, томящий. Ясмин прикрыла глаза, мурашки пробежали по коже. Появилось лёгкое волнение.       — Я не знаю, что говорить, — прошептала девушка. Она вновь задвигала рукой в нижнем белье, дыхание участилось. Из трубки раздавались шорохи, звуки машин, городская жизнь. Зейн молчал так же, как и она. Он всё ещё ехал в такси.       — Вы потратили всю смелость на фотографии?       Ясмин промолчала. Она ускорила движения внизу живота, внутри неё всё горело. Руки затекли, ноги, согнутые и раздвинутые в стороны, ныли от напряжения. Телефон норовил выпасть, и девушка зажала его между плечом и ухом. Освободившаяся рука легла на грудь, сжимая сквозь ткань белья. Не сдержавшись, Ясмин испустила тихий выдох, похожий на несдержанный стон. В тишине номера он оказался настолько громким, что, казалось, его услышал даже Зейн.       И он услышал. Звук наслаждения нельзя было перепутать ни с чем другим.       — Вы ласкаете себя? — голос Зейна звучал приглушённо, словно он сцепил зубы, словно одна лишь мысль о том, что Ясмин трогала себя там, где нельзя, терзала его разум. — Я бы сказал, что вы играете с огнём, но, кажется, вам это нравится. Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы я знал вас глубже, полнее?       — Может быть… — выдохнула она, не пытаясь скрыть дрожь в голосе. — А если я хочу, чтобы вы знали меня не только глубже, но и первым?       Её смелость сама её удивила, но тишина, повисшая в трубке, заставила её замереть. Затем Зейн тихо рассмеялся — коротко, хрипло.       — Вы прекрасно понимаете, что делаете, Ясмин, — его голос стал чуть тише, интимнее. — И мне это нравится. Но вы ведь понимаете, что игра, которую вы начали, может закончиться иначе, чем вы ожидаете?       — А что вы ожидаете, Зейн? — выпалила она, обжигая телефон неровным дыханием; её пальцы брали неустойчивый ритм, то ускорялись, то замедлялись. Говорить становилось тяжелее, мысли путались. — Что я сломаюсь? Или наоборот — стану сильнее?       На том конце послышался тихий вздох, а затем его голос стал мягче, но не менее завораживающим.       — Я ожидаю, что вы станете настоящей. Такой, какая вы есть, без страха и сомнений. Вы уже начали это путешествие. Вопрос только в том, насколько далеко вы готовы зайти.       Ясмин почувствовала, как её сердце замирает на мгновение, а затем начинает колотиться с удвоенной силой. Его слова звучали как вызов, как приглашение к чему-то неизведанному, опасному, но невероятно манящему.       — Я… — она запнулась, не находя нужных слов. По телу разливался жар. — Я не знаю, что будет дальше.       — Тогда позвольте мне показать вам, — ответил он.       Его голос, его тон, его дыхание — всё это заставило её закрыть глаза и представить, что он рядом. Она почувствовала тепло, словно его рука лежала на её коже, направляя, помогая ей освободиться от всего, что сдерживало.       — Ясмин, — произнёс он почти шёпотом, — скажите мне, что вы хотите сейчас. Только правду.       Она задержала дыхание, её тело дрожало от желания и напряжения. Слова вырвались сами собой, как будто кто-то говорил за неё:       — Я хочу быть с вами.       В трубке повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шумом на том конце. Ясмин чувствовала, как её сердце колотится, будто оно вот-вот вырвется из груди. Она ожидала его ответа, задыхалась от острых ощущений внизу, кошкой выгибалась на кровати. Ей казалось, что он молчал лишь потому, что слушал её рваное дыхание.       — С вами, — наконец произнёс Зейн, выделяя слова с хищной нежностью. — В каком смысле, Ясмин? Вы хотите, чтобы я был рядом… или чтобы я владел вами?       Его слова, пропитанные уверенностью и скрытой силой, заставили её задрожать. Она понимала, что он дразнит её, но это только разжигало огонь внутри.       — И то, и другое, — тихо прошептала она, чувствуя, как её голос предательски срывается.       В трубке послышался его тихий смех, глубокий и едва уловимый, но достаточно явный, чтобы заставить её внутренности сжаться в сладкой агонии.       — Вы не представляете, что говорите, — ответил он. — Но мне нравится, что вы позволяете себе быть искренней. Это… возбуждает.       Она зажмурилась, прикусив губу. Её рука надавила на чувствительное место, подушечкой пальца Ясмин совершила несколько лёгких движений по самой вершине, а затем вздохнула от острого удовольствия и не сдержала тихий стон. Она знала, что идёт по опасной дорожке, но остановиться уже не могла. Она лишь надеялась, что Зейн подхватит её, когда всё вокруг начнёт рушиться.       — Зейн, — произнесла она срывающимся голосом. — Вы заставляете меня сходить с ума.       — Хорошо, — ответил он. — Потому что вы меня тоже. Но, Ясмин… — его голос вдруг стал серьёзнее, даже слегка строгим, — если вы хотите играть, то играйте по-настоящему. Без фальши, без масок. Говорите мне то, что чувствуете, что хотите. Сейчас.       Его слова, как всегда, попадали прямо в цель, вынуждая её быть честной с собой. Она глубоко вдохнула и наконец произнесла:       — Я хочу вас, Зейн. Всего. Вашего взгляда, ваших прикосновений, вашей власти. Я хочу знать, каково это — быть вашей.       Её голос был полон желания, и она не пыталась это скрывать. На том конце послышался его глубокий выдох, словно он ждал этих слов.       — Тогда слушайте, — его голос стал низким, завораживающим. — Остановите всё, что вы делаете сейчас. Я хочу, чтобы вы чувствовали каждое моё слово, каждое мгновение этого разговора. Позвольте мне быть вашим проводником, Ясмин. Вы готовы?       Ясмин не хотела останавливаться. Новые, неизведанные ощущения внизу живота приносили настоящее удовольствие, вынуждали исследовать собственное тело, дойти до конца, до финиша. Она была так близка к финалу, к вспышке фееричного завершающего взрыва! Но ей не хотелось расстраивать Зейна своим нетерпением, не хотелось заканчивать эту сладостную пытку.       С трудом, но Ясмин заставила себя прекратить ласку. Низ её живота продолжал гореть, ныть; маленький комок нервов между ног пульсировал, ожидая ласки. Она замерла, и создавалось впечатление, будто всё вокруг остановилось вместе с ней. Его слова захватили её, словно окутывая невидимыми нитями, от которых невозможно было избавиться. Аль-Азиз лежала неподвижно, словно ожидая следующей команды.       — Да, — выдохнула она почти беззвучно. Её голос был слабым, но решительным. — Я убрала руку.       Зейн помолчал, позволяя её словам повиснуть в воздухе, словно проверяя, насколько искренен её ответ. Затем он продолжил:       — Хорошо. Закройте глаза, Ясмин. Слушайте только мой голос. Уберите все мысли, кроме одной — вашего желания. Почувствуйте, как оно растёт, заполняет вас, как пламя, которое я разжигаю.       Она послушно закрыла глаза, её дыхание стало медленнее, как будто само тело подчинилось его приказам.       — Положите руку на живот, — продолжил он, — и медленно скользните пальцами ниже. Но не торопитесь, не трогайте себя там. Почувствуйте свою кожу, каждый её миллиметр, как будто это мои руки ведут вас. Затем вернитесь обратно.       Её пальцы дрожали, но она подчинилась. Медленно, осторожно, её рука двигалась вниз вдоль живота и обратно, подчиняясь каждому его слову. Это было так странно и возбуждающе одновременно — слушать его голос, позволять ему управлять ею даже на расстоянии.       — Теперь остановитесь, — его голос стал чуть строже, и она сразу замерла. — Не двигайтесь. Просто дышите и чувствуйте, как ваше тело откликается на мой голос.       Она послушалась, её сердце бешено колотилось, каждое слово Зейна отзывалось где-то глубоко внутри, заставляя её тонуть в этом чувственном тумане. Сердце под ладонью быстрыми толчками гоняло кровь, билось об грудную клетку.       — Вы чувствуете, Ясмин? — его голос стал мягче, теплее. — Это не просто желание. Это свобода. Вы позволяете себе быть собой. Настоящей. Вы понимаете, что это значит?       — Я… — она замялась, пытаясь найти правильные слова, но не смогла. — Я хочу продолжать… Мне нужно понять лучше.       Секундное молчание.       — Тогда не останавливайтесь, — сказал он.       Её рука вновь задвигалась по телу, пальцы исследовали, нажимали на кожу, продавливали живот, и она почувствовала, как тело вновь окутывает сладкая, волнующая волна наслаждения. Возбуждение усилилось в несколько раз, и это было гораздо лучше, чем когда Ясмин ласкала себя намеренно, прямо там. В голосе Зейна, в его словах было что-то такое, что заставляло её забыть обо всём на свете.       — Зейн… — прошептала она, чувствуя, как его имя становится её последним спасением и самой глубокой пропастью. — Мне нужно больше… Разрешите прикоснуться…       Зейн молчал, будто взвешивая её слова, осознавая, насколько далеко она готова пойти. На том конце раздался его медленный выдох, от которого у Ясмин снова побежали мурашки.       — Вы действительно хотите этого, Ясмин? Хотите, чтобы я показал вам, что значит чувствовать «больше»? — его голос стал ещё глубже, почти гипнотическим.       Она зажмурилась сильнее, пытаясь подавить волну смущения и страха, но вместо этого сдалась этому пьянящему голосу, который обволакивал её словно тёплое покрывало.       — Да… — прошептала она едва слышно, но знала, что он услышит. — Научите меня, Зейн.       На том конце послышался едва уловимый звук, как будто он чуть наклонился к телефону, его голос стал ещё ближе, интимнее.       — Тогда слушайте внимательно, — его тон был таким мягким, что она почувствовала, как мурашки снова пробежали по её коже. — Начните с дыхания. Глубокий вдох… и медленный выдох. Почувствуйте, как напряжение уходит. Теперь представьте, что я рядом с вами. Что мои руки там, где вы хотите их почувствовать. Где бы это было, Ясмин? Расскажите мне.       Она застыла, разрываясь между смущением и желанием. Его слова были подобны дразнящему дуновению ветра, заставляя её сердце биться сильнее.       — На моей груди, — наконец прошептала она, почти не веря, что смогла это сказать.       Он тихо рассмеялся, его смех был низким, хрипловатым, пробирающим до дрожи. Ясмин никогда не слышала, чтобы Зейн так смеялся. Он тоже был возбуждён, как и она, но контролировал это.       — На вашей груди? Хорошо. Представьте, что я держу вас за талию, мои пальцы скользят по вашей коже, вверх. Они не торопятся, задевают соски сквозь ваше развратное бельё. Они изучают вас, Ясмин, каждую деталь. Почувствуйте, как моё тепло проникает в вас. Затем я спускаюсь вниз, прямо туда, где разгорается пламя…       Её пальцы инстинктивно двигались по талии, повторяя его слова. Она потянула руки в сторону груди и пропустила соски между пальцев. Она чувствовала это настолько реально, что казалось, он и правда рядом.       — Вы чувствуете, как ваше тело отвечает мне? — прошептал он. — Это не просто физическое желание. Это то, что было скрыто глубоко внутри вас. И сейчас оно освобождается.       Её дыхание стало ещё глубже, руки опустились, следуя за его голосом, который направлял её, словно путеводная звезда. Она полностью отдалась моменту, забыв обо всём, кроме этого голоса, этого желания, которое казалось бесконечным. Пальцы дошли до пупка, прошлись по тазу, затем коснулись волос на лобке и скользнули к промежности, собирая влагу.       — Зейн… — снова произнесла она, не в силах подобрать других слов.       — Тише, Ясмин, — его голос был успокаивающим, но в то же время требовательным. — Не говорите. Чувствуйте. Позвольте себе быть живой, настоящей. Всё остальное не имеет значения. Только вы и это мгновение.       Она больше не сопротивлялась, полностью погружаясь в эту игру, в этот момент, в свои ощущения, которыми он управлял на расстоянии.       Ясмин сжала телефон между плечом и ухом сильнее, будто это могло приблизить его к ней, сделать его голос ещё ближе, осязаемым. Её тело горело, каждый нерв, казалось, отвечал на слова Зейна. Он знал, как вести её, знал, каких струн касаться, чтобы вызывать новые волны трепета и удовольствия. Ясмин несдержанно стонала, тем самым лаская слух Зейна, и быстро кружила пальцами по клитору, размазывая сок, повышая градус жара в номере.       — Вы всё ещё слушаете, Ясмин? — его голос звучал низко, словно шёлковый шёпот. — Скажите мне, что вы чувствуете.       Её губы дрожали, слова выходили с трудом, едва различимые:       — Я чувствую… как будто я теряю контроль. Мои мысли разбегаются. Но мне это нравится.       На том конце он замолчал, как будто наслаждался её признанием. Затем он произнёс:       — Потеря контроля — это хорошо. Иногда нужно позволить себе отпустить всё. Но я хочу, чтобы вы знали, Ясмин: даже когда вы отпускаете контроль, он остаётся у меня. Вам не нужно ничего бояться. Просто следуйте за моим голосом.       Она снова зажмурилась. Она представляла его рядом, его пальцы вместо своих, его тепло, его силу. Ей казалось, что это он трогал её внизу, что он аккуратно ввёл первую фалангу пальца внутрь. Ощущение лёгкой наполненности, а дальше — удовольствие.       — Вы чувствуете это? — спросил он, голос стал чуть ниже, ещё интимнее. — Это моё прикосновение. Это я, Ясмин. Каждое движение, каждое ощущение — всё для вас. Что вы сейчас делаете?       Её тело тряслось от возбуждения и напряжения. Она прикусила губу, пытаясь сдержать стон, но вместо этого только сильнее почувствовала своё желание.       — Я трогаю себя внизу. Я… я очень влажная… Мой палец внутри, его буквально обхватил жар. Но мне этого мало.       — Ясмин… — Зейн снова произнёс её имя, и от одного его звука она будто таяла. — Я хочу, чтобы вы сказали мне, что вы хотите. Только честно. Без стыда.       Она колебалась, дыхание становилось всё более сбивчивым, но она знала, что он ждёт ответа. Палец ритмично двигался вперёд-назад, и Ясмин пришлось приподняться на локте свободной руки, чтобы ладонь в белье не затекала. Её голос дрожал, когда она наконец выдохнула:       — Я хочу… чтобы вы были здесь. Чтобы это были ваши руки. Ваши губы.       Его выдох был слышен даже через телефон, как будто её слова задели что-то в нём. Ей показалось, что на выдохе он произнёс что-то похожее на «дикарка».       — Если бы я был там, Ясмин, вы бы уже почувствовали меня. Моё дыхание на вашей шее, мои губы на вашей коже. Вы бы дрожали от каждого моего прикосновения. Вы хотите этого?       — Да… — ответ был едва слышен, но для него он был достаточным.       — Вы всё ещё на кровати? — Ясмин согласно промычала в трубку. — Замечательно, — сказал он, его голос стал требовательным, властным. — Представьте, что я рядом с вами, над вами. Моё колено упирается между ваших ног, тканью брюк я ощущаю ваш жар. Если сначала я изучал вас, то теперь двигался уверенно. Мои пальцы тискают вашу грудь, Ясмин, сжимают соски, выкручивают их. Затем мой язык скользит к вашей груди, заменяет пальцы. Я беру ваш сосок в рот, прикусываю его. Вы чувствуете это?       Она ощущала всё так ясно, словно он действительно был рядом. Её тело отвечало на каждое его слово, каждая клеточка жила его образом. Она утонула в этом моменте, в его голосе, в своём желании, которое переполняло её, ломая все преграды.       Ясмин едва дышала, её тело казалось расплавленным, напряжение нарастало с каждой секундой, с каждым словом, произносимым Зейном. Она закрыла глаза ещё крепче, пытаясь полностью погрузиться в иллюзию его присутствия.       — Да, — выдохнула она, её голос почти терялся в вихре её ощущений. — Я чувствую… всё.       — Хорошо, — ответил он мягко, но в его голосе звучала едва уловимая властность, от которой её сердце замирало. — Я бы обязательно коснулся вас так, как вы этого хотите. Я бы вёл свои пальцы вниз, туда, где вы горите. Представьте, как я касаюсь вас там, трогаю эпицентр вашего желания… Вы чувствуете пустоту внутри себя. Вашего пальца мало? Вам явно не хватает моих рук. Не хватает меня.       Она застонала едва слышно, чувствуя, как в ней нарастает нечто необъяснимое, подобное буре. Ясмин и вправду чувствовала необъяснимую пустоту внутри себя, внизу живота. Ей хотелось быть заполненной окончательно. Палец, вонзающийся внутрь тела, хлюпал влагой, создавал звуки, похожие на щелчки.       — Зейн… — прошептала она, почти теряя способность говорить. — Это… слишком…       Он коротко засмеялся, его смех был хриплым, обжигающим.       — Слишком? Или как раз то, что вам нужно? — он сделал паузу, чтобы дать ей перевести дыхание. — Ясмин, скажите мне, где вы хотите почувствовать мои губы. Я сделаю это для вас, даже если сейчас нас разделяют километры.       Её голос дрожал, когда она ответила, словно боясь признаться самой себе:       — На моей шее… — она замялась, но продолжила, чувствуя, как его голос буквально заставляет её говорить. — На моей ключице… на моих губах.       Зейн выдохнул, его дыхание в трубке казалось таким близким, таким реальным.       — Если бы я был рядом, Ясмин, — его голос был низким, бархатистым, — мои губы коснулись бы шеи, запечатлели лёгкий поцелуй. Затем я провёл бы языком вдоль вашей ключицы, нежно, но так, чтобы вы почувствовали, как это сводит вас с ума. Я бы продолжал ласкать вас своими пальцами, трахать вас. И только потом… — он замолчал, делая паузу, которая, казалось, длилась вечность, — только потом я бы поцеловал ваши губы. Медленно. Глубоко. Как вы этого хотите.       Ясмин вслушивалась в голос Зейна, в то, какие вещи вылетали из его рта; он разговаривал медленно, изредка срываясь на магрибский диалект, дарижа, когда девушка начинала издавать звуки. Он шептал возбуждающие непристойности, указывал, вёл, учил. Её тело содрогнулось от его слов, она больше не могла сдерживать стоны, которые теперь вырывались из её груди. Она чувствовала себя на грани, словно его голос действительно был способен доставить ей больше удовольствия, чем она могла себе представить.       Жар нарастал, теперь Ясмин наверняка близилась к финалу, ведомая мужским голосом. Мысли окончательно исчезли, растворились в острых ощущениях, в приливах удовольствия, в пульсации клитора. Сердце стучало. Пальцы набирали бешеный темп. В голове не было ничего, кроме образа Зейна, его жилистых рук, его властности, силы. Был только он. Один. Единственный. Всегда.       Ясмин дышала через раз, её рваное дыхание врезалось в трубку. Приложи она немного больше силы — и телефон разломается пополам. Девушка не сдерживала стоны, едва ли не кричала. Чувствовала, что подкатывает освобождение, избавление, спасение. И через мгновение оно настало.       — Нхабек биззаф, нхабек биззаф… — зашептала Ясмин в телефон, выгибаясь в спине. Она открыла рот в немом крике, переживая яркие ощущения, пульсацию, тепло, разливающееся под кожей, и через пару мгновений её дрожащее тело опустилось на мокрые простыни.       На другом конце трубки Зейн молчал, но его дыхание стало заметно глубже. Он явно слышал всё, что происходило. Слышал то, что она сказала.       Никто не решался говорить. Они молчали некоторое время, но после оргазма Ясмин была смелее, чем Зейн, поэтому она решила начать первой.       — Мне так хорошо, — сказала она, её голос был хриплым, едва слышным. Она вслушивалась в происходящее на другом конце; слышала звук его шагов, уверенное дыхание. — Где… где вы?       На том конце послышался его тихий смех, полный уверенности и скрытого удовольствия. Он наслаждался её капитуляцией.       — Не переживайте. Вы получите меня, Ясмин, — произнёс он, его голос звучал как обещание. — Но не сейчас. Вы запомнили каждое ощущение, каждую секунду момента, когда вы подошли к финалу? Потому что я хочу, чтобы вы думали обо мне до той самой встречи, когда всё станет реальностью. Уверяю вас… завтра всё будет иначе.       Она вздохнула, чувствуя одновременно разочарование и новый всплеск желания. Его слова, его голос — всё это оставляло её в сладком плену ожидания, заставляя желать большего.       Ясмин почувствовала, как её тело охватывает волна разочарования, смешанная с нетерпением. Его слова оставляли после себя след — сладкую пытку желания, которое не находило своего завершения.       — Вы хотите, чтобы я думала о вас? — прошептала она, в её голосе слышался лёгкий укор. — Зейн, вы даже не представляете, что вы со мной делаете. Я и без этого всего думала о вас постоянно.       Он снова тихо рассмеялся, и этот звук, будто искра, зажигал её изнутри.       — О, Ясмин, я прекрасно знаю, — ответил он, его голос звучал так, будто он наслаждался каждым моментом этой игры. — И я хочу, чтобы это продолжалось. Чтобы каждая мысль о том, что могло бы быть, заставляла вас желать меня ещё сильнее.       Её сердце билось так, что она боялась, что он услышит этот гул. Её пальцы всё ещё медленно двигались, словно тело не могло отпустить ту сладкую иллюзию, которую создал его голос. Первый оргазм был сильным, мощным. Ясмин всё ещё не отдышалась, а мышцы влагалища продолжали изредка сокращаться, сжимая пустоту. Тем не менее, момент ушёл. Она получила то, что хотела, потому выпрямила ноги, чувствуя расслабление в затёкших мышцах, и перевернулась на бок.       — Вы жестоки, — выдохнула она в трубку. — Вы играете со мной.       — Нет, Ясмин, — ответил он серьёзно, его тон стал мягче, теплее. — Я не играю. Я раскрываю вас. Помогаю вам почувствовать то, что вы, возможно, давно скрывали от самой себя. Это не игра, это искусство.       Её дыхание участилось, она закрыла глаза, погружаясь в этот момент. Его слова проникали глубоко в неё, заставляя забыть обо всём: о правилах, о страхах, о сомнениях. Сейчас был только он.       — Но что будет дальше, Зейн? — спросила она. Её голос звучал почти умоляюще, словно она искала в его словах спасение от собственных мыслей. Она не хотела быть брошенной. — Вы оставите меня с этим чувством? Или всё-таки дадите то, что обещаете?       Он замолчал на мгновение, и она почувствовала, как её сердце снова замерло в ожидании.       — Дальше будет всё, что вы захотите, Ясмин, — наконец произнёс он. — Но не по телефону. Не через фотографии. Когда я увижу вас. Когда я смогу коснуться вас по-настоящему. До тех пор я хочу, чтобы вы ждали. Чтобы вы знали, что я тоже этого хочу. Но хочу сделать это правильно.       Её сердце сжалось от его слов, в которых было столько силы и желания, что это заставило её дрожать ещё больше. Она не могла понять, была ли это игра или настоящая магия, но знала одно: Зейн уже полностью захватил её. Давно и бесповоротно. Произошедшее сегодня было очередным подтверждением.       — Тогда вы должны торопиться, — наконец произнесла она, её голос был тёплым, полным скрытого вызова. — Потому что я не уверена, что смогу ждать слишком долго.