Глава 27

Лука

Мне не дали и возможности найти сестру. Сразу после бессмысленных объяснений Доминика, я намеревался найти в доме оружие, и отправиться на поиски Виты. Вот только, моим планам не суждено было сбыться. Как только я сумел отыскать ствол в комнате сестры, меня настиг Михель. -Я знаю, что вы задумали, молодой человек, но вам пора собираться. -Тоже упечёте меня в психушку? Конечно же, Михель проигнорировал мои слова. – Виттория дала чёткие указания, в подобной ситуации, отправить вас в Испанию. На эту реплику я разозлился. – В подобной ситуации? Хочешь сказать, она знала, что её сочтут больной?! -Ваша сестра не исключала возможность быть убитой. Лучше бы он не уточнял. От сказанных слов мне даже на секунду показалось, что быть закрытой в психиатрической лечебнице не так уж и плохо. -Я никуда не уеду. Я нужен сестре. Мужчина устало вздохнул. – Лука, ты ведь понимаешь, что сейчас ей ничем не поможешь. Большее, что ты можешь сделать, это отправиться в безопасное место, чтобы Виттория хотя бы не волновалась за тебя. Мы не оставим твою сестру там, и ты это знаешь. Как же я ненавидел признавать чью-то правоту. Вопреки всему своему желанию, если сестре и правда станет легче от того, что я поеду к дону Карлосу, то так тому и быть. -Когда вылет? – сквозь зубы процедил я, и с раздражением отметил, как плечи Михеля облегчённо опустились. - У тебя есть полчаса на сборы.

Тэтсуо

К моменту моего возвращения, Луку успели сослать в Испанию. Возможно, так будет лучше для всех нас. Парнишка будет в безопасности, да и не станет мешаться под ногами. Я был уверен, что в происходящем с Витторией что-то не чисто, а потому мне нужно было сосредоточить всё внимание на этом. Большую часть времени я заводил непринуждённые беседы с постояльцами дома. Охрана, кухарки, врач. Все могли замечать что-то странное, а потому я пытался выудить хоть какую-то информацию, но, пока что, всё было тыщетно. Никто ничего не видел, и никто ничего не слышал. Как бы сказал Вильям: они просто хорошо выполняют свою работу, но сейчас нам это было не на руку. В любом случае, я мог оставаться в этом доме лишь благодаря благосклонности хозяйки, а значит, в её отсутствие меня легко могли вышвырнуть за порог, и тогда добыть информацию станет значительно сложнее. Мне нужно было действовать осторожно. Несмотря на происходящее, Доминик и Михель продолжали исправно заниматься делами. В моё отсутствие они избавились от трупа Александра, и я понятия не имел, что они с ним сделали, и какой реакции ждать от Николая. Смотря на их хладнокровность, я бы даже мог подумать, что эти двое спелись между собой, но это было маловероятно. Михель слишком давно служит семье Нери, а потому его преданность им наверняка больше, нежели к Доминику, даже если бы француз предложил ему баснословную сумму. С другой стороны, у каждого из них был мотив убрать Витторию с горизонта. Доминик, на правах мужа и заключённого договора, мог сделать всё это ради того, чтобы стать полноправным главой итальянской мафии. То же самое можно было сказать и о Михеле. Никто не знал о делах семьи больше него, а потому в случае беды с наследницей, он мог бы заявить свои права на её место. Думаю, при желании ему бы не составило труда избавиться от Доминика. Мне необходимо рассмотреть любые варианты, но одно я знал точно – в происходящем наверняка виновен кто-то их ближнего круга. Чаще всего именно близкие и наносят удар в спину, уж мне то это известно.

Виттория

Всё шло точно по плану. Трёхдневная порция таблеток уже лежала в моей подушке, от чего я ощущала, как постепенно обретаю контроль над собственным сознанием. Правда, такой резкий отказ от лекарств давался мне с трудом. С каждым днём моё тело будто пронизало тонкой болезненной дрожью, а под кожей словно жили тысячи иголок, которые колют изнутри. Периодически тишина палаты становилась для меня настолько громкой, что любые посторонние звуки ранили уши, словно осколки стекла. Каждая клеточка ныла, и мне хотелось содрать с себя кожу, чтобы перестать чувствовать это жжение. Ломота во всём теле так же становилась лишь сильнее – ни подняться, ни лечь спокойно. В некоторые редкие мгновения, когда я собиралась заговорить, всё что мне оставалось, так это судорожно дышать, как будто весь кислород вдруг исчез. Воспоминания об одурманенном спокойствии становились муками, потому что я понимала, что больше не получу этого облегчения. Всё моё нутро молило меня просунуть руку под подушку и достать волшебную пилюлю. Вновь я поймала себя на мысли, что такое состояние мне кажется до боли знакомым. Словно я уже переживала этот момент. Неужели у меня уже была попытка обхитрить врачей, но мне не удалось сдержаться? Сейчас же я твёрдо знала, что моя догадка была ошибочной. В очередном приступе внезапно усилившейся ломоты я вспомнила, как некогда лежала на холодном полу сырого подвала, пытаясь унять эту дикую боль. Это были наркотики, сомнений не было никаких. Ещё не до конца вспомнив себя настоящую и свою прошлую жизнь вне этих стен, я пыталась собрать реальность по кусочкам. -Меня зовут Виттория. У меня есть брат, Лука. Когда-то я употребляла наркотические вещества, но решила отказаться от них, - шептала я раз за разом, чтобы не забыть хотя бы такие мельчайшие детали самой себя. Я не знала, почему я начала употреблять, и как именно мне удалось оставить этот эпизод жизни позади, но каждый раз, когда моя рука тянулась к тайнику под головой, я останавливала себя. Если мне уже удалось однажды это пережить, то значит смогу и снова. У всего есть конец, и, рано или поздно, моя боль будет тускнеть, пока не исчезнет вовсе. Мне нужно лишь дождаться этого момента. Как и всегда, в палату зашла медсестра, а потому я спешно спрятала ладони в складках белоснежного халата, чтобы та не заметила, как тряслись мои руки. судя по шевелению губ, девушка что-то говорила мне, но какофония звуков не позволяла мне понять и слова. Лишь когда она открыла дверь и спокойно ушла я поняла, что заслужила право быть свободной, насколько это позволяли стены лечебницы. Стараясь игнорировать боль, я встала с кровати и сделала несмелый шаг вперёд. Рано или поздно, но я сумею выбраться не только из комнаты, но и покину это место навсегда.

Тэтсуо

Раз, за разом прокручивая слова девушки в голове, я чувствовал свою вину. «-Моим главным критерием для выбора телохранителя является честность ко мне» Я видел и слышал, с какой интонацией, и каким взглядом Виттория бросила эту фразу. По большей части это была скорее шутка, попытка перевести тему и разрядить обстановку, но я не мог не отнестись к ней всерьёз. Честность – было единственным, чего я не мог дать ей. Будь мы сейчас в том дне, когда я помог Виттории бежать из казино, мне были бы совершенно безразличны её желания, но я не мог игнорировать изменения между нами. У меня были чёткие указания, которым я следовал, а потому я безропотно втирался к ней в доверие и старался уберечь от смерти, но с её стороны всё было иначе. Более чем уверен, что первым порывом девушки было держать меня при себе. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Ей было необходимо убедиться, что я не враг. Вот только я видел, как сама того не понимая, Виттория всё больше начинала мне открываться. Я должен был бы испытывать радость. В конце концов, мне и было необходимо добиться её доверия, но вопреки разуму в груди появлялось неприятное чувство. Предавать людей, которые тебе искренне верят – неприятная вещь. Пускай я и мог ошибаться, но что-то мне подсказывало, будто сейчас Виттория не оставила бы меня в беде, как постороннего, и это осознание меня душило. Сентиментальность всегда была моей слабой стороной, но каждый раз я не мог ничего с собой поделать, будто все жизненные уроки я просто игнорировал, совершая одни и те же ошибки. В любом случае, все мои скитания были бессмысленны. Всё, что я сейчас мог сделать, так это вызволить девушку. Её брошенные слова о честности наверняка имели почву. Я был готов поклясться, что каждый здесь, в той или иной степени, ей врал. Разумеется, я мог бы просто отыскать клинику, в которую увезли девушку, но если я прав, и в этом кто-то замешан, то для Виттории всё может стать лишь хуже. Для её же безопасности, сначала нужно было отыскать предателя. Первым делом мне было необходимо понять, что именно произошло. Виттория не просто ворвалась в мир криминала – она в нём выросла, а потому я сильно сомневаюсь, что причиной её помутнения рассудка стал стресс. Я всё ещё прекрасно помнил её хладнокровие, с которым она избавлялась от преград, ценой чужих жизней. Здесь было что-то другое. Доминик сказал нам, что ранее Виттория уже упоминала о своих приступах, и, если он не солгал, это означало то, что кто-то или что-то медленно воздействовали на неё. Хорошо зная её недоверие ко всему, на неё могло повлиять лишь то, в чём девушка была уверена. Пускай мы и сблизились с Витторией, но я мог видеть лишь то, что она сама позволяла, не вторгаясь в её личные границы. Мне нужно узнать то, что о ней известно лишь самым близким. Последнее время они с Домиником действительно сумели сблизиться, и он бы мог обладать нужной информацией, но я ему не доверял. У меня не было ни единой гарантии, что он не солжёт. Мне было нужно поговорить с тем, кто совершенно точно желает её спасти. Уже зная с чего начать, я отправился в Испанию.