Часть 1

Лондон. Тот редкий солнечный день, который теперь в памяти запечатлелся как самый мрачный. Казалось бы, я должна была забыть о том времени и месте все , но в моей памяти остались лишь ныне потухшие глаза что напоминают самые дорогие рубины ,и волосы что схоже с лучами солнца.Те рубины и лучи солнца что вскрыли сердце,добрались до самых глубин и оставили кровоточить. Было раннее утро. Темнота все еще скрывала улицы города, когда Вера, тепло укутанная в пальто, осторожно шла по заснеженной мостовой к своей пекарне. Легкий хруст снега под ее ногами раздавался в предутренней тишине, сопровождая ее путь. Подойдя к дверям, она открыла их, и вскоре в пекарню вошли её пекари. Работа закипела: тесто, приготовленное накануне, вымешивали, придавали форму, раскладывали на противни и отправляли в печь. Через полчаса улицы наполнились теплым ароматом свежей выпечки. С первыми лучами солнца зазвенел дверной колокольчик, и в пекарню начали заходить постоянные клиенты. Это были соседи, владельцы небольших кафе и кондитерских, закупающих свежий хлеб и булочки. Иногда заглядывали и случайные прохожие. Среди утренних посетителей Вера заметила юношу с необычной внешностью, чьи глаза были насыщенного красного оттенка. Увидев его, она на мгновение застыла. Она понимала, что не должна пристально смотреть, но в конце концов не удержалась. Красные глаза — редкость даже для такого огромного города, как Лондон. Когда она заметила, что пялится на него, смущенно отвела взгляд, обратившись к обслуживанию других клиентов. День прошел тихо, и с тех пор в её жизни появился ещё один постоянный посетитель, появлявшийся на пороге с рассветом. С каждым визитом она узнавала о нём больше. Его звали Уильям Джеймс Мориарти, и он был студентом, изучавшим математику. Вера стала с нетерпением ждать его утренних визитов, их случайных бесед. Пекарня её была известна в округе, и многие клиенты становились её добрыми знакомыми, с которыми всегда находились темы для разговора. Она часто спорила о политике, обсуждала новости и новости, и делилась своими мыслями о жизни. Открыв пекарню после переезда из Российской империи, Вера заново начала жизнь в Лондоне. Своё наследство она получила после трагедии от отца торговца, успешного,но не богатого, когда чума лишила её всей семьи, оставив одной в этом мире.К счастью или к ее не счастью в тот момент была в другом месте и чума ее не тронуло. Она продала имущество что было в России, купила дом и открыла пекарню В Лондоне. Так, в поисках утешения и новой цели, она начала жизнь на чужбине, окружённая запахом свежей выпечки и теплом своего скромного, но уютного уголка. — Здравствуй, Вера, — раздался знакомый голос. Вера обернулась и увидела Уильяма, который, как всегда, улыбался ей. Она обрадовалась: прошло два долгих месяца с тех пор, как он пропал. Оказалось, что он уезжал на практику. Вера привычно завернула ему горячий пирожок, как и всегда, и, попрощавшись, вернулась к своим делам. Но день прошел томно, мысли ее возвращались к Уильяму. Сама не понимая почему, она начала задумываться о нем больше и больше. Она знала, что их дружба — это предел, то что она старше его, то что он аристократ,то что она чужеземка ,но каждый рассвет ждала его с нетерпением, радовалась, когда слышала звон колокольчика над дверью, и замечала, как её сердце замирало, когда его красные глаза искали её взгляд. Каждая случайная встреча запоминалась, оставляя теплый след в её душе. Их прогулки, случайные разговоры, даже его усталое лицо после бессонных ночей… все это запечатлелось в её сердце. Однажды, когда Вера возвращалась поздно вечером, он предложил проводить её до дома. Она кивнула, стараясь скрыть улыбку, но внутри сердце билось как сумасшедшее. Они шли молча, и в какой-то момент Вера заметила, как устало выглядел Уильям. Беспокойство за него заставило её спросить, как он себя чувствует. Уильям мягко улыбнулся и пообещал, что, как только доберется до дома, хорошенько отдохнет. Она ответила коротким кивком и с трудом скрыла беспокойство. В тот момент она понимала, что, несмотря на всю его стойкость и силу, он все же был просто человеком. И он, несмотря на холодность, продолжал возвращаться в её пекарню, продолжал оставаться тем утренним светом, которого она ждала с каждым рассветом. С каждым днем Вера всё яснее осознавала: она влюблена, и эти чувства, как медленный огонь, разгоравшийся всё ярче, становились для неё чем-то болезненно-сладким. Она пыталась бороться с этим. В конце концов, между ними была пропасть, отделявшая её, простую девушку с чужеземным акцентом, от утонченного аристократа, чьи глаза, казалось, видели её насквозь. Не желая взращивать в себе пустые мечты, она приняла трудное решение — нанять продавца в пекарню, чтобы больше не встречаться с ним каждый рассвет. Это решение далось Вере тяжело. Каждый раз отказываться от мгновения, которое приносило ей радость, — словно отсекать кусочек самого сердца. Ведь она знала: быть рядом с тем, кого любишь, пусть даже безмолвно, становится потребностью, привязанностью, что сжимает сердце. Но Вера надеялась, что, перестав видеть его каждый день, она сможет заглушить свои чувства. Она верила, что время исцелит её. Не в первый раз она влюблялась, и все прошлые чувства остались в её сердце как теплые воспоминания, не причиняя боли. Она убеждала себя: влюбленность пройдет, и боль утихнет. Но глубоко внутри Вера понимала, что это другое чувство, куда более глубокое и терзающее. Она не хотела мучить себя, не хотела обрекать себя на страдания. Эта безответная любовь была, как кинжал, вонзенный в грудь, от которого нельзя даже вскрикнуть, и она должна была молча, достойно нести эту боль. Любить молча, сдерживая страсть, — было сродни тому, чтобы медленно задыхаться, как будто каждое дыхание становится пыткой. Ей казалось, что лишаясь его взгляда, его слов, она обретет покой, но вместо этого с каждой новой разлукой её сердце лишь сильнее стремилось к нему. Долгие вечера Вера теперь проводила дома, и тишина вокруг только усиливала шум её мыслей. Одиночество наедине с самыми горькими сомнениями оказалось куда невыносимее, чем короткие встречи с ним. Она ловила себя на том, что представляет его, представляет, как он проходит мимо её пекарни, не видя её за прилавком. Представляла, как он, быть может, заметил её отсутствие, и в глубине души надеялась, что ему не всё равно. Эти мысли, подобно коварному ядру, заполняли её разум, не оставляя места ни для чего другого. Она даже не могла сосредоточиться на работе, так как каждый день казался долгой пыткой, где не было его — того самого человека, ради которого она и начинала каждый новый день с рассветом. Вера сидела у окна, глядя на снег, и ловила себя на мыслях, что, возможно, судьба свела их не просто так. Но она тут же одергивала себя. Между ними не может быть ничего, говорила она себе, и, может быть, даже лучше, если их пути разойдутся. Она пыталась успокоиться, вернуть себя к привычной жизни, в которой не было места страданиям. Но теперь каждый её день казался пустым, потому что рядом не было Уильяма Джеймса Мориарти, и каждый раз, закрывая глаза, она видела его, и холод её дома казался ей только холоднее. Вера пыталась забыть, но воспоминания о нем, как туго натянутая струна, звучали в её сердце с каждым днём всё громче. Чтобы облегчить это чувство, она отдалилась, но всё равно иногда видела его на улицах, каждый раз замирая и силясь не выдать свою дрожь. Случайная встреча произошла в поезде. Вера думала о своём, когда увидела знакомую фигуру и, не успев отвести взгляд, почувствовала, как он смотрит на неё. Уильям подошёл и, присев напротив, коротко улыбнулся. Сердце Веры замерло: ей казалось, что она вовсе не готова встретиться с ним снова, и тут же её мысли наполнились тревогой, радостью, ожиданием. — Пропала куда-то, — сказал он, бросив на неё изучающий взгляд. — Я заглядывал в пекарню, тебя там больше нет. Вера отвела глаза, почувствовав, как щеки слегка покраснели. — Да, я… — она замялась, не зная, как объяснить, что просто не могла больше видеть его каждый день. — Решила, что мне нужен… нужен кто-то другой на этой позиции. Уильям посмотрел на неё с легкой тревогой. — Ты здорова? Всё в порядке? — спросил он. — Я подумал… вдруг ты заболела. Этот вопрос, его забота, потрясли её до глубины души. Она почувствовала, как боль вернулась, обжигая сердце. — Всё в порядке, — сказала Вера чуть более спокойно. — Просто… решила немного отдохнуть от работы. В тот момент ей показалось, что Уильям задумался. Они продолжили разговор, но каждый его вопрос, каждый взгляд, казалось, раскрывали её как открытую книгу. Её сердце металось между страхом и счастьем, ей хотелось рассказать ему всё, но она сдержалась, боясь разрушить этот хрупкий момент. Прошло время, и Вера снова слышала о нём от случайных прохожих. Теперь слухи были куда более зловещими: «лорд смерти», мститель, карающий аристократов, клеймили его как преступника. Поначалу она не хотела верить, но вскоре ей стало ясно: это был он — человек, которого она любила, которого считала своим светом в чужой стране. Однажды, узнав, что его разыскивают, она не выдержала — слёзы покатились по её щекам. Вера провела несколько дней в отчаянии, почти без сна, её сердце рвалось от страха за него. Она не могла смириться с мыслью, что он мог погибнуть, зная, что его поступки могут привести к смертной казни. В один из таких вечеров, сидя в одиночестве, она вдруг почувствовала запах гари и осознала, что по городу начался пожар. Когда начался пожар, Вера сидела в комнате одна, погружённая в бесконечный поток мыслей о недавних слухах. Страх за Уильяма сжимал сердце, ей казалось, что земля уходит из-под ног. Внезапно её от раздумий отвлёк громкий крик с улицы. До её сознания дошло, что внизу паника: кто-то кричал «Пожар!», и она вскочила, чтобы выйти на улицу. Но дверь внезапно заклинило — кто-то, в суматохе, случайно или нарочно, заблокировал выход. Вера в отчаянии пыталась открыть её, стучала, но никто не слышал её призывов. Её захлестнул страх, пока неясный запах гари не стал реальной угрозой. Она забилась в угол комнаты, ожидая спасения, едва сдерживая подступающую панику. Внезапно дверь с грохотом распахнулась. Она увидела перед собой две пары кроваво красных глаз и знакомый силуэт — Уильям стоял на пороге, его лицо было сосредоточенным и напряжённым.А дыхание прерывистым и быстрым словно он спешил. — Вера,идём, — коротко сказал он,подавая ей руку. Когда Вера увидела Уильяма, её охватил шквал эмоций. Перед глазами пронеслись воспоминания о каждом мгновении, что они провели вместе, и все тени страха, которые она пыталась подавить. Он стоял перед ней, будто ожившее видение, но это не принесло покоя. Наоборот, его появление вызывало целый вихрь чувств — радость, тревогу, гнев и что-то невыразимо горькое. Она пыталась уловить, что именно она чувствует в этот момент, но каждая эмоция наслаивалась на другую, и её сердце словно захлестнуло неумолимое цунами. За секунду оно взлетело от радости и рухнуло вниз в бездну горечи и обиды. Она хотела кричать на него, обвиняя его в том, что он связан с тайнами и опасностями, что его исчезновения лишили её покоя, что её сердце разрывается от боли за него и того, кем он оказался. Но при этом ей хотелось броситься к нему и крепко обнять, почувствовать его рядом, будто это избавило бы её от всех страхов. Её дыхание перехватило, и на миг всё вокруг замерло. В этой оглушающей тишине её разум прояснился — и она поняла, как велика её любовь к нему, как болезненно сильно он стал ей дорог. Её сердце сжалось, осознав, что сейчас он рядом, но уже в следующий момент может исчезнуть навсегда, снова раствориться в темноте, оставить её одной с этой болью. Вера чувствовала, что, если она не скажет это сейчас, то навсегда потеряет этот шанс. В этом мгновении, не сдержавшись, она произнесла на одном дыхании: — Уильям, я… я люблю тебя. Эти слова сорвались сами собой, как признание, которому она так долго сопротивлялась. Её голос дрожал, словно она признавалась в чём-то запретном, но от этого момент лишь становился ещё более настоящим и сокровенным. Она осознала, что, несмотря на всю боль, на все противоречия, это чувство настолько велико, что оно затмило страх перед его ответом. Она призналась, потому что не могла больше носить это в себе, потому что для неё это был единственный способ сказать, как сильно он важен, даже если бы он отверг её, даже если бы их дороги снова разошлись. Её любовь к нему была как пламя, яркое и жгучее, которое не могла загасить даже опасность вокруг. — Уильям, я… я люблю тебя.Любила всегда Когда она произнесла эти слова, тишина обрушилась на них, словно оглушительный гром. Вера смотрела на Уильяма, и сердце её замерло в тревожном ожидании. Она старалась уловить в его взгляде хоть какую-то эмоцию, хоть слабый намёк на ответ. Но Уильям лишь смотрел на неё — его лицо оставалось спокойным, непроницаемым, как будто он примерял на себя тяжёлое бремя её признания. Он сделал шаг ближе, и на мгновение ей показалось, что он готов ответить. Но что-то в его взгляде выдаёт тень боли, которую он тщательно скрывает. Его глаза задержались на ней чуть дольше обычного, словно он хотел запомнить её черты, как человек, прощающийся навсегда. И этот взгляд, полный безмолвного понимания и скрытого сожаления, резанул её сильнее, чем любые слова. Уильям, сдержанно улыбнувшись, осторожно коснулся её руки. Его прикосновение было лёгким, почти мимолётным, но Вера почувствовала, как в этом прикосновении скрыта неизмеримая нежность, сдерживаемая тем, что он не мог — или не хотел — позволить себе ответить так, как она ждала. Её сердце сжималось от боли, но при этом она не могла оторвать от него взгляд, ощущая каждую секунду, как если бы эта встреча была их последней. Когда он отступил на шаг, его движения были медленными, осторожными, как будто он боялся разрушить этот хрупкий момент. Её охватило предчувствие, что она больше никогда не увидит его. Этот взгляд, его прикосновение — всё в нём говорило о прощании. Она видела, как его губы слабо дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в глубине, поглощённые тенью его тайных намерений и решений, которые, вероятно, были сделаны давно. — Пойдём, — тихо произнёс он, избегая встречаться с её взглядом, но его голос звучал мягко и трепетно, как будто он пытался запечатлеть в этих словах всё, что не мог выразить. Он аккуратно вывел её на улицу, крепко держа за руку, будто защищая. Она хотела сказать что-то ещё, удержать его на мгновение дольше, но слова застыли в горле. Он разжал её руку так же осторожно, как держал до этого, и их пальцы разомкнулись. Вера смотрела ему вслед, пока он уходил, растворяясь в толпе. Её глаза затуманились, и она ощущала лишь пустоту. Она стояла одна, унося в себе тишину прощального взгляда, ощущение его пальцев, что только что держали её руку, и тихий голос, как отголосок далёкого сна. Когда Уильям скрылся из виду, Вера осталась стоять на улице, не в силах пошевелиться. Всё её существо заполнила тревога, разрастающаяся с каждым мгновением. Она ощущала, как её тело цепенеет от осознания, что, возможно, это был их последний взгляд друг на друга, последнее прикосновение. Сердце колотилось, будто из последних сил сопротивлялось неизбежному, но Вера уже чувствовала, что что-то оборвалось внутри. Впервые за долгое время она ощутила пустоту и беспомощность, потому что не могла защитить или удержать того, кто стал для неё смыслом. И стоило ему уйти, как все её страхи, скрытые прежде за надеждой, вышли наружу и окутали её холодной волной. Прошло несколько часов, наполненных мучительным ожиданием и неизвестностью. Она искала в толпе его лицо, ловила каждый намёк, который мог указать, что он в порядке, но всё было тщетно. Нов один момент её тревожные догадки подтвердились — город охватила весть, что известный преступный лорд, «мститель» аристократов, исчез после схватки с Шерлоком Холмсом на мосту. Люди говорили, что он упал в воду, что с ним всё кончено. Эта новость пронзила её, словно острый кинжал, и она, не в силах держать себя в руках, вышла из толпы, свернув в первый попавшийся переулок. Там, в одиночестве, она позволила себе рухнуть, сползая по стене на холодную землю. Слёзы текли, не останавливаясь, и Вера закрыла лицо руками, пытаясь подавить рыдания, но боль разрывала её изнутри. Всё её существо протестовало против этой реальности. Ей казалось, что ещё немного — и она задохнётся от собственных слёз, от той острой, невыносимой тоски, что захлестнула её душу. Люди вокруг радовались, слышались поздравления и обсуждения его гибели, но Вера, прижимая руки к груди, еле сдерживала крик отчаяния. Она ушла от людных улиц, скрывшись в тени домов, и плакала, пока не опустошилась полностью, пока её слёзы не превратились в тихие рыдания, как напоминание о том, кого она потеряла. Казалось, эта боль сожмёт её сердце навсегда, но Вера поняла: её любовь была не просто привязанностью. Она знала, что никого и никогда не любила так сильно и так мучительно. Это чувство стало частью её самой, как рана, которая никогда не заживает, но остаётся как память о том, кто был дороже жизни. Она не могла понять, за что судьба забрала у неё этого человека. Её любовь к нему была больше, чем просто мечта, больше, чем желание быть рядом. Она любила его таким, каким он был — со всей его тайной болью, с его опасным прошлым. Теперь это чувство стало её печалью, её испытанием, которое она унесёт с собой. Вера долго раздумывала, прежде чем решиться на переезд. Этот город, в котором у неё появились близкие люди и который давно стал ей домом, теперь казался пустым и холодным. Она чувствовала, что здесь не сможет двигаться дальше, что её жизнь так и останется связанной с призраками прошлого. С каждым днём она всё отчётливее понимала, что должна уехать, что нужно оставить здесь эту историю, которая завершилась трагично и навсегда останется с ней. Покинуть Англию, оставить позади всё, что напоминало о нём, чтобы не терзать себя каждый день его отсутствием. Но когда она уезжала, в её сердце была крохотная искорка надежды, что когда-нибудь она сможет жить дальше, но в её памяти всегда останется этот образ — его взгляд, его прикосновение, и её любовь, которую уже никто и ничто не могло изменить. Вера знала, что не должна жить прошлым, но перед отъездом она позволила себе ещё раз вспомнить его лицо , и с улыбкой, но со слезами на глазах, попрощалась с Лондоном и с тем, кого потеряла навсегда. ****************** После падения с моста, Уильям Джеймс Мориарти выжил. Он оказался в Америке, обретя нового спутника и друга в лице Шерлока Холмса. Жизнь в чужой стране стала его вторым шансом, возможностью заново найти смысл. Шерлок, как никто другой, понимал его внутреннюю боль, разделял его тревоги и сомнения. В его присутствии Уильям постепенно учился жить без тяжкого бремени прошлого, не желая себе смерти. Шерлок стал для него светом — человеком, который помог увидеть жизнь за пределами боли, а в тяжёлые моменты поддерживал и возвращал к реальности. За три года в Америке Уильям успел ощутить, как постепенно возвращается к жизни, даже пытается радоваться новым событиям и мелочам. Когда Уильям вернулся в Лондон, встреча с друзьями и близкими стала для него не просто долгожданным моментом, а настоящим переживанием, полным радости и облегчения. В первый вечер после долгих лет в изгнании он впервые снова почувствовал себя «настоящим» Уильямом, без страха за будущее и без боли от воспоминаний. Его друзья встретили его с радостью, каждый по-своему: кто-то бросился ему на шею, кто-то скрыл радость за сдержанной улыбкой, но в их глазах читались тепло и забота. Он видел лица, которые за годы чуть изменились, и осознавал, как они взрослели, каждый боролся со своими трудностями. В какой-то момент он ощутил странную смесь счастья и печали, понимая, что все они изменились, но остались частью того мира, который он когда-то так сильно хотел изменить. Каждая встреча была ему ценна, каждый разговор восстанавливал связь с его прошлым, наполнял душу спокойствием. Он вспоминал, как они вместе выстраивали планы, шли навстречу опасностям, пытались найти смысл в своих действиях. А теперь, слушая их, он чувствовал, что впервые за долгое время может просто быть рядом и радоваться этому моменту. Они шутили, смеялись, вспоминали былые приключения, и Уильяму на мгновение показалось, что всё снова, как раньше. Но как бы ни были дороги ему эти люди, в его сердце всё ещё оставалась одна неразделённая память — та, что напоминала о Вере. С друзьями он мог чувствовать себя живым и настоящим, но каждый раз, когда разговоры затихали и наступала тишина, в его сознании всплывало её лицо, её тихий голос и её признание, которое он до сих пор не мог забыть. Уильям не мог избавиться, как бы ни пытался от желания увидеть Веру. Он не планировал с ней встретиться, боялся этого, но внутренний голос уговаривал его хотя бы взглянуть на неё издалека. Три года он старался подавить это чувство, считая его чем-то недозволенным. Но, вернувшись, он не мог не вспоминать её лицо, тот день, когда она, со слезами на глазах, призналась ему в чувствах, которые он не мог тогда принять. Наконец, решившись, он направился к её пекарне, но, к своему разочарованию, узнал, что пекарню продали, и Вера, скорее всего, давно покинула Лондон. Он с трудом осознал, что, возможно, никогда не увидит её снова. Стараясь принять это как факт, Уильям продолжил свою жизнь, находя в Вере светлую память, которой он, впрочем, редко позволял всплывать в своей душе. Иногда он ловил себя на том, что бессознательно выискивает её среди лиц в толпе или задерживается взглядом на женщинах с похожими чертами. Тихая тоска напоминала ему о том, что он, как и прежде, боялся приблизиться к этому свету. Прошло несколько месяцев, и однажды Уильям случайно увидел её. Она шла по узкой улице, держа в руках корзинку с продуктами, а её лицо было озарено мягким светом зимнего утра. Он застыл, не веря своим глазам. Сердце его замерло, затем участилось, и ему на мгновение захотелось броситься к ней, окликнуть, рассказать всё, что он так долго прятал за барьерами своего рассудка. Но он остановился. Все эти годы она оставалась для него чем-то недосягаемым, и он не мог позволить себе снова втянуть её в свою сложную судьбу. Возможно, она, несмотря на обещание оставить Лондон, всё-таки вернулась сюда, пытаясь обрести что-то новое или завершить какое-то дело, связанное с её прошлым. Он видел, как она остановилась у цветочного прилавка, коснувшись пальцами одного из букетов. Вид её лица снова пробудил в нём воспоминания, но теперь они казались светлыми и тихими, как дуновение ветра. Уильям колебался — сердце тянуло его к ней, но разум подсказывал другое. Он подумал о том, что, может быть, она наконец смогла начать новую жизнь, что её будущее могло быть светлым, но не с ним. Вера заслуживала спокойствия, настоящей семьи, чего-то, что он не мог дать ей, потому что знал: он никогда не станет частью обычного мира. Он сделал шаг назад, позволив её образу постепенно исчезнуть среди проходящих людей. Отпуская её физически, но он понимал, что из сердца отпустить её будет самое сложное.Хотя он и не будет пытаться.Но, возможно, это было единственное, что он мог сдела ть для её счастья. В это встречу он принял решение молча уйти и не напоминать о себе.Но кто знает как свернёт судьба и куда приведет.Може когда то вдруг они столкнуться как сегодня а может это было последний раз когда они были близко