Новый мир

Очнуться однажды в кровати под одеялом не кажется чем-то необычным. Странно, если это кровать для новорождённых... и страннее всего, если ты и сам ребёнок. Нет ничего интересного в том, если ребёнок вдруг проснулся в своей кроватке. А вот то, что ребёнок каким-то образом начал осознавать происходящее вокруг него и анализировать в своей маленькой головке вызывает куда намного больше вопросов у взрослых людей. Так думала я, когда открыла глаза и увидела вокруг себя новый, но до боли знакомый мир. Место, где я была, меня немного пугало. Я лежала в стеклянной кровати по середине белой безжизненной комнаты. Яркий свет слепил мои глаза так, что начинали выступать слезы. Невозможно было ни отвернуться, ни зажмуриться. Передо мной стали появляться темные пятна, что плавали за моим взором, куда бы я не посмотрела. Пятен становилось все больше и в один миг они сложились в силуэт огромной руки, что медленно опускалась к моему лицу. В груди все защемило, дышать даже стало труднее и страх взял верх надо мной. По моим щекам потекли градом слезы. Я заревела и сильно зажмурилась, чтобы больше не видеть ничего вокруг себя. Плакала я долго и остановили меня только неожиданные звуки. Вокруг меня появилось множество высоких людей, что стали ходить спешно по комнате и что-то с неприятным и скрипучим звуком переставлять. Я не успевала следить за ними. Свет вдруг стал тускнее, и комната перестала казаться такой просторной. Один из людей поднял меня из кровати. Его руки были такими холодными и неприятными, и на столько больше меня самой. Сразу было понятно, на сколько я мала и ничтожна по сравнению с ними и теми вещами в комнате. Меня уложили на кушетку, пристегнули руки и ноги, я больше не могла двигаться. Надо мной повесили какой-то экран, который осветил меня неприятным синим цветом. Мне было очень холодно, ведь меня так никто ни во что не одел. Все вещи были ледяными и неприятно прилипали к голой коже. Люди постоянно обсуждали что-то между собой, но я лишь изредка могла разобрать их речь. - Внутренние органы в порядке… - раздалось эхом где-то недалеко. Меня трясло от страха. Я дышала так быстро, словно вокруг меня вот-вот закончится воздух. У меня началась страшная паника. Я не понимаю, что со мной делают, не вижу лиц людей, лишь их руки, не могу пошевелиться, мне ужасно холодно. Последней каплей стала неожиданная пронзающая боль в руке. Я закричала. Кричала так громко как только могла, до хрипа в голосе. В голове моей раздался звон, тело тут же покинули все возможные силы. Синий свет надо мной погас, а на меня мелким дождем посыпались острые осколки. В комнате повисла звенящая тишина. Следующее, что я помню, как меня положили в какую-то стеклянную камеру, откуда я уже ничего не могла слышать. Там было ни тепло, ни холодно. Мое тело почти не двигалось. Такое ощущение, будто я криком высвободила всю свою энергию и жизнь, что у меня были. Подняв руку, я увидела множество мелких царапин и запекшиеся струйки крови. Тяжело выдохнув, меня покинули последние силы, и я уснула. В следующие разы, когда я просыпалась, мой рот всегда был закрыт. Я больше не могла кричать. Теперь только слезы говорили о моей боли. Со мной делали многое, что я не могу объяснить. Видела, как по тонким трубкам, присоединенным ко мне, текла темная красная жидкось, помню, как перед глазами плыли картинки. Помню противный вкус во рту, помню страшные голоса людей, писк и шум машин. Помню свои руки и как с каждым днём они становились все холоднее и бледнее. Я думала… хотя может даже надеялась, что я здесь не на долго. Слишком уж плохо началась жизнь такого крохотного создания, но вдруг в один из дней появился шанс все изменить… Все шло как обычно: я вновь под какими-то лекарствами лежала в стеклянной капсуле смотря лишь в одну точку и надеясь, что очередной день пройдет как можно быстрее. Неожиданно я всем телом почувствовала какой-то толчок и вибрацию. Люди, что были со мной в одной комнате подскочили со своих мест и выбежали за дверь. Через несколько минут, один из них вернулся назад и стал судорожно перебирать и рвать все бумаги, разбивать все машины и посуду в шкафах, от чего по полу потекли различные жидкости и в воздухе развеялись порошки. Жидкость попала на машины, которые, заискрившись, стали загораться. Комната быстро наполнилась черным дымом. Огонь был повсюду и горел различными оттенками: от красного до зеленого. Человек испугался и убежал и осталась лишь я одна… мне становилось очень жарко. Стекло капсулы начало нагреваться. Мне стало тяжело дышать и тогда я попыталась стянуть со своего рта повязку. Ткань на удивление легко сползла с моего лица, и я смогла вздохнуть. Мне было страшно. Я думала, что мои дни сочтены… но мне никак не хотелось задохнуться в дыму или сгореть до тла в огне, переживая страшную агонию от боли. Я заплакала… это все что мне оставалось делать. Что может маленький младенец сделать в пожаре? Я ревела и надеялась, что меня услышат. Через пару минут стекло начало трескаться. оно не выдержало жара и взорвалось, разлетевшись в стороны. Горячие осколки попали и на меня, но хуже того – дым, который почти тут же окутал меня, и я начала задыхаться. - Здесь кто-то есть! – раздался чей-то голос. - Пламя, господин! Нам не подступиться! Последнее, что я помню, это как кто-то появляется передо мной прямо из огня и прячет меня во что-то мягкое и холодное. Когда я открыла глаза, то увидела небольшую комнату с приятным теплым светом, исходящим из небольшого окошка. Я была укутана в мягкое одеяло, вокруг снова много трубок и машин, но мне они уже не казались такими страшными как раньше. Вскоре в комнату вошла женщина и подошла к моей кроватке. Она посмотрела на экран над моей головой и улыбнулась. Наклонившись ко мне, она вынула трубки из моего носа, погладив меня при этом по головке. - Ну вот и молодец. Теперь можешь дышать сама. Тебе несказанно повезло, одна выжила. Я не понимала значения ее слов, но было приятно наконец ощутить капельку доброты и сострадания. Вдруг женщина отскочила от меня, услышав открывающуюся дверь в комнату. К нам вошли еще трое людей. Человек в белом халате серьезно взглянул на женщину рядом со мной и сказал: - Как состояние младенца? - Удовлетворительное – поспешила она ответить, – стабильное. Поражение легких было не сильным. Девочка уже способна самостоятельно дышать. Анализы почти отличные, все-таки сложно маленький организм очистить от всей гадости, которому он подвергся. Один из пришедших подошел ближе и посмотрел на меня. Это был высокий мужчина в красной одежде. Он положил руку на борт моей кроватки и тяжело вздохнул. Мне трудно было разглядеть его лицо, но даже по его дыханию понятно, что его что-то терзало. - Гаара, ты не мог спасти всех. Постаравшись, я дотянулась до руки мужчины и смогла коснуться его пальцев. Он слегка вздрогнул от неожиданности, но после опустился чуть ниже ко мне, и я смогла рассмотреть его лицо. Я помню… помню эти глаза… помню его. Помню эти сухие руки… я тебя помню. Это был он… тот, кто вытащил меня из огня… - Ой, и еще кое-что. – снова заговорила женщина. Она достала нужные бумаги и протянула их мужчине, он взял документы, но от меня руку он не убрал. – Мы провели пару тестов и выяснили что у девочки врожденное Хиден. - Как это можно было выяснить? - В теле были замечены следы чакры. Не чужой, ее собственной. - Многие дети имеют в организме частицы чакры. Ничего удивительного. Продолжайте наблюдение. – мужчина собирался уходить, но я не хотела отпускать его руку, стараясь как можно крепче держать своей крохотной ладошкой за его палец. - А после Кадзекаге-сама? У ребенка ни отца, ни матери. – поинтересовалась медсестра. - Стандартная процедура при потере родственников – приют. Передайте младенца, когда поправится. В последующие несколько дней мужчина приходил еще несколько раз под предлогом узнать о моем здоровье. Я часто ловила его взгляд на себе, что было мне очень приятно. В больнице обо мне приятно заботились: медсестры, взяв меня в свои тёплые объятия, кормили меня несколько раз в день, меня наконец отмыли и одели в мягкую одежду и мне стало невероятно спокойно. Меня держали в отдельной палате, в отсутствие других людей или же детей. За мной наблюдала одна очень милая медсестра, которая была со мной с утра до ночи. Она стала моим первым другом. Может в жизни наконец началась белая полоса? Провела я в больнице около месяца. Скоро я стала слышать разговоры о приюте, удочерении и сопутствующим им темы. Где-то далеко в душе был небольшой страх – страх будущего. Кем я стану? Будут ли у меня близкие люди? Узнаю ли я что-то о своём прошлом и что со мной происходило? Тем не менее я была решительно готова войти в этот мир. В один из дней ко мне в палату вновь пришел мой спаситель. Они долго о чем-то разговаривали с моим врачом, хотя скорее говорил лишь один врач, а второй собеседник внимательно слушал. Рядом с моей кроватью сидела медсестра, что неотрывно смотрела на людей в комнате, слушая их диалог. Пару раз она поглядывала на меня с улыбкой. Вскоре мужчина в красном костюме подошел к моей кровати и склонился над ней. Медсестра взяла меня на руки и подошла к мужчине. - Возьмите. – мягким голосом произнесла девушка и протянула меня. Вскоре я оказалась в крепких руках своего спасителя. Наконец я могла разглядеть его большие светло-зеленные глаза, окружённые темными кругами, бледную кожу и необычным для меня стал иероглиф на левой стороне лба. Его черты были мне знакомы. Когда-то я его видела будто идущим вдоль улицы с серьёзным выражением лица, но я не могла этого знать или помнить и тогда мне показалось это лишь моей детской бурной фантазией. В тот же вечер мы покинули стены больницы вместе. Я увидела и почувствовала внешний мир: голубое светлое небо, прохладный ветерок, ароматы земли, еды, одежды и даже чужих рук. Я была рада, отправиться в новый мир.