"И в конце концов, ты прольёшь за неё кровь"

      Демиург сидел под деревом, его фигура казалась частью окружающей тьмы. Ветер играл с листьями, шёпот ветвей перемешивался с тихими звуками насекомых, создавая ощущение странного спокойствия. Его широкополая шляпа скрывала лицо, но взгляд был устремлён вперёд, на массивное поместье Леона. Оно стояло вдалеке, как чуждое творение, возвышающееся над землёй. Каменные стены, освещённые редкими факелами, казались неприступными. Острые шпили главного здания бросали длинные тени, а ритмичное движение стражников напоминало о неусыпной бдительности. Для большинства это место выглядело бы как оазис порядка и силы в дикой природе, но для Демиурга оно было символом чего-то другого.       «Островок лжи в море истины», — подумал он, наблюдая, как двое стражников пересекают двор, их шаги были едва заметны даже отсюда.       В этом укромном уголке, под тенью дерева, он нашёл временное убежище. Ветер обдувал его кожу, но он не чувствовал холода. Его тело, некогда покрытое шрамами, было сейчас как никогда тихим, будто затаившим дыхание перед прыжком. Взгляд Демиурга был пустым, но в глубине его глаз тлела искра, которая никак не угасала. Его мысли были такими же тёмными, как окружающая ночь, поглощённые воспоминаниями о прошлом.       Образ этого человека мелькал в его памяти, вырываясь из тумана времени. Когда-то он был важным землевладельцем, но сейчас — лишь мишенью. Кем он стал и что сделал, чтобы заслужить это место, не имело значения. Единственное, что имело значение, это обещание, которое Демиург дал себе. Он опустил взгляд на свои руки. Они выглядели человеческими, но память о том, как они превращались в оружие, была слишком свежей.       Он сжал пальцы, почувствовав в их движении странную силу. Шум насекомых усилился, лес словно ожил вокруг него, но он оставался неподвижным. Время в этом укромном месте казалось застывшим. Ночь сгущалась, но поместье всё ещё стояло вдалеке, словно маяк, зовущий его. Его путь был ясен, но он не спешил. Демиург закрыл глаза, позволяя звукам ночи проникнуть в его сознание. Он попытался уловить запахи — влажную землю, смолу, ночную прохладу, но ничего не почувствовал. Его мир стал плоским, чёрно-белым. Даже слабое тепло, исходящее от Косы, казалось далёким и приглушённым.       Ночь тянулась долго, но была спокойной. Он наблюдал из своего укрытия, словно тень, растворённая в темноте. Его взгляд оставался прикованным к поместью, где в окнах иногда мелькал свет, а стражники продолжали свой рутинный обход.       Ближе к утру тишину нарушил шорох. Из леса, с луком за плечами, выходил мужчина. Его одежда была простой, но прочной — охотник, вероятно, работавший на поместье Леона. Он двигался осторожно, явно выискивая добычу, и о чём-то тихо бормотал себе под нос. Демиург наблюдал за ним, его глаза холодно следили за каждым шагом. На этот раз он чувствовал, как внутри него пробуждается что-то новое — сила, которая подчинялась его воле.       Медленно, почти беззвучно, его тело начало меняться. Пальцы сжались, кожа напряглась, и кости стали удлиняться и изгибаться. Мышцы трансформировались, растягиваясь в невероятных формах. Через несколько мгновений его тело стало длинным, гибким, покрытым гладкими чёрными чешуйками. Он стал змеёй.       Его взгляд оставался таким же холодным, но теперь из него исходила хищная решимость. Он скользнул вперёд, бесшумно пробираясь по земле, пока не оказался рядом с охотником. Мужчина не заметил его, пока было слишком поздно. Молниеносный удар. Его ядовитые клыки впились в ногу охотника, пробив кожу до самой кости. Тот вскрикнул, потеряв равновесие, но Демиург не дал ему шанса на сопротивление.       Его тело, длинное и мощное, словно хлыст, обвилось вокруг мужчины. Он ударил его хвостом, повалив на землю. Охотник попытался дотянуться до ножа, но змея сдавила его грудь, лишая воздуха. В этот момент тело Демиурга снова начало меняться. Слышался тихий хруст костей, когда его форма трансформировалась. Чешуя исчезла, заменяясь шерстью. Лапы с острыми когтями прорвались из длинного тела, и через несколько мгновений перед охотником стоял огромный волк с горящими глазами.       Мужчина попытался закричать, но волк вонзил клыки в его шею, разрывая плоть. Кровь брызнула, обагрив траву вокруг. Охотник бился в агонии, но Демиург был беспощаден. Каждый новый укус был точным, вырванные куски плоти обнажали мышцы и кости.       Через несколько минут всё было кончено. Охотник лежал неподвижно, его глаза остекленели, а тело превратилось в растерзанную массу. Демиург, покрытый кровью, медленно поднял голову. Его дыхание было тяжёлым, но взгляд оставался спокойным. В этой форме он чувствовал себя сильным хищником, который был выше всех законов.       Он бросил последний взгляд на свою жертву, затем повернулся и скрылся в тени деревьев, возвращаясь в своё укрытие. Днём Демиург оставался неподвижным, скрытым в тени густого кустарника. Его взгляд следил за поместьем, фиксируя движения слуг, стражников и редких посетителей. Всё происходящее казалось ему одновременно слишком знакомым и абсолютно чуждым.       Ближе к обеду он услышал шум. Группа стражников, вооружённых до зубов, начала прочёсывать лес. Их голоса звучали резко, отдавая приказы, и шаги заглушали звуки природы.       «Охотника ищут», — подумал он, наблюдая за тем, как они медленно приближаются.       Когда расстояние между ними сократилось, он понял, что оставаться внизу слишком опасно. С легкостью, которая казалась неестественной, он поднялся по стволу ближайшего дерева. Его тело двигалось гибко, как у хищника, его пальцы цеплялись за кору, оставляя на ней мелкие царапины. Он затаился среди густых ветвей, его пальто и шляпа слились с игрой света и тени. Стражники остановились прямо под ним, обсуждая исчезновение охотника.       — Его следы обрываются где-то здесь, — сказал один из них, высокий мужчина с шрамом на щеке.       — Может, волки, — предложил другой, но в его голосе слышалось сомнение.       — Волки? — усмехнулся первый. — Тогда где их следы?       Демиург наблюдал за ними, безэмоционально анализируя их поведение. Его глаза скользили по оружию, доспехам, отмечая их слабые места.       — Уходим, — бросил старший из них. — Ещё день потеряем на этих поисках.       Они ушли, их шаги постепенно растворились в шуме леса. На второй день Демиург начал своё мрачное представление.       На рассвете, пока первые лучи солнца пробивались через туман, он проник на поля поместья. Густая пшеница шуршала под его шагами, а тени раннего утра делали его невидимым. Он нашёл стадо коров, лениво пасущихся у края поля. Их большие глаза равнодушно смотрели на окружающий мир, пока он медленно подходил ближе.       Его пальцы снова трансформировались, вытягиваясь в когти, острые, как бритвы. Одним быстрым движением он вспорол первую корову. Тёплая кровь брызнула, окрашивая пшеницу в алый цвет. Он двигался от одной к другой, вспарывая их животы, разрывая артерии. Тела коров падали на землю с глухим стуком, их кровь растекалась длинными полосами, будто кто-то нарочно вырисовывал узор.       Когда работа была завершена, поле превратилось в жуткий пейзаж. Среди золотистой пшеницы лежали мёртвые животные, а алые потоки крови образовали зловещую картину. К обеду слуги заметили ужасающее зрелище.       — Коровы! Кто-то убил всех коров! — закричал молодой работник, выбежавший с полей.       Группа людей быстро собралась у ворот. Они выглядели испуганными, их голоса звучали тихо, словно они боялись, что их услышат.       — Кто мог сделать это? — шептались слуги, переминаясь у ворот. — Магзвери? Это… Это не похоже на волков!       — Слишком аккуратно, — добавил кто-то. — Это не случайность.       — Мы не можем оставаться здесь! — прошептала женщина в простом платье. — Это место проклято!       Но никто не решился выйти за пределы усадьбы. Их страх был слишком велик. Издалека, из тени леса, Демиург наблюдал за этой сценой. Его лицо оставалось бесстрастным, а в груди было холодное спокойствие.       К вечеру один из стражников, молодой парень с короткими волосами и румяным лицом, получил простое задание: пойти в лес и собрать дрова для кухни. Задание было скучным, но привычным, и он отправился, прихватив с собой небольшой топор.       Лес, как всегда, был густым и мрачноватым, особенно в сумерках. Стражник подбирал подходящие ветки и складывал их в охапку. Звуки его шагов и хруст ломающихся сучьев казались единственными в этом молчаливом месте. В какой-то момент он остановился, прислушиваясь. Ветер внезапно стих, а лес погрузился в странную, давящую тишину.       И тогда он услышал это. Завывание. Оно было похоже на волчий, но с каким-то неестественным оттенком. Звук был низким, протяжным, холодным и, казалось, исходил отовсюду одновременно. Стражник замер, его глаза расширились, а пальцы крепче сжали топор. Холод пробежал по его спине, словно ледяная вода, пролившаяся под одежду. Его дыхание стало прерывистым, и он почувствовал, как кровь в жилах будто застыла.       Он стоял неподвижно, как статуя, боясь даже вдохнуть, чтобы не выдать своего присутствия. Завывание повторилось, на этот раз ближе, будто невидимый хищник скользил между деревьями, наблюдая за ним.       «Это просто волк… Просто волк!» — мысленно уговаривал он себя, но страх не отпускал.       Каждая мышца его тела кричала, что нужно бежать, но ноги будто приросли к земле. Ему казалось, что если он шевельнётся, то существо, издающее этот звук, тут же набросится. Время тянулось мучительно медленно. Когда завывание прекратилось, он резко огляделся. Лес был пуст, но теперь даже тени деревьев казались враждебными. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках.       — Просто волк… — пробормотал он вслух, как будто хотел убедить сам себя.       Собрав охапку дров, он поспешил вернуться в поместье. Его шаги были быстрыми, почти беглыми, и он не оглядывался, даже если ему казалось, что за спиной кто-то шёл. Достигнув ворот, он с грохотом бросил дрова на землю и вытер пот со лба. Сердце стучало так громко, что он почти не слышал, как другие стражники спросили, что с ним.       — Ничего, — бросил он, не поднимая головы. — Просто… Просто волки страх потеряли.       Но внутри он знал: это было нечто большее. И этот звук будет преследовать его во сне.       Прошли дни. Солнечные лучи мягко пробивались сквозь густые кроны деревьев, освещая тропу, по которой шли Элина и Роберт. Воздух был наполнен запахом лесной свежести и звуками птиц, которые оживляли это место. Элина крепко держала Роберта за руку, её голос звучал весело, хотя в нём ощущалась нотка усталости.       — Как ты думаешь, скоро ли нас отпустят на выходной? — спросила она, улыбаясь, но её взгляд выдавал надежду.       Роберт чуть пожал плечами, глядя вперёд на тропу.       — Вряд ли, но… — он внезапно остановился, его что-то насторожило.       Элина посмотрела на него, её улыбка исчезла.       — Что случилось?       Роберт не ответил сразу. Его глаза были прикованы к чему-то в глубине леса.       — Кто-то там есть, — прошептал он, чуть повернув голову в сторону большого ствола дерева.       На мгновение всё затихло. Даже птицы, казалось, перестали петь. За стволом промелькнула тень — быстрая, едва уловимая, как вспышка. Роберт инстинктивно сделал шаг вперёд, заслоняя собой Элину.       — Эй, кто там? — крикнул он в лес, но его голос дрожал.       Ответа не последовало. Только шум листвы, как будто лёгкий ветерок прошёл сквозь деревья. Затем тень метнулась. Демиург появился перед ними молниеносно, словно вырос из самой тьмы леса. Его рука, вытянувшаяся и трансформировавшаяся, ударила Роберта в грудь. Раздался глухой хруст — кости не выдержали удара. Роберт упал, его тело обмякло, а глаза замерли, открытые в последнем удивлении.       Элина сдавленно закричала, отшатнувшись назад, но споткнулась и упала на землю. Её дыхание стало быстрым, а глаза расширились от ужаса. Демиург медленно повернул голову к ней. Его рука начала трансформироваться вновь, вытягиваясь, кожа разрывалась, и вместо неё образовалась чудовищная пасть, усеянная острыми зубами.       Элина пыталась отодвинуться, но земля словно сковала её движения.       — Пожалуйста… — начала она, но её голос оборвался, когда пасть сомкнулась на её шее.       Тёплая кровь хлынула потоком, заливая землю под ними. Её тело дёрнулось несколько раз, а затем обмякло, как кукла, из которой вынули пружины. Демиург замер над безжизненными телами. Его лицо оставалось холодным и бесстрастным, а взгляд скользнул вниз.       На поясе Элины висела красивая белая маска. Простая, но изящная, она выглядела так, будто её недавно с любовью вырезали и покрасили. Демиург медленно протянул руку, снял маску и осмотрел её, затем повесил на шею. Она теперь свисала в области груди, словно новый символ.       «Всё становится проще», — подумал он, отступая в тень деревьев, где лес быстро поглотил его фигуру.       Недели тянулись, словно бесконечный кошмар, а страх медленно, но неумолимо охватывал поместье. Работники пропадали бесследно. Сначала это были те, кто уходил на задания: сбор дров, проверка дальних участков, поиск скота. Потом исчезли те, кто просто оказался не в нужное время не в том месте. Поначалу никто не верил в происходящее. Пропажи объясняли волками, дикими зверями или случайным несчастным случаем. Но вскоре эта иллюзия рухнула.       Иногда находили тела. Их обнаруживали на окраинах усадьбы, в самых мрачных её уголках. Первое тело нашли в поле, там, где недавно вспахивали землю. Работник, старший по ночным сменам, лежал обугленный до костей, словно его тело обволокло пламя адского происхождения. Лишь обугленная рука осталась нетронутой, сжимающей ржавый нож. Другие тела были изуродованы. Глубокие порезы тянулись вдоль них, раскрывая внутренности, как страницы книги. Некоторые раны выглядели так, будто их оставило оружие, но ни один нож или меч не мог нанести такие странные, искривлённые разрезы. Хуже всего были следы мутаций.       На одном из тел, найденных в конюшне, одна рука была вытянута до неестественной длины, а пальцы превращались в острые, кривые когти. На спине виднелись выпирающие кости, прорвавшие кожу, словно пытались вырваться наружу.       — Что это за безумие? — прошептал один из слуг, глядя на тело, которое они вытащили из грязи у забора.       — Это не звери, — пробормотал другой, перекрестившись. — Это что-то другое… Что-то из ночных кошмаров!       Слухи разлетались по поместью. Люди шептались о проклятии, о существах, которые мстят за что-то, чего они не могли понять.       — Это он, — шептала кухарка, глядя на толпу работников. — Тот, кто приходит из леса. Он забирает их… Молодых, старых, за их грехи…       С каждым днём страх усиливался. На стенах усадьбы зажгли больше факелов, стражники начали дежурить дольше, но это не помогло. Каждый день мог стать последним для любого из них. Демиург наблюдал за этим хаосом из тени. Его фигура оставалась незаметной, сливаясь с мраком леса. Каждый исчезнувший, каждое найденное тело были частью его мрачного представления.       «Они боятся…» — думал он холодно.       И он намеревался продолжать, пока это место не утонет в собственном страхе. В одну из ночей, когда над поместьем разлилась густая тьма, и даже ветер, казалось, не смел шевельнуть листвой, царила гробовая тишина. Люди спали, стараясь не думать о страхах, которые преследовали их наяву.       И вдруг эту тишину разорвал душераздирающий крик. Он был долгим, протяжным, наполненным такой болью и ужасом, что казалось, будто сам воздух дрожит от его звучания. Стражники, дежурившие у ворот и в коридорах, напряглись. Те, кто был ближе к центру усадьбы, мгновенно схватили оружие и устремились к главному холлу.       — Что происходит?! — кричал один из них, его голос был полон тревоги.       Но в ответ слышался только звон металла и гулкие шаги. Ворвавшись в холл, они остановились как вкопанные. Их лица побледнели, а руки, державшие мечи и копья, задрожали. На одной из стен, прямо напротив массивной люстры, кровью была выведена надпись:

«И в конце концов, ты прольёшь за неё кровь»

      Буквы были неровными, словно их выцарапали, но при этом они выглядели угрожающе чёткими. Кровь стекала по каменной стене, оставляя алые полосы, которые напоминали следы слёз.       — Кто это сделал?! — прохрипел один из стражников, его голос сорвался на шёпот.       Никто не ответил. Тело, кровь которого была использована, лежало неподалёку. Это был один из работников поместья. Его глаза были широко раскрыты, а лицо застыло в гримасе чистого ужаса. Грудь была вспорота, кровь обильно вытекла, образовав тёмную лужу на полу.       «…Так, как боялся я», — подумал Демиург, наблюдая за ними через окно, сидя на соседней крыше.       Старший из них метнул взгляд на труп, но ничего не сказал. Ужас этого зрелища был слишком велик, чтобы сейчас искать виновных среди своих.       Леон проснулся в холодном поту. Его сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Сон, который мучил его уже несколько ночей подряд, на этот раз был особенно реален. Он встал с кровати, тяжело дыша, и посмотрел в сторону окна. Ветер шевелил шторы, а за окном, в ночной мгле, виднелись огни факелов.       Только он знал, что означала эта надпись. Он знал, кому адресовано это послание. Эти слова эхом звучали в его голове, словно они были вписаны прямо в его разум. Его пальцы сжались в кулаки, но в глазах читался страх.       На следующее утро тело, найденное в главном холле, было перенесено в лабораторию поместья. Комната располагалась в глубоком подвале, скрытом от глаз большинства слуг и даже некоторых стражников. Стены здесь были выложены камнем, воздух пропитан влажностью и запахом химикатов.       На массивном столе из тёмного дерева, покрытом старой тканью, лежал труп. Его грудь, вспоротая в ночи, обнажала сломанные рёбра и высохшие остатки крови, которые зловеще запеклись на коже. В комнату вошёл Леон. Он остановился у стола, его взгляд скользнул по искажённому лицу, которое некогда принадлежало его ближайшему советнику. Человек, которому он доверял, который был частью его внутреннего круга, теперь лежал здесь, мёртвый и беспомощный.       Леон молчал, но его пальцы медленно сжимались в кулаки.       — Это… — начал кто-то из слуг, стоявших в углу, но Леон махнул рукой, заставляя его замолчать.       Его зубы заскрипели, и лицо исказилось от гнева. Он резко повернулся, схватил ближайший стол с приборами и с грохотом опрокинул его. Колбы и металлические инструменты полетели на пол, разбиваясь и звеня. Леон развернулся и вышел из комнаты. На пороге его ждал элитный охранник, человек, который всегда был рядом в критические моменты.       Этот охранник выделялся среди остальных. Его фигура была высокой и мощной, но движения — плавными, как у хищника. Лицо было скрыто за маской, напоминающей череп волка, покрытый сложной резьбой и узорами, из-за которых невозможно было разобрать, смотрит ли он или нет.       На спине у него находилось странное оружие, тщательно обмотанное грубой тканью. Его размеры и форма были неопределимыми, но по тому, как материал едва натягивался на некоторых участках, можно было догадаться, что оно массивное и, вероятно, смертоносное.       Его доспехи не блестели, как у рядовых стражников. Они были тёмными, с матовой поверхностью, поглощавшей свет, и украшены гравировкой, изображающей сцены битвы и каких-то зверей. На руках он носил наручи с заточенными шипами, которые выглядели скорее ритуальными, чем боевыми.       Леон остановился перед охранником.       — Удвоить охрану, — коротко бросил он, не поднимая голоса, но в его тоне звучала стальная решимость. — Идиоты не справляются. Хочу, чтобы ты лично наблюдал за периметром.       Охранник медленно кивнул, не говоря ни слова, и шагнул в сторону, позволяя Леону пройти. Леон ушёл, его шаги глухо раздавались в каменных коридорах. Охранник остался на месте, словно воплощение холодной, бездушной силы, готовой подчиняться приказу и уничтожить любого, кто станет на пути.       Ночь была тёмной и тихой. Элитный охранник сидел на краю крыши одного из зданий поместья, присев на корточки. Его массивная фигура почти сливалась с тенью, а маска в виде волчьего черепа мерцала тусклым светом факелов. Он внимательно осматривал территорию, каждый его взгляд был точным, как выстрел.       Всё казалось спокойным, но внезапно тишину разорвал странный звук.       «Хгх», — это было похоже на звук, когда у кого-то выбивают воздух из лёгких, смешанный с хрипом боли.       Мужчина повернул голову в сторону звука, его движения были плавными, но в них читалась опасность. Он поднялся, бесшумно спрыгнул с крыши и приземлился на землю, не издав ни звука. Он шагал по территории, направляясь к источнику. Через несколько минут он оказался на узкой тропинке, окружённой высокими кустами и деревьями. Свет факелов сюда не проникал, и даже луна, казалось, отвернулась от этого места.       На тропинке он увидел фигуру, склонившуюся над другим человеком. Демиург ля Эстер. Белая маска, скрывающая его лицо, была запятнана кровью, которая стекала на землю. Демиург стоял, его руки двигались ритмично, будто работая по шаблону.       Перед ним на земле лежал работник, его тело содрогалось от боли. Каждым ударом Демиург превращал внутренние органы несчастного в кашу, но при этом он целенаправленно избегал смертельных ударов. Стражник остановился, не показывая страха или волнения.       — Я смотрю, ты развлекаешься, — раздался его низкий, хриплый голос.       Демиург замер на мгновение, но не поднял головы.       — Ты кто? — спросил он, не отвлекаясь от своей работы.       Мужчина шагнул вперёд, не вынимая оружия, которое оставалось спрятанным за его спиной.       — Карл Кальман, — коротко представился он. — И ты?       Демиург поднял голову, его взгляд, скрытый за маской, встретился с Карлом.       — Зови меня так же, как слышишь в ночных кошмарах, — ответил он ледяным голосом.       Карл усмехнулся под своей маской.       — Звучит убедительно. И всё же, зачем ты это делаешь?       Демиург поднялся, оставив свою жертву извиваться на земле. Его фигура в маске и длинном плаще казалась тенью, порождённой самой ночью.       — Моих мотивов тебе не понять, — произнёс он, наклонив голову в сторону.       — Возможно, — согласился Карл, его голос оставался ровным, но руки едва заметно напряглись. — Но это не имеет значения. Моя работа - защищать поместье, а не разбираться в чьих-то личных трагедиях.       Демиург чуть наклонил голову, словно изучая Карла.       — Значит, ты всего лишь инструмент? — спросил он, в его голосе скользнуло лёгкое презрение.       — Инструмент, который легко отрежет твою голову, если ты пересечёшь черту, — спокойно ответил Карл, медленно вынимая один из своих кинжалов.       Демиург слегка склонил голову, глядя на Карла так, словно оценивал его силу.       — Ты интересный, Карл, — произнёс он наконец. — Но не настолько, чтобы я тратил на тебя время.       Демиург едва успел сделать шаг в сторону, как Карл резко заявил:       — И ты пересёк черту.       Его голос прозвучал как приговор.       Карл мгновенно дёрнул руку к спине, срывая обмотанные бинты. Под ними скрывалось странное оружие: длинная рукоять с молотом на одном конце и коротким мечом на другом. Лезвие меча было тёмным, почти чёрным, а сам молот украшен гравировкой, напоминающей резные клыки какого-то древнего зверя.       Демиург остановился, его фигура осталась неподвижной, но по кистям начали расползаться костяные наросты. Они формировались быстро, будто его тело откликнулось на приближающуюся угрозу.       Карл, держа оружие перед собой, шагнул вперёд, его движения были уверенными и выверенными.       — Ты хотел представления? Получай, — бросил он.       Первый удар молота был сокрушительным. Карл двигался как буря, нападая со всех сторон. Демиург едва успел отклониться, его ноги скользнули по земле, чтобы избежать мощного удара.       Затем Карл перевернул оружие, и меч с другой стороны врезался в пространство перед Демиургом, оставляя глубокий разрез в земле. Каждый удар был точным, каждый выпад — смертельно опасным.       Демиург с трудом удерживал дистанцию, пока Карл приближался. Его движения были быстрыми, но без эмоций, словно он был не человеком, а машиной для убийств. Но тогда Демиург сделал шаг назад и завёл руку за спину, скрывая её. Карл насторожился, но продолжал наступать.       И внезапно из тени выросли пять длинных хлыстов с шипами. Демиург махнул рукой, и хлысты рванулись вперёд, шипы блеснули в тусклом свете, обрушиваясь на Карла с разных сторон. Карл мгновенно отреагировал. Молот на его оружии парировал два хлыста, меч с другой стороны перерезал третий. Остальные два промахнулись, лишь порезав его доспехи.       — Интересно, — усмехнулся Карл, уклоняясь от очередной атаки.       Хлысты метались в воздухе, обрушиваясь на него с яростью. Они били с такой силой, что с земли летели куски грязи и камней. Но Карл двигался с пугающей точностью. Его шаги были быстрыми и короткими, каждый удар он либо блокировал, либо уклонялся с минимальным движением. Оружие в его руках вращалось, словно продолжение его тела, блокируя атаки и парируя удары.       Но хлысты были хитрыми. Они не только били, но и пытались схватить его. Один из них метнулся к его ногам, обвивая их, но Карл резко перевернулся, вырвавшись из хватки, и молотом ударил по хлысту, отбросив его в сторону. Ещё один хлыст попытался атаковать сверху, но Карл поднял меч и рассёк его напополам.       Демиург наблюдал, как Карл сражается, и в его глазах блеснуло что-то странное, почти похожее на уважение.       — Ты действительно умеешь сражаться, — произнёс он тихо, и голос прозвучал сквозь звуки боя.       Карл лишь усмехнулся, продолжая наступать, его оружие кружилось в руках как смертоносный вихрь. Карл двигался всё быстрее, словно хищник, выжидающий идеальный момент для удара. Его тело, несмотря на массивное оружие, передвигалось с пугающей грацией. Он побежал на руках и ногах, как зверь, легко избегая ударов Демиурга, его маска-череп блестела в свете луны.       Демиург хлестал, но Карл словно предугадывал каждый удар. Он скользил, прыгал, использовал каждую возможность, чтобы сократить дистанцию. И вот момент настал.       Карл прыгнул вперёд, его фигура взвилась в воздух. Он замахнулся молотом, намереваясь размозжить голову Демиурга. Удар был сокрушительным, но внезапно Карл провернул рукоять своего оружия. С клинком, отсоединённым от молота, он резко атаковал с противоположной стороны, создавая смертельно опасную комбинацию.       Демиург понял, что не успевает ни уклониться, ни полностью парировать оба удара. Его правая рука мгновенно изменилась, хлысты втянулись обратно, костные наросты исчезли, и она снова стала человеческой. Пальцы, которые были утеряны в бою, с хрустом отрегенерировали, обретая прежнюю форму.       Правой рукой он подставил ладонь под меч, и клинок Карла с яростным скрежетом погрузился в кость. Кровь хлынула, но Демиург не отступил. Левая рука, преобразовавшись, увеличилась в размерах, её покрыли плотные костные наросты, которые выглядели как гротескные шипы. Эта рука перехватила удар молота Карла, глухо отразив его.       Хруст раздался на всё поместье, когда молот врезался в кость, но Демиург не пошатнулся. Затем произошло нечто странное. Костные наросты на руках Демиурга начали «расти», ползти по оружию Карла. Они обвивали рукоять молота и клинка, распространяясь, словно болезнь.       Карл напрягся, почувствовав, как его оружие становится тяжёлым, как будто оно начинало сливаться с руками противника. — Что за!.. — выдохнул он, пытаясь выдернуть оружие, но оно не поддавалось.       Костная масса становилась всё гуще, цепляясь за каждый выступ. Казалось, что оружие Карла затягивается в живую плоть, превращаясь в часть Демиурга.       — Ты действительно хорош, Карл, — прохрипел Демиург, его голос звучал глубже, будто из другой реальности. — Почти убил меня.       Карл рванулся назад, но оружие удерживало его на месте. Костные наросты ползли всё дальше, обвивая его кисти, запястья и часть предплечий, будто стремясь добраться до самого сердца.       — Твоё… Как ты сопротивляешься?! — пробормотал Карл, напрягая все мышцы, пытаясь освободиться.       — Моё тело, — ответил Демиург с холодной усмешкой, — это единственное, что у меня осталось.       И с этими словами он резко дёрнул руки, притягивая Карла ближе. Их взгляды встретились, и в глазах Карла мелькнуло то, что он давно не ощущал — неуверенность. Карл стиснул зубы, и крик боли вырвался из его горла. Он дёргал руки из костяного плена, кровь лилась струями, капая на землю, но он продолжал бороться. С каждым рывком он терял всё больше кожи, мышцы на предплечьях оголялись, но Карл не сдавался.       Наконец, с ужасающим звуком, напоминающим рвущуюся ткань, он выдернул руки. Кожа и часть плоти остались на костяных наростах, свисающих с оружия. Его руки дрожали, а из ран текла кровь, но он даже не посмотрел на них. Он рухнул на спину, схватился за землю, чтобы восстановить равновесие, и с быстротой хищника выхватил из ножен на поясе кинжал.       Стиснув его окровавленными пальцами, Карл взлетел, глаза горели яростью и решимостью. Он резко рванулся вперёд, целя прямо в сердце Демиурга. Но прежде чем он успел приблизиться, его резко отбросило назад. Демиург с холодным спокойствием перехватил молот Карла, который теперь был частью его костяных наростов, и с ужасающей силой ударил им по Карлу.       Молот угодил в область его головы, краем зацепив щёку и шею. Карл рухнул на землю, откатившись на несколько метров. Половина маски срезалась ударом, а её осколки разлетелись по земле. Карл поднялся, качнувшись. Его дыхание было тяжёлым, кровь текла из разбитой щеки и шеи, обагряя остатки брони. Он опустил взгляд на свои руки и понял, что кинжала больше нет — тот вылетел из его пальцев при ударе.       — Проклятье, — прошептал он, прежде чем его взгляд вернулся к Демиургу.       Без промедления он потянулся к своей шее. Остатки брони, защищавшие это место, были разбиты, и Карл, не задумываясь, сорвал их. Резким движением он вырвал обломки, не обращая внимания на боль.       — Всё равно она больше бесполезна, — пробормотал он, бросив окровавленные куски металла на землю.       Его окровавленное лицо, наполовину скрытое уцелевшей частью маски, было искажено яростью. Карл схватил остатки маски, что ещё держались на его лице, и резким движением оторвал их. Кусок металла со звоном ударился о землю, а затем покатился в сторону, оставляя за собой тёмные полосы от запёкшейся крови. Карл снова встал в стойку.       Перед Демиургом стоял не хладнокровный воин в маске, а простой мужчина. Его лицо было окровавлено, но на нём читалась не только боль, но и упрямство. Карл тяжело дышал, а в его глазах горела ярость, смешанная с презрением. Демиург спокойно отбросил оружие Карла в сторону. Оно упало в грязь с глухим звуком, едва не утонув в лужах, образовавшихся после недавнего дождя. Его пальцы вытянулись, и на костяшках снова начали расти острые наросты, которые отражали тусклый свет луны.       Карл это заметил, но не показал страха. Его шаги ускорились, и через мгновение он уже бежал. Под ногами хлюпала грязь, оставляя за ним глубокие следы, а на лице появилась дикая решимость. Воздух вокруг словно застыл, каждый его шаг, каждый глоток воздуха были наполнены напряжением. Листья деревьев едва шевелились, будто не смея нарушить эту картину. Свет факелов издалека едва освещал происходящее, но мерцание луны пробивалось сквозь ветви, рисуя тени на земле, словно изломанные линии. Звук шагов Карла сливался с шумом его дыхания, а его взгляд был устремлён прямо на Демиурга.       Момент истины наступил слишком быстро, почти мгновенно.       Карл оказался рядом с Демиургом. На миг их взгляды встретились: один холодный, бесстрастный; другой — пылающий решимостью. Всё произошло в одно мгновение. Бой закончился.       Карл застыл, его тело будто пронзила невидимая волна боли. Его руки дрогнули, дыхание стало рваным. Он сделал неуверенный шаг назад, затем другой, покачнувшись, как пьяный. Его глаза медленно поднялись на Демиурга, в них читалась смесь удивления, злости и осознания.       — Ублюдок, — прохрипел он, пытаясь удержать равновесие.       Но его лицо исказила боль. Тихий треск раздался изнутри. Затем всё тело Карла содрогнулось, словно кто-то резко дёрнул за невидимые нити. На боковой стороне его туловища, чуть ниже рёбер, появилась тонкая тёмная линия. Она мгновенно расширилась, и из неё вырвались тёмные брызги, разлетевшиеся на влажную землю.       Его бок разорвало с ужасающим звуком. Карл издал хриплый, почти животный крик и рухнул на колени. Его пальцы сжались в грязи, вырывая из неё комки мокрой земли. Всё вокруг пропиталось металлическим запахом крови, который смешался с сыростью ночи.       Он упал лицом вниз, оставляя алый след на пропитанной грязью земле. Листья деревьев шевельнулись, словно ветви пытались закрыть этот ужас от взора ночи. Демиург остался стоять неподвижно. Его фигура казалась неестественно спокойной.       Руки Демиурга начали возвращать себе привычный вид. Наросты, покрывавшие их несколько мгновений назад, втянулись обратно, словно никогда и не существовали. Его пальцы стали обычными, человеческими, хотя их поверхность всё ещё была покрыта свежей кровью и грязью. Он взглянул на свои руки, медленно сжимая и разжимая пальцы.       «Как раньше…» — мелькнула мысль, но её тут же смыла волна холодной решимости.       Демиург поднял взгляд. Перед ним, на земле, неподвижно лежал Карл, его тело больше не подавало признаков жизни. Не задерживаясь ни на миг, Демиург направился к следующей цели. Казармы стражи находились в северо-западной части поместья. Здание, выложенное из грубого серого камня, выглядело мрачно даже на фоне ночи. Окна были освещены, но свет едва просачивался наружу, как будто сам воздух вокруг места был пропитан тьмой.       Демиург знал, что казармы были заполнены лишь на треть. Оставшаяся часть стражи патрулировала периметр и была внутри других зданий. Подойдя к двери, он не стал медлить. С лёгкостью толкнув её, он вошёл внутрь.       В главной комнате здания дежурный стражник сидел за деревянным столом. Его глаза лениво скользили по недопитому бокалу и рассыпанным на столе картам. Он был погружён в свои мысли, даже не сразу заметив, как дверь заскрипела. Когда он поднял голову, было уже поздно. Демиург двигался с невероятной скоростью. Коса, вынырнувшая из его тела, сверкнула в тусклом свете и разрубила шею стражника одним точным движением.       Кровь брызнула фонтаном, окрасив стол и ближайшую стену. Стражник захрипел, его руки инстинктивно поднялись к горлу, но он ничего не мог сделать. Слабый стон сорвался с его губ, прежде чем его тело обмякло и рухнуло на пол. Демиург остановился лишь на мгновение, чтобы осмотреть помещение. Его взгляд скользнул по дверям, ведущим в спальные комнаты. Там были остальные.       Он шагнул вперёд, направляясь к следующей двери. Когда он вошёл в первую комнату, стражники даже не успели проснуться. Коса, всё ещё пульсирующая ало-чёрным светом, рассекала их тела, как горячий нож — масло. Каждый удар был быстрым, безжалостным, точным. Кровь покрыла кровати, стены, даже потолок, создавая жуткую картину. Некоторые из стражников успели издать сдавленные крики, но они тут же затихли, когда лезвие косы находило их шеи.       В следующей комнате один из стражников уже проснулся, услышав шум. Он успел схватить меч и сделать шаг вперёд, но Демиург был быстрее. Лезвие косы прошлось по его груди, разрывая кожу, кости и мышцы. Мужчина упал, задыхаясь, а его кровь растекалась по полу.       Демиург продолжал двигаться, не останавливаясь, словно машина смерти, созданная для единственной цели. В последней комнате несколько стражников пытались собраться с силами для сопротивления, но Демиург уничтожил их с той же хладнокровной точностью. Когда всё было кончено, здание казарм погрузилось в гробовую тишину. Кровь текла ручьями, наполняя воздух металлическим запахом. Демиург стоял посреди комнаты, его фигура была окутана тенями. Коса, частично выведенная из его руки, медленно пульсировала. Лезвие, торчащее из кисти, блестело в тусклом свете, а глаз на предплечье казался безжизненным.       «Когда она вот так… Она слабее», — подумал он, разглядывая её, как если бы изучал инструмент.       Коса медленно втянулась обратно в его тело, оставляя после себя ощущение странного тепла. Он сжал руку, проверяя её подвижность, а затем осмотрелся. Его взгляд упал на один из трупов. Это был стражник среднего возраста, с мощным телосложением и поблекшими глазами. Его тело было изувечено, грудная клетка рассечена, а кровь пропитала одежду.       Демиург подошёл ближе. Он наклонился, облокотившись на колено, и холодно изучил лицо мёртвого. Его глаза медленно скользили по деталям: шрам на щеке, потрескавшиеся губы, кольцо на руке. Всё это не вызывало в нём ничего, кроме отдалённого любопытства. Он подхватил тело за плечо и с лёгкостью поднял его. Кровь закапала на пол, оставляя тёмные пятна, когда он направился к выходу.       На улице ночь была холодной и тихой. Луна светила бледным светом, освещая дорожку, по которой Демиург тащил тело. Его походка была медленной, но уверенной, и каждый его шаг оставлял на земле тёмный след. Достигнув края леса, он остановился, посмотрел на тело, а затем продолжил путь, исчезая в густой тени деревьев. Лес встретил его привычным шёпотом ветра и треском сухих веток под ногами, словно приветствуя своего нового хозяина.       На следующее утро в казармах царила небывалая суматоха. Здание, пропитанное кровью и ужасом ночи, теперь было наполнено людьми. Стражники двигались быстро, их голоса срывались на крик, а лица были напряжёнными. На полу и стенах всё ещё виднелись пятна крови, которые никто не осмеливался тронуть. Их взгляд напоминал проклятие, застигшее поместье.       Леон прибыл лично. Его лицо было мрачным, глаза холодно осматривали место бойни. За ним следовало несколько его телохранителей, включая оставшихся элитных бойцов, и слуги, которые держались на расстоянии, как от чего-то заразного. Леон шëл по коридорам казармы, его шаги раздавались гулким эхом в пропитанных смертью стенах.       — Что за херня здесь случилась? — Бросил он старшему из оставшихся стражников.       Тот нервно сглотнул.       — Мы не знаем, господин. Кто-то… или что-то уничтожило всех. Никто не слышал ни звука, пока не нашли тела.       Леон нахмурился. Его пальцы сжались в кулак, но прежде чем он успел что-либо сказать, в зал, шатаясь, вошёл мужчина. Это был один из стражников, пропавший ночью. Его лицо было бледным, на теле виднелись следы побоев, но он стоял, будто собрав последние силы.       — Эй! — окликнул его кто-то из стражников. — Это же Рейнер! Мы думали, он…       — Я жив, — прервал мужчина, его голос звучал глухо, почти безэмоционально.       Все замолчали. Его появление вызвало шок, но больше всего привлекали внимание его глаза. Они были глубокого изумрудного цвета, и в них читалось нечто необъяснимое, что заставляло каждого отвести взгляд. Леон шагнул ближе, всматриваясь в него.       — Ты… — начал Леон, его голос был резким, но внезапно он замолчал.       Его глаза встретились с изумрудным взглядом замаскировавшегося Демиурга, внутри коего вспыхнула непонятная ненависть, глухая и разрывающая, словно нечто глубинное в нём само пыталось вырваться наружу…       В это же время в лесу, далеко от суеты казармы, другой отряд наткнулся на изуродованное тело настоящего Рейнера.       — Господи… — прошептал один из стражников, указывая на труп.       Тело было в жутком состоянии: грудная клетка разорвана, а лицо так изуродовано, что его едва можно было узнать. Но оружие и элементы брони явно принадлежали Рейнеру.       — Это Рейнер! — крикнул другой, и группа тут же развернулась, мчаясь обратно к казарме.       Тем временем в казарме напряжение достигло предела. Демиург, стоя в центре комнаты, ощущал, как ненависть внутри отзывалась эхом его прошлого. Его пальцы чуть дрогнули, но он оставался неподвижным, словно готовился к следующему ходу. Внезапно один из элитных стражников, стоящий за Леоном, нахмурился.       — Рейнер был кареглазым, — произнёс он громко, его голос прозвучал как приговор.       Слова зависли в воздухе, словно удар грома. Все замерли, а Демиург почувствовал, как внутри него что-то сломалось. Резкая, непереносимая боль пронзила всё его тело. Он не успел ни двинуться, ни сказать ни слова, прежде чем она охватила его целиком. Тело начало искажаться, словно изнутри его рвали на части. Кожа вздулась, глаза изумрудного цвета засветились ярким светом, а рот открылся в беззвучном крике.       — Назад! — успел крикнуть элитный стражник, но было уже поздно.       Демиург взорвался. Из его тела во все стороны вырвались длинные острые шипы, сверкающие бело-красным. Они пронзали всё на своём пути — стены, мебель, тела. Комната наполнилась звуком разрываемой плоти и хрустом костей. Крики наполнили казарму. Те, кто находился в комнате, не имели шансов. Шипы пронзали их мгновенно, распыляя кровь и остатки тел на стены и пол.       Леона спас только один из охранников. В последний момент он бросился вперёд, закрывая его своим телом. Шипы пронзили его спину, но не достигли цели. Леон, опешив от произошедшего, поднялся с земли. Его лицо было в пятнах крови, но он оставался цел. Остальные — нет.       Охранник, заслонивший его, упал бездыханным телом, а Леон не успел поблагодарить, он даже не хотел. Его взгляд метнулся на дверь, когда из-за её пределов раздались крики. Те, кто находился снаружи, слышали взрыв и звуки ужаса.       — Тревога! — крикнул Леон, бросаясь к выходу.       Он побежал, его сердце колотилось, а разум был охвачен паникой. Демиург сидел на полу, его изуродованное тело медленно возвращалось к своему обычному виду. Его кожа затягивалась, мышцы перестраивались, а костные наросты втягивались обратно, оставляя его в состоянии, близком к человеческому.       Его пальто, разорванное во многих местах, всё ещё держалось на нём, хотя выглядело скорее как лоскутья. Ткань прилипла к его телу, пропитанная кровью и грязью. Он поднялся на ноги, пошатнувшись. Его взгляд был пустым, но где-то в глубине глаз начинала загораться искра чего-то древнего, давно забытого.       В голове поднялась волна воспоминаний. Они накатывали, словно прилив, захлёстывая его разум. Леон. Леон. Леон!       Образ человека, который сейчас убегал из казармы, всплыл в его памяти ярко и болезненно. Когда-то он был всего лишь землевладельцем, мелким бароном с большими амбициями. Но за этим титулом скрывалась жадность, жестокость и абсолютное презрение к жизни других. И среди всех его преступлений одно врезалось в память Демиурга особенно ярко. Та девушка.       Она была юной, полной жизни и надежд. Работала на земле Леона вместе с семьёй. Но её невинность, её простая красота привлекли тёмное внимание. Леон насильно взял её, разрушив её жизнь, оставив позади только страх и стыд. Демиург стиснул зубы. Воспоминания, которые он забыл, теперь пульсировали в его сознании. Он вспомнил, как тогда не мог ничего сделать. Беспомощность разрывала его, но годы в заточении, боль и превращения сделали своё дело.       Теперь он не был беспомощным. Он смотрел на свои руки, покрытые кровью. В его голове звучали крики — голоса тех, кто просил о помощи, но был забыт.       «Это не просто месть», — подумал он, его взгляд стал твёрдым, а дыхание замедлилось.       Коса внутри него пульсировала, напоминая о своей силе. Демиург понял, что этот бой не просто случайность, а неизбежность, его судьба. Он поднял голову, его лицо, изуродованное шрамами прошлого, исказилось в холодной усмешке.       — Ты думал, что можешь воспользоваться и забыть, Леон, — прошептал он, обращаясь в пустоту. — Но я напомню тебе всё!       Демиург медленно поднялся. Его тело, ещё недавно преобразованное в хаотичную массу боли и мутаций, теперь обретало определённые формы. Правая рука вытянулась, кости разошлись, удлинившись и изгибаясь, превращаясь в нечто похожее на хлыст с острыми краями, готовый разрывать всё на своём пути.       Левая рука превратилась в массивные когти, из которых торчали короткие, но устрашающе острые шипы. Кости блестели в тусклом свете пробивающегося солнца, придавая оружию вид чего-то живого, дышащего ненавистью. Он вышел из казарм, его шаги раздавались глухо, оставляя кровавые следы на земле. Окружение пропиталось тишиной, но отряд, вернувшийся из леса после обнаружения тела Рейнера, уже был неподалёку.       — Эй, что за говно! — начал один из стражников, заметив тень у выхода из казармы.       Тень зашевелилась, и он увидел знакомые изумрудные глаза, светящиеся в полумраке казарм.       — Рейне-!.. — крикнул он, узнав их, но слова замерли в его горле.       Из тени здания вышел ужасающий Демиург. Его фигура, искажённая и одновременно уверенная, выглядела как воплощение кошмара. Правая рука, похожая на хлыст, дрогнула, издав тихий свист, когда острые костяные наросты двинулись. Левая, массивная и тяжёлая, сжималась.       Отряд застыл, их лица побледнели.       — Это… Что это такое?! — выкрикнул один из стражников, отступая назад.       Демиург остановился на мгновение, его взгляд скользнул по каждому из них. Губы изогнулись в лёгкой, едва заметной усмешке, холодной и лишённой эмоций.       — Вы ошиблись, — произнёс он, его голос звучал глухо, будто исходил из глубин земли. — Я убил Рейнера.       И в этот момент он двинулся вперёд, как хищник, стремительно бросающийся на добычу. Его правая рука-хлыст с силой рассекла воздух, издав свистящий звук, а затем врезалась в одного из стражников, разрывая его грудную клетку в одно мгновение. Остальные начали кричать, хватаясь за оружие, но уже было поздно.       Демиург двинулся вперёд, его правая рука-хлыст свистнула в воздухе, оставляя за собой алый след. Первый стражник попытался поднять меч, но костяное лезвие, напоминающее гибкий хлыст, разрезало его грудную клетку, словно бумагу. Кровь брызнула фонтаном, заливая стоящих рядом.       Второй стражник бросился с копьём, целясь в торс. Демиург резко выбросил левую руку, огромные когти сомкнулись с глухим хрустом, раздавив древко оружия, а затем продолжили движение, хватая противника за шею.       — Ах… — успел прохрипеть стражник, прежде чем когти сжались сильнее, разрывая его гортань.       Кровь хлынула тёмным потоком, а тело упало на землю. Оставшиеся семеро начали атаковать одновременно. Один из них рванул с коротким топором, размахивая им вбок. Демиург легко отшатнулся, его правая рука резко метнулась вперёд, хлыст обвился вокруг ноги атакующего. Костяные шипы впились в плоть, и с рывком Демиург потянул стражника на себя.       Тело упало перед ним, но прежде чем тот успел подняться, его когти с силой ударили сверху, раздавив голову, будто перезрелый плод.       — Назад! — крикнул один из них, но паника начала брать верх.       Трое из стражников скоординировались и бросились на Демиурга одновременно. Их мечи и копья пытались найти слабые места, но Демиург двигался так, будто знал их мысли. Его тело изгибалось, уклоняясь от ударов, а руки метались в ответ, превращая бой в кровавую хореографию.       Один из мечников ударил сверху, но хлыст, как змея, обвился вокруг его руки, ломая её в нескольких местах. Крик боли эхом разнёсся по ночи. Хлыст резко дёрнулся, отрывая конечность, а Демиург уже бросался на следующую цель. Ещё один стражник попытался воспользоваться моментом и прыгнул сбоку, держа меч двумя руками. Демиург позволил клинку скользнуть по своему плечу, оставив глубокий порез. Его левая рука, покрытая когтями, вонзилась прямо в живот атакующего, вырывая его внутренности наружу.       — Чудовище! — выкрикнул кто-то из оставшихся, но в его голосе дрожали страх и отчаяние.       Трое из оставшихся начали отступать, но один из них заметил белую маску, висящую на боку Демиурга. Его взгляд затуманился смесью ужаса и странной одержимости.       — Это… — прошептал он, бросаясь вперёд. Его рука протянулась к маске, словно он был готов пожертвовать всем, чтобы до неё докоснуться.       Демиург мгновенно отреагировал. Его правая рука вновь превратилась в хлыст, который обвился вокруг талии мужчины, удерживая его. Затем с пугающей медлительностью Демиург поднял вторую руку.       Стражник обратил взгляд, полный мольбы, но Демиург смотрел на него так, будто он был просто очередной помехой. С глухим хрустом когти сомкнулись на его голове. Череп разлетелся, как расколотый камень, а тело рухнуло безжизненным мешком. Последние двое замерли, их ноги приросли к земле, а взгляды были устремлены на кровавое месиво перед ними.       — Бежим! — прокричал один, но Демиург уже двигался.       Хлыст пронзил воздух, разрывая спину первого на длинные кровавые полосы. Второй попытался отпрыгнуть, но когти схватили его за ногу и с силой швырнули о землю. Кровь залила тропинку, и запах смерти наполнил поместье. Демиург остановился на мгновение, осматривая поле своей работы. Его грудь тяжело вздымалась, но лицо оставалось холодным.       Демиург поднял маску с пояса, её белая поверхность была испачкана кровью и грязью. Он провёл рукой по её гладкой внешней стороне, стирая липкую субстанцию, пока маска снова не стала почти чистой. Затем он аккуратно надел её на лицо, так, чтобы только глаза были видны через прорези.       Его взгляд, теперь ещё более жуткий из-за контраста тёмных изумрудных глаз и безэмоциональной белой маски, устремился вперёд. Он двинулся в сторону поместья, где Леон пытался укрыться, его шаги были медленными, но неумолимыми, как сама смерть.       Тропинка вела его к первому зданию, через которое Леон пробежал в спешке, оставляя за собой запах страха. Демиург вошёл внутрь. Это было небольшое строение, используемое для хозяйственных нужд. Внутри царил беспорядок — корзины с одеждой, кухонные принадлежности, брошенные безо всякого порядка. Две служанки, оставшиеся дежурить здесь, стояли у стола, растерянно переговариваясь.       — Что же теперь будет? — тихо проговорила одна, её голос дрожал.       — Главное, не попасться под рук-… — начала другая, но её слова оборвались, когда она заметила фигуру в дверном проёме.       Демиург стоял неподвижно, его силуэт сливался с тенью. Белая маска безмолвно смотрела на женщин, словно призрак.       — Кто… ты? — прошептала одна из них, её голос оборвался от страха.       Демиург не ответил. Его правая рука медленно поднялась, и пальцы начали трансформироваться. Костяные лезвия вырастали из них, тонкие, но острые, как бритвы. Он двинулся вперёд с нечеловеческой скоростью. Первой он достиг ближайшую служанку. Её крик был коротким, когда лезвия пронзили её шею, оставляя длинный кровавый разрез. Её тело рухнуло на пол, дернувшись пару раз.       Вторая успела отступить на шаг, но Демиург был уже рядом. Его пальцы с лезвиями скользнули в воздухе, оставив алую полосу на её горле. Служанка хваталась за шею, издавая хрипящие звуки, но через несколько секунд её тело тоже обмякло, обрушившись на стол, который покачнулся от удара. Демиург остановился. Его голова слегка наклонилась в сторону, как будто он слушал что-то вдалеке. Затем он медленно поднял руку, вытирая капли крови, оставшиеся на костяных лезвиях, и двинулся дальше.       Демиург шёл вперёд, его фигура, наполовину скрытая разорванным пальто, двигалась плавно, но уверенно. Белая маска, надетая на лицо, скрывала его выражение, но в глубине глаз полыхал холодный огонь, отражая поток воспоминаний, который накрывал его сознание. Он вспомнил смех Леона. Этот звонкий, самодовольный звук, который всегда отдавался болью в его душе. Леон смеялся над всем: над своим статусом, над своей властью, над тем, что мог безнаказанно творить любые мерзости.       Демиург вспомнил его улыбку. Хищную, довольную, словно у человека, который всегда выигрывает, который никогда не терпит поражений. Леон не просто наслаждался своей властью — он упивался ею, ломая людей и их жизни с почти детским удовольствием. Воспоминания вернули ему образ его «друзей» — тех, кто окружал Леона, кто поддерживал его и подбадривал в самых низменных поступках. Среди них был и тот, кого Демиург убил раньше. Советник Леона. Этот человек всегда был рядом, всегда одобрял его решения, каким бы мерзкими они ни были. Он был тенью Леона, его верным слугой, разделявшим его извращённое удовольствие от власти.       «Они всегда были вместе», — думал Демиург, его руки слегка подрагивали от вспышек воспоминаний. — «Они смеялись, когда я страдал. Когда они унижали меня, заставляли идти против всего, во что я верил».       Искорь. Это имя, это понятие ожило в его памяти, как старая рана, снова начавшая кровоточить. Демиург вспомнил тот день, когда мэр заставил его отречься от своей веры. Отречься от Искоря.       «…Помочь мне, как главе нашего города, поддерживать порядок и единство», — говорил тогда мэр с фальшивым спокойствием в голосе. — «Есть молодой человек, уважаемый в нашем обществе, и девушка, которая недавно подала на него жалобу. Она утверждает, что он… совершил над ней насилие».       Демиург вспомнил, как его заставили произнести эти слова. Как он, сломленный, стоял перед ними и говорил то, что от него требовали.       «Искорь не Бог. Это ложь! Ложь, которой я больше не подчиняюсь!»       Каждое слово тогда ощущалось как нож, вонзающийся глубже и глубже в его душу. Леон стоял в стороне, его самодовольная улыбка светилась на лице, а глаза горели торжеством.       «Лжебог», — думал теперь Демиург. — «Искорь, ты лжебог, но Леон был тем, кто сделал меня предателем. Кто забрал у меня всё, что было».       Его шаги становились тяжелее, но он не замедлялся.       «Теперь всё, что у меня есть, — это ты, Леон», — мысленно произнёс он, обращаясь к своему врагу. — «Ты последнее, что осталось от прошлого меня».       Демиург сжал костяной хлыст, выступающий из его руки. Острые лезвия блеснули в тусклом свете, а его когти на другой руке сжались в кулак. Он вспомнил каждую минуту, каждую боль, каждую рану, нанесённую ему этими людьми. И он собирался вернуть всё сполна.       Демиург шагал сквозь Утреннюю тишину, окружённый лишь отголосками собственных воспоминаний и звуками своих действий. Он вошёл в очередное здание поместья, двери, которые кто-то запер на засов, он с лёгкостью сорвал. Внутри царила паника. Работники и охранники, которые ещё оставались живы, попытались спрятаться или бежать, но никто не был готов к тому, что явилось перед ними.       Демиург двигался уверенно, как воплощённая смерть. Его руки — одна с массивными когтями, другая с костяными наростами — делали своё дело. Один из охранников бросился на него с мечом, но его выпад был жалким в отблеске того, что пережил Демиург. Эстер перехватил руку нападавшего, его когти легко впились в мышцы, ломая кости, а затем удар левой руки пробил грудь охранника, разрывая рёбра и добравшись до сердца.       Тело обмякло, и он отбросил его в сторону, словно ненужный мусор. Ещё один человек попытался сбежать через боковую дверь. Демиург бросился вперёд, его скорость была нечеловеческой. Хлыстообразный костяной нарост выстрелил из его руки, обвивая шею жертвы, прежде чем резким движением он разорвал её на две части. Кровь заливала пол, а стены, некогда безмятежные, теперь были покрыты каплями и брызгами, словно сами пропитывались ужасом. Его мысли продолжали возвращать его в прошлое.       «…Вы говорите так высокомерно, но что вы будете делать, если люди вдруг перестанут жертвовать?» — грозил мэр, его лицо выражало фальшивую уверенность. — «Церковь в этом городе существует благодаря моим усилиям».       «Отец Вано, как неожиданно», — эгоистично произносил Леон, с той же хищной улыбкой. — «…Свадьба — это формальность. Просто способ замять вопрос, и только».       Демиург вспомнил, как он стоял перед ними, сломленный, вынужденный произнести слова отречения. Слова, которые отрезали его от всего, что было для него святым. И теперь эти воспоминания горели в его разуме, как неугасимый огонь.       «Ты говорил мне, что моя вера — это лишь способ, Леон», — думал он, крушив ещё одного охранника, чья грудная клетка разлетелась под ударом костяных когтей. — «Но твоё существование — это позор, который я несу до сих пор».       Демиург остановился на мгновение, его дыхание было глубоким и ровным, несмотря на хаос вокруг. Его руки были покрыты кровью, а костяные наросты пульсировали, словно живые. Он закрыл глаза на секунду, его лицо, скрытое под белой маской, оставалось безмятежным, но внутри всё кипело.       — Я желаю твоей смерти, — прошептал он, словно молитву, но его голос был наполнен ненавистью. — Всем, что осталось от моей души.       Леон, отчаянно цепляясь за края повозки, пытался забраться внутрь. Его дыхание было рваным, а руки дрожали, когда он хватался за деревянные поручни. Позади него стоял его последний советник, второй из давних друзей. Демиург двигался быстро, его фигура скользила через ночь, как тень. Он был ближе, чем Леон думал, и его присутствие нависло над ними как неотвратимая кара.       Леон, казалось, почувствовал это. Он поднял голову, его глаза встретились с глазами Демиурга сквозь прорези белой маски, и на мгновение в них мелькнуло нечто вроде осознания.       «Суд?» — раздался голос из глубины памяти Демиурга.       Леон некогда ухмыльнулся, его циничная самоуверенность была как лезвие, разрезающее любые попытки противостоять ему.       «Суд надо мной свершился, отец, когда вы благословили этот брак».       Эти слова звучали как приговор, но в тот момент они были адресованы не Леону, а Вано.       Демиург вспомнил, как ледяной панцирь внутри него треснул, расколовшись на тысячи мелких осколков. Тот, кем он когда-то был, сломался в тот момент.       «Я больше не могу здесь оставаться», — прошептал он в тот момент, разворачиваясь к двери.       Леон тогда усмехнулся ему в спину.       «Что ж, как хотите. Но если вы ищете справедливость, то предупреждаю: она вас разочарует».       Эти слова эхом отдавались в голове Демиурга, пока он наблюдал, как Леон карабкается в повозку, вытянув ногу вперёд.       — Боже, помоги! — выдохнул его советник, пытаясь удержать равновесие, но Леон без колебаний вытолкнул его.       Советник с глухим ударом упал на землю, а Леон, даже не оглянувшись, продолжил забираться. Демиург не остановился. Когда советник поднял голову, его взгляд встретился с взглядом маски. Белизна скрывала лицо, но в глубине изумрудных глаз светилась ледяная ненависть. Демиург поднял руку, и из неё с хрустом выдвинулся длинный, острый шип.       — Нет, подожди! — закричал советник, протягивая руку.       Но шип уже пронзил его тело, как копьё, проникая сквозь грудную клетку. Глухой хруст разорванных рёбер и мясистый звук отозвались в тишине. Советник захрипел, его глаза расширились, а кровь начала стекать по уголкам его губ. Демиург резко выдернул шип, вырывая кусок плоти, который с липким звуком упал на землю. Тело советника обмякло, его жизнь закончилась так же быстро, как и его слова. Леон, услышав позади звуки смерти, обернулся на мгновение, и его глаза вновь встретились с глазами Демиурга.       — Леон! — проревел Демиург, его голос разнёсся эхом по утру, полный ярости и ненависти.       Он бросился вперёд, его тело двигалось с нечеловеческой скоростью. Белая маска блестела в свете, словно безмолвный символ смерти, которая уже настигала свою цель. Демиург двигался стремительно, его ноги едва касались земли, словно тени сами подталкивали его вперёд. Белая маска, залитая брызгами крови, отражала свет луны, и этот мрачный отблеск делал его видение ещё более пугающим. Леон уже оказался в повозке, его руки судорожно хватались за края, а взгляд метался в поисках спасения.       — Поехали! Немедленно! — выкрикнул он, оборачиваясь к кучеру.       Но прежде чем тот смог ударить лошадей кнутом, из руки Демиурга с треском вырвался длинный костяной шип. Он пронзил грудь кучера, как раскалённый нож сквозь масло. Мужчина не успел закричать, лишь издал хриплый стон, прежде чем тело осело, а руки разжались, выпустив поводья. Леон, увидев, как кровь кучера заливает сиденье, понял, что шансов у него больше нет. Его глаза расширились, в них вспыхнул ужас.       — Чёрт! — прошипел он, бросаясь из повозки.       Его ноги едва удерживали вес тела, когда он приземлился, но страх гнал его вперёд. Он побежал, спотыкаясь, в сторону высокого здания — самой защищённой части поместья, которое служило одновременно башней и его личной цитаделью. Демиург не остановился. Он увидел, как Леон метнулся к двери, тяжело дыша, и скрылся внутри.       — Ты не уйдёшь, — прошептал Демиург, его голос был тихим, но каждая его нота звучала как обещание смерти.       Он подошёл к повозке, его взгляд на мгновение остановился на кучере, ещё висящем на лезвии. Демиург резко дёрнул рукой, вырывая шип из тела, и кровь обдала воздух липким металлическим запахом. Тяжёлым движением он откинул повозку в сторону, её деревянная конструкция с треском врезалась в забор рядом, разлетаясь в щепки. Демиург двинулся за Леоном, его шаги были тяжёлыми, но в них чувствовалась неотвратимость.       Внутри башни было темно, лишь слабый свет факелов освещал узкие коридоры и лестницы. Леон, задыхаясь, бежал вверх по винтовой лестнице, спотыкаясь о собственные ноги.       — Закрыть двери! Немедленно! — выкрикнул он, хотя его голос дрожал.       Несколько стражников, ещё оставшихся в живых, поспешили подчиниться. Они захлопнули массивные двери у входа и начали запирать их на засовы. Но прежде чем они успели это сделать, дверь с грохотом вылетела внутрь, будто её ударил молот. В проёме стоял Демиург. Его белая маска выделялась на фоне темноты, а жёлто-оранжевые блики на руках и плечах делали его похожим на призрака, вышедшего из кошмара.       Один из стражников попытался вытащить меч, но Демиург молниеносно взмахнул рукой. Его хлыст из костей рассёк воздух, словно змея, и с жутким звуком пронзил стражника насквозь. Другие начали отступать, их лица побледнели.       — Стойте! Бейтесь! — закричал один из них, но даже его голос звучал как отчаяние.       Демиург неумолимо двигался вперёд, разрывая каждого, кто пытался его остановить. Кровь капала с его костяных когтей, оставляя за ним след из трупов. Леон, добравшись до верхнего этажа, оглянулся на лестницу. Его лицо исказилось страхом, когда он услышал крики и звуки боя, приближающиеся всё ближе. Он судорожно закрыл за собой дверь, заперев её изнутри. Его руки дрожали, пока он пытался отдышаться.       — Это… невозможно! — прошептал он, стараясь убедить себя, что всё ещё под контролем.       Дверь скрипнула. С грохотом выстрелил замок, и створка с силой распахнулась внутрь. Демиург медленно шагнул вперёд, его фигура заполняла комнату своей устрашающей аурой. Маска на его лице, лишённая эмоций, делала его похожим на неумолимого судью, решившего вынести приговор. В тусклом свете поблёскивало лезвие, заменяющее его правую руку, откуда всё ещё капала кровь. Леон отступал назад, его лицо побледнело, а глаза метались в поисках выхода, которого не было.       — Что ты хочешь?! — закричал он, его голос дрожал от ужаса.       Демиург остановился, его взгляд пронзил Леона, как остриё ножа.       — Я же говорил, что тебя настигнет суд, — холодно произнёс он.       Лезвие блеснуло в тусклом свете и резко опустилось. С едва уловимым свистом оно рассекло воздух, а затем и плоть. Леон взревел от боли, его крик эхом отразился от стен, когда он рухнул на колени, хватаясь за обрубок, где ещё недавно была его рука. Кровь хлестала из раны, заливая пол тёмными пятнами. Леон, дрожа, пытался отползти назад, но его движения были беспорядочными, а страх делал его слабее. Демиург медленно подошёл ближе. Его трансформированная рука начала меняться. Она искривилась, кости сместились, и из неё сформировалась огромная пасть с острыми, неровными зубами.       Пасть с грохотом упала на пол, оставив тяжёлый отпечаток. Демиург посмотрел на отрубленную конечность Леона, лежащую рядом в луже крови, и медленно направил пасть к ней. С глухим хрустом пасть сомкнулась на руке, зубы пробили кости и плоть, а кровь закапала на пол. Звук пережёвывания заполнил комнату, и Леон замер, его лицо стало ещё бледнее.       — Где она? — хрипло произнёс Демиург, его голос звучал глухо и угрожающе.       — К-кто? — выдавил из себя Леон, стараясь отодвинуться подальше от страшного существа перед собой.       Демиург резко шагнул вперёд, пасть на его руке издала громкий щелчок, и её зубы продолжали смыкаться, как будто она всё ещё не насытилась.       — Девушка, которую ты изнасиловал, падаль, — ледяным тоном произнёс он.       Леон заморгал, его взгляд метался, а дыхание становилось всё более рваным. Он пытался заговорить, но слова не выходили. В комнате стало слышно лишь его тяжёлое, сдавленное дыхание и звуки жующих зубов на руке Демиурга. Пасть закончила свою жуткую трапезу, зубы с хрустом смыкались на последних остатках плоти и костей. Когда она втянулась обратно в руку Демиурга, то снова обрела привычную форму. Его пальцы медленно сжались в кулак, а затем разжались, будто проверяя, всё ли в порядке. Демиург поднял взгляд на Леона. В его изумрудных глазах не было ни гнева, ни сострадания — только решимость, как у палача, готового вынести приговор. Он медленно, почти томно вздохнул, будто устал от этого кошмара, но всё равно продолжал его разыгрывать до конца.       — Ты… — произнёс он, голос был глубоким, как эхо в пустом зале. — Если бы ты этого не сделал тогда, всё было бы иначе. Ты ведь сам это понимаешь?       Леон замер, его лицо исказилось. На миг он потерял дар речи, но затем, словно осознав неизбежность, начал кричать.       — Нет! Это не я! Это… Это было не так! Ты всё неправильно понял! — он пятился, судорожно цепляясь за пол, оставляя кровавые следы от обрубка. — Я был вынужден! Ты ничего не знаешь!       Демиург молчал, смотря на него сверху вниз, как на насекомое.       — Пожалуйста, — взмолился Леон, его голос дрожал. — Я был молод… Глуп… Я не хотел этого, правда! Это… Это была ошибка!       Он попытался подняться на колени, но рухнул обратно, ослабев от потери крови.       — Пощади меня! Я сделаю всё что угодно! Я отдам тебе деньги, земли, всё, что у меня есть! — Леон продолжал молить, его голос становился всё громче и отчаяннее.       Демиург стоял неподвижно, его лицо скрывала маска, но в глазах вспыхнул ледяной блеск.       — Ты молишь о прощении, — медленно произнёс он, делая шаг ближе. — Но что тебе мешало извиниться и раскаяться передо мной тогда?       Леон затрясся всем телом, словно внезапный мороз прошёлся по его позвоночнику. Его взгляд, полный ужаса, метался между белой маской и глазами Демиурга. Воспоминания, давно погребённые, начали оживать. Священник. Тот самый священник, которого он заставил благословить свою дочь. Она была рождена от связи, которую он сам насильственно навязал. Это лицо из прошлого, сломленное и униженное, теперь стояло перед ним в виде живого кошмара.       «Как он выжил? Как он оказался здесь?» — мысли Леона метались, но ответ был очевиден. Никто, переживший всё это, не мог остаться прежним.       Он вспомнил, как принуждал этого священника — заставлял его благословить брак с той бедной девушкой, чей мир он уничтожил. Вспомнил, как тогда насмешливо смотрел на него, ломая его веру и гордость.       — Это невозможно… Это был ты… — хрипло выдавил Леон, спотыкаясь и отступая к стене. — Ты не мог вернуться. Ты не должен был вернуться!       Демиург сделал ещё один шаг, его движения были плавными, но каждая деталь говорила об угрозе. Его руки, слегка разведённые в стороны, начали меняться.       Из правой руки с треском выдвинулось длинное лезвие. Оно сверкнуло в тусклом свете, словно притягивая к себе взгляд. Чуть ниже лезвия, на рукояти, открылся глаз — зловещий, пульсирующий, наблюдающий за каждым движением Леона. Из левой руки, с тем же хрустом и звуком разрывающейся плоти, сформировалась вторая часть рукояти. Линии кости и плоти соединились, сливаясь в идеальное оружие.       Демиург медленно поднял косу, держа её двумя руками, и завёл её за спину. Леон понимал: это конец. Его сердце билось в грудной клетке так, что казалось, оно разорвётся.       — Я… — начал он, но слова застряли в горле.       Демиург продвинулся дальше, медленно и неумолимо. Каждый его шаг был полон мрачной силы, словно сам пол прогибался под его весом. Белая маска скрывала лицо, но из прорезей сверкали два изумрудных глаза, полные ненависти. Коса в его руках, казалось, дышала. Лезвие мерцало в тусклом свете, а глаз на рукояти, открывшись, пристально смотрел на Леона. Вторая рука уверенно держала основание рукояти, её материал был дивным, идеально лежащим в руке, словно оружие было продолжением самого Демиурга.       Его движения были размеренными, но точными, каждый шаг приближал его к Леону. Тот попятился, его спина ударилась о стену, и он замер, как загнанный зверь. Его дыхание участилось, глаза метались по комнате, но пути к спасению не было.       — Ты… Ты не понимаешь, — прохрипел он, срываясь на крик. — Это всё… Это всё было ради…       Его слова оборвались, когда Демиург слегка наклонил голову, словно изучая его, как беззащитное насекомое. Затем он разжал пальцы на одной руке, оставив косу держаться в другой, и провёл костяным лезвием по воздуху, будто проверяя его.       Леон почувствовал, как его сердце гулко бьётся в груди, холод пробежал по позвоночнику, а по телу прошлась дрожь.       — Не нужно… — выдавил он, но его голос был слабым и надломленным.       Демиург остановился в нескольких шагах от него, его силуэт в тени казался больше, чем был на самом деле. Он наклонился вперёд, будто прислушиваясь, и его губы начали шевелиться. Слова, которые он произносил, были чуждые, древние, язык, которым никто в этой местности и далеко за ней не говорил уже десятилетиями. Его голос звучал глубоко, с гулким эхом, и каждый слог отдавался в пространстве, будто разрушая само время.       Леон почувствовал, как его тело охватывает парализующий страх. Казалось, что слова проникали в его разум, как лезвия, разрывающие его изнутри. Он закрыл уши как смог, но это не помогло. Демиург продолжал говорить, и в его голосе не было ни ярости, ни сожаления, только решимость, от которой стены, казалось, начали дрожать. С каждым словом Леон съёживался ещё больше, его дыхание становилось всё более рваным. Он понял, что перед ним не человек, не монстр, а нечто, что вышло за пределы человеческого понимания. И когда голос Демиурга достиг пика, его интонация приобрела почти песенный оттенок, слова лились, как ядовитый поток, полный проклятия.

Ты не истлеешь средь пожара.

Ты не издохнешь от удара.

Нет, проклятый ублюдок!

В моих истёрзаных руках

На дыбе, корчась от страданья,

В крови и тщетных отрицаниях

Ты проклянешь и день, и час,

Когда ты дочь крестил у нас…