Глава 24

Первый день в лечебнице расплывался в моём сознании, словно кошмар, от которого невозможно проснуться. Я очнулась на жёсткой кровати, в комнате с высокими белыми стенами, лишёнными всякой жизни. Свет от маленького окна был бледным, словно приглушённым слоем тумана. Пространство казалось стерильным, пустым — как и я сама. Даже воздух здесь был плотным и липким, с привкусом какой-то химии, будто в нём растворились остатки надежд. Я не сразу поняла, где нахожусь. В первые минуты я ощущала себя в подвешенном состоянии — ни сна, ни бодрствования. Казалось, что и я сама не до конца настоящая. Воспоминания о том, как меня привезли сюда, были неясными — словно обрывки чужой истории, которая не имеет ко мне отношения. Когда дверь комнаты открылась, в ней стояла медсестра. На её лице не было ничего, кроме профессиональной вежливости. Она говорила со мной, но я едва различала слова, лишь автоматические фразы. "Вам нужно встать", "Сегодня у вас обследование". Это звучало как монотонный голос диктора, отчуждённо и безразлично. Я подчинилась, двигаясь, как кукла на натянутых нитях. Руки и ноги казались чужими, как будто я управляла ими извне. Меня провели по длинному, тусклому коридору, где белизна стен только усиливала ощущение пустоты. Здесь было тихо, настолько, что каждый шаг раздавался эхом. Я видела других людей — пациентов. Их лица были серыми, глаза стеклянными. Некоторые сидели в ожидании, некоторые блуждали вдоль стен, словно искали выход, которого не было. Лишь некоторые из них смотрели на меня с испугом, некоторые с ненавистью, но я не могла вспомнить почему. Я ожидала, что меня поведут в столовую, но вместо этого мне в палату принесли еду, звеня металлической ложкой. Время шло медленно, тягуче, как густой сироп, застревающий в горле. Ощущение одиночества усиливалось с каждой минутой, даже несмотря на частые приходы медсестёр. Так и не сумев запихнуть в себя больше одной ложки серой массы, я легла на кровать и уставилась в потолок. Мой мир теперь был ограничен белыми стенами, маленьким окном и звуками, доносящимися через дверь. Я больше не знала, как отличить день от ночи, а реальность от кошмара. Честно говоря, я даже не знала, сколько прошло времени с тех пор, как я здесь нахожусь. Час? Год? Что если я всегда здесь и была, а всё остальное было лишь иллюзией, отчего я и не могу вспомнить, кто я есть. -Никогда никому не верь! – раздался в голове чей-то до боли знакомый голос, но я не могла вспомнить, кому он принадлежал. Любые попытки растормошить собственную память, заканчивались крахом, забирая все мои силы. Вот и сейчас мои старания закончились тем, что я вновь провалилась в пустой сон. -Добрый день, Виттория, - обратилась ко мне медсестра, выдёргивая из сна. Я едва ли не подпрыгнула на месте от счастья. Мне впервые удалось узнать так много информации. Теперь я знала, что сейчас день, и сумела узнать своё имя. -Это ведь моё имя? – с недоверием, всё же уточнила я, на что получила утвердительный кивок. -К сожалению, пока что ваши результаты не утешительны. Вы провалили девяносто процентов тестов, которые вам давали пройти. -Разве мне давали какие-то тесты? Сделав какие-то записи в бланк, медсестра удалилась. Вскоре после её ухода мне принесли порцию таблеток. Я уже почти была готова их принять, как чужой голос вновь раздался в моей голове. -Забудь про эту дрянь! Ты позор для нашей семьи. Некое воспоминание, отозвавшееся на эту фразу, всплыло в голове, но оно было настолько блеклое и быстрое, что я не смогла его осознать. Меня это почти что расстроило, но уже через минуту я не могла понять, причину своего настроения. Постучав пару раз в дверь я дала понять, что хочу в туалет. Без лишних слов, смотритель отворил дверь и повёл меня в нужную комнату, остановившись у входа. – У тебя пять минут. Я не знала, что будет, если я задержусь на большее время, но проверять не хотелось. Быстро сделав свои дела, я хотела помыть руки, но моё внимание привлекло зеркало. В отражении я увидела девушку с растрёпанными волосами, красными белками и бледной кожей. Что-то мне подсказывало, что я должна выглядеть иначе. Это было странно, ведь так выглядели фактически все пациенты, которых мне довелось увидеть. Услышав нетерпеливый голос смотрителя, я всё же вышла, но это отражение в зеркале не давало уснуть мне всю оставшуюся ночь. Я слишком долго ворочалась, пытаясь упорядочить свои мысли. В маленьком дверном окошке я видела темноту, которая давала понять, что все давно спят, но что-то непреодолимо тянуло меня в него заглянуть. Поддавшись некому порыву, я всё же встала с кровати и неуверенно начала поступью идти к двери. С каждым новым шагом я чувствовала, как моё сердцебиение увеличивается, но когда в маленьком окошке появилось мерзкое мужское лицо, чей взгляд выражал полное безумие, я не закричала. Вместо этого мои руки потянулись к бедру. Разумеется, в больничной ночнушке я ничего не обнаружила, но моё действие всколыхнуло что-то сидящие глубоко внутри. За дверью уже были слышны крики. Наверняка врачи пытались усмирить сбежавшего пациента, но меня сейчас это совершенно не волновало. Я не могла оторвать своего взгляда от ноги, пытаясь осознать, что именно так стремились найти мои руки. Когда мне показалось, что ответ уже близко, голову пронзила острая боль, заставив меня упасть на колени. -Всегда держи оружие при себе. -Армандо, ради всего святого, ей всего пять! -Возраст даёт ей право не защищаться? Пока голоса отдавались звоном в ушах, перед глазами со скоростью света мелькали картинки. Сама не зная почему, но по моим венам начала течь чистая ярость, поглощая меня с головой. Самым страшным была не новая необъяснимая эмоция, а то, что она меня не пугала. Напротив, эта ярость казалась мне такой родной, что почти согревала своим теплом, укутывая в знакомые объятия. Всеми силами я схватилась за это ощущение, словно за ниточку, что могла привести меня к большому клубку разгадок, вот только конец оказался оборван. -Нет! – с надрывной болью закричала я и начала неистово бить кулаками по кафельному полу, не обращая внимание на содранные костяшки. На фоне белоснежной комнаты, моя алая кровь сильно выделялась, но я продолжала бить лишь сильнее, пока в мою палату не вбежали двое мужчин, без особой учтивости впиваясь в мои запястья.