Доказать самому себе 2 часть. (Шура Мальвина, ОЖП/Игорь Гром)

       — Ты же обещал... — Шепнула Аня, держа в руках бумагу с жестоким приговром "пропал без вести". — Ты обещал!       Бумага рвётся на части, обрывки с приговором её счастливой жизни летят в разные стороны. Не может все так закончится. Не у них с Шурой.       — Я буду ждать...— Шепчет девушка в шею больше не розововолосого парня. — Конечно будешь! Куда ты денешься! — Смеётся парень, по хозяйки прижимая Иванову за бёдра. Он тоже волнуется, но нет смысла показывать это хрупкой девушке, Аня точно начнёт переживать сильнее и это только усугубит ситуацию.       Вокзал — двоякое место. Одни его ненавидят, расставаясь тут со своими любимыми, другие мчатся навстречу к лучшему другу, или подруге, маме, папе, а может встречают тут верного любовника, это всё не так важно. Важно только то, что для Шуры и Ани вокзал сейчас — место расставания, но парень знал, через две недели они будут счастливы именно в этом месте. Но счастья не случилось. Ни через две недели, ни через месяц. Шура не выходил на связь.        По новостям во всю крутят историю Грома и Разумовского. Вся страна скорбит вместе с Игорем Громом. И Аня не исключение, при просмотре новостей, девушка невольно задумалась, если ей так больно от потери любимого человека, который просто пропал без вести, то каково же ему, Майору Грому, что разом лишился всех родных и близких.        На этом они с Игорем и сошлись. Иванова сама не помнила, в какой момент простые пересечения в кафе у дома, перешли в совместные прогулки по ночному Питеру, изливание душ друг другу уютным вечерами, она даже не помнила, как их вечера перешли во что-то большее. Не помнила и момента, когда вещи майора стали появляться в её квартире, начиная от зубной щётки, заканчивая миской Мухтара.        Грому с Аней повезло. Она не лезет в душу, надавливая на старые раны, чтобы забраться поглубже. Аня спокойно и мягко ждёт, когда Игорь сам откроется для неё. Когда их сломанные души соединяться в одну. Иванова соврёт, если скажет, что не чувствует ревности. Но ревновать к покойнице глупо, да? Особенно, когда сама скучаешь по человеку, который так и не вышел на связь, спустя два года Аня перестала ждать. Надежда не умерла, она затаилась в уголке, спряталась за тёплой футболкой майора, уютным вечерами, и завтраками в любимом кафе, новыми друзьями, с которыми её познакомил Игорь.        У Ивановой и Грома всё хорошо. Они не просто удобны друг для друга, они будто были созданы заново для того, чтобы быть вместе.        — Горь, держи мухтара! — Аня смеётся, возле их дома завелись белки, погонять которых военный пёс никогда не против. Игорь, держа собаку на расслабленном поводке, свалился с ног прямо в сугроб, еле как протягивая к себе питомца.       — Живой? — Смеётся Иванова, осматривая мужчину в сугробе, а тот и не желает вставать.       — Живой. Давай ко мне.       — Куда это "к тебе"? — Ответ Аня получает сразу, когда её за ногу валят в сугроб, под громкий мужской смех, и лай Мухтара, что тоже стал прыгать из сугроба в сугроб, веселясь вместе с хозяевами.        Игорь смотрит на небо, ища в нём всех своих родных, которых он уже никогда не увидит. Прижимая Аню к себе, спустя минуту поворачивая голову на девушку. Такая лёгкая и красивая. Сейчас лежит рядом, смеётся, и кажется, напевает прилипвичую песню из рекламы. Игорь невольно задумался, а полюбил бы он её, если бы трагедии не случилось? Да. Полюбил бы. Может не как сейчас, но полюбил бы. Как любит Улю и Лилю, Диму и Валика, при любом раскладе Аня бы стала ему близким человеком. Не девушкой — подругой.       — Спасибо тебе... — Шепчет Игорь. Он не успел сказать Юле, что любит её, но Ивановой он будет повторять это каждый день. Пусть каждая проходящая мимо собака знает – они вместе.       Вечернюю идиллию за телевизором прерывает звонок в дверь.        — Я открою, — мягко сказала девушка, чмокнув Грома в щёку, и потрепав его ещё и за волосы. Странное чувство преследовало Аню с самого утра, и девушка весь день была на нервах, позволив себе расслабиться только к вечеру. А зря. Открыв дверь, она даже не поняла, что произошло, ощущая крепкие руки на плечах, и чей-то нос, утыкающийся ей в шею.