Кащей и царевич

      – Кащей, выходи, биться будем! Насмерть! – крикнул Иван-царевич, на всякий случай проверив, на месте ли яйцо.       На стену чёрного замка вышел Кащей.       – Биться? – задумчиво переспросил он. – А зачем?       – Как это – зачем? – оторопел Иван. – Ты жену мою украл, Василису Прекрасную.       – Ну, допустим, не украл, а вернул себе своё. Ты ведь первый начал, – хмыкнул Бессмертный. – Сидела себе Лягушка в болоте, сочных комариков кушала, песенки весенние пела, а тут ты со своей стрелой… Хвать – и жениться сразу. С родственниками не познакомился, благословения не получил, на свадьбу не позвал…       – А кого звать-то? – устало пожал плечами царевич. – Меня батюшка с братьями и за лягушку шуточками своими едва со свету не сжили. А ежели бы ещё на свадьбу пара жаб прибыла…       – Сам ты жаба! – обиделся вдруг Кащей. – Ну и зятёк мне достался! Грубиян неотёсанный!       – Зятёк?! – изумился Иван. – Так это что: ты… вы… Василисин папа?       – Ясное дело. А кто же ещё? Потому-то, как ты кожу лягушечью спалил, она ко мне и воротилась. Разобиделась, осерчала, что самую малость срока не выдержал. Боялась, что недостойным её оказался. Насилу успокоил, – проворчал Бессмертный и громко крикнул через плечо: – Вася, благоверный твой явился! Иди, встречай! А ты, гость долгожданный, не стой на пороге.       Мост с грохотом опустился, высокие чёрные ворота распахнулись, и Ивану открылся ярко освещённый факелами коридор, устланный красным ковром. И по этому ковру, шурша платьями и стуча каблучками, спешила Василиса Прекрасная – его супруга, его царевна-лягушка!       Уже заключив жену в объятия, Иван вдруг вспомнил:       – А как же яйцо? Как же смерть Кащеева? Я ж три года за ней ходил, чудом жив остался!       – А это, Иванушка, испытание было. В наказание за поспешность твою. И чтобы чувства наши временем и невзгодами проверить. Не жалей, ты отлично справился! Кстати, смерти папиной в яйце нет!       – Как нет? – удивился царевич.       – А так, – ответил Кащей, выходя в коридор. – Нет, и не было. Я же бессмертный. Совсем. То есть, нет у меня смерти, ни в зайце, ни в утке, ни в яйце, ни в другой части тела. А с чего ты взял, что она там?       – Баба Яга сказала. Давно, ещё когда в Навье Царство переправляла.       – Яга? Тогда понятно, – расхохотался Кащей. – Ну, Вась, и шуточки у твоей матери…       – Матери? – глаза Ивана чуть не вылезли на лоб. – Баба Яга – моя тёща?       – Она самая. Сегодня к ужину прибудет, я ей уж и весточку послал. Пирожков привезёт. Посидим по-семейному, раззнакомимся.       Царевич вынул из-за пазухи утиное яйцо, покачал в руке и протянул Кащею.       – Оставь. Ты добыл – тебе и владеть, – мотнул головой тот. – В яичке этом – Василисино приданное. Так, по мелочи: золотой дворец, сундуки с ценностями, слуги волшебные, скот крупный и мелкий… Долго перечислять, на месте разберёшься. Там список есть, сверишься. Как на Белый свет воротитесь – разбей яичко там, где жить решите. И ещё, – он наклонился к уху Ивана. – Обидишь дочку – я тебя самого в яйцо закатаю и тёще скормлю.              И жили Иван царевич с Василисой Прекрасною долго и счастливо.