...

      Много ли надо для счастья, когда знаешь совсем мало? Только да спокойствие в родных краях. А когда-то, глупец, о странствиях мечтал, подвигах во славу своего бога. Красный — цвет храбрецов.       Кровь тоже красная. И драконий огонь. А пепел серый.       Никого не осталось. Сожжено всё. Сам почему уцелел — и неясно. Не тронуло драконье пламя. Только и остаётся, что в оцепенении смотреть на трупы тётушки, дяди, друзей…       Остался один.       Только меч удалось найти в развалинах.              Миром давно правят драконы. Шестеро непобедимых владык. Боги покровительствуют людям, но драконы не молятся. И берут то, что желают, сами.       Чем дольше странствие, тем больше видит. Кровь, пепел, огонь. Везде всё одинаково. Очередная прихоть, глупое желание — и никого не остаётся. Только потому что попались по пути.       Будь прокляты все драконы. И все глупые желания.       Тогда он ещё порой шепчет молитвы.       Спустя несколько лет — находит одного из них. Того, что некогда лишил дома, что заставил взяться за меч. Может ли простой юнец сразить дракона?       Все уверены, что нет.       А он уверен, что нет ничего невозможного.       И побеждает. Дофус сияет, обещая подспорье в сражениях. И он его забирает, вознося хвалу своему богу, что даровал победу, что дал отомстить. Выкидывая из памяти предсмертный шёпот сражённой твари.       Какой был наивный.              Ему говорили спрятаться от охоты. Уйти, залечь на дно, отдать дофус, сделать что угодно — лишь бы драконы не нашли того, кто убил их брата. А в голове всё вертятся порой последние слова дракона рыжего, как костёр в ночи.       Но он им ещё не верит. И выбирает дальше сражаться, сражаться, пока может дышать, пока он ещё помнит, с чего всё началось. Пока битвы треклятых тварей не разрушили мир.       Тогда отмахнулся от мысли, что правят драконы многие тысячелетия, а люди всё ещё могут жить. Посчитал, что они медленно убивают планету своими войнами.       Был не сказать, что не прав. Просто не задумался о ещё кое-чём       Как люди и не задумывались, что драконы смертны. Просто могут перерождаться.       Он тоже предпочитает не задумываться.              Второго дракона сражает уже не в одиночку. Находит себе «верных друзей». И даже почему-то кажется, что так будет вечно. Он и забыл, каково наслаждаться компанией. И счастлив, что у него есть товарищи.       Вторая тварь смеётся. Не говорит то же, что и первая. Но будто бы считает также.       Он не спрашивает, когда после долгого боя сносит голову с плеч. Второй дофус — цвета лазури. И снова окрашивается золотом следом за первым.       Их нередко пытались отнять у него. Вот только никто ни разу и не понял, где искать.              Люди начинают верить в него. Всё чаще звучат уже не молитвы богам, а шёпот в его славу и просьба защитить. А он уже успевает везде и всегда.       Отбивает нападения монстров одного за другим, пока сами твари пугливо отсиживаются в логове. Он не будет ждать, пока они выйдут. А пойдёт на них войной сам, разоряя их земли, убивая их сторонников, чтобы никто не мог их защитить.       В какой-то момент мелькает глупость, что он не так далеко ушёл от них. Но он от неё отмахивается. Как отмахивается и от тех слов, что слышал от красного дракона. Слишком от многого отмахивается.       Охристый погибает так легко. А третий дофус занимает своё место.              Его история — уже легенда, даром что творится и поныне. Среди людей несётся молва, что герой из простого народа не побоялся выступить против драконов. И смог одну за другой стяжать победу. Кто-то говорит, что на самом деле он потомок древних королей, что некогда, очень-очень давно, правили миром. Сам он только отшучивается — что может знать о своих корнях подброшенный сирота? Но и не отрицает такого. Приятно думать. Иные шепчут, что он избранник богов, призванный защитить людей от произвола, и на это он только снисходительно улыбается.       Он уже не молится давно, никому из Десятки. Ему ведь так и не отвечали. Что мог — то забрал сам. И силы богов тут не причём. Что толку от них, коль они не откликаются на молитвы? Он не опускается до разрушения храмов, нет. Люди в него слишком верят. Но и… не мешает, если случайно в сражении приходится снести тот или другой до основания.       Сила дофусов кипит в жилах, ей так легко воспользоваться. Малейшее желание — обернётся вспять река, содрогнётся земля под ногами, восстанут вековые леса, закружится в танце великая энергия первоматери. А его армия уже давно не располагается в родном мире. Зачем отнимать место, тратить силы на снабжение, коль достаточно всего-то создать свой домен?       И как легко её оттуда вывести, когда наступает час сражения с четвертой тварью. Изумруд листвы в злате солнца, пффф… На его взгляд — цвет гнилого болота. Его генералы, те, с кем он идет вместе уже несколько лет, что сразили с ним вторую тварь, знают своё дело. И сметают со своего пути ряды врагов, пока он фехтует в выси с четвертым из шести.       Тот выбрал явиться в человеческом облике. Таком, что и не спутать с людьми. Так приятно издевательски сообщить об этом. А услышав ответ, в раздражении стиснуть зубы и ринуться сражаться с утроенной силой.       Люди не умеют летать, но энергетические платформы он создавать давно научился. Да и в целом… летать не так сложно.       Хотя он «не умеет».       Четвертая тварь языком чешет щедро. И бой уходит всё дальше вверх, всё дальше от армии. Так далеко, чтобы уже не достать. Высвобожденная сила сметающей всё волной проходится по миру, и этого хватает, чтобы изумрудный замешкался.       Миг — клинок из белой магии пронзает ему живот. Когда потерял свой меч — уже и не вспомнить.       Четвертый дофус встает туда, где ему подобает быть, и сила слегка кружит голову.       Четыре из шести. Не два, даже не три. Черной твари уже не сравнять силы, у неё будет меньше, она проиграет!..              Земли разорены. Доклады выслушивает он молча, лишь иногда кивает. Но выслушивает спокойно. Сила мирно дремлет, но постоянно ощущается, готова в любой момент воплотить его волю. И её хватит, чтобы восстановить любые разрушения. Нет нужды волноваться.       А значит… Пора идти войной на чёрную тварь. Его пытаются уговорить подождать, не торопиться, дать хотя бы отдохнуть армии и похоронить павших… Усталый вдох и взмах рукой — ко всем людям возвращается энергия, бодрость, исцеляются ужасные раны. Земля сама разверзлась, чтобы принять погибших, а над их могилами выросли деревья-мемориалы, что вечно сохранят память о подвиге.       Некогда друзья, ныне — его солдаты и генералы, стоят подавленно. А он ровным голосом повторяет, что выступают сегодня же.       Надо покончить с пятой тварью как можно скорее.              Люди в ужасе от толп разлагающихся мертвецов, от живой черной грязи, от птиц чёрного огня. Где-то внизу умирают один за другим те, кто поклялся ему в верности, и он едва успевает исцелять живых.       Не то что сражаться сам. И впервые за долгое время молится Десятке. Но… пустое.       Как всегда.       Как было всегда!       Чёрный дракон насмешливо, будто в издёвке, бьёт градом стрел проклятий. Сжигает силой праотца всё на своём пути, обращая погибших во прах, что затем смешивается с водой до грязи, пожирающей воинов одного за другим. И на отчаянный призыв сражаться, как воину, ему плевать.       Тогда не будет церемониться и он!!!       У его противника всего-то один дофус, когда против — четыре! Шансов и близко нет!       Яростная битва сотрясает землю, не небеса. Огромная туша не желает перекидываться, но при этом слишком проворная. В какой-то момент обрываются и жизни тех, кем он ещё дорожил.       Гнев застилает глаза, и решение приходит неожиданно просто.       Твари нужен черный огонь?       Так будет гореть в нём вечно.       В силе своего собственного деда, которой так легко пользуется, которой так небрежно убивает… Подчинить, а не победить, оказалось легче, чем думалось.       И он не позволит умереть, о нет. Ведь исцеляет раны именно чёрный огонь. Белый лишь возвращает к жизни. Так зачем он нужен твари?..       Она склоняется перед ним на коленях, сломленная, и тьма пятого дофуса окрашивается золотом.       Полагалось бы радоваться, да почему-то не может.              Из тех, с кем некогда стоял плечом к плечу, осталось совсем немного. Из тех, кого некогда звал друзьями — и вовсе лишь четверо. Из них в сознании, но всё равно умирающая, некогда лишь юная дева, что он когда-то хотел привести в свой дом. И когда все они так изменились? Высушенные старики. Она шепчет что-то ему на прощанье, а он неожиданно спокойно находит решение.       Пожалуй, идеальное. Они останутся рядом.       Но и не придётся беспокоиться о глупых чувствах, верно? А однажды он найдёт способ их вернуть. Когда будет во всей полноте своей власти и силы. Чтобы привести их не в полуразрушенный мир.       Пока что… просит спать спокойно, чтобы голод меньше терзал. А сам объявляет, что идёт в одиночку сражать последнюю тварь. Дабы никто не пострадал, дабы больше не терзался мир тиранией драконов, дабы больше не стонал он от ран войны. Рабские галеры давно разрушены, царство коррупции сгнило и не восстанет, а нищие пустыни вскоре зацветут.       Осталось лишь одно дело. И по возвращению много лет будут воспевать, как юный герой в одиночку сразил первую тварь, в одиночку сразил и последнюю. Явился из ниоткуда, как и подобает великим, явился дважды.       Он никогда не отрицал, просто не рассказывал, что произошло на самом деле.       Как вернулся в места, где вырос. Долго бродил меж пепла и костей, будто бы пролежавших века. Или не будто? Можно припомнить даты, но зачем? Ведь тогда придётся признавать.       Он долго искал в разрушенных краях то, за чем пришёл. Долго для себя — для других минуло, говорят, совсем немного времени. Кто прав, и не понять.       Но в конце концов белоснежный дофус меняет цвет на злато, последний из шести занимает место. И во всех вспыхивает пурпурная искра, что с годами лишь будет расти.       А сражения с шестой тварью не будет…       «А ты так… кха… забавно теперь зовёшься, Мордалтор… — хрипло, булькая, смеётся красный дракон, пока кровь вытекает из раны на шее. — Сбрось человечье обличье, брат… урх… мой, будет не столь обидно, аааааргх… Да и тебе безопасней, коль… кха… хочешь жить… Драконов дозволяется убить лишь дра… кха… нам…»       … ведь белый дракон — он сам.              Он возвращается в полном блеске своей силы и мощи. Великий герой людей, что спас от тирании драконов. Земли разорены, и если б не треклятые твари, этого не было бы. Не было бы, и если бы боги хоть раз откликнулись на молитвы.       Но что толку сожалеть о былом?       Люди в благоговейном трепете склоняются пред ним, пока он идёт к своему трону. Тому, что заслужил по праву. Защитник, хранитель, воин. Он вынес эту войну на своих плечах.       Теперь же — пора восстановить былое.       Сила дофусов так приятно шепчет, а он уже убедился, что она и впрямь поможет. Так легко.       Белый огонь подчинялся белому дракону, и тот убит, верно? Но чёрный склонился на коленях вместе с народом, и отныне и навсегда готов поддержать. Впрочем, и самому теперь понятно, что и как можно сделать.       И уверенные слова легко срываются с губ.       — … И ныне я, Торосс Мордаль, король этого мира, клянусь исцелить все его раны и привести к ещё большему величию и славе!