Флирт и разговор о сне

Дима поставил сковороду на плиту и повернулся к Полине, которая сидела на столешнице, болтая ногами. Она наблюдала за ним с такой мягкой улыбкой, что он остановился посреди движения. — Чего? — спросил он, прищурившись. — Опять смеёшься надо мной? — Нет, — протянула она, — просто… ты такой милый, когда пытаешься готовить. — Пытаюсь?.. — Он сделал серьёзный вид. — Я вообще-то мастер блинов. — Я заметила, — поддела она его тоном, который был одновременно нежным и игривым. Дима приблизился, опираясь ладонями по обе стороны от её бёдер, словно заключая её в свой мягкий капкан. — Ты сегодня очень дерзкая. Полина положила руки ему на плечи и слегка притянула ближе. — Только с тобой. Он чуть наклонился, готовясь поцеловать её, но она внезапно замерла, взгляд стал глубже, тише. Улыбка осталась, но внутри её глаз появилась тень. Дима это почувствовал сразу. Он положил ладонь ей на щёку. — Эй… — мягко. — Ты о сне подумала? Полина медленно кивнула, не отводя взгляда от его глаз, словно ей было важно видеть, как он реагирует. — Я… — она сглотнула. — Я всё утро делаю вид, что нормально. Смеюсь, дразню тебя… но картинка всё равно всплывает. Она опустила руку с его плеча и провела пальцами по его груди, будто проверяя, что он настоящий. — Там было так… ужасно. Ты… — голос дрогнул. — Ты исчезал у меня на глазах. И я ничего не могла сделать. Дима сразу притянул её ближе, чтобы она чувствовала его тепло. Его голос стал низким, мягким, уверенным: — Поля. Смотри на меня. Она подняла глаза. — Вот я, — сказал он. — Перед тобой. Дышу. Говорю. Держу тебя. Он взял её ладонь и приложил к своему сердцу, где ровно бился ритм. — Это реально. А сон — нет. Полина тихо вдохнула, ощущая его тепло под пальцами. — Я знаю… просто сердце до сих пор помнит. — Тогда давай я ему напомню, что я здесь, — сказал Дима и наклонился. Он поцеловал её нежно, очень медленно, с той мягкостью, будто стирал остатки пугающих образов из её памяти. Полина сразу ответила, закрыв глаза, положив руки ему на шею. Поцелуй был долгим, тёплым, спокойным — не страстным, а успокаивающим, как обещание: «Со мной всё хорошо». Когда они отстранились, Дима мягко провёл лбом по её лбу. — Если тебе станет страшно — говори. Даже утром. Даже если ты смеёшься и делаешь вид, что всё в порядке. Я хочу знать, что творится у тебя внутри. Полина улыбнулась уже искренне, чуть грустно, но спокойно. — Тогда знай: я проснулась в панике… но потом увидела тебя рядом. И всё улетело. Ты как будто возвращаешь меня к себе. Дима усмехнулся и легонько ткнулся носом в её щёку. — Ну ещё бы. Ты же моя Полина. Куда я тебя отпущу? — Вот именно этого и боюсь потерять, — прошептала она. Он снова притянул её, обняв за талию. — И не потеряешь. Я тебе слово даю. — Даже если я опять проснусь и начну тебя трясти? — попыталась пошутить она. — Даже если ты меня ночью пнёшь, уку́сишь или скинешь с кровати, — рассмеялся он. — Я всё равно останусь. Она фыркнула сквозь улыбку. — Укушу? — Ну мало ли, вдруг приснится, что я монстр какой-то, — сказал Дима, изображая хищный взгляд. Полина рассмеялась и потянула его ближе за ворот футболки. — Тогда лучше вот так. И она поцеловала его первая — мягко, но с искоркой флирта, новой, живой. На этот раз уже без страха, только с теплом и уверенностью. Дима улыбнулся сквозь поцелуй. — О, так это ты начинаешь? Тогда блинчики будут ждать. — Пусть ждут, — прошептала она, прижимаясь к нему чуть сильнее.