Глава 1

Он видел страх в родных алых глазах, видел неверие и обиду в тревожном изломе бровей, видел мертвецкий ужас в побледневшем пуще прежнего, почти мраморном, лице. И хуже всего, что страх этот подпитывало не глупейшее пророчество в блестящем шарике, а сам Джек. Единственный, кто мог оказаться "спасительным кругом", утопающей в волнах огненного безумия Клары. Но он испугался кроваво-огненной картинки в шарике, отшатнулся, воззрился на самое дорогое, что было в его жизни - что не сравнялось по ценности и с целым Северным полюсом - с немым постыдным испугом. И Клара бросилась прочь. Ее выдержка пошла трещинами, как некогда ледяная корка на сердце самого Джека от подлых объятий ребенка. Стоит признать, не в характере Джека, этой проказнической снежной задницы, было трепать себе нервы из-за кого либо, но кажется все до последнего захудалого эльфа знали, что на Клару аксиома безразличия не распространялась. Наверняка поэтому, а может потому что на "снежную проказническую задницу" жителям Полюса всегда было малость наплевать, останавливать его не решились, позволив без объяснений покинуть помещение. Мелкие пушистые снежинки ударили в лицо, стоило оказаться на пороге. Коснулись ласково холодной кожи, словно пытаясь погладить своим пушистыми крошечными лапками, унять тревогу всколыхнувшуюся в душе их лучшего друга. Впрочем, интересовали мужчину не хитросплетения усиливающейся метели, все его внимание приковало крайне хорошо ощутимые отголоски тепла со стороны особенно нарядного домишки. *** У нее больше не было никого. Никого, кто бы не боялся. Кого бы она сама не боялась ненароком уничтожить. Ей некуда было идти, не к кому. Не осталось никого, кроме той, кто увещивал ласковым голосом, умоляюще смотрел с осколков зеркала, обещая утешение и принятие. Так хотелось закрыть глаза, выдохнуть, успокоится, забыть хоть на секунды, что разум уже не принадлежит ей, самой Кларе. Или точнее - с чистой совестью отдать власть над ним Иной. Языки тревожного дрожащего пламени тянулись со всех углов ставшей вдруг такой темной и злой комнаты. Воздух нагрелся, звенел и гудел от пылающих "лент" огня скользящих все выше от пола, отражающихся от битого стекла, от капелек слез оставшихся на ладонях, когда Клара убрала руки от лица. Страх давил, перебивая дыхание, дым клубился как страхи в ее уставшем разуме. С очередной попыткой распахнуть глаза и разглядеть в осколках ухмыляющийся лик Иной, сердце Клары едва не подпрыгнуло к горлу - вместо спальни и пола перед глазами стоял частокол высоких сосен, тьма сдавливала со всех сторон и вой пламени напоминал гул зимнего ветра в верхушках высоченных сосен. Клара часто заморгала сгоняя наваждение, боясь оглянуться, чтоб не зацепить взглядом мертвые тела родителей. Видение приобретало четкость, хватало за горло едва не физически ощутимо. "Это все не настоящее, это сон!" твердил разум, но его слабый голос, шепот скорее, гас в шуме "ветра", в вибрации разогретого до предела воздуха. "Они не любили тебя, Клара. Они боялись и стыдились тебя. Прятали" уверял голос другой, вкрадчивый, хитрый, отчётливо слышный. "Они заслужили смерти" продолжал он и в нем уже слышалась тень торжества. "Ее заслужили и дети с приюта, и эти никчемные эльфы, которые тоже, тоже до смерти НАС боятся" Иная кажется улыбалась. -Замолчи, - Клара не попросила, проскулила, сжимая пальцами пряди волос. От них также исходил жар, словно ее алые волосы превратились в языки жидкого пламени, опаляя руки, прожигая кожу, но сейчас боли девушка почти не ощущала. "Позволь мне дать нам то, что мы заслуживаем, Клара" пятна задорно пляшущего огня сложились в тонкую когтистую кисть, потянулись ближе в лицу, отражаясь на кончиках ресниц алыми вспышками. Кажется рука просилась, чтоб Клара пожала ее, но девушка лишь крепче впилась задеревеневшими пальцами в корни волос и вновь зажмурилась. Даже если она никому не нужна, даже если ее бояться, даже если едва не на всех по-хорошему давно пора наплевать с самой высокой сосны, ради одного человека загнанная в угол девочка ещё пыталась хвататься за осколки здравого смысла. Хотя перед внутренним зрением все ярче вспыхивал взгляд льдисто-голубых глаз, округлившихся, взволнованных. В этой льдистой синеве плескался страх, отторжение, ужас от увиденного - того, что натворила та маленькая огненная фигурка Клары в отражении пророческого шара. По щеке потекла слеза, ее влага почти тут же испарилась. Девушка больно закусила губу. Пальцев коснулся жар, не обжигая в этот раз, а ласково заползая под них, трогая ладонь. "Позволь мне тебя утешить" попросило что-то не то извне, не то уже внутри сознания. И Клара неловко сжала дрожащие пальцы на странно неосязаемой, но все же ощутимой руке. *** "Эй, Клара, я просто был без ума от того, как ты сжигаешь эльфов, поэтому оторопел!" Разумеется такой вариант поддержки не сработал бы, да Джек и не надеялся. Пресекая двор, он собирался было положиться на свою изворотливую фантазию и утешить драгоценного Огонька любыми подвернувшимися под руку способами (главное самому не превратится в обгорелую головешку), но волна душного жаркого воздуха ударившая от двери ее спальни вышибла любые мысли. Ледяную ладонь мгновенно обожгло от прикосновения к дверной ручке. Джек не ощутил боли, он даже не понял, был ли заперт замок. Следующее, что он увидел стала сплошная стена пылающего красно-янтарного пламени и ещё едва различимая сгорбленная девичья фигурка, буквально охваченная огнем, словно живые "ленты" пламени построили из себя клетку, не желая впускать Джека. Думал ли он, что совершает самоубийство шагая в царство распеченного воздуха, зовя драгоценное имя, надеясь, что в завывающем урагане пожара голос дотянется к слуху Клары? Не думал. Лишь ощутил, как самый мощный ледяной барьер стремительно тает от каждого шага и ладони касающиеся острых поникших плеч покрываются слоем таявшей воды. -Клара, - сорвалось с губ, когда нос уткнулся в копну "живых языков пламени" являвших собой некогда прическу Клары. Распаленное, огненное существо под руками крупно вздрогнуло, кажется холод вонзился в него ровно также болезненно, как огонь сжигал и плавил все тело Джека. Мышцы ее напряглись, она дернулась, пытаясь сбросить оковы рук, отшатнуться, но была лишь крепче прижата к груди (кажется, именно здесь стильный синий пиджак начал подгорать, но да плевать). -Огонек, - странное дело, но старое шуточное прозвище словно сумело просочиться к пылающему разуму, девушка резко застыла и Джек несмело продолжил: - Огонек, не позволяй им разрушить тебя. Им всем - огню и тем, кто не верит в тебя, - слова находились сами собой, слишком уж хорошо он, непонятый и неоцененный всеми, понимал сейчас свою Клару. Секунды тянулась тишина, если так можно обозвать бушующую вокруг бурю и грохот собственного сердца почти под горлом. -Джек? - с далёким опозданием узнала Клара. Оторопев, она покосилась в лицо, будто ожидала увидеть за спиной кого угодно, да хоть трусливого Кролика, но точно не своего лучшего и единственного коллегу по безобразиям. Джек еле подавил дрожь от вида почерневших "вулканических" глаз на густо покрытом копотью личике. -А кто же ещё? - кое-как натянув улыбку на лицо мужчина склонил голову на бок. Не удержался от порыва провести по щеке костяшками пальцев, в воздух взмыл пар плавящегося льда, но, странное дело, прикосновение Клара не почувствовала, холод не ранил. Возможно потому что сейчас на Джека сквозь чужие пылающие глаза смотрела сама Клара? Но вдруг эти черные, испещренные огненными прожилками глаза (и без того выглядевшие жутко) исказились выражением внезапного отчаянья. Любая тень облегчения, секунды назад промелькнувшая на ее худеньком личике, стёрлась на нет. - Джек, не надо!.. - тонкие черные от копоти пальчики впились в лацканы пиджака. - Я ведь уничтожу тебя, сожгу заживо! Нет, оставь меня, - она умоляюще уставилась в лицо. Подействовало абсолютно наоборот. Как будто в самую зверскую, страшную, мертвенную метель слетевший с катушек ветер выворачивает замёрзшие потрескавшиеся деревья, так разразившаяся в груди Джека холодная буря вступила в сражение с наползающими со всех сторон "лапами" огня. - Не велика беда, - отмахнулся он изображая равнодушие. - Зато мне не придется смотреть на эльфов и на лысину Времени тоже, - ответил так легко, как будто действительно считал сородичей печальнее смерти. Усталая улыбка коснулась обгоревшего лица девушки. -Не отдавай меня ей, - вдруг прошептала она, но испугавшись своей слабости покосилась куда-то в пол. Пальцы сгребли темную от сажи ткань некогда белой рубашки на худеньких плечах Клары, пригладили затем, чтоб следом притянуть тщедушное дрожащее тельце к груди, уткнуться щекой в волосы и прикрыть глаза. Две стихии, две совершенно разных, враждующих, обезумевших, сражались вокруг, поглотив пространство и время, смешавшись, обжигая морозом и жаром, ветром и духотой, отчаяньем и надеждой, пока их виновники сидели на полу крепко вцепившись друг в друга и не разжали бы руки даже под предлогом сиюминутной смерти. Сколько длилась безумная огненная метель не сказал бы никто, для тех, кто остался обсуждать план спасения Полюса у камина, не прошло и десяти минут, для Клары и Джека пролетела вечность, прежде чем получилось вдохнуть и услышать-увидеть хоть что-то кроме рева стихий и мерцания пламени. -Все позади? - неверяще, запинаясь, так до щемяшего наивно поинтерсовалась Клара отлипая от груди Джека, но не спеша убирать рук с его плеч. -Похоже да, - только и смог выдать он. Осознание не пришло ещё ни к кому из них, но внимание куда больше захватила сама Клара, ее волосы прекратили светится, спадая на лицо привычными темно-гранатовыми прядями, она дрожала, но смотрела в ответ своими обычными большими глазами с алой радужкой, под которыми залегли не менее привычные темные синяки, но в которых постепенно появлялся "огонек" улыбки. -Ну что ж, похоже, нам с тобой суждено любоваться и эльфами и лысиной ещё много лет, - выдал Джек не найдя способа лучше скрыть слишком сильное, прям таки неприличное, для его скверного характера умиление. На что Клара в ответ лишь рассмеялась, толкнув его в плечо.