Часть 1

– Снова мы увидимся в пятницу, да? Или нет, подожди, какой сегодня день?.. – В пятницу, – кивает Сирил, подавляя улыбку: удивительная способность обычно внимательного к деталям Нила забывать такие простые вещи, как дата и день недели, всегда казалась ему забавной. – Сегодня среда. – Значит, до послезавтра, – он зашнуровывает кеды, подхватывает на плечо рюкзак и приобнимает Сирила на прощание свободной рукой. – Дверь незнакомым людям не открывай, после десяти на улицу не выходи, хорошо? – Хорошо, – терпеливо соглашается, едва удерживаясь от того, чтобы добавить «и ты тоже». Нил одаривает его своей самой солнечной улыбкой, словно объяснять спряжение глаголов в немецком полтора часа подряд было лучшим занятием на вечер, о котором он только мог мечтать. – Тогда пока! Сирил запирает дверь на ключ и легонько вздыхает. Не настолько он младше, чтобы Нил его опекал, как ребенка, но тот всерьез воспринял просьбу отца присматривать за ним. Однажды Нил обмолвился, что беспокоится, как бы природная доброта и доверчивость не обернулась для Сирила боком – видимо, поэтому он считает своим долгом предостерегать его по любому поводу. «Не разговаривай с незнакомцами», «не ходи по темным переулкам поздно вечером», «не связывайся с плохой компанией»... Впрочем, насчет последнего ему действительно лучше знать. Как-то раз Сирил видел, как Нил разговаривал у ворот школы с каким-то угрожающего вида учащимся из соседнего техникума. Диалога он не слышал, но на следующий день заметил у Нила на шее и челюсти пару багровых синяков – наверняка тот парень обидел его и ему пришлось драться, чтобы себя защитить! Но всё-таки Сирил уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, с кем ему общаться. И постоять за себя он тоже сможет в случае чего. Чем он хуже Нила? *** Ветер свистит в ушах, ноги уже болят, а в лёгких постепенно заканчивается воздух. Тройка на это не подписывался. Тройка много на что, конечно, подписывался, но он уверен: на такое – точно нет. Он же мозг любой операции, его задача – продумывать план, распределять обязанности, но никак не вести переговоры с недовольными клиентами. За это всегда отвечал брат, только вот его рядом, к сожалению, именно сейчас не оказалось. Да кто вообще мог знать, что новая схема не сработает? Он сворачивает в тихий двор какого-то дома и заполошно оглядывается в поисках укрытия. Да, пожалуй, это сойдет. Здесь его точно не будут искать. Балконы первых этажей расположены близко к земле, найти выступ на стене, вскочить, подтянуться, перевалиться через парапет – все, он в безопасности, фух, наконец можно и перевести дыхание. Пролежав неподвижно минуты две, пялясь в кирпичную кладку и чутко прислушиваясь к происходящему снаружи, он все же решается сесть и осторожно выглянуть во двор. Тех ребят, что гнались за ним, нигде не видно. Прямо камень с души. Пронесло. От облегчения он даже забывает, где находится, поэтому, услышав голос позади себя, давится воздухом, мгновенно вскакивает на ноги и оборачивается. Из-за отворенной балконной двери на него с нескрываемым любопытством смотрит мальчик с растрепанными светлыми волосами. – Что? – выдавливает Тройка, нелепо замерев на месте. Мальчик улыбается ему и повторяет сказанную ранее фразу: – Привет. Вы будете чай? Эта улыбка и совершенно дурацкое, глупое обращение «вы» – они же примерно одного возраста, какого черта, этот пацан, возможно, даже старше его! – окончательно сбивает с толку. – А... – он прокашливается, лихорадочно пытаясь придумать, что сказать. – Ты хотя бы знаешь, кто я? Мальчик кивает – это внезапно, и от этого, будем честны, ничуть не легче. Если он вправду его знает, то... – Вы – плохая компания, с которой меня просили не связываться, – и такой ответ вызывает у него сперва удивлённый вздох, а после нервный смешок. – И что ты собираешься делать? Светлая макушка, выглядывающая из-за двери, наклоняется сильнее вбок, отчего оказывается практически параллельна земле, и смеется: – Связаться, конечно. Ему говорили не открывать незнакомцам входную дверь – но балконная, наверное, не считается. *** – Меня Сирил зовут, – сообщает странный мальчик, ставя чайник. – А вас? – Никак, – тут же напрягается он. – Но так нельзя, – огорчается Сирил. – Мне ведь нужно как-то к вам обращаться! – Тогда можешь звать меня Тройкой, – говорит неохотно. – Только прекрати с этим «выканьем», мне не по себе. – Но к незнакомым людям невежливо обращаться на «ты», – задумчиво тянет Сирил, однако слушается. – А это твое прозвище как-то связано с твоей успеваемостью? Тройка бросает на него хмурый взгляд, пытаясь понять, издевается ли он, и бурчит: – Возможно. А возможно нет. – Ничего, у меня тоже оценки не всегда хорошие, – неожиданно мягко улыбается Сирил – так, словно хочет его утешить, – и идет доставать кружки, оставляя Тройку в недоумении. Его что, только что попытались поддержать?.. Сирил наливает кипяток в две большие чашки с нелепыми рисунками – одна с цветочками, вторая с какими-то мультяшными птицами, – и уточняет, пьет ли его гость черный или зеленый чай. После секундной заминки гость выбирает черный – решая умолчать, что не видит между ними никакой разницы. История повторяется еще несколько раз – при выборе варенья, вкуса конфет, даже узора на чайных ложках, – и Тройка вынужден признаться себе, что с таким радушием его и дома едва ли принимали когда-то. Чем вызвано это дружелюбие? Почему именно к нему? Поневоле ожидаешь подвоха. – Хорошо, что ты пришёл. У меня давно никого не было в гостях! – делится Сирил, отхлебывая из кружки и жмурясь от растекающегося во рту тепла. – Почему? Я думал, у тебя много друзей, – рассеянно бросает Тройка, увлеченный незаметным распихиванием конфет из вазочки по карманам, и не замечает, как опускаются уголки губ у хозяина дома. – Нет. Вернее, есть, например, Нил, но он приходит позаниматься со мной, и никогда – просто так. – Даже из одноклассников никого нет? – недоверчиво поднимает на него взгляд. Сирил складывает руки перед собой на столе и утыкается в них лбом. – Все мои ровесники – скучные. И звучит он внезапно так разочарованно, так тоскливо, безнадежно, что становится совсем не похож на себя. И почему-то хочется, чтобы он немедленно перестал таким быть, заулыбался и снова начал нести свои глупости про вежливость и хорошесть. Тройка теряется. – А я? – А ты залез ко мне в окно, – Сирил приподнимает голову и смотрит на него, слабо улыбаясь. – Как Питер Пэн. Совсем не так улыбаясь, как нужно. И заодно напоминая об изначальной причине их встречи. Тройку почему-то мучает совесть, которая, как ему казалось, покинула его еще при рождении. – Питер Пэн? – наверное, нужно просто узнать побольше, и он поймет, в чем дело. – Это из какого-то мультика? Сирил хмурится и отводит взгляд, подпирая подбородок ладонью: – Нет. Вернее, да, но изначально он из книжки... Хотя, думаю, ты даже мультик не видел. – Это злит, но он прав. – Питер Пэн – мальчик, который никогда не взрослеет. Он умеет летать. И живет в волшебной стране, где есть пираты, русалки, феи... Он может прилететь к ребёнку и забрать его туда с собой. – Он добавляет тише, стараясь, чтобы фраза звучала как можно непринужденнее: – Понимаешь, иногда хочется, чтобы вдруг появился кто-то, кто возьмет тебя за руку и покажет интересный, незнакомый ранее мир. Воцаряется неловкая пауза. Тройка ненавидит неловкие паузы. – Я... – он не верит, что действительно говорит это, – и в следующий раз тоже через окно зайду. Если хочешь. – Пугается мгновенно посветлевшего лица напротив и поспешно добавляет, скорее оправдываясь перед самим собой, чем всерьез: – Конечно, только если у тебя и в следующий раз будут конфеты. – Будут! – подскакивает на месте Сирил, сияющий, как новогодняя елка. И хотя мысли про новогоднюю елку вскоре оказываются оправданы – провожая обратно на балкон (они решили принципиально игнорировать входную дверь), Тройку обнимают, заставляя вздрогнуть и от неожиданности, и от удара током, – а вечер оставляет после себя довольно смешанные чувства, он вынужден признать, что следующий раз, возможно, действительно случится. Возможно, даже по его собственному желанию. Исключительно ради бесплатных конфет. Что за мир он может ему показать? Ну, как минимум, интересный.