Не добрая ночь

Тишину спальни Татцуи Майлза, миллиардера и бизнесмена, известного во всем мире, нарушил телефонный звонок. Его гаджеты пользуются спросом у пользователей по всему миру, и это неудивительно, ведь он является владельцем одной из двух крупнейших технологических корпораций. Сейчас его больше всего беспокоило, кто мог разбудить его посреди ночи. Неужели что-то настолько серьёзное, что не могло подождать до утра? Или кто-то звонил из другого часового пояса, не обратив внимания на то, что в Японии сейчас два часа ночи? Нет, звонил его давний друг со времён университета, Йоши Хамада, ныне возглавляющий Токийскую полицию. Сам факт того, что глава полиции звонит в два часа ночи, вряд ли сулит что-то хорошее, какими бы хорошими друзьями они ни были. От этого и так не самое хорошее настроение Татцуи испортилось ещё сильнее, но он всё же ответил на звонок. — Алло, Йоши. Что-то случилось, что ты звонишь мне в два часа ночи? — Ну, во-первых, доброй ночи, Татцуя, хотя какая она уже добрая. Во-вторых, да, случилось, хотя ты, наверное, и сам догадываешься что, ибо я тебе уже не первый раз посреди ночи звоню. — О боже мой, она опять что-то натворила? — Да. Опять. — Я ещё с прошлыми последствиями её шалостей не разобрался, а она вновь за старое! Действительно, какая же ночь после этого добрая! — Я так-то звонил, чтобы ты её домой отвёз и внёс залог. — Ладно, приеду, заберу её, куда же я денусь. — Хорошо, куда ехать ты тоже знаешь, я тебя там встречу. И Йоши повесил трубку, оставив Татцую размышлять о том, насколько же он, вероятно, хреновый родитель, раз его дочь — натурально ходячая катастрофа. Нет, она, бесспорно, талантлива и умна, способна проектировать и программировать весьма сложные штуки, но такие таланты — да в мирное русло, а не на создание компьютерных вирусов. Хотя тут она вся в отца, ибо тот тоже не чурался грязных методов в ведении бизнеса, о которых его дочь прекрасно знала. И справедливости ради, он этим методам её и обучил, ибо ей всё равно так или иначе пришлось бы в будущем принять бразды правления фамильной компанией Майлз Тех, а с парой дополнительных козырей в рукаве это явно будет проще. Окончательно проснувшись, он начал собираться в полицейский участок. Собрав все необходимые вещи, он сел в свой беспилотный автомобиль, так как не хотел вызывать водителя и ждать его, а воспользоваться телепортом не мог — их было запрещено устанавливать в городах из-за опасности дестабилизации пространства. Поездка оказалась на удивление недолгой, несмотря на то, что многие, кто обычно проводил пятничные вечера в барах, уже разошлись по домам или не планировали выходить из них раньше утра субботы. В результате пробок почти не было. У ворот полицейского участка его действительно встретил Йоши, но вместо того чтобы сразу отвести к дочери, он отвёл его в свой кабинет для разговора по душам. — Слушай, Татцуя, я понимаю, что воспитание дочери для тебя — это болезненная тема, особенно после смерти Мидори от рук киллера. Но с этим явно нужно что-то делать, иначе не ровен час, как она кого-нибудь просто убьёт. Все свои «шалости» она совершает просто потому, что может, или чтобы покрасоваться перед друзьями, как сегодня, например. — С чего ты решил, что она способна на убийство? Я уже привык к кражам и хакерским атакам на всё подряд, но до убийства вряд ли дело дойдёт, она на такое просто не способна. — Если она пока никого не убила, это не значит, что она не может. Я уже отправил за решётку сотни таких же малолеток, как она. Все они начинали с краж и мелкого разбоя, а потом… Они и оглянуться не успели, как их уже судят за жестокое убийство. — Но она не такая! — Нет, она именно такая же, как и остальные. Ты действительно думаешь, что за двадцать лет работы в полиции я не видел сотни «не таких» и «он не мог так поступить, он же сам ангел»? Ай ладно, Татцуя, подумай над этим, а теперь пойдём, я тебе её передам, и вы поедете домой. Йоши не стал спорить с другом, так как это было бессмысленно. Несмотря на то, что девочка уже довольно взрослая, отец до сих пор видел в ней ту маленькую девочку, которой она когда-то была, но та уже давно не она, чего Татцуя или не мог, или не хотел принимать. Они подошли к камерам временного содержания, где находилась девушка, которую Татцуя пришёл забрать домой после особо буйной пятничной вечеринки, хотя она была ещё слишком молода для такого рода мероприятий. В камере находилось несколько молодых людей, и девушка старалась спрятаться за их спинами, боясь гнева отца. Хотя в кругу друзей она была настоящей королевой, в общении с отцом она превращалась в бледную тень, стараясь не привлекать к себе внимания. И сейчас она пыталась спрятаться за спинами своих товарищей, надеясь оттянуть момент наказания. Их разделяло лишь тонкое переливающиеся энергетическое поле решетки. Йоши внимательно искал девушку среди толпы подростков, ведь она пряталась очень хорошо. Но от правосудия не скрыться, и когда он наконец увидел её, то позвал по имени. Ей пришлось выйти из толпы. Честно говоря, в этой девушке с трудом можно было узнать Моти Майлз, наследницу огромной технологической империи. Вы бы ожидали увидеть её в образе, далёком от девочки-эмо или панка с розово-фиолетовыми прядями в волосах и чёрными ногтями, одетую в крокодиловую куртку, украшенную блестяшками из золотых и мозаичных портов с далёкой планеты. На её шее красовался большой меховой воротник, кажется, из чернобуркой лисицы. В общем, её одежда стоила больше, чем зарплата за несколько лет среднего работяги. Сейчас она виновато выходила из камеры, опустив лицо в пол. Обычно этот барьер никого не выпускает, но сейчас она прошла через него без особых проблем, оказавшись лицом к лицу с «дядей» Йоши. Хотя они и не были родственниками, Моти часто называла его дядей. — Руки подай, наручники сниму, — сказал мужчина, и девушка послушно вытянула вперёд руки, закованные в наручники. Через секунду они были сняты, оставив неглубокие следы на запястьях. — Пошли, — негромко, но очень строго сказал Татцуя, стоя около двери. Затем он развернулся и вышел из комнаты. Его дочь послушно последовала за ним, всё с тем же виноватым видом, смотря в пол. Она старалась идти абсолютно бесшумно, чтобы не разозлить отца ещё больше. Подойдя к машине, она аккуратно села в неё, стараясь не смотреть на отца. Она прижалась к противоположной двери и смотрела в окно, не издавая ни звука и почти не шевелясь, словно статуя. Сейчас она чётко понимала только одно: дома её ждёт очень серьёзный разговор с отцом.