Глава 12. Надежда на ответ

Сириус сидел в своем кабинете, и только истинное чудо останавливало его от того, чтобы вытащить из тумбочки пол бутылки огневиски и сигару. Мало ему было того, что он несколько дней провалялся под видом бомжа у различных алхимических лавок в самых вонючих районах Лондона. Так, теперь еще и Гермиона с Джинни, судя по официальному рапорту для Робардса, купаясь в озерце в живописных местах Шотландии, внезапно и очень для них неожиданно попали в смертельно опасную передрягу. Сложность в объяснении притока кучи улик Сириуса не волновало. А вот то, что без его присмотра дети сходят с ума, да еще и ссорятся — это уже было серьезно. Он думал, что своим старперством действует ребятам на нервы, хоть он отчаянно старался молодиться. В руках Блэка был тот самый рапорт, на который без слез было не взглянуть — так это смахивало на третьесортный детективно-фэнтезийный роман. Мужчина поднялся из-за стола и подошел к своей доске расследования, проведя рукой по усам. В кабинет вошел Гарри, нарушая утренний моцион крестного, и окинул Бродягу ехидным взглядом. — Рад, что ты вышел из своего образа, Сириус. Хотя и гадал, что за прикид ты выберешь на этот раз. Тебе бы отлично подошел бы фокусник или… директор цирка. Блэк зыркнул исподлобья на одну из причин своей головной боли, все же допуская возможность, что взять самых сложных детей магического сообщества под опеку, было огромной ошибкой. Успокоил его досаду и вернул волю к жизни большой стакан кофе, который Гарри протянул крестному. — Я вот, считаю, что мне отлично подошла бы роль сутенера. — ухмыльнулся Блэк, делая глоток горячего Американо. — Простите меня за вольность в изречениях, но вы здесь все мои сучки. Поттер присвистнул и усмехнулся. — Да, я смотрю, сомнительные райончики испортили тебя похлеще Азкабана. — Гарри обвел кабинет взглядом и нахмурился. — А где Джинни? — Где-где… на своем любимом месте. В архивах. — Блэк причмокнул кофе и передал Поттеру рапорт. — В смысле? Что-то по делу ищет? — Никак нет. За дело сидит и перебирает пыльные папки. — Сириус уселся на диван и похлопал по месту рядом с собой. — Ты сам посуди, превышение полномочий, ношение формы в нерабочее время, самодеятельность… кошмар. Что творится под носом у начальства. Гарри провел пальцами по глазам и грустно опустился рядом, с удовольствием присоединяясь к его досаде. Для полной картины разгневанных мужчин не хватало лишь хмурого Драко. Собственно, последний ждать себя не заставил и буквально через пять минут, как всегда, бывало по утрам, материализовался в дверях кабинета Сириуса. Он прошел внутрь и молча добрел до заветной тумбочки Блэка, выудив оттуда не менее заветную бутылку огневиски. — И ты его не остановишь? — спросил у Бродяги Гарри, слегка подавшись вперед. — Ни в коем случае. — помотал головой Сириус. — Он нам жизни спокойной не даст, если не успокоится. Глоток горячительного пойдет ему на пользу. Поттер поджал губы и пожал плечами, возвращаясь к чтению. К тому, что дома у них дурдом, Гарри привык уже очень давно. А теперь так и подавно. Надежда на то, что Гермиона и Драко помирятся испарилась сегодня утром. Между ними ни то, что холодок пробежал. Стоял шквальный, пробивающий насквозь ветер. Только завидев Малфоя на кухне, Гермиона моментально испарилась с поля зрения, быстро кинув что-то про рапорт и расследование. Драко же настойчиво скрипел зубами и даже не взял в руки газету. Впрочем, там вновь обсасывали тему их отношений, публикуя информацию о том, что сразу два кавалера поджидали Грейнджер в Мунго. В прессе уже успели напридумывать множество теорий одна другой краше и неправдоподобнее. Самой любимой из них для Гарри стала беременность Гермионы, только вот от кого конкретно эта троица в Мунго и выясняла, по мнению репортеров. Сириус голосовал же за версию о домашнем насилии. Малфой сделал глоток из бутылки, ставя ту на место и прикрывая веки. — Может займешься терапевтическим шопингом? Или как это у вас богатых называется. Драко прошел к Сириусу и Гарри, опускаясь на кресло рядом. Он скрестил ноги и, сомкнув пальцы в замок, уместил их на колене. — Я уже. — буркнул Малфой. — И что же ты купил? — поинтересовался Блэк. — Газету. — все также хмуро ответил Драко. — Но свежий выпуск Пророка и так приходит к нам каждое утро. — нахмурился Поттер. — Или ты хотел более тщательно выбрать для себя самую располагающую версию о вашем пребывании в больнице? — Нет, Поттер. Ты не понял. Я купил газету. — Малфой будто только осознал, что сделал, хотя и провернул это еще вчера. Гарри и Сириус внезапно поняли, о чем говорил Малфой, и выкатили глаза. — И почем нынче «Пророк»? — брови Блэка вымыли вверх, и он вновь глотнул кофе. Он остыл, но бодрить не перестал. — Ощутимо, но не болезненно. Я выкупил 65 процентов акций. Газета приносит приличный доход. Я нанял аналитика и маркетолога. Будем прорабатывать стратегию, привносить новое. Я вот, например, очень хочу вернуть кроссворды. Это была их лучшая рубрика. — начал монотонно перечислять Драко. Даже в аффекте Малфой не умел совершать импульсивных действий. — Да-да. Разумеется. А еще можно контролировать то, что там печатают… и про кого. — протянул Сириус. Драко попытался спрятать ехидную усмешку. — Как ни странно, это и было основным моим условием. — Кто бы мог подумать. — покачал головой Гарри. — А ты, кстати, не должен быть на дежурстве? Малфой нахмурился и потемнел. Меньше всего ему сейчас хотелось разгуливать по улицам, нервно выкуривая пачку сигарет и смотря на безликих прохожих в ожидании, что произойдет хоть что-то. Драко поднялся и шуточно отдал честь, молча удаляясь из кабинета, будто и не заходил вовсе. — Мерлин, завтра он зайдет и скажет, что купил Министерство, не иначе. Может стоило скрыть от него приток денег? — предположил Поттер. — Вот подумываю о том же… — протянул Сириус, приглаживая усы и ухмыляясь. И все же купить Пророк стало решением проблемы с вечными исками от Сириуса на злополучных писак. Он с удовлетворением представил себе лицо Скиттер, когда Драко будет испепелять любую из ее скандальных статеек. — Ну что, Гарри, как насчет того, чтобы искупаться? — поддел Блэк. — А? Что? Мы отправляемся на место девичника! Пакуй плавки.

***

Гермиона сидела в кабинете, потирая гудящие виски. Живот злобно напоминал ей об отсутствии плотного завтрака, а кровь застывала в жилах от недостатка сна и кофеина. Глаза девушки припухли, и даже волшебный крем, подаренный Джинни, не помог хоть как-то избавиться от следов их ссоры с Драко. Но сейчас она постаралась запихнуть подальше свое разбитое сердце. Перед ней лежал список улик, добытых в русалочьем храме путем потери ее легилментической защиты. Ко всему прочему, в ближайшее время ей надо вновь найти хранителя памяти. Это только добавило ей хлопот после злополучного отгула. В кабинет влетел Забини, потрясывая двумя стаканчиками кофе и ароматным пакетом булочек над головой. — Ты просто психопатка, Грейнджер. — чуть ли не взвизгнут мулат, чье лицо выражало искреннюю степень досады. — В очередной раз вляпалась в невероятно мистическую историю и даже не позвала меня с собой. А я всю жизнь мечтал оказаться в заварушке с вашей шайкой! — Годрик, Блейз, только не надо… что? — нахмурилась Гермиона, поправляя пиджак. Забини очень даже активно агрессивно поставил перед ней стаканчик и плюхнулся рядом. — Ты не представляешь, как меня всегда очаровывал романтизм ваших с Потным приключений. Да я сны видел, как с вами в Тайной комнате по кишкам и слизи ползаю! А теперь, ты лишила меня последней возможности прочувствовать весь этот адреналин! — Блейз отчаянно жестикулировал, описывая круги над головой. Грейнджер пропустила смешок и вздернула брови. — И почему ты решил, что это последний раз? Я пока не собираюсь останавливаться. Мулат скучающе уронил щеку на ладонь и отмахнулся. — Есть одна белобрысая помеха, которая наверняка уже съела тебе мозг чайной ложечкой. Не думаю, что малыш Драко вообще выпустит тебя из поля зрения до конца твоих дней. Гермиона сжала губы и отвернулась, чтобы Забини не заметил ее грусть и заплаканные глаза. Она постаралась занять свои руки перебором бумаг. — Ну… Это теперь не повод для беспокойства, Блейз. Мулат послал на подругу непонимающий взгляд, а затем тяжело вздохнул, покачав головой. — Так и знал, что этот дурак пока не успокоился. Отчего-то думал, что после того, как ты окажешься в опасности, он смягчится. Но нет. Это же Малфой. Салазар, как с вами сложно. Забини поднялся со стула и развернул бумажный пакет, вручая подруге ароматный пончик и сэндвич с курицей. — Он успокоится. Уверяю тебя. Мне кажется, вам обоим пойдет на пользу побыть какое-то время отдельно друг от друга. Вдруг поймете чего. Например, что пора бы засунуть гордость в жопу и немного притереться характерами. А еще, например, что друзья нужны для того, чтобы делиться тем, где ты хочешь разбить голову. Вдруг они помогут! Но это, разумеется, лишь мое мнение. — Забини! — всплеснула руками Гермиона. — Я думала ты будешь на моей стороне. — Много думаешь, Грейнджер. Я на своей стороне. — цокнул Блейз и отряхнул пальцы. — Пока вы двое в ссоре, каждый сам за себя. Будь моя воля — я бы уехал куда подальше, пока вы снова не накинетесь друг на друга в сладострастных поцелуях. Мулат заметил досаду девушки, красноту ее век и смягчился, кладя мягкую теплую широкую ладонь на ее хрупкое поникшее плечо. — Но, по секрету… Я за тебя. Кому как не мне знать, какой кол в жопе этот Драко Малфой. Гермиона все же усмехнулась. Груз на ее душе полегчал, но мерзкий стыдливый осадок все еще покрывал внутренности. — Итак. Куда ныряли? Как водичка? — съязвил Забини, вновь усаживаясь за стол. — Ой, хватит комедии. — буркнула Грейнджер с набитым ртом. — Все ты знаешь. Я в курсе, что тебе еще вчера было поручено сделать экспертизу по всем данным. — Correttamente (правильно), моя госпожа. — растянул губы в улыбке Блейз. — Поэтому я точно знаю, что вы побывали в храме северного поселения русалок, которое было оставлено из-за обширной миграции еще три года назад. Как раз в разгар боевых действий. Отпечатков на добытых тобой документах, нет, как и ожидалось, а вот информации в них, хоть веслом греби. Мулат усмехнулся своей шутке и начал выкладывать перед девушкой пергаменты в защитных обложках. — Шифр сложный, состоит из грамматических систем языков романской группы. Также грамматика меняется с каждым предложением, а каждое слово тоже взято из разных языков. Из-за схожести многих заимствованных из латыни слов и даже многих правил постановки предложения удалось довольно быстро понять общую суть. Правда, все страницы вразнобой и явно из совершенно разных наблюдений нашего Алхимика. Грейнджер придвинулась поближе, рассматривая заметки Блейза, нанесенные поверх обложек. Она закусила губу. Из-за спешки и опасности она не успела разобраться что берет. Также под водой остался артефакт, который должен был запечатлеть место. Вероятно там он и сгинул. На одной из страниц были записаны различные формулы преобразования ртути и степени ее нагрева. Чернила поплыли от соприкосновения с водой, поэтому была видна только верхняя часть, в которой говорилось, что самая комфортная температура для создания «мела» (хотя тот самый мел в алхимии получался вовсе не из ртути) это 36,6. Далее шли размышления о примесях в крови человека металлов. На этом записи обрывались. Вторая страница пестрела зарисовками шарообразного предмета, собранного из множества дуг различной толщины. На каждой дуге были выведены письмена, но разобрать их было невозможно. Внутри шара Алхимик изобразил лучи, будто что-то светилось. Судя по эскизу, этот предмет также мог перемещаться в пространстве, как планета. Текст был смесью рассуждений о сущности эмпиреев. Так волшебники называли древние артефакты, больше мифические, чем реальные, с помощью которых первые маги покорили лейлинии и смогли колдовать. По старинным записям, таких эмпиреев всего четыре, по сторонам света. Через них проходят потоки энергии и распределяют их по волшебникам. В тот момент, когда чистокровных волшебников в мире, по мнению этих артефактов недостает — они наделяют магией магла. Так считали древние колдуны. Подтвердить или опровергнуть эту теорию нет возможности. Никто не знает, где они находятся, как выглядят или существуют вообще. Также достоверно не ясно, как они появились, из чего сделаны и так далее. Одним словом — сказка для объяснения чего-то, что человек не может понять. На всех остальных записях были пространные рассуждения о бесконечном вечном. Мысли Алхимика о том, что он делает. Будто они были своеобразным дневником. Написаны они были обрывисто и бегло. Преступник явно бросался записывать на чем угодно, когда в голове рождалась новая мысль. И как и свойственно безумному маньяку — мысли эти оставляли на душе лишь мерзкое ощущение. «Магия — порок. Это дьявольская сила, которая никогда не должна была быть доступна человеку. Это великая сила поистине великих созданий. Эльфов, русалок и других невообразимых существ. Бог наделил их ей, и это естественно. Маг или волшебник — порочная мерзость, а те, кто смеет выставлять ее напоказ еще большие демоны». «Все они презирают маглов, но лишь эти невинные души чисты. Они истые любимые создания Бога, и только они имеют право ходить по земле. Все МЫ, кто стали обладателями этой развращающей властью — должны понести наказание. Мы должны носить маглов на руках, надеясь, что это искупит нашу вину перед Господом». «Я нашел их. И намерен изменить все, что натворили предки. Я знаю, спустя столько лет, где они могут быть…». Грейнджер нахмурилась, переводя взгляд на мулата. Тот лишь пожал плечами. — Я сам только отошел. Он явно довольно религиозный чувак, но в каком-то своем стиле. Его Господь явно не нарекал «не убий». — То есть мы имеем дело не с личным мотивом, а скорее с религиозным фанатиком. — задумчиво протянула Гермиона. — Думаю, что-то среднее. Здесь у нас и комплекс бога, своеобразные жертвоприношения во имя «благо» и некий персонализированный мотив из-за, не знаю, ненависти ко всем магам. Бедняжка вышел на новый уровень непринятия себя. — Забини сгреб листы и сформировал из них стопку. И при чем здесь эмпиреи? Разве что именно на них окончательно поехала крыша Алхимика и приказал долго жить его рассудок. Но их же… вроде как не существует вовсе. Что все это значит? Образ преступника, который с каждым днем их расследования становился все более жутким, а его молчание, после убийства Нарциссы — затишьем перед бурей. По найденным материалам было понятно, что он страшно умен и довольно расчетлив, хоть ясность его ума и оставалась под вопросом. И ведь он же где-то ходит под солнцем, ведет обычный образ жизни, улыбается соседям и целует детей на ночь. Дрожь пробрала Гермиону, и она поежилась. — Итак, по образцам. — продолжил Мулат, бросив обеспокоенный взгляд на подругу. — То, что ты нашла в лаборатории — кровь. Точнее смесь. Кровавая Мэри состоит из ртути, примеси никеля, алхимических растворителей и крови наших убитых. Такой я бы заказывать не стал. — То есть, все сходится? Это и правда его логово? — почти радостно воскликнула Гермиона. — Именно. — удовлетворенно кивнул парень. — А что по твоей любимой пыли? — Грейнджер откинулась на стуле и изобразила ехидную усмешку. Забини цокнул и развел руками. — Слушай, ты выставляешь меня свиньей. То, что я считаю, что пыль — наш ключ к спасению не делает меня по уши в нее влюбленным. И да, там есть те самые образцы, что и со всех мест преступления. Бинго. Грейнджер постучала указательным пальцем по губам и нахмурилась. В голове кружили версии одна за одной. Пусть опасный спуск и был плодотворным, но все уже привыкли, что с притоком информации вопросов нисколько не уменьшается. — Ах да… — Блейз щелкнул пальцами. — Еще там были частички глины. — Глины? — переспросила Гермиона, которую нещадно выдернули из размышлений. — Да. Обычной глины для… Лепки. — развел руками Забини. — Может у чудика есть хобби помимо кровавых убийств и кражи магии. Гермиону передернуло. Глина была довольно распространенным инструментом алхимиков. Правда, относилось ли это к делу сказать было трудно. В древние времена мастера этой науки умудрялись создавать из нее големов. Искусственное подобие человека. Техника была давно утрачена, да и жили такие ребята не особенно долго. Пару минут, не больше. — Спасибо за молчаливую похвалу на проделанную мной работу, Грейнджер. Я ведь так не люблю спать по ночам. — ехидно вздернул нос мулат. — Вместо благодарности ты получишь кое-что получше, Блейз. — Гермиона встала с места и накинула мантию невыразимца на плечи. — Нет-нет. Я, конечно, понимаю, что ты в отчаянии. В любое другое время я бы не отказался, но… — замотал головой Блейз. Гриффиндорка грозно зыркнула на парня, чтобы тот замолчал, и направилась к выходу. — Шевели задницей, похотливый придурок. Мы с тобой отправимся под воду. — Мерлин услышал мои молитвы! — радостно заверещал Забини и мигом устремился за Гермионой. Каково было разочарование Блейза, когда Гермиона привела его в кабинет с омутом памяти, а не ближайшую точку трансгрессии. Впрочем, воочию посмотреть на все то, что случилось с девочками, парень счел тоже довольно интригующим занятием. С помощью специального артефакта, похожего на магловскую лабораторную центрифугу, Гермиона соединила воспоминания Джинни и свои. Таким способом волшебники дополняли картину, если во время того или иного происшествия присутствовало несколько людей. Довольно удобная и полезная вещь в исследованиях. Хотела бы Гермиона однажды стать изобретательницей чего-то подобного. Изящного, незамысловатого и в то же время довольно полезного. Они с Забини вновь погрузились на дно, где произошло их с Джинни маленькое, но весьма разрушительное приключение. Блейз то и дело охал или хихикал, помахивая перед ее глазами рукой. Он тщательно осмотрел каждый угол и задокументировал корешки книг, образы на витражах и даже царапины на столе. — Вот, смотри, здесь. Здесь выцвело, но вот это пятно все еще темное. — указал Забини на стол, где кипел возгоночный аппарат. У меня есть ощущение, что раньше этот стол стоял под прямыми лучами солнца. Форма массивная и обыкновенная, сложно точно сказать, что это. Может… печатная машинка? — Хочешь сказать, это стол из офиса? — вздернула брови Гермиона. — Вещи порой хранят в себе гораздо больше воспоминаний, чем мы видим. — Блейз рассматривал записи, выглядывая из-за ее собственной спины. Как раз в тот момент, когда она запустила действие ловушки. Деготь стал наполнять пространство, точно так же, как это было вчера, и Грейнджер начала судорожно искать ту самую фигуру, которая мелькнула перед глазами Джинни. И действительно, девушка устремила свой взгляд на одно из слабоосвещенных мест, но там… Гермиона нахмурилась, а затем ее глаза распахнулись от удивления. Там, где мелькнула фигура преступника, пространство исказилось в уродливые помехи. Такие же, как в воспоминаниях Нарциссы. — Блейз, смотри! — указала она Забини, но помехи уже исчезли. Мулат с разинутым ртом наблюдал за тем, как Грейнджер колдует защиту, и присвистнул. — Богиня! Как ты умудрилась завернуть такое с помощью колец? Это просто невообразимо гениально. Гермиона гневно вспыхнула до кончиков волос, стараясь скрыть смущение. — Сосредоточься, пожалуйста! — Зануда… — буркнул Блейз. — Что у тебя? — Здесь были помехи. А теперь там! Смотри! — она указала на дальний угол, где действительно воспоминания пошли рябью. — Это точно не могут быть помехи умирающего разума, как говорили старшие коллеги. Я ведь жива! — Но это также может быть следствием того, что тебе легилименцией искромсали мозг. — Забини почесал шрам. — Я поищу для тебя информацию еще раз, но послушай. Любое искажение разума может привести к повреждению памяти. Прости, но это правда может быть просто совпадением. Гермиона отказывалась в это верить. Она была здоровее некуда, и разум ее был в порядке. Механизм этой сложной магии ей до сих пор до конца неясен, но он как раз создан для того, чтобы не повредить ее сознанию. Ведь ясность ума это и есть главное сокровище Невыразимца. В дверь кабинета постучали, и звук раздался эхом в подсознании Гермионы и Забини, будто отталкиваясь от затуманенных стен храма их воспоминаний. Они оба вынырнули из омута. Грейнджер впустила в кабинет Гарри и Сириуса. Кожа их была бледная, а губы слегка отдавали синевой. Мужчины были в боевой форме. Блэк затянул волосы в тугой кулек на затылке, что делало его примерно лет на десять моложе. — Сходили мы в ваш океанариум. Место — фигня. Дельфины вялые, пираньи голодные, а акулы спят. — Бродяга подошел к стеллажу, рассматривая склянки. — Сириус хочет сказать, что нет там никакого храма. Только полянка без водорослей. Кто-то потрудился, чтобы там не осталось и следа того, что вчера произошло. — вздохнул Поттер, тряхнув лохматой головой. Гермиона слабо чертыхнулась и чуть ли не рухнула на стул, прикрывая лицо руками. — Ну что ты, принцесса. — Блэк посерьезнел и навис над девушкой. — Самое время детального и не такого спонтанного рассказа о том, почему ты решила, что воспоминания Уизли что-то значат. Потому что у меня такое ощущение, что теперь это единственная дорога, которая ведет нас к разгадке.

***

Джинни чихнула от пыли уже тридцать пятый раз. В ее руках была двадцатая коробка с не разобранными делами и материалами, которые надо было отсортировать. Хорошо, что в архивах вещдоков сегодня отбывает свое наказание кто-то другой. Трогать вонючие носки ей нравилось куда меньше, чем глотать пыль Мерлином забытых преступлений. Из угла послышался энергичный скрип прогнившей половицы. Уизли вздрогнула и тут же схватилась за кобуру. — В твоем возрасте при испуге девушки обычно хватаются за сердце, Джин. — Гарри шутливо поднял руки над головой и прошел. Девушка порывисто вздохнула и с досадой уронила папки, именно в тот момент, когда она увидела Поттера на нее навалилась страшная усталость. Что поделать, она вновь обнаружила, с Гарри легко быть собой, чего она иногда не могла позволить себе даже в одиночестве. — Чертов Сириус. Чертовы дела. Чертов архив. — вырвалось у нее, и Уизли распласталась на столике у стеллажа, издав стон. Поттер усмехнулся себе под нос и навис над девушкой, поглаживая ту по спине. — Не унывай, Джин. Я в свое время прошел через множество подобных наказаний. Могу сказать Блэк еще мягок. — Это правда. Никто еще не был так же жесток, как Кэрроу. — Джини поджала губы, прогоняя воспоминания. Поттер опустился на стул рядом, вспоминая, как впервые забрел сюда. Казалось, это было вчера, а может и вечность назад. Архивы были все такими же пыльными и унылыми, а вот отношения между ними стали совершенно другими. Тогда он похвалил ее прическу. — Мне нравится твоя прическа. — намекнул Гарри на тот вечер. Девушка тихо рассмеялась и боднула парня плечом. На мгновение мир замер. Гарри и Джинни обернулись друг на друга. Глаза Поттера быстро мазнули по губам девушки, и парень залился краской, будто на первом свидании. Уизли смущенно опустила глаза, хоть и сама только что буравила его мягкие губы настырным взглядом. — Мне правда жаль. — протянула Джинни. — Что я от тебя все скрыла. Про сон. Я обещаю, что это будет последнее, что… Гарри грубо прервал словесный поток пристыженной девушки порывистым поцелуем. Его теплые губы накрыли ее, посылая волну тепла от пупка к затылку. Девушка ответила на поцелуй мгновенно. Заканчивать мысль и вновь испытывать угрызения совести было выше ее сил. Она рьяно подалась навстречу, так что от ее напора Гарри пошатнулся на стуле. Он положил ладони на талию девушки и притянул ближе, углубляя поцелуй. Как давно она не испытывала подобного всплеска эмоций и не понимала, что этому способствовало. Если бы Джинни стояла на ногах, то ее коленки точно бы подогнулись от дрожи и трепета. В его руках она была словно размягченный и податливый пластилин. То, что с ней творили руки и губы Гарри Поттера, не мог сделать никто. Поттер нехотя оторвался от губ девушки, давая себе передышку, и уткнулся своим лбом в ее, горячо дыша. — Все еще не могу поверить. Что ты и я… что мы снова… — лепетал он, судорожно хватая ртом воздух. — Мерлин, я так люблю тебя, Джинни. Уизли задержала дыхание. Да, она слышала эти слова от Гарри и не раз. Даже не два. Поттер осыпал ее ими словно лепестками роз. А она верила. И будет верить. Джинни взяла лицо Гарри в ладони, рассматривая блеск на его ресницах, и снова впилась своими губами в его, таким образом отвечая на его слова. И пускай вокруг витала пыль, а в архив вот-вот мог кто-то войти. Им обоим было плевать. Поттер осмелел и приподнялся со стула, усаживая девушку на стол. Для этого ему пришлось одним резким жестом смахнуть все чертовы бумаги на пол. Там им и место. Поцелуй становился все глубже, яростнее и горячее. Джинни через силу оторвалась от его губ, сняла очки, обходясь с ними куда бережнее, чем Гарри с книгами, и осыпала поцелуями щеки и шею Гарри. Она вдыхала его запах, как дурман, растворяющий последние рациональные мысли. Его пальцы потянулись к пуговицам кителя в тот момент, когда его собственный уже был отброшен прочь. Следом за ними легли и две одинаковые мракоборческие рубашки. Беглыми движениями пальцев он поглаживал ее нежную оголенную кожу талии, спускаясь к брюкам, дразня и поднимаясь к лопаткам. Его ресницы щекотали шею и это только сильнее закручивало водоворот желания. Она проскользила ладонью по его животу, очерчивая напряженные мышцы пресса. Гарри вздрогнул от щекотки и улыбнулся, прикусив нижнюю губу Джинни, отчего девушка издала протяжный стон. Для парня это стало последней каплей. Он рывком стянул с девушки брюки и таким же резким и быстрым движением развернул ее спиной к себе. Гарри накрыл ее оголенное тело своим разгоряченным торсом, который от пота лип к спине, но это только сильнее накаляло жаровню их страсти. Он провел ладонью по ее талии в такт с мелодичным звуком расстегивающейся ширинки и прошептал на ухо. — И насколько же сильно ты сожалеешь о содеянном, Джинни? — горячее дыхание ворошило ее короткие волосы, а сама Уизли уже давно потеряла дар речи. — Я… — начала она и тут же зажмурилась. Ткань трусиков сползла с бедер. Любое прикосновение становилось громом среди ясного неба, топотом тысячи ног в тишине. Терпеть было невозможно, и она подалась назад, издав нетерпеливый стон. — Тише. — промурлыкал Поттер над ее ухом, прижимая весом так, чтобы она не могла подвинуться. Его ладонь описала круг на ее бедре и спустилась ниже к тому самому месту, что уже набухло от нетерпения. Еще чуть-чуть и Джинни точно отдаст богу душу и все свои соки этому месту, если Гарри и дальше будет с ней так поступать. Она почувствовала, как пальцы Поттера скользнули еще ниже, раздвигая складочки и пробираясь к чувствительному бугорку. Джинни задрожала еще сильнее и стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. — Пожалуйста. — наконец вырвалось из ее уст. — Прошу тебя… Хватит… Гарри, наслаждаясь своей победой, усмехнулся и оставил поцелуй между лопаток девушки, но все так же не спешил дать девушке то, о чем она так истошно умоляла. Его палец скользнул еще глубже, проникая внутрь. Она была такой податливой, теплой, что сам Поттер еле сдерживался от того, чтобы сорваться и наброситься на нее со всем неистовством, на которое был способен. — Еще… — прошептал он. — Попроси еще. — Мерлин, Гарри… — захныкала Джинни и попыталась вырваться, но крепкое тело руки вновь сковали ее движения. — Прошу тебя… — Что? — Трахни меня, черт бы тебя… Он обожал, когда она ругается. Поттер убрал пальцы, устав сдерживаться и сильно, резко вошел в нее во всю длину, как она того и просила. Джинни издала вскрик и сладостный стон, утонувший в его пальцах, тут же зажавших ей рот. Поттер сам еле держался на ногах. Колени предательски дрожали, но он продолжал двигаться в полную силу. Влажные шлепки раздавались эхом по помещению. О, Годрик, как было чудесно, что архивы не пользовались популярностью. Он растворялся в ней. В ее теплоте, стонах, податливых движениях. Вдыхал ее запах, целуя каждую доступный участок ее мягкой кожи. Свободной рукой он сжимал ее талию, насаживая девушку все глубже. Поттер был близок еще только при мысли, что они сделают это здесь, но держался изо всех сил, собирая мужество по крупицам. Он разжал ее талию и спустился, вновь нащупав чувствительный бугорок, понимая, что все же долго не продержится. Поглаживающими движениями, которые показала ему однажды сама Джинни он ускорял ее кульминацию. Тяжелые вздохи смешивались, поднимаясь к потолку и спускаясь вниз гулким эхом. Уизли вздрогнула и заскрипела ногтями по дубовому столу, оставляя на нем глубокие царапины. Ее локти подрагивали от напряжения и от приближения того самого чувства, которое было невероятно близко. — Гарри, я… — выдавила она сквозь его пальцы, и Поттер ускорился, усиля амплитуду движений. Еще пара толчков и Уизли издала сладостный стон, вздрогнув и размякнув в руках парня, как растаявшее мороженое. Поттер сильно вошел в нее еще несколько раз достигая собственного конца, и расставил руки, чтобы не придавить девушку весом собственного тела. Они жадно хватали ртом воздух. Гарри с трудом поднялся, издав короткий смешок, и откинул голову назад. Джинни поднялась следом, прижимаясь у груди парня спиной, служащей ей опорой. Ноги предательски дрожали, волосы прилипли ко лбу, а руки зудели от трения со столом. — Похоже, мы с тобой любим… — вырвалось у нее. — Необычные места, да? — Точно. — смущение вновь вернулось к Поттеру, и он обнял девушку, кладя подбородок ей на плечо. — Но это было ясно еще с шестого курса и кабинета Флитвика. Надеюсь, он все так же не подозревает, что мы там вытворяли. Двое засмеялись в унисон, разгоняя мрак подвалов архива. Пыль витала в слабых огнях тусклых ламп, смешиваясь с запахом любви и вожделения, унося секрет двух мракоборцев куда-то на соседние полки. Чудесно, что пыль не умеет говорить, как считает Забини, не так ли?