Часть 1

      Зимнее утро, как всегда, было холодным и безжизненным, но для Муалани этот день оказался особенным. Она проснулась с ощущением, что всё в её жизни наконец-то должно измениться. Однако сама не понимала, почему.       Её взгляд, как всегда, устремлялся к одному и тому же человеку. Кинич был её другом, но, для неё, не просто другом. Он был тем, кто заставлял её сердце биться быстрее, кто мог одним словом осветить самые тёмные уголки её души. Она любила его. Безнадёжно и без памяти. Каждый её день начинался с мысли о нём, каждое её действие было направлено на то, чтобы быть рядом. Но парень не знал. Он не мог знать, потому что никогда не замечал её так, как она бы хотела. Он был тем, кто видел её лишь как одну из многих, частью их дружеской компании. Для него Лани была не более чем приятным и верным другом, с которым можно посмеяться, поговорить о жизни, и ничего больше.       — Привет, как ты? — его голос, полон беззаботной дружелюбности, стал привычным фоном её жизни. Он не знал, как долго она мечтала услышать это "привет" по-другому. Чтобы он, хотя бы раз, посмотрел на неё с тем выражением, которое она так часто видела в глазах других людей, но никогда в его.       Сегодня, как и всегда, они встретились в кафе. Кинич пришёл с улыбкой на лице, что не характерно для него, оживлённый утренними событиями, а Муалани — с тяжёлым сердцем, которое опять не хотело отпускать её от него.       — Ты как? — спросил он, усаживаясь за стол.       Она улыбнулась в ответ, но улыбка была слегка тусклой, как если бы она знала, что всё это — лишь игра. Игра, в которой она, к сожалению, всегда была лишь зрителем.       — Всё нормально, — ответила девушка, стараясь не выдавать внутреннюю боль. — Просто учёба, все дела. Ты как?       — Всё хорошо, ты знаешь, как это бывает... — он принялся рассказывать о своём новом преподе, который заставляет писать кучу конспектов, и её взгляд затуманился. Она слушала его, но не слышала. Всё её внимание было сосредоточено на его словах, на его манере говорить, на его голосе. Она бы отдала всё, чтобы он хоть раз сказал что-то о ней. Что-то, что могло бы заставить её почувствовать, что она важна для него.       Однако ничего не менялось. Она была лишь другом. Всего лишь другом.       В какой-то момент, когда разговор о учебе перешёл в обсуждение их общих знакомых, Лани почувствовала, как тень её чувств начала сдавливать грудь. Её взгляд метнулся на его лицо, и вдруг, в этот момент, она увидела, как его глаза встретились с её взглядом. Это было всего лишь мгновение, но в этом взгляде было что-то, чего она не могла объяснить. Он не говорил ничего, но, возможно, именно в этом молчании было всё.       Она откашлялась, пытаясь вернуть разговор в привычное русло.       — Это здорово. Знаешь, мне всегда нравилось, как ты... — она замолчала, осознав, что не может продолжать. Она не могла продолжать говорить о том, о чём не должна была бы говорить.       Кинич улыбнулся и, как обычно, не заметил её боли. Он говорил о своих планах на выходные, приглашал её на встречу с друзьями на выходных, и кажется, сказал больше слов чем Ахав за неделю (а он разговаривает достаточно много). Она кивнула, её сердце сжалось от невыносимой боли. Девушка знала, что, как бы она ни старалась, он никогда не будет смотреть на неё так, как она смотрит на него. Она никогда не станет для него тем, кто будет важен, как он важен для неё.       И так прошло ещё одно утро. Ещё один день, когда любовь оставалась только в её сердце — тихая, беззвучная, но всепоглощающая. А для него она оставалась просто другом. В этой не взаимной любви не было места для счастья, только для тени — тени, что следовала за ней, куда бы она ни шла. ***       Недели прошли, и Муалани понемногу привыкала к боли, которая стала частью её жизни. Она научилась скрывать свои чувства, будто они никогда не существовали. Каждый её день начинался с того, что она собиралась в университет, встречалась с Итэром, или Киничем, и всё повторялось как в каком-то зацикленном фильме. Его слова, его прибывание рядом — всё это становилось таким же привычным, как дыхание.       Но с каждым днём ей становилось всё сложнее носить маску. Тот взгляд, который они обменялись в кафе, не покидал её. Он будто оставил след, который не могла стереть даже бесконечная рутинная жизнь. Иногда девушка думала, что ей нужно просто рассказать ему о своих чувствах. Всё будет проще, не так ли? Но потом она вспоминала, как всегда возвращается к тому самому моменту: он не видит её так, как она его. Не видит и не почувствует.       Однажды, как и всегда, они встретились после работы, чтобы выпить чашку кофе в их любимом кафе. Кинич был в своём обычном настроении — сдержанный, не сильно разговорчивый. Но рядом с Муалани всегда говорил очень много. Он, как и всегда, не замечал, как она воспринимала каждое его слово, каждое его движение.       — Ты что-то не в себе. — сказал он, положив чашку с кофе на стол и слегка наклонив голову. — Ты не слушаешь.       Лани вздрогнула, словно только что вышла из транса. Она поняла, что её взгляд был пустым, рассеянным, и сразу же попыталась вернуть контроль над собой.       — Прости, просто устала немного. Всё в порядке, — она улыбнулась, но эта улыбка не была настоящей. Она сама почувствовала, как она холодна и натянута.       Кинич по-прежнему не заметил изменений (или просто не хотел замечать). Он откинулся на спинку кресла, что-то рассказывал о своём последнем разговоре с отчимом, но Муалани не могла сосредоточиться на его словах. Её мысли путались, и она понимала, что пора прекратить эту игру. Пора понять, что ей нужно двигаться дальше. Но как? Как оставить его позади, когда он был настолько важен для неё?       Когда они встали, чтобы идти, юноша вдруг остановился и посмотрел на неё.       — Принцесса, ты точно в порядке? Ты какая-то... отстранённая. Что-то случилось?       Её сердце сжалось. Он заметил. Не в том смысле, как она бы хотела, не так, как она мечтала — заметил только, что она не такая, как обычно, заметил её фальшивые улыбки. И это было ещё болезненнее, чем полное игнорирование. Она отвернулась, пытаясь скрыть свою слабость. И в этот момент она поняла, что не может больше жить в этой тени. Не может больше быть невидимой для него.       — Всё в порядке, Кинич. Я просто устала. Ты прав, я... я слишком много думаю о всяком.       Он кивнул, но её слова явно его не удовлетворили. Он подождал немного, как будто решая, стоит ли продолжать разговор.       — Если что, я всегда здесь, — сказал он наконец, и его голос был мягким, но беспомощным, как всегда, когда он пытался быть поддержкой, не понимая, что его поддержка уже не могла ей помочь.       Они разошлись, и девушка шла домой, каждый шаг был тяжёлым, как камень. В её голове крутились вопросы. Почему она продолжала ждать? Почему не могла просто отпустить его? Она уже давно понимала, что ни одна из её мечт не сбудется. Он никогда не будет с ней. Она никогда не станет той, кто ему важен.       Но стоило ей попытаться отпустить его, как сердце снова протестовало. Может быть, это была не любовь, а просто привязанность, в которой она так запуталась? Может быть, она просто боится пустоты, которая неизбежно наступит, если она решит двигаться дальше?       Прошёл месяц. На одной из встреч Кинич снова пригласил её куда-то — на концерт, на мероприятие. Она согласилась, хотя ей было тяжело. Он не знал, что для неё это было сродни пытке. Но, как и всегда, она улыбалась и соглашалась.       Когда настал вечер, и они вместе шли к концертному залу, она вдруг почувствовала, как её душа заполнилась лёгким, но отчаянным облегчением. Это было странно. Она была рядом с ним, она могла слышать его слова, видеть его лицо, но в этот момент она ощутила что-то новое: пространство. Она поняла, что её любовь не была единственной реальностью. Возможно, она всегда могла быть свободной — Лани нужно было просто отпустить его. Хотя это тяжело. Очень. ***       У нее не получилось. Сколько Муалани не пыталась, у неё не получается закрыть эти чувства в себе. Ее неимоверно сильно тянет к этому слишком прямолинейному и местами грубому парню, который открывается с другой стороны только ей. Она слишком привязана к нему, и ничего с этим делать не хочется.       Они продолжают ходить вместе в кафе, после университета. Кинич пару раз звал её в кино, на премьеру какого нибудь фильма. А сердце Лани всё время сжималось от того, что её чувства не взаимные.       Кинич пришёл в её жизнь неожиданно — как и все самые важные события. Они познакомились в школе, когда он перевелся к ним в начале шестого класса, и с самого начала девушка заметила в нём нечто необычное. Его глаза были слишком безжизненные, а его слова — слишком спокойными, и по тому как он говорил, Муалани сделала вывод что этот мальчик не был в восторге от новых одноклассников.       А потом, через года два, она не могла понять, что с ним не так. Он всегда был рядом с ней, предлагал помощь, приходил на кофе после занятий, но никогда не задал прямого вопроса: «Ты со мной или нет?». Причем это подобное отношение было адресовано только ей, и больше ни кому. В этом была какая-то недосказанность, которая мучила её. Она старалась не думать об этом, убеждая себя, что это всего лишь дружеские отношения. Но иногда, когда он смотрел на неё, она чувствовала, как её сердце делает ненужный, нервный прыжок. И в тот момент она поняла что Кинич смотрит на неё не так, как на всех. На неё он смотрит с нежностью и заботой, а не с привычным холодом в глазах.       Вечером в пятницу, когда они снова встретились в кафе, она заметила, что парень выглядел немного иначе. Он был серьёзен, ещё больше чем обычно. Его пальцы неосознанно перебирали салфетку, а глаза будто искали что-то в её взгляде. Муалани попыталась не обращать внимания на это странное поведение, но, в какой-то момент, она не выдержала.       — Ты что-то хочешь мне сказать? Просто, ты выглядишь так, как будто у тебя кто то умер..? Ой! Я не это имела ввиду!!— её голос звучал тихо, но с ноткой волнения, которая выдавала её собственные неуверенности. Муалани немного покраснела от стыда за свои слова, и отвернулась что бы не было видно её красных, от смущения, щек.       Кинич не сразу ответил. Он отложил чашку с кофе и посмотрел на неё, как будто пытаясь понять, стоит ли открываться или нет. В его взгляде мелькали эмоции, которые она не могла расшифровать. Он глубоко вздохнул и, наконец, сказал:       — Я… я чувствую, что с тобой происходит что-то большее, чем просто дружба. И не знаю, как тебе это сказать, потому что ты такая… особенная. Я, наверное, не готов был бы услышать ответ, если он будет другим. Но я не могу молчать об этом.       Муалани почувствовала, как её мир остановился на секунду. Эти слова… они были как ответ на её молчания и страхи. Она всегда боялась, что, если признаться в своих чувствах, потеряет всё, что было так дорого. Но его слова сейчас сделали невозможным повернуть назад. Она готова была прыгать от радости, и от того, что её чувства всё таки взаимны. С её плеч как будто убрали огромный груз, который давил на неё, не давая нормально существовать.       — Я думала, что мне тоже не стоит об этом говорить…— ответила она, чувствуя, как её грудь наполняется теплом и волнением. —Я так долго хоронила в себе эти чувства, думая что они не взаимны... Я боюсь что вся наша дружба рухнет...       — Ты и вправду этого боишься? — Он слегка наклонился вперёд, как будто желая что-то добавить, но остановился, глядя на её глаза.       — Боюсь? — Переспросила она. —Боюсь. Боюсь что если мы попробуем, всё разрушится.. Знаю, звучит странно, но так и есть..       — Знаешь, я тоже боюсь. — тихо сказала он, склонив голову. — Но я не хочу, чтобы этот страх был нашим пределом.       Муалани почувствовала, как её сердце бьётся быстрее, который раз за этот вечер. Все сомнения, все вопросы, все моменты тревоги вдруг рассеялись, оставив только одно — непреложную истину. Любовь не может быть без страха, но она всегда будет стоить того, чтобы за неё бороться.       — Тогда давай не будем бояться..? — Она нервно улыбнулась, и эта улыбка была такая искренняя, что она осветила всю душу Кинича.       И в этот момент, между ними действительно исчезло всё расстояние. Это было не просто признание в любви, это было обещание, что, несмотря на сомнения и страхи, они будут идти вместе. Они не знали, что будет завтра, но сегодня они были рядом — и этого было достаточно.       Вечер закончился тем, что они просто шли по улицам, не спеша, смеясь, разговаривая обо всём на свете. Муалани чувствовала, как её сердце успокаивается в его присутствии, как она наконец-то осознала, что её чувства — не только её. Они были взаимными. И это было самым важным открытием.       Знаете, иногда всё, что нужно для счастья, — это понять, что чувства, которые ты скрываешь, на самом деле разделяют с тобой. И эта взаимная любовь, которую она так долго боялась признать, теперь была её реальностью. И пусть она была только началом их пути, Лани знала одно: теперь они были вместе. ***       Это был тот самый момент, когда время кажется замедляется, а мир вокруг исчезает. Мост, старый и покрытый легким утренним туманом, был пуст и тих, за исключением их шагов, которые звучали эхом под арками его каменных опор. Муалани и Кинич стояли рядом, оба немного нервные, оба немного забывшие, что привело их сюда. Вроде бы, они сначала гуляли по знакомым улицам Натлана, а потом девушка решила показать своё любимое место.       В глазах Кинича было всё, что она не могла выразить словами — столько молчаливых вопросов и ответов, столько неизведанных территорий, в которые они ещё не ступали. Она чувствовала, как его дыхание едва касалось её кожи, как его рука медленно, чуть неохотно, тянулась к её, пока не сомкнулась с её пальцами, словно это было самым естественным в мире движением.       Она посмотрела на его губы, и это было как магия. Он не сказал ни слова, но его взгляд говорил всё. Он не спешил, и, наверное, это было главное. Тот момент, когда всё, что им нужно, — это просто быть рядом. И вот, когда он чуть наклонился, их лица почти соприкоснулись, как две половинки одного целого, он остановился. Он ждал, как будто от неё зависело, сделает ли этот шаг она или нет. В его глазах была тишина, но в его жестах — вся эта невыразимая забота и нежность.       Муалани закрыла глаза, почувствовав, как её сердце забилось сильнее, и чуть наклонила голову, предоставив ему этот первый шаг. И тогда, в тот момент, когда их губы встретились, мир замолк. Это не был страстный поцелуй, наполненный жаром. Это был поцелуй, который длился вечно, с лёгким прикосновением, как если бы они познавали друг друга с самого начала. Он был нежным, как первое утро, как дыхание весны. В его прикосновении была вся осторожность, будто они оба боялись разрушить этот идеальный момент.       Муалани ответила на его поцелуй, мягко, словно даря ему частичку себя, и в этом было столько доверия, что она могла бы остаться в его объятиях навсегда. Всё, что было вокруг — мост, туман, звуки города, — как будто исчезло. Оставался только он и она, только этот поцелуй, который был обещанием, что всё будет хорошо, что всё обязательно будет.       Когда они оторвались друг от друга, оба слегка запыхавшиеся, мир снова вернулся. Но теперь это был уже другой мир, не тот, который был до. Это был мир, где всё имело смысл. Где поцелуй на мосту — это не просто прикосновение губ, а момент, который объединяет два сердца. Кинич зарылся лицом в её плечо, что то шепча о том, какая же он её любит. А Лани зарылась рукой в его темные волосы, слегка массируя.       И в этот момент они поняли, что обрели настоящее счастье.