Часть 10

***

Кора вернулась в комнату Скотта на «Нексусе», взяв с полки первую попавшуюся книгу Алека Райдера, она легла на кровать. Открыла книгу она не сразу, медля и откладывая этот момент, мысли нагло лезли ей в голову и убивали ее здравомыслие, все же она начала читать ее, Кора просто хотела отвлечь свой разум от того кошмара, который она увидела. Она несколько часов пыталась дозвониться до него, несколько часов пыталась получить ответ на сообщения, но получала лишь тишину. И когда она увидела, как Роуз лезет на ее Скотта, сердце Харпер дало сбой, дало трещину и потекла кровь боли, обиды и страха. Она читала книгу, пока не услышала звук раскрытия двери, она мимолетно взглянула на дверь, где увидела знакомый высокий силуэт, где учуяла знакомый пьянящий ее запах, но она сосредоточилась на книге, игнорировала Райдера всеми силами. — Можем мы поговорить о нас? Я знаю, что ты даже не захочешь меня выслушать и скорее всего закроешь на все глаза. Но я скажу. Скажу правду… — однако парень был настроен иначе, он хотел рассказать ей правду, правду которая ее ранит. И она не могла этого игнорировать, она перестала читать книгу, но делала вид будто продолжала. Да и вспомнить о чем она уже все равно не могла. — Я любил ее очень давно. Когда я только пришел в Альянс, я не знал никого, и все казались мне холодными, без мечты и планов в будущем. Пока я не познакомился с ней. Мы каждое увольнительное, если оно было коротким, лежали под звездами и мечтали, рассматривали как дети созвездия. Тогда я и впустил ее в свое сердце, сквозь весь холод, который меня окружал. И я совершил ужасную ошибку. — голос Скотта с каждым словом дрожал все больше, он готов был разрыдаться прямо сейчас, готов был разорвать себя за совершенные ошибки. Он тяжело вздыхал и нежно поглаживал переплеты книг своего отца — Я любил ее год, пока наконец не сказал об этом. И помню словно это было вчера, помню ее отказ «Нет, Скотт, не могли бы». Она разбила мне сердце, сделала зарубку, глубокую кровоточащую рану романтика. — он взглянул на Кору, глазами полными боли и страха, глазами полными осуждения к себе. Его плечи были опущены, он был подавлен, ему было плохо внутри, настолько глубоко, куда не дотянется уже никто, даже Кора. — Видимо я просто запутался… — он снял со своей шеи свой талисман, небольшой камень, которым являлся Аметист. Он носил его с раннего детства, когда ему подарила его мама. Он носил его с 9 лет, а сейчас ему почти 24. За это время камень немного выцвел, держатель из металла окислился, а веревка истончилась, но он продолжал носить его и никогда не снимал. До сегодняшнего дня. — Я знаю, что не достоин твоего прощения, и знаю что скорее всего все кончено. — он тяжело вздохнул и открыл дверь. — Куда ты пойдешь? На станции ночь. — вырвалось рефлекторно из уст Коры, которая слушала его с замиранием сердца, которая рвалась к нему своей душой, чтобы успокоить своего Альфу, чтобы он вновь был радостным и ярким. Но она продолжила лежать на кровати и делать вид, будто читает книгу. — Просто прогуляюсь. И… Я люблю тебя. Буду спать на «Буре», спокойной ночи… Двери вновь закрылись, оставляя Кору наедине со своими мыслями.

***

Кора вспоминала свой поход к Лекси, когда ее впервые накрыли неизвестные ей чувства тревоги и полета, которые она получала находясь рядом со Скоттом. Каждый день она ощущала поток мыслей, который не переставал течь ни на секунду. Все мысли заполнялись Скоттом и этими неизвестными чувствами, отдаленно напоминавшими привязанность к родителям. Когда она садилась поесть — бац, вот они. Ложилась спать — вероятно, эти мысли снова навестят ее и она будет лежать, смотря в потолок до самого утра. Собирается на ежедневную пробежку по спортзалу на «Нексусе»? Да, они снова были здесь. И по этой причине Кора решила наведаться к Лекси. Т’Перро, как и всегда, работала с анализами и отчетами, проверяла наличие медицинских принадлежностей и расходников, была погружена в работу. Поэтому она не сразу заметила звук открывающийся двери в отсек, из размышлений ее выудил голос Коры, неуверенный и приглушенный. — Не помешаю, док? — И Лекси увидела Кору в непривычном для нее свете, она нервничала, переносила вес с ноги на ногу, разговор предстоял долгий. Так и произошло. Кора в течении двадцати минут рассказывала ей симптомы якобы своей болезни, а потом подвела к тому, что это все она ощущает при упоминании Скотта, когда он врезается в ее сознание и в ее сердце. Они — Кора и Скотт, похоже не понимали своих взаимных чувств к друг другу. Лекси не заметила никаких ссор, видела постоянные намеки на язык тела, видела их взгляды направленных к друг другу и т. д. Казалось, они всегда… Щелкали мысли друг друга, когда разговаривали или даже стояли рядом друг с другом. По крайней мере, это было легко понять — оба в целом были доступны, открыты и не были склонны к холодному отношению, которое могло бы оттолкнуть кого-то. И смотря на эту ситуацию со стороны и выслушав обе точки зрения, Лекси готова была вынести вердикт. Не как врач, а как друг. — …Ну что ж, Кора — Лекси развела руками. — Правда в том… Что ты, кажется, влюбляешься в него — док внимательно смотрела на лицо Коры, которое сменялось множеством эмоций в этот момент. На самом деле это… Был критический момент. Тот, который Лекси точно запомнит, раз и навсегда… Все ли она сделала правильно. Сначала у Коры не было эмоций, а потом они нахлынули на нее волной. Больше удивления, некоторой… нервозности… Путаница… Но после еще нескольких секунд молчания, которые казалось длились целую вечность… Что-то изменилось. Что-то прояснилось в разуме лейтенанта. Появился луч… Надежды.? И проявился румянец. Боже мой… она действительно покраснела… Кора Харпер… Покраснела! — Ты-ты так думаешь?! — наконец спросила она, с заметным нетерпением и удивлением. — Уверена.

***

Путь азари-коммандос заключался в том, чтобы преодолеть пустоту и предложить руку помощи, всегда быть хладнокровным и готовым к взвешенным решениям. Сортировка своих эмоций. Разъяснение их. Принятие решения. Да, у нее были чувства к Скотту Райдеру. Да, она была глубоко привязана к нему. Да… Она бы солгала себе, если бы заявила, что не хочет его… Потому что так оно и было. Она хотела Скотта всеми фибрами своей души, хотела прислониться к нему, хотела объять его, прочувствовать весь его запах. И пропасть в его теплых и крепких объятиях. Скотт и Кора оба были ранее в своих собственных и крайне разных отрядах, имели свою собственную привязанность к кому-то, даже мимолетную, даже чисто сексуальную. Кора не была из тех девушек, которые относились к своему телу и любым отношениям с мужчиной как к чему-то легкомысленному и ориентированному только на секс, и все же у нее были такие контакты… Но она не просто безумно жаждала Скотта. У нее были чувства к нему, которые были намного сильнее, куда больше чем детские мечты украсть футболку своего партнера и укутаться в ней с ног до головы. Иначе она бы не предложила оставить на себе метку, это действие многое значит в их мире, очень многое. Кора положила книгу на прикроватный столик, а из его ящика достала маленькое зеркальце, которое всегда хранила и таскала с собой. Она взглянула на свое отражение и повернула голову набок, смотря на метку, которая была все такая же яркая, как и прежде. По легендам, когда партнеры перестают любить друг друга метка тускнеет, а запах становится слабее. Ничего такого не происходило. Потому что несмотря ни на что, Кора любила Первопроходца. А Первопроходец любил ее. И ненавидел себя за совершенное преступление по отношению к этой любви. Любви, которую он посчитал в один момент ошибкой и просто проявлением жалости по отношению к Омеге. И решил наказать себя за такие мысли. Пройти самое сложное испытание по отношению к себе. Пройти через смерть снова и снова, пока не будет уверен в своих чувствах. Пока не будет уверен в своих мыслях и себе самом. Он оставил на ней свою метку, оставил частичку себя и предал, как дворняга, которая просто хотела насытиться чей-то кровью и выкинуть. Он ненавидел себя за это. Ненавидел себя за эту слабость, за эти мысли

***

Скотт всю свою осознанную жизнь пытался бежать от себя, пытался бежать от своего наследства стать Альфой, стать руководителем, подобно отцу. Он не хотел этого и всегда мечтал исследовать миры. После того, как Роуз отшила его прошел год, он уволился с Альянса, когда возникли проблемы у отца, когда сильно заболела мама. Он проводил с ней много времени, когда она была больна, почти каждое утро он заботился о ней, приносил ей еду, ухаживал за ее состоянием и наблюдал потерянный взор своего отца. И когда ее не стало, он потерял свою опору, потерял себя и веру в будущее. Он боялся, что это повторится и с Корой, что он вновь останется один, в своем горе и ненависти, своей беспомощности. И именно поэтому он полюбил Роуз и привязался к ней снова, даже когда она его грубо отшила. Потому что его разум не наслаивал эту боль на нее, не навивал ощущения повторения прошлого опыта, когда Омега которую он очень любил умирала на его глазах и он ничего не мог сделать. «Если с Корой будет тоже самое… Я не смогу себя простить, не смогу жить…» — встречали парня его мысли, жрали его душу. По сей день при этих воспоминаниях он помнит этот запах антисептика, хлора и отчаяния. Отчаяния, которое преследует его каждый день. Это втерлось в его запах до основания, запахом Озона, запахом надвигающийся бури, запахом свободы и опасности одновременно. Он действительно вернулся на «Бурю», но попросил Кэлло высадить его на Воелде, а самому потом вернутся на «Нексус» за остальной командой. Якобы у Райдера тут важные переговоры и важные контакты, которые не требуют времени. Саларианец не задавал вопросов, он выполнил приказ, пускай иногда щурясь и пытаясь распознать толику лжи в словах своего босса. Ведь он никогда не уходил без Коры на борту. Но дело было сделано И сейчас он отчетливо чувствовал запах Озона, сидя в здании Кеттов, где его вызволяли из-под обломков, где уже давно сгнили все трупы и лежали поеденные остатки, приносящие чутка сладковатый и тошнотворный запах. В здании, где он впервые спас Кору ценой своей жизни. Он добирался сюда несколько часов, по глубокому снегу без вездехода, терпел адский холод, чтобы добраться до чудом оставшихся обогревателей, что почти исчерпали свои ресурсы и были подключены лишь к солнечным панелям. Он пообещал себе, что опыта с мамой не повторится, что он сделает все возможное, чтобы Кора жила и была счастлива. И он готов был пожертвовать своей жизнью ради этого. О чем его упрекала Лекси, о чем его упрекала сама Кора, но не упрекал его внутренний зверь. И все же он подвел ее. Скотт вдыхал этот тошнотворный запах с закрытыми глазами, возвращаясь в тот день, когда это все произошло. Он смотрит на это со стороны, как он сидит в укрытии, как отстреливает Кеттов с винтовки, как командует своим отрядом. Видит того огромного Кетта, его память запечатлела его до малейших деталей. Большой, покрытый особым хитином зеленоватого цвета, с большими хищными зубами, глубокими черными глазами, словно в них отражалась сама пустота, легкими зелеными доспехами, закрепленные сверху просто для красоты и, конечно же, его оружие — огромная мортира, гранатомет, как угодно. Оружие похожее на аналоги из Млечного Пути, но куда смертоноснее, куда более непредсказуемое. Видит, как эта тварь выдерживает снайперский зажигательный патрон, что впивается неприятелю прямо в сердце, но он продолжает стоять на ногах и делает выстрел из своего грозного и сокрушительного оружия. И видит, как он сам бросается на этот снаряд, принимая весь ударный и взрывной эффект на себя. В этот день Скотт погиб в первый раз. И он слышит глухое рычание позади себя. Он знает, что это значит. Он знает, что встреча со своим зверем была лишь вопросом времени, когда он возвращается к своим смертям. Он резко оборачивается, смотря в янтарные глаза в темноте и нутро Скотта отозвалось страхом перед ним, он боялся своего зверя, боялся его выпускать и тем более встретится с ним лицом к лицу. Но он единственный, кто мог подсказать ему, как поступить. Единственный, кто мог вывести его из этого каждодневного кошмара вины и сострадания. Единственный, кто мог указать Скотту верный путь. Когда отец тренировал Скотта, то рассказывал одну легенду, которую проверил лично на себе. «У каждого Альфы есть свой зверь, который руководит нашими действиями, нашими словами и нашей жизнью. Мы можем жить с ним, удерживая в клетке, мы можем подчиниться ему и мы можем бросить ему вызов. Но бросить вызов этот можно лишь на грани своих сил, когда ты ослаблен и находишься при смерти. Из-за чего все Беты зовут нашего зверя лишь галлюцинацией.» — отец резво нападает на Скотта, который еле успевает закрыться от атаки. «У каждого человека свой зверь, но всего их пока делят на четыре типа. Первый самый слабый — бурый или бежевый. Этот зверь олицетворяет наши мирские потребности, хочет жрать, хочет убивать, хочет секса» — отец вновь ударил Скотта, на этот раз он был готов отразить удар, что порадовало Алека, сын быстро учился защищаться. «Вторым стал серый волк, который олицетворял битву между душой и телом, он требовал все вещи, что и бурый, но еще и требовал взвешенных решений, сдерживания рассудка» — Алек решил подкосить равновесие сына и ударил его в район ноги, но его натиск оказался успешно отражен, это еще больше радовало отца. «Третий, который был у меня, это черный волк. Жестокий, требующий большого контроля и еще большего сосредоточения. Он требовал недюжинной силы воли, чтобы удержать его в клетке. Он не допускает ошибок, требует внимания и концентрации, а иначе сводит человека с ума и превращает в самого опасного члена общества, глава мародеров, картелей, мафий, которые потеряли своим жертвам числа.» — Алек выдохнул складывая свой меч в ножны, давая Скотту понять, что урок окончен, но прежде он взглянул на сына, мешкая, стоит ли ему рассказывать про последнего. И все же… «Четвертый зверь, самый опасный. Это белый волк, крупнее своих сородичей в несколько раз. О нем меньше всего известно, ведь его мало кто встречал лицом к лицу и мало кто бросал ему вызов. Те, что побеждали собрали немного данных и встали во главе государств и многих фракций. Те, что проигрывали, обычно бесследно пропадали или сходили с ума, не могли даже связать два слова. Этот волк не требует от тебя физической силы или мощи. Он требует от тебя полное вовлечение твоего разума, он требует чтобы ты никогда не стоял на месте и развивался, он всегда ставит перед тобой новые цели, а взамен дарует великую мудрость, знания и недюжинное спокойствие к разным ситуациям, дарует силы в самый темный час. » — старик прокашлялся, запивая свой приступ бутылочкой минеральной воды. Он никогда не хотел, чтобы Скотт столкнулся с этим монстром. Потому что даже он — Алек Райдер, Атташе цитадели, боец программы N7, ветеран многих воин и изобретатель — боялся его. И сейчас Скотт стоял перед своим зверем, что смотрел из темноты, громко и грузно рыча. Скотт знал, что там в темноте скрывается черный волк, он уже однажды приходил к нему, показывал свои оголенные огромные клыки, которые впились ему в шею, оставили горькое напоминание, что ему придется с ним встретится. И когда парень набрался храбрости, он сделал шаг вперед к темноте. — Выйди на свет. — тихо и уверенно произнес Райдер, он знал, что сейчас в реальности он скорее всего просто лежит перед завалом и смотрит в одну точку. Никто не видит, с чем он сейчас сталкивался. И никто не знает, чем это закончится. И зверь послушно начал выходить на свет, что проливался в разуме Скотта, что давал ему надежду на победу. Показался большой черный нос, черная мордочка, парень облегченно выдохнул — он был прав. Пока зверь не выпрыгнул рывком и не показался полностью, показывая всю красоту своего тела и шерсти. На его морде красовалось черное пятно, пятно, которое больше походило на родинку, а сам он был белоснежного цвета. Он был больше Скотта почти в два раза, огромный, сильный и мудрый зверь, он стоял в нескольких сантиметрах от Скотта, отчего тот мог чувствовать его ледяное дыхание. Этот зверь, был отголоском прошлого Скотта, он носил черный цвет, потому что у его отца был черный волк. Он носил эту маленькую крупицу жестокости, которой Скотт иногда давал верх, но в остальном это был хладнокровный и хорошо подготовленный убийца. Он смотрел своими янтарными глазами прямо в душу Райдера, испытывая его волю, испытывая его разум. — Я пришел, чтобы просить тебя совета. — ответил парень на его немой вопрос. Зверь покачал головой, закрывая глаза. Скотт не хотел запирать зверя, не хотел одолевать его, не хотел вступать с ним в битву. Скотт хотел установить мир с ним, ведь это самый мудрый из зверей, и возможно, ему действительно повезло со своим хранителем, которого он так боялся, которого он так долго держал внутри. Зверь открыл глаза, и Райдер провалился в еще одно видение. В тот день, когда он ценой своего здоровья вновь защищал своих людей, защищал Кору. Он видел все со стороны, видел, как он лежит на кушетке в коме, видел, как Кора ходит рядом и не находит себе места, как она не спит и постоянно держит его за руку. Слышит, как она шепчет «Я люблю тебя, не покидай меня, Скотт…» и это рвет сердце парня на части. Как же ей было больно смотреть на него в таком состоянии. Следом Райдер проваливался в другое видение, где он видел Кору, потерянную в темноте, где она кружилась из стороны в сторону и плакала, где она кричала и видела ужасные вещи. И он слышал голос своего отца «Ты ведь поможешь ему, Кора?»,от которого девушка опустилась на корточки и била кулаком о пол. И видел, как этот зверь, его зверь, облизывает ее щеку, от чего она просыпается, от чего она приходит в себя. И он видит вместо своей Харпер маленького, пятнистого волка, слабого, беззащитного, брошенного на наперекор судьбы. И присмотревшись к ним поближе, подойдя почти вплотную, он видит эту метку, которую оставил. Она прекрасно простиралась по всей шее, образуя узор в виде большой и прекрасной розы, данное пятно было белым и хорошо заметным на бежево-коричнево-черной шерсти. Но он видел замешательство в глазах волка. Он видит короткое видение, где приходит Роуз, где она зовет его. И как зверь жестоко впивается ей зубами в горло, не давая даже надежды на новый вдох. Силуэт падает на землю, но Райдер ничего не чувствует. Райдер смотрит на хладный силуэт и не чувствует ничего, что могло бы удержать его, что могло бы разочаровать его в действии волка. А после зверь возвращает его на то место, где они встретились лицом к лицу, вернул к чертогам разума Скотта, вернул его в то ледяное место, где он находился. Он слышит довольно глухой голос, разобрать слова которого не представляется возможным, и когда Скотт пытается сосредоточиться на нем, его зверь вновь уходит в темноту, что это было? Кто это был? Что за голос? Чей он? — Доброе утро, Скотт — послышался более четкий голос Гарри Карлайла.