Эпилог.

      Их первый лётный урок прошёл лучше, чем ожидалось. Син быстро училась и схватывала всё на лету, Эн не мог перестать ею гордиться. Оба дрона шли по коридору до их этажа, как вдруг один из них резко застыл на месте. Дисплей демонтажницы заглючил, перед тем как до боли знакомый символ появился на нём. — Здравствуй. Энтони. — Ты, — зарычал носитель, развернувшись всем телом в её сторону. — Не смей трогать мою- «Син» выставила из своей руки меч, затем направила его на свою же грудь. — Назад. Эллиот остановился, паника и злоба захватили всё его тело. — Нет вре-ремени. болтать. Нужна услуга. — Что тебе вообще может быть от меня нужно. — Узи. — Ты хочешь навредить ей. — Никогда, — завертела головой «Син». — Мне нужна-на карта. памяти. Н-Нори, которую она. держит внутри. Я возьму. это и уйду. Не мешай мне. — Почему я должен подпускать тебя к ней? — Удачи. Сопротивля-ляться. Позабавь. М-Меня. Эн был взбешён от бессилия перед ситуацией. Взбешён на себя за то, что сразу не пресек вирус внутри сестры. Взбешён на то, Розалина была права. Он никогда не сможет победить её в одиночку. — Ты не. будешь. Мешать моему пла-лану. А я не. б-буду. Убивать. твою се-сетру. Я дрон с-своего. слова.       Эн отчаянно выдохнул, прежде чем сделать пару шагов назад, соглашаясь на условия. «Син» хищно улыбнулась. Одного лишь удара хватило, чтобы отправить рабочего в отключку. А затем подобрать его обмякшее тело и вприпрыжку пойти прямо к своей второй цели.

***

      Узи находилась в операционной. Тед всё ещё был слишком слаб, чтобы проснуться. Рабочая сидела рядом с ним, её руки прижимали к себе большую, когтистую ладонь. Ей очень не хватало его рядом. Его лёгкости, его глупой натуры, его поддержки. Больше всего на свете она сейчас хотела бросить всё и пойти играть с ним в приставку. Но они были здесь. Дверченко осторожно поцеловала чужую ладонь.       В какой именно момент она привязалась к этому дрону? В какой момент она поняла, что любит его? Может тогда, когда они проводили всё своё время в детстве вдвоём? Или тогда, когда они сидели за одной партой в школе? Или тогда, когда он часами неподвижно слушал о её безумных задумках и непонятных схемах новых оружий? А может… Тогда, когда он защищал её при атаке демонтажников? Узи согнулась на стуле, прижав свои колени к груди. — Я хочу быть с тобой, — прошептала она. — Но всё слишком сложно. Я не хочу, чтобы из-за моей связи с Эном ты чувствовал себя… Обделённым. И теперь, я глава ООР. Я должна думать о моей колонии, а не о себе или своих подростковых проблемах. Рабочая позволила себе тихо заплакать. Тогда, когда на неё никто не смотрел. — Я так хочу вернуться назад и сказать тебе «да»… Когда всё ещё можно было исправить… Её плач прервало единственное поступившее в систему сообщение. SD-N: < Узи, беги. > Названная уставилась на раскрывшуюся дверь. Затем тут же спрыгнула со стула и закрыла собой лежащего на кушетке Теда. Демонтажница расплылась в клыкастой улыбке. — Привет, Узи! — радостно помахала ей «Син», таща за собой по полу Эна, словно ненужный мусор. — Розалина, — мрачно пробубнила та. — Что тебе нужно. Названная неспеша пошла ей навстречу, ноги неуклюже переставляли по полу железные каблуки, выворачивая шарниры наизнанку. Носитель был грубо брошен на одну из кушеток, его тело издало глухой звук при ударе о поверхность. — Я вижу. Не хочешь. Говорить? — демонтажница заинтересованно склонила голову в бок. — Расстро-роена? — Не приближайся! — Узи раскрыла крылья во всю их длину, выставив вперёд выскользнувший из кармана кинжал для защиты. Она уже справлялась с ней. Справится ещё раз. Заражённая остановилась. — Гру-рубо. — Я-Я не понимаю тебя! — выпалила Дверченко. — Ты то злая, то добрая! То пытаешься подружиться, то хочешь убить! То помогаешь нам, то исчезаешь. Анти-солвер дрон пыталась увидеть в той хоть что-то, но могла разглядеть лишь неуклюжий каркас и смотрящие на неё без единой эмоции золотые глаза. Незнакомка тихо усмехнулась. — Я есть не добро и не есть зло. Я — есть я. И я пришла забрать, что моё, — Розалина подняла руку и указала пальцем на чужую грудь. — Нори. Секунда. Две. Три. Узи сжала ладони в кулаки, в её глазах тут же ярко сверкнула ненависть. — Нет. Никогда. Ты никогда её не получишь. — Не хотела. Вредить. Придётся. забрать. Прости. Из её рук показались длинные когти. Девушка сделала шаг. И тут же кашлянула маслом. Её меч был воткнут в её живот. — Убирайся! — закричала Син, хватаясь свободной рукой за свой дисплей. — Вон из моей головы! Я не стану причинять боль своей подруге! Узи подбежала к демонтажнице и попыталась подключиться к системе, но её тут же грубо вышвырнуло обратно. Рабочая свалилась на пол, и в её грудь тут же врезалась когтистая лапа. — Нам было хорошо вместе, — пропела Розалина, прибивая её к полу своими крыльями и раздвигая когтями её грудные пластины. Масло продолжало бесконтрольно течь из её раны. — Пока на свет не появилась ты. — Что ты несёшь?! — кашлянула Узи, впившись в её руки и пытаясь освободить себя из её железного хвата. — Ты и Син. Два провала — Нори и мой. Две недописанные симфонии. Никогда не незавершённые, — та вытащила из грудной клетки её ядро, затем осторожно, пытаясь не повредить его или отключить от проводов, взялась за одну из карт памяти. Дверченко впилась своими когтями в чужие руки на пределе своих сил, сминая металл. Ей было плевать, что они принадлежали Син. — Это всё, что у меня осталось от мамы. Ты не заберёшь её у меня снова! Розалина хихикнула. Затем рассмеялась. Затем натурально зашлась истерическим криком. – Я не «забираю». Я спасаю её. Она нужна мне.       Карта памяти вскользнула из ядра. Узи осталась лежать на полу, уставившись в потолок. «Син» аккуратно положила её ядро обратно, на место, и закрыла корпус. Затем поднялась на ноги и спокойно залечила все свои раны. Демонтажница их оставила, дверь в операционную закрылась за ней.       Узи пролежала несколько минут перед тем как подняться и полностью уйти в файлы своей системы. Она искала абсолютно всё, связанное с голосом Солвера. Каждую сказанную ей фразу, каждый её жест, каждый взгляд, каждое захваченное тело, каждую их битву. Этот дрон в буквальном смысле сводил рабочую с ума. Она должна была понять, кто она такая. Обязана. Потому что это была важная зацепка на пути к тому, чтобы понять её мать. Она не знала, как именно они были связаны, но чувствовала, что Розалина уж точно не была к ней равнодушна. Дверченко провела как минимум несколько часов, собирая воедино огромный пазл из воспоминаний. Но многих деталей всё ещё не хватало. И она знала, где их взять. Рабочая осторожно забралась на кушетку, где лежал Эллиот. Или сейчас, или никогда. Узи аккуратно провела рукой по чужому дисплею. И, вздохнув, подключилась к его системе, рухнув сверху на его тело.

***

      Молния громко взревела в облачном небе, заставляя дрона на секунду вздрогнуть, свернув шею в сторону широкого окна. Через пару секунд вновь послышался еле заметный шорох и скрип металлических частей. Рабочий медленно шёл сквозь опустевшие холлы особняка. Небольшая лампа ярко горела в его руке, покачиваясь в такт тихим, осторожным шагам. Дворецкий должен был удостовериться, что все остальные рабочие находились на зарядке, а не сновали туда-сюда или пытались разбудить их владельцев.       Преимущественно, этим занимались новички. Их батарея ещё не успела израсходоваться от постоянного перегруза, чтобы мгновенно вырубать их по окончанию рабочего дня, оттого бедолаги попросту не знали, чем себя занять.       Послышался неприятный «хлюп». Рабочий наступил в какую-то лужу. Энтони в недоумении выдохнул, лампа вновь ярко блеснула в его руке. Он случайно наступил в масло. Его длинный след тянулся вдоль всего коридора, уходя глубоко во тьму. Странно. Всего миг назад его здесь не было. Дворецкий крепче сжал ручку лампы и двинулся вперёд более уверенным шагом в спешной жажде узнать происхождение этой жижи.       Казалось, что коридор никогда не заканчивался. Чем ближе он подходил к разгадке, тем более нервным становился Эллиот. Рабочий резко застывает на месте, фонарь выскальзывает из его руки, падая прямо в кровавую лужу. В конце коридора находился другой рабочий. Его грудина была жестоко раскрыта, крепления и металлические кости разбросаны по округе. Его белоснежные глаза в панике уставились на дворецкого, а рот был раскрыт в немом крике. Послышался мерзкий, чавкающий звук. Сидящий на нём заражённый резко выдохнул, продолжив трапезу его маслохранилищем. Эн ужаснулся, всё его тело охватил суровый тремор. Рукокрылый неспеша повернулся, его золотые, пустые глаза ярко сверкнули во тьме. Он смотрел на себя.       Рабочий пустился бежать без оглядки, пол проваливался под его ногами всё больше, пока он полностью не упал в лужу крови и очнулся в совсем другом месте. Его руки были по локоть в масле, а сам он находился на чужом дроне. Еще живом. Носитель поднял взгляд на стену. Его мышцы свело от слова, грубо написанного на стене его же кровью.

«Вспомни»

Сколько бы Эн не бежал, где бы он не прятался, он всегда видел то слово. На стенах, на полу, на своей одежде, на своих металлических костях. Все было исписано его кровью. — Хватит! — в истерике закричал в пустоту Эллиот. — Узи, прекрати! Но ответа не последовало. Носитель вновь провалился под пол, в этот раз оказавшись в спортивном зале. Всё его тело сводило от невыносимой боли. Ему было страшно. Ему хотелось кричать.       Рабочий перед ним вновь замахнулся ржавой трубой, ломая металлическую руку и находящуюся в ней кость. Эн кашлянул на пол кровью, его золотые глаза широко раскрылись, а сознание заполонил белый шум. Что бы его партнёрша не искала, это точно было среди его самых ненавистных воспоминаний. Ему ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и ждать, пока все это закончится. Он не мог выкинуть её из системы. Не когда она была так глубоко в его коде.       Удары продолжились. Менялось оружие, менялись дроны. Эллиот продолжал лежать на полу, все гневные крики медленно, постепенно сливались в один. Пока он наконец не вернулся в реальность. Вернее, конкретное воспоминание в своей системе. Пинок в рёбра отбросил его на несколько метров, заставив согнуться в три погибели и сделать болезненный вдох. — Ты так сильно хочешь подохнуть в своей первой же драке? Ну-ну. Этот голос. Он узнавал этот голос из тысячи других. Рабочий замер на месте, стараясь вообще не дышать. Заражённая медленным шагом пошла в его сторону, будто преследующая недобитую добычу пантера. Внутренности Эна сжались, его руки вцепились в несуществующую землю. Женщина присела рядом с ним, выражение её лица, как всегда, показывало лишь неудовлетворение и холодную неприязнь. — Вставай. Пока достаточно не отработаешь — не уйдёшь. Эллиот всеми силами удерживал себя от того, чтобы не расплакаться. Она ненавидела, когда он плакал. Она всегда била сильнее. Его напуганный до чёртиков взгляд случайно пересёкся с иным.       Рабочая выглядела так же, как и всегда. Всё ее тело было в страшных ожогах и шрамах. Некогда длинные и золотые, а теперь грубо обрубленные, грязные волосы мелкими кольями свисали вниз. Неестественно длинное, вытянутое тело и её конечности скрывал тёмный, лабораторный халат. Заляпанные маслом и кровью руки покоились в перчатках, туго затянутых множественными ремнями. На её шее висела именная карта с её номером и прижизненной фотографией.

«068»

«Розалина»

— Вставай, — мерзко сплюнула та на пол перед тем, как схватить за шкирку подростка. — Вставай, говорю! Тебе так нравится мне перечить? Просишь, чтобы я свернула твои бесполезные ноги ещё раз? — Нет, нет! — заплакал Эн, задрожав всем своим телом. — Тогда чего мы ждём? — Простите, простите… Голос Солвера грубо схватил его за ворот рубашки, поднял хрупкое тело над землёй. Взгляд проницательных, золотых глаз сковал всё его тело с ног до головы. Полный острых клыков рот расплылся в длинной, пугающе широкой улыбке. — Прощение нужно заслужить.

***

      Энтони свалился с кушетки на пол, залившись гортанным воем, всё его тело свело страшнейшей судорогой. Рабочий в спешке хватался за свои запястья, руки, ноги, шею, за всё, что только мог. Его очень жутко трясло, любые слова застревали глубоко в глотке, превращаясь в нечленораздельный бред и громкий скулёж.       Узи отбросило в другую сторону, что-то образовалось глубоко в её коде, что помешало дальнейшим «раскопкам». Она грубо ударилась о пол и схватилась за ноющую голову. Страдающий от бесконечной агонии Эн всплыл перед её дисплеем далеко не сразу. Только когда такие же ощущения сковали и её.       Рабочая ощутила, как ментально умирала снова и снова. Как чужие грубые руки разрывали на части её хрупкое тело. Как регенерация медленно восстанавливала весь ущерб, пока она слабая, продрогшая от страха и парализованная болью, лежала в луже собственного масла совершенно одна. Как её конечности трещали, а кости ломались и срастались в мгновение ока тысячи и тысячи раз. Узи взвыла в потолок, тревожный сигнал тут же был послан нужным дронам.       Джей ворвалась в операционную, как вихрь, падая на колени рядом с Узи и пытаясь экстренно найти кнопку выключения на фиолетовом затылке. Ви и Син вбежали следом не сильно позже. Кошка тут же затянула Эна в объятия, прижимая дрожащее и бьющееся в судороге тело к себе. — В-Ви-Ви.… В-Вики… Вики… — начал бредить носитель, вцепившись когтями глубоко в её каркас. — Это я, это я, ты в порядке! — взревела она, никак не сопротивляясь. Она была нужна ему. Эллиот сделал болезненный вздох, его когти прошлись по белоснежной спине, оставляя глубокие полосы. Его дисплей громко треснул, синий экран смерти ослепил его владельца и заставил дрона запрокинуть назад голову.       Эн наконец грохнулся на пол, издав тяжёлый вздох. Все его конечности расслабились, распластались рядом с ним. Из-под его дисплея, из шарниров, из всех возможных креплений начали просачиваться масло и кровь. Узи неожиданно для себя свалилась следом за связанным дроном, её собственный экран погас следом.

***

      Ви впервые столкнулась с таким понятием, как жёсткий сброс, когда Тесса попыталась изменить в системе своего дрона то, что трогать было совершенно нельзя. Горничная тогда тихо выкрала Энтони и спряталась с ним в библиотеке. Все её шишки тогда уже были набиты, теперь ей оставалось лишь следовать четкой инструкции и никогда его не оставлять.       Демонтажница сидела в своём гнезде, носитель по обыкновению сопел на её груди. Это было его единственным занятием все эти несколько недель. На рабочего была надета маска, проводящая внутрь масло и кислород. В тот день он потерял их слишком много. Его тело было очищено от следов пролитого масла и одето в чистую, длинную рубашку. Пушистые волосы разлохмаченными дугами обвивали его лицо и спускались по спине. Регенерация вируса заставляла их расти, как не в себя. То же самое относилось к когтям, которые постоянно коротко подстригали, чтобы тот вновь не расцарапал свой дисплей или плечи.       Ви осторожно поглаживала чужую спину, её собственная была перебинтована и постоянно ныла от медленно затягивающихся ран. Самым главным было держать Эна рядом и никого постороннего к нему не подпускать. Вивиан не по наслышке знала, что любое неверное касание приведёт к повторному тяжёлому приступу и повторному сбросу системы. Она не могла рисковать.       Раз в день, ей приносили запас масла, и на этом контакт с внешним миром заканчивался. Эн начинал вести себя очень беспокойно, как только демонтажница отпускала его. Порой, он снова начинал бредить. Трогать свои руки, закрывать себя крыльями, отбиваться от касаний. Ви не была огромным фанатом быть внезапно столкнутой с кровати, но она продолжала терпеть. С Лео без проблем наблюдала Син, пока Каин заменял носителя и присматривал за Тедом. Джей мониторила состояние Узи, лежавшей на соседней от него кушетке. Ви очень не нравилось, что единственной подозреваемой в почти смертельном приступе её мужа была именно эта рабочая. Но она верила, что у той было хорошее объяснение. Обязано было быть.

***

      Прошло несколько недель, прежде чем Эн начал подавать признаки жизни. Он всё ещё был слишком слаб, чтобы существовать, но уже постепенно просыпался и даже пытался ходить. Конечно, Ви не собиралась его отпускать, пока тот не восстановился окончательно — на это ушло чуть больше месяца. Эллиот стоял перед зеркалом, закручивая пальцем одну из отросших прядей. Его серебристые волосы почти что достигали пола. Кошка тихо хихикала на кровати, наблюдая за этим. — Сколько я был в отключке?.. — еле слышно спросил носитель, развернувшись к ней. — Шесть-семь недель. — Отвратительно, — помрачнел он. Достав из столика рядом длинные, острые ножницы, тот принялся небрежно остригать огромное серое одеяло на своей голове. Ви наблюдала за ним, в её глазах отчётливо читался очевидный вопрос. Эн закатил пустые глаза. — Узи было что-то нужно внутри моей памяти. Что-то глубоко внутри. — Есть какие-либо догадки, что именно она искала? Эн имел их. Но озвучивать не стал. — Понятия не имею, — прорычал тот, продолжая процесс. Через время, рабочий вернул себе привычную причёску и положил ножницы обратно. Эллиот упал на колени, обнимая себя за плечи. Огромные крылья закрылись в кокон вокруг него. — У нас был договор. Мы оба должны были уважать чужие секреты. Никогда не залезать без разрешения в голову другого. Никогда… Никогда не поступать вот- вот так… Послышался тихий шмыг. — Я больше не хочу её видеть. Вивиан осторожно подошла к нему и обняла кокон. — Мне жаль, что это произошло… Он просидели так пару минут, прежде чем носитель поднялся на лапы и направился к двери. — Мне нужно проверить Теда. Надеюсь, что пока меня не было, он не проснулся и не умер снова. — Мне пойти с тобой? — демонтажница ласково провела рукой по его плечу. Эн задумался на пару минут. Осторожно взял её большую ладонь, скрестил с ней небольшие пальцы. Злоба и ненависть били в нём непрекращающимся ключом. Но он не мог сейчас сорваться на Вивиан. На кого угодно кроме неё. — Не нужно. Я скоро вернусь.

***

      В медицинском крыле было тихо. Тед лежал в отдельной палате, ночной дрон сидел рядом, охраняя его покой. Самодельная сигарета покоилась меж его пальцев. Каин спокойно поджёг её, прежде чем поднести к губам и сделать первый вдох. Дым, ранее заполнявший его корпус без единой помехи, ныне проник в лёгкие, обжигая их и горло изнутри. Дрон зашёлся громким кашлем, его вредная привычка была тут же смята в его когтистой ладони. Каин протёр дисплей и подпрыгнул на стуле.       Эн сидел на койке, его огромные лапища расположились на полу. Носитель осторожно провёл по чужому широкому плечу, задержал взгляд золотых, кукольных глаз на спокойно поднимающейся от дыхания груди. Стрелок заметил, что тот был очень тактильным с теми, кому доверял. Постоянно держал Вивиан за руку, любил гладить русые локоны Син, долго изучал в руках колбу на его хвосте. Любого другого дрона он не касался даже лапищей. — [Я слышал, что тебя хорошо потрепало], — негромко пробросил демонтажник. — [Рад, что ты в порядке]. — Спасибо.       После этого, он продолжил наблюдать за рабочим. Через некоторое время, тот опустился на чужое тело и свернулся калачиком, взяв в обе ладони чужую руку. Его лапища схватили кушетку с разных сторон. Было непривычно видеть его настолько тихим. Каин привык, что в Эне всегда была капля хаоса и суеты, даже если они просто стояли рядом. В том то и дело. Привык. Всё это время он общался с голограммой. С дроном, которого не существует. Эллиот был странным. Непонятным. Стрелок мог бы как-то отшутиться и заметить это. Не стал. Не захотел подрывать и так треснувшее доверие после того, что произошло.       Каин осторожно протянул ему свою ладонь. Носитель уставился на неё на пару минут, прежде чем оставить Теда в покое и взять новый объект для наблюдения. Рабочий поочерёдно разглядывал каждый палец, проводил рукой по отросшим заново когтям правой руки, иногда нажимал на алый треугольник в середине ладони. — Ты меня ненавидишь, — прошептал Эн без особой эмоции, продолжая трогать его руку. Каин ничего не ответил, собираясь с мыслями. Золотой градиент, переходящий в его родной алый цвет, заполнял его глаза. — [Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал].       Рабочий остановился, его хватка стала гораздо легче. Будто бы он ожидал, что его временную игрушку сейчас резко вырвут. Каин не шевелился, его ладонь не сдвинулась с места. Эн продолжил исследовать его конечность. Сгибать каждый палец, рассматривать еле заметные провода, трогать шарниры. — [Но это не значит, что мы не можем остаться друзьями… Всё-таки, ты спас мне жизнь. Я благодарен]. Эллиот поднял на него пустой взгляд. И расплылся в широкой, пугающей улыбке. Демонтажник медленно сплёл их пальцы, стараясь не повредить маленькую, хрупкую ладонь.       Их молчание прервал резкий кашель со стороны кушетки. Эн свалился с неё, снайпер еле поймал рабочего, прежде чем тот успел грохнуться о пол. Тед склонился, кашляя в кушак, большие крылья за его спиной начали сгибаться в случайных позах. Носитель положил руки не чужие плечи, паника захлестнула его с головой. — Спокойно, спокойно, я рядом. Ты слышишь меня? Хорошо. Сейчас ты должен напрячь это место и сделать вдох-

***

      Халцедон-4 сегодня был лишён звёзд. Вместо этого его укутали густые, дождливые облака. В офисах ИИРАДД (для местного населения просто Ад) сегодня было по-обычному шумно и громко. Один из последних единственных рабочих камера-дронов на девятом полигоне планетарной системы «Коппер» был уничтожен. Но был и другой повод.       Заместитель главы института по обычаю сидела в своём кресле, закинув ноги на стол и медленно потягивая свой любимый ликёр, когда в её кабинет ворвалась целая толпа из обезумевших операторов. Всего пары слов хватило, чтобы женщина подорвалась с кресла и побежала в зал исследовательского отдела, чтобы воочию лицезреть причину бурных криков всего персонала. Всего лишь одно короткое видео, пришедшее совсем недавно. Последние секунды одного из уничтоженных камера-дронов. Демонтажник был поднят над землёй, его система сильно глючила. Его удерживали клешни огромной сороконожки, заинтересованно наблюдающей за ним.

«Я охотился за тобой всю свою жизнь. Больше 50 лет. Единственное, о чём я мечтал… Пожалуйста. Скажи мне своё имя. Я очень хочу его знать. И унести за собой в могилу»

Чудовище поднялось вместе с ним высоко над полом, громкий шорох видеозаписи заполнил весь зал. Неизвестный издал смешок, прошептав всего одно слово перед тем, как окна ошибки заполонили экран, и съёмка резко оборвалась.

«Энтони»

      Женщина ахнула от изумления, её именная чашка с грохотом упала на пол. Главный носитель Солвера был обнаружен. Вместе с точными координатами. Институт охотился за ним столько, сколько велась симуляция. Огромная сила. Бесконечные возможности. Невероятный боевой потенциал. Заместитель быстрым шагом пошла в сторону своего офиса. — Достаньте мне записи со всех живых камер в этот день. Прочешите планету и вычислите эту колонию. Найдите абсолютно все сведения на этого дрона. Подготовьте «гончих». Тёмные глаза наполнились решимостью и надеждой. Позолоченная именная карта ярко сверкнула на её рабочей жилетке.

«Елена Август»

— Она должна это увидеть.

***

      Специалист влетела домой на полной скорости. Её квартира по обычаю представляла из себя живой беспорядок, вещи были разбросаны её сожительницей везде, где только можно. Август остановилась перед заветной дверью, судорожно вздохнув. — Ты здесь, Тесс? Ответа, как всегда, не последовало. — Я вхожу, ладно?       Она аккуратно повернула ручку и открыла дверь. Комната главы ИИРАДД представляла из себя огромное месиво из мусора, разбросанных по полу микросхем и чипов, бутылок алкоголя и пачек сигарет. Лена поморщилась. Она бы давно это всё убрала, но не хотела вгонять свою женщину в ещё большую депрессию. Та ненавидела, когда трогали её вещи.       Тесса лежала на кровати, сигарета красовалась в одной руке, телефон — в другой. Женщина выглядела, мягко говоря, не очень для своих сорока лет. Длинные, чёрные, сальные волосы небрежными волнами обвивали её подушку. Тёмная, веснушчатая кожа страдала от лишнего веса, многочисленных синяков и следов от потушенных сигарет. На животе всё ещё хорошо был виден шрам от кесарева, даже спустя все эти годы. Почерневшие за долгое время одиночества глаза опухли, мёртвый взгляд был прикован к телефону в её руке. Из одежды на ней было лишь нижнее бельё. Она всё время проводила у себя в комнате совсем одна, иная одежда давно потеряла для неё смысл. Елена осторожно переступила через весь мусор и села на чистый край грязной постели рядом с ней. — Угадай, какой сегодня день? — Очередную «камеру» убили. В курсе, — Тесса сделала очередную затяжку и тут же зашлась хриплым кашлем. — Не только! Это что-то, связанное с нами. Пустой взгляд потяжелел. Эллиот опустила глаза, её голос предательски охрип. — Ты наконец-то съезжаешь… Лена аккуратно огладила веснушчатую щёку, прежде чем её поцеловать. — Сегодня наша пятая годовщина. И у меня кое-что для тебя есть.       Елена ненадолго отошла, чтобы принести свой рабочий ноутбук. Женщина плюхнулась рядом и приготовилась включить видео. Тесса наконец отложила телефон, её глаза скучающе уставились в экран. Стоило заместителю начать запись, как та тут же подскочила на кровати, громко ахнув. Её пальцы впились в ноутбук, в ошеломлённом взгляде ярко отразился находящийся на экране дрон. — Нет… Нет… — начала громко плакать она. — Нет… Рабочий, будто назло, широко улыбнулся, его губы ласково прошептали своё имя, разбив сердце хозяйки в клочья. Она не верила своим глазам. Не верила ушам. Не верила ничему. Её любимый дрон, её единственный друг, её Энтони спустя столько времени был жив.       Заражённый ни капли не изменился с тех пор. Он остался таким же, каким Тесса его запомнила, ещё когда была маленькой девочкой. Лохматые, пушистые, серебристые локоны. Веснушчатый дисплей. Потёртый, переживший многое свитер. Выступающие вперёд «кроличьи» зубы. Тесса закрыла и прижала к себе ноутбук, начав громко реветь. — Мой мальчик… — сквозь слёзы выдавила из себя она. Август осторожно обняла её сзади. Тесса выдавала эмоцию. Тесса двигалась. Тесса делала и говорила хоть что-то. Это было лучшим подарком в её жизни — видеть свою женщину счастливой. — С годовщиной, милая. Эллиот отбросила ноутбук и грохнулась с кровати, затем в спешке начала искать любую одежду. — Мне нужно туда, мне нужно его найти, мне нужно вернуть его домой- — начала быстро тараторить женщина, словно в тумане. Елена поймала её за руку посреди процесса. — Тесса. Послушай меня. — Нет времени, Лена! Он где-то там! — Тесса, — серьёзно повторила она. — Мы поступим вот так. Ты будешь тем, кто за ним отправится, я не позволю никому подобраться к той планете и приложу все усилия, чтобы заархивировать и стереть любые возможные упоминания этого дрона до твоей отправки, — названная сияла всё больше с каждым её словом. Заместитель подняла вверх указательный палец. — Но. Но. Перед этим ты обещаешь мне полностью восстановиться и встать на ноги. Это единственное условие. Тесса в недоумении на неё посмотрела. — Встать на ноги. Что ты имеешь в виду? Лена не стала указывать на очевидное — последствия её зависимости, клинической депрессии и ежедневного двенадцатичасового сна. Она выставила перед ней руку, начав загибать пальцы. — Терапия. Уборка квартиры. Стабильный распорядок дня. Курс реабилитации от зависимостей. Восстановление связи с дочерью. — У меня нет на это времени, — сердито буркнула Тесса. — У тебя его предостаточно. Чем быстрее ты со всем этим справишься, тем скорее увидишь своего ненаглядного дрона. Ты же не хочешь, чтобы он увидел тебя такой. Верно? Эллиот дала себе время, чтобы обдумать её слова. Она медленно осмотрела свою грязную и заваленную хламом комнату. А затем и себя. Вернее, то, во что она себя превратила. — Ради моего мальчика… — Тесса опустила плечи, грустно уставившись куда-то на пол. — Так держать, любовь, — Лена прижала её к себе, слёзы радости наполнили её глаза. Наконец-то, она добилась прогресса в её состоянии. Впервые за эти десять лет. — Так держать… — С возвращением, Тесса, — тихо, еле слышно дополнила она.