Am I beaten, if I believe in us?

      Пейзажи за окном кажутся до боли знакомыми, но в то же время далекими, словно сон. Рекламные вывески сменяют друг друга: яркие, сочные, зазывающие картинки, с кучей разврата и похоти. Все те же столбы рекламы, взмывающие в небеса. Все тот же неон, что режет глаза и заставляет жмуриться в тщетной попытке привыкнуть к этому яркому безумию.       Панам не скучала по Найт-Сити, это чистая правда. И все же приятно оказаться в городе, чтобы был домом ей на протяжении многих лет. После трех лет скитаний по стране иметь возможность ехать по знакомым улицам, проходить повороты по памяти сродни отдыху. Панам и сорвалась в город-то действительно в надежде хоть немного отдохнуть. Перевести дух, остыть и хоть немного уже побыть одной.       Сто. Сто десять. Сто пятьдесят. И вот сто восемьдесят миль в час. И музыка рвется из открытых окон «Тортона», заглушая звук ветра. Панам наслаждается скоростью, возможностью показать все, на что она способна.       Спидометр показывается двести.       Шоссе до Найт-Сити прямое, ровное, безжизненное.       Как и три года назад.       Панам чувствует удовлетворение, вжимая газ в пол. Только вот почему-то руки вцепились в руль до боли в пальцах. До хруста суставов сжимает девушка кулаки, сама, казалось бы, не понимая, почему.       Начинается дождь.       Кислотный, мерзкий, холодный в это время года ливень снижает видимость до безобразия. Но она не собирается сбрасывать скорость. Несмотря на то, что её здесь не было так долго, она знает эту трассу как свои пять пальцев.       А нахрена она вообще едет туда на самом деле? Могла ведь послать любого другого номада.       Зачем так летит, будто торопится?       Панам не знает ответа на эти вопросы и лишь сильнее впивается пальцами в руль.       Это ложь.       Все она знает.       Три года спустя она все еще надеется встретить его. Хотя даже не знает, выжил ли он.       Три года назад на всех волнах радио Новых Штатов разлетелась лишь одна новость: кто-то совершил успешное ограбление «Хрустального дворца».       Успешное.       Он справился.       Но получил ли он свою обещанную награду?       За эти три года его имя ни разу не было упомянуто в средствах массовой информации. Он призрак, несуществующее мифическое существо.       Три года назад он уже был мифом, отсутствующим в природе элементом, что стал тем самым недостающим пазлом в ее картине.       И теперь, сегодня, ей хочется знать, что случилось с этим очаровательным наемником.       С этим прекрасным, странным, самоотверженным парнем, что не мог успокоиться, пока каждый вокруг него не был бы счастлив. Уже три года назад его можно было бы занести в красную книгу, как исчезающее животное. Таких больше не существовало.       И не то, чтобы она не искала.       Искала.       К своему стыду подсознательно в каждом пыталась найти хоть тень его улыбки, хоть немного похожий цвет глаз. Веснушки на лице, что придавали ему красоты, на остальных смотрелись словно жуткие шрамы.       Никто не был похож на него. Никто не мог сравниться с этим милым до невозможности парнем, чьи щенячьи глаза каждый раз заставляли ее краснеть и смущённо отводить взгляд.       Боже, какой же ошибкой было впустить его в свою жизнь.       Панам тряхнула головой в попытке выкинуть мысли о Ви и повернула в сторону Чартер-Хилл.       Найт-Сити не изменился. Все тот же мусор, разбросанный на дороге, все те же люди, снующие по улицам без цели. Все та же орущая реклама и завывающие экраны.       Изменилась ли сама Панам?       Да, более чем.       Серьезнее стала, спокойнее в стократ. Годы лидерства вместе с Солом поумерили её пыл. Ответственность за все растущий клан не то, чтобы давила на нее. Ни в коем случае. Палмер любила своих людей, нашла себя будучи вождем. Никогда раньше не могла представить себя главой, но теперь, спустя столько лет не может даже подумать о том, чтобы ее жизнь сложилась иначе.       Только вот месяцы последние были куда более тяжелыми, чем ей хотелось бы признавать. Переезд на Аляску стал закономерным итогом их скитаний по НУСА. В штатах более нечего ловить, страна погибла еще много лет назад, а уехать на поиски лучшей жизни для любого кочевника по сути своей смысл жизни. Однако перевоз более чем пятиста людей — дело непростое. Панам даже не могла вспомнить, когда ей удавалось поспать больше хотя бы четырех часов за сутки. Не говоря уже о том, чтобы поспать эти несчастные четыре часа подряд.       Снова вернуться в Найт-Сити? Пусть и на пару недель. Все равно это слишком много для неё, и даже ветераны прекрасно понимают девушку. Сами скучают по тому сумасбродному парню. Но и не хотят вспоминать себя в то время. Побитые, потасканные жизнью кочевники — не то, кем стали они сейчас. И вспоминать те темные дни никто не желает.       Однако их путь до Аляски удивительным образом совпал с просто огромным заказом на перевозку из Найт-Сити в Сиэтл.       Удивительный он, потому что буквально накануне пересечения границы с городом с ними напрямую связался какой-то молодой фиксер Посмертия и по закрытому каналу сделал свое предложение: сопровождение оборудования с чистыми документами и при этом просто баснословные деньги за работу.       Это выглядело либо как подстава века, либо как очень темные дела какого-то высокопоставленного пиджака.       Панам задала тогда резонный вопрос.       — Схерали так дорого?       Парень на другом конце провода лишь слабо ухмыльнулся.       — Желание заказчика, чтобы перевозкой занимались Альдекальдо. Он высоко ценит вашу работу и хочет, чтобы она была оплачена согласно вашей репутации.       И вот так вождь Панам Палмер оказалась поздним вечером в Найт-Сити на пути в Посмертие, чтобы обсудить заказ на транспортировку. Руки пробивает мелкая дрожь при мысли о том, что могло случиться за эти три года. Отгоняет Панам темные страхи о том, что в клубе встретят её далеко не с самыми хорошими новостями о Ви. А вдруг Клэр будет той, кто скажет, что Ви уже давно как погиб? А вдруг Эммерик посмотрит на нее с жалостью в глазах? Она не поддерживала с ними связь, это да, но что бармен, что вышибала были хорошими друзьями с Ви и прекрасно знали о его отношениях с кочевницей.       Панам со стоном разочарования выбрасывает мерзкие мысли из головы и поворачивает в Маленький Китай.       До Посмертия рукой подать. Занять свободное местечко рядом с чьей-то Турбо Ви-Тех, и можно заходить.       Панам знает, что этих автомобилей было произведено несколько сот тысяч, и гоняют они по всему городу, однако до боли знакомый черно-золотой окрас автомобиля не может не напоминать про парня, что так любил на ней рассекать по ночному шоссе.       Она не задерживает взгляд на автомобиле, прекрасно понимая, что начинает не любоваться машиной, но искать отличительные черты именно его Квадры. Боясь давать себе ложную надежду, она решительно двигается ко входу. Она знает, что по одной единственной наклейке около крышки топливного бака она или подарит себе надежду размером с Арасака-Тауэр или уничтожит себя окончательно. Ей это ни к чему.       В дверях все так же стоит Эммерик. Будто ничего и не изменилось даже. Взгляд не жалостливый, и то хорошо. Больше удивленный.       — Призрака из прошлого увидел, бугай? — подходит к нему с улыбкой на губах, удивительно радостная увидеть старого знакомого.       — Мисс Палмер, не ждали так скоро, — но он все равно отступает в сторону, и двери самого элитного клуба города снова открываются перед кочевницей.       Она смотрит на часы, и действительно, Панам приехала на добрые сорок минут раньше назначенного времени. Заходит в помещение, не упуская из виду, как глаза вышибалы загораются оранжевым.       Что ж, может быть парочка коктейлей скрасят ее ожидание. Только в меню бы не встретить напитка с названием «Ви».       — Неужто Альдекальдо в наших краях? — из новой эмоциональной воронки ее вырывает смутно знакомый голос. И когда девушка поворачивает голову в сторону, откуда исходит звук, видит улыбающуюся, как ни в чем не бывало, Клэр.       — Мой любимый бармен, сколько лет, — Панам берет свой любимый эль, поданный, Клэр без лишних вопросов. — Смотрю, все еще работаешь, и не надоело?       — А ты все такая же, я смотрю. Доброго слова не вытянешь. — подходит ближе, но как бы Панам не хотела сконцентрировать внимание на старом знакомом, слишком уж сильно ее отвлекает нарастающий в затылке зуд, будто кто-то за ней наблюдает.       — Стабильность - признак мастерства, что я могу сказать. — Сбрасывает с себя неуютное ощущение, слегка встрепенувшись. — Ну как тут дела? Что нового в Посмертии?       — Да все по-старому на самом деле, — девушка улыбается легко очень, протирая полотенцем чистые бокалы. — Найт-Сити не меняется, ты же знаешь. Одни наемники приходят, другие уходят.       Покалывание в затылке наращивает свои обороты, и Панам поворачивается назад, в сторону кабинки, в которой раньше гостей принимала Бестия. У входа все так же стоит Вейланд, и будто бы действительно ничего и не изменилось. Внутри самой кабинки правда стало как-то темнее, приватнее что ли. Кочевница просматривает темноту в тщетной попытке найти того, кто, очевидно, сверлит ее своим взглядом, но даже силуэта не разглядеть. Со вздохом разочарования она возвращает свое внимание на Клэр, погружаясь в легкую дружескую беседу.       Бармен старательно избегает любой темы, связанной с Ви, его судьбой и вообще ситуацией с биочипом. Панам не настаивает, все еще опасающаяся услышать правду о том, что случилось. Кочевница рассказывает о своих приключениях, о том, что увидела и что испытала. Показывает фото и спеки новых модификаций Боевого коня, выслушивая параллельно несколько рекомендаций от Клэр, которая тоже когда-то владела прекрасным Макино.       И когда спустя почти полчаса Панам уже надоедает ощущать этот гребаный зуд в своем затылке, она все же решается поднять тему, которая беспокоит ее больше всего.       — Слушай, стерва все еще заправляет тут всем? — показывает большим пальцем через плечо на злополучную кабинку и снова косится в попытке найти того, кто за ней так пристально наблюдает.       — Ты про Бестию? — смеется легко Клэр. — Она уже давненько на пенсии. Появляется тут время от времени проследить, что бар еще не сгорел, и снова отчаливает куда-то по своим делам.       Честно говоря, в это сложно поверить. Панам может быть и не любит королеву фиксеров, но она уважает её, вероятно, больше всех в этом чертовом городе. И Бестия всегда была некой константой, чем-то постоянным в Найт-Сити, его якорем в каком-то смысле. А теперь она просто… ушла на покой?       Кочевница, конечно, помнит, что три года назад фиксер уже наседала на Ви с предложением перенять клуб хотя бы на те несколько месяцев, что остались у него. Ви тогда отнекивался как мог, говорил, что звания любимчика Бестии ему хватит сполна. Но Панам знала, что тот просто не хочет уходить с каким-либо грузом, с невыполненными обещаниями. Он и с Альдекальдо то отношения рвать начал…       Черт.       Панам встряхивает головой, выкидывая из нее мысли об упрямом смертнике, и пытается вернуться к разговору. На мгновение перед этим правда замечает мужскую фигуру, что скрылась за Сквамой и ушла в сторону подсобки.       — Бестия теперь пенсионерка, кто бы мог подумать, — натянуто смеется кочевница. Она берет бутылку и поднимает ее для тоста. — Ну, пусть ее пенсия будет спокойной и долгой.       Клэр лихо хватает бокал из-за стойки и поднимает его в безмолвном тосте. Они осушают свои напитки молча, думая каждая о своем. Панам, в частности, теперь не может не задаться вопросом: а кто приемник Бестии? Кто тот человек, которого Снежная Королева посчитала достойным своего трона?       Девушка уже собирается задать этот вопрос, когда позади нее прокашливается некто. И, если быть честной, на мгновение, только лишь мгновение, она позволяет надежде в своем сердце взять верх. Она оборачивается на звук, и надежда рушится у нее на глазах. Перед ней стоит Вейланд, немного нерешительный, всегда милый даже в своей устрашающей форме.       — Кочевница Альдекальдо, босс ждет — говорит он со своим фирменным креольским акцентом и разворачивается в сторону кабинки Бестии.       И под пожелание удачи от бармена Панам идет на долгожданную и такую секретную встречу.       Они идут мимо кабинки Бестии, поворачивают направо, и Панам только благодаря своей хорошей памяти понимает, куда они направляются.       — Криспин, все так секретно? — нервно посмеивается Панам. Если заказ такой простой и легальный, то нафига идти в отдельный кабинет, где не то, чтобы других ушей нет, там кабинка пуленепробиваемая даже.       — Босс сказал, я выполняю, — пожимает плечами, голос спокойный с легкой улыбкой.       Показывает на дверь рукой, улыбается все так же мило и разворачивается, чтобы уйти.       Что ж, зайти в кабинет, обсудить все дела и домой. Делов-то.       Дверь открывается нарочито медленно после прислонения руки к дисплею, и сперва Панам даже не видит, есть ли кто-то уже внутри или все еще нет. Но потом обзору ничего, наконец, не мешает, и у Панам сбивается дыхание.       — Ну, привет.       Твою ж мать.       Вот он. Сидит, живой и здоровый, ногу на ногу закинул и развалился на одном из диванов. На лице все та же мальчишеская улыбка, голос даже тот же, что и три года назад. Легкая хрипотца, смешинка в голосе, и эти чертовы добрые, полные надежды, глаза.       Панам выдыхает, наконец. Получается шумно, сбито как-то, с каким-то истерическим смешком вперемешку. Проглатывая первоначальный шок от этой встречи, она наконец, улыбается, проходит внутрь и буквально сваливается на противоположный диван.       — И тебе привет, незнакомец, — на смену шоку приходит простая и такая понятная радость. — Мог бы и предупредить, что ты, черт подери, жив.       Она хмыкает своей полушутке, и Ви заливается смехом. За эти секунды Панам успевает оценить его взглядом: выглядит здоровее, чуть ли не моложе себя прежнего. Одетый в любимые им черные брюки и простую черную рубашку — корпо одежду, которую он так и не смог с себя сбросить, он все же добавил ей несколько акцентов в виде более свободного кроя и меньшего лоска что ли. Он расслаблен, и видимых имплантов стало словно бы меньше. Он больше не похож на того наемника, который всегда был готов к битве, чуть ли не ждал ее. Наконец-то, резюмирует она, он выглядит свободным.       Тепло в груди от вида живого, счастливого Ви так и рвется наружу, и Панам склоняет голову вбок с легкой улыбкой.       — Что? — ловит он ее взгляд и трепыхается словно маленький вороненок. — У меня что, еда в зубах осталась?       — Да нет, — смеется Панам, и, честно говоря, это уже неловко. — просто рада, что ты в порядке.       Слова даются ей легко, нет никакого смущения или стеснения. Они, в конце концов, делили постель, смысла притворяться незнакомцами нет.       — Мне жаль, что я не дал о себе знать, правда, — Ви наклоняется вперед, голос серьезнее стал, даже немного горечи чувствуется. — Но после того задания я смог выйти на связь только через два месяца, и вы уже были далеко. А потом восстановление, рефлексия, Бестия с ее клубом.       Он делает паузу, смотрит куда-то мимо Панам буквально, и сожаление явно читается на его лице.       — Ты уже была далеко, — переводит взгляд прямо не нее, и понятно становится, что он не только о километрах между ними говорит.       — Мы знали, что так будет, Ви. Отношения на расстоянии в нашем мире… — она тоже делает паузу, не зная, как закончить эту фразу. — У нас вряд ли бы вышло, не оттолкни ты даже меня тогда.       Ему хватает ума выглядеть виноватым. Взгляд тупит, кивает немного, хмыкает подтверждающе.       — Не особо хотелось, чтобы вы смотрели, как я умираю.       — Но ты ведь не умер, — слабо возражает девушка.       — Но я был на грани, Панам, — откидывается на сидении, вздыхает. — Я мог не выкарабкаться. И в то время я так эгоистично жалел, что не уговорил тебя остаться. Но когда все закончилось, я был рад, что ты этого не видела.       Что-то в его голосе говорит о том, что эта тема для него еще более болезненна, чем для самой кочевницы. Панам хочет спросить у него, что тогда произошло, чего стоило ему избавление от смертельного таймера над головой. Но она не успевает буквально на долю секунды, и Ви меняет маску на профессиональную.       — Но давай сперва о работе, хорошо? — и, честно говоря, это сбивает с толку. Но девушка подчиняется и лишь молча кивает. — Не подумай, что заказ был только для того, чтобы встретиться с тобой, ладно? — выдавливает из себя улыбку. — Мне нужны были лучшие для этой работы, и то, что это твой клан, лишь удачное стечение обстоятельств.       Честно говоря, даже спустя три года после этих не самых долгосрочных отношения все еще заставляет грустить то, что Ви так и называет клан «твой». Он мог быть и «его» тоже.       — Что ж, мистер большая шишка, что за работа? ***       Время в разговорах с Ви идет незаметно. С ним приятно общаться, шутить, спорить даже. Он излагает данные заказа четко, кратко, словно под запись, и все становится ясно для Панам. Груз для переправки чистый только потому, что документы подделаны идеально. Совместная операция Ви, Эль Капитана и нескольких пиджаков родом из Санто-Доминго по доставке медицинского оборудования и медикаментов нуждающимся в Сиэтле. И, честно говоря, Панам не сомневалась в Ви, но все же приятно узнать, что даже три года жизни под крылом Посмертия не испортили его душу.       Когда они заканчивают с обсуждением сроков доставки, примерного количество номадов в колонне сопровождения, Панам замечает, что на их столе уже опустела вторая бутылка виски, а Ви выглядит все более расслабленно. Снял рубашку давно, оставшись лишь в белой футболке; волосы все взъерошил, пока пытался понять, на сколько партий порезать груз. Сама Панам тоже не отстает: куртка давно висит на спинке дивана, ботинки сняты и скинуты куда-то в угол, перчатки тоже остались в стороне.       Обстановка, если не сказать иначе, уютная.       И возможно, эта обстановка, а может быть и те выпитые бутылки высокооктанового алкоголя, виноваты в том, что их разговор по итогу все равно скатывается все в ту же колею.       — Знаешь, после выздоровления я часто приезжал на вашу стоянку, — задумчиво произносит Ви, развалившись в своем кресле и пялясь в потолок. — С твоего любимого места все еще открывается потрясающий вид на небо.       — Я знаю, Ви, — ее голос тих и полон грусти, потому что да, она знает, что Ви был там. Ви резко дергает головой по направлению к ней с полными шока глазами.       — В смысле знаешь? Вы встали там же?       — Нет, но в первый же вечер я сама поехала туда посмотреть на небо, — она выпивает виски, ставит бокал на место, но бездумно продолжает водить пальцами по его кромке. — Странное место для хранения дневника, Ви.       — Мне казалось, было бы логичным оставить все там, все записи там все равно были только про тебя, — он вздыхает, снова голову к потолку поворачивает. — Но это ты итак знаешь.       Знает. Каждое его нацарапанное корявым почерком «люблю» она видела. Каждое «больно», «устал», «заебался» она тоже видела. Каждое «скучаю по тебе и по Джонни» она между строк уловила. Она не могла понять, почему та тетрадь так полна отчаяния, почти что желания смерти. Думала, что он писал об этом еще тогда, когда она была в городе. По правде говоря, настроение у него уже тогда было довольно похожее. И Панам, читая тот дневник, невольно корила себя за то, что не распознала признаки депрессии у него. Но теперь. Теперь все встает на свои места.       — Ты писал его, когда проходил лечение?       — Проницательна как всегда, — улыбается, глаза свои все еще прячет правда. — Я же говорил, восстановление было тяжелым. Но хуже всего было обилие свободного времени.       Он садится прямее, разливает по бокалам содержимое уже третьей бутылки. Бокал в руку берет и смотрит на янтарную жидкость, словно там есть все ответы.       — У меня было много времени для рефлексии. Джеки я всегда звонил, с Джонни привык так разговаривать, но ты, — поднимает глаза, смотрит пристально чуть ли не в душу девушке. — Ты заслуживаешь чего-то особенного.       — Брось, Ви, — она слабо возражает, даже не понимая, чему именно.       — Ты знала, что у тебя глаза цвета виски? — она кивает, потому что и это было в его дневнике. — Мне жаль, что я оттолкнул тебя и клан. И когда я пришел в себя и приехал на место вашего лагеря, я, наверное, сидел там всю ночь, ожидая тебя. Я приезжал еще и еще, все ждал как верный пес, хотя сам был виноват, что вы не придете.       — Я тоже ждала, что ты нас найдешь, если честно, — она ухмыляется, когда видит его шокированное выражение лица, — Маленькая девочка внутри меня надеялась, что ты примчишься вслед за нами.       — Я хотел. Правда хотел.       — Но сейчас снова будет мое любимое «но», — горько улыбается девушка.       — Но я был трусом. Казалось бы, я здоров, но показаться тебе и принять жизнь я не смог, — бокал становится на стол, даже не тронутый, и Ви, кажется, окончательно уходит в себя. — Так и сижу тут, в этой кабинке. Раздаю заказы, да задницу свою корпам продаю.       Она не знает что сказать даже, этот разговор явно ушел не туда. И часть девушки отчаянно хочет ему помочь, уберечь, спасти. Словно и не было трех лет разлуки, словно расстались они только вчера.       Панам с ужасом осознает, что все еще любит его. Еще больший ужас на нее накладывает то, что, видимо, Ви все еще любит её.       — Ви, — но парень не реагирует, все еще взгляд на бокале держит. — Посмотри на меня.       В ее голосе нежность. Вся, что она готова ему подарить. Вся, что есть у нее. И Ви чувствует это буквально, словно зов из прошлого. Он поднимает голову, и в его глазах можно легко заметить искорку надежды, что так дорога кочевнице.       — Когда-то давно я оставила тебе сообщение на автоответчик, может ты не помнишь даже, — он начинает улыбаться на эти слова, словно точно понимает, какое именно сообщение она имеет в виду. — Хочешь, я увезу тебя далеко-далеко?       Его рот открывается, потом закрывается, и по новой еще один круг. Он полон надежды, это явно видно, но в то же время, у него масса обязательств — это Панам тоже понимает как никто другой. Она принимает решение в одну секунду. Она приняла его в тот момент, когда увидела Ви живого и здорового.       Она его больше не потеряет.       — Не навсегда. На одну ночь? Мы можем ехать прямо, пока не кончится топливо. А можем просто остаться в лагере и травить байки у костра с ребятами.       — Мы можем встретить рассвет на нашем месте? — и когда Ви называет то место «их», а не «её», она не может отказать.       — Конечно, Ви. ***       И когда спустя месяцы, долгие месяцы совместной работы, нескончаемых споров, громкого смеха и легкого флирта, они, наконец, заканчивают ночь в одной постели, это не чувствуется потаканием сиюминутным желаниям. Это ощущается, как начало чего-то нового.       В этот раз, думает через полгода Панам, сидя на неудобном сидении аэропорта Анкориджа, у них может все получиться намного лучше. И видя бегущего к ней счастливого парня, она твердо уверена: они стоят того.