Часть 1

      В деревенском доме царила суета — кто-то куда-то норовил зайти, кто-то кого-то заставить что-то делать, кто-то над чем-то потрудиться. Чуть не зашибленная своими младшими братьями, молодая девушка Айрис, крестьянка, остановилась как вкопанная и ойкнула. Её мать, привлечённая звуком, пристально присмотрелась к встревоженной дочке.       — Чего это ты так расфуфырилась? — Ворчливо фыркнула она, по пути прикрикнув на бездельника-младшего. — Небось к Жанну идёшь цюловаться?       — Мама! — Не смея сильно повышать тон, робко возмутилась Айрис. Её руки дрожали, а ноги чуть подкашивались — и никому из родни не стоило знать, почему.       — Ну иди-иди, — неожиданно смягчилась старушка и подняла палец вверх. — Но только про грибы не забывай. Не принесёшь к обеду лукошко — без еды все останемся!       — Разумеется, мама, — закивала Айрис, сжимая корзинку в потеющих ладонях, слыша, как с улицы доносится брюзжащий отцовский бас.       — Помер мельник, пропал всё ж-таки! — Испуганно прокричал тот, отчего старушка-мать встрепенулась и с широко распахнутыми веками обратилась к уходящей девушке.       — Стой, Айрис! Осторожнее, за деревню не уходи! Слышала отца — чудище ещё и мельника вдобавок с сынку его сожрало, побоись! — Матерь явно эта мысль взбудоражила, но девушка, чуть ли не отбрыкиваясь, заверила, что никуда дальше ручейка не уйдёт.       И врала.       Пара десятков несмелых шагов на подкашивающихся ногах, пара робких кивков односельчанам, и вот вырвавшаяся из суматохи Айрис нерешительно встала перед звенящим тонким ручейком, отделяющим деревню от дремучего леса. Значит, мельника чудовище съело сразу за сыном… Девушка сглотнула слюну и поймала себя на частом-частом дыхании. По-правде говоря, Айрис не собиралась ни за какими грибами. Деревенские бы позвали городского инквизитора, если бы узнали, о чём думает юная дочка пахаря. Но даже известие об ещё одной смерти по вине забредшего в эти края монстра не изменило одного — перспективу с ним повстречаться Айрис находила невероятно возбуждающей.       С детства девушку волновали и восхищали истории о рыцарях, побеждавших всяческих неведомых тварей — и в каждой такой истории она втайне болела за последних. Годы шли, и вот в эти спокойные земли забрело чудище, о котором было не известно практически ничего. С недели на неделю сюда могут зайти армейские отряды, и тогда снова подлый рыцарь сразит могучую нечисть. Айрис была готова хоть в ад досрочно провалиться от осознания, насколько же нездоровы её страсти. Но не фантазировать тихохонько о том, как таинственное чудище, презирая религию, нравы и мораль, берёт девушку раз за разом, было для неё невозможно.       Встав на мостик, девушка выпрямилась и посмотрела в воду — а точно ли она хочет отправляться незнамо куда к чудовищу на съедение? Это тело — среднего роста, пухлое, с белой кожей, погрубевшей от тяжёлой работы, но всё ещё нежной — вряд ли сможет убежать от твари. Айрис посмотрела сама себе в зелёные глаза, машинально пригладила русые кудри. «Дурочка, даже цветочек в волосы вплела…» — подумала про себя девушка, переминаясь с ноги на ногу. Обидно будет расстаться с жизнью всего в двадцать… В речке плеснула рыбка, и отражение девушки расплылось. Надо было действовать.       В голове снова возник образ неведомого чудовища, обжигающего уязвимую шею дыханием, рычащего, властного… Не веря своим ногам и уж точно не понимая своё сердце, девушка сделала решительный прыжок через реку. Вот и всё — деревня позади. А впереди — тёмный и глухой лес…       Чтобы не заблудиться, Айрис, дрожа, шла по тропинке. Ей эти места были знакомы — ещё ребёнком тут шастала — за тем только исключением, что тут уже неделями не ходили односельчане. Монстра боялись. Да и она была не хуже — но её, увы или к счастью, это не останавливало.       Голову постепенно заполняли самые похабные и страстные мысли. Айрис млела, покрывалась румянцем, и будто невзначай поправляла платье, вскользь лаская себя между ног. От «случайных» прикосновений из её груди вырывались глубокие вздохи, якобы усталости, а грудь и сердечко наполнялись жаром. Кажется, скрыть факт своего греха — пока только самоудовлетворения — она пыталась не только от богов, но и от себя самой. С каждым часом Айрис погружалась в фантазии, бродя по узким лесным тропкам, совершенно не подозревая, что если поднимет голову вверх — тут же побежит обратно в деревню что есть мочи. Ведь все верхушки крон тут были исплетены толстой, как верёвки, паутиной.       С грустью Айрис в некий момент осознала, что бродила почти до заката, и хорошо, если она вернётся в полночь — но вместе с тем осмелевшая девушка уже совсем ничего не могла поделать со своим возбуждением. «Меня зачаровал бес?! Это такой позор, но почему я остановиться не могу?!» — внутри себя вопила Айрис, на самом деле невероятно возбуждаясь от самой мысли о подобном могуществе чудища. Горя от ужаса, стыда и восторга она сбросила с себя платье и оголила мягкое, изящное тело с блестящим от лёгкого пота животом и чуть выпирающими румяными боками. Чувствуя себя ведьмой, бесстыдницей, грешницей и ужасной дочерью, Айрис тихонько присела на мягкий мох, прислонилась к дереву, зажмурилась и начала неумело двигать пальцами по мягкой липкой вульве.       Её сладко изгибающее тело заныло ярким желанием большего — пальцы коснулись клитора, заставляя Айрис выгнуться и хорошенько отстонаться в ладонь. Только чтобы никто не услышал… Пока пальцы неумело искали способ удовлетворить страсть, ведь ласкала себя девушка не так часто, мысли занимал только образ монстра. Чудище наверняка выдумали, а чета мельников пропала по иным причинам — девушка была уже уверена, что если бы зверь существовал, её бы на этом свете уже не осталось. А потому сознание было переполнено чудищами — лютоволками, ужасающими змеями, нежитью. И вся эта орава упырей возникла у неё в голове только чтобы драть её под её же восторженные выкрики и стоны. Ладони сжимали небольшую нежную грудь, заставляя стоны то тут, то там вырываться из-за поджатых губ.       Однако, пока голая взбудораженная крестьянка сидела на мху и урчала от удовольствия, она не заметила, как к ней, бесшумно перебирая конечностями, что-то приближалось. Опомнилась Айрис только когда от удачного движения ручки выгнулась и посмотрела вверх, широко открыв глаза. Сначала от удовольствия, а затем от ужаса. Она увидела паутину. Тихо девушка перевела взгляд ниже, и, наконец, заметила нечто, стоящее в трёх-четырёх метрах перед ней.       Огромное существо, отдалённо напоминающее лошадь, о восьми изогнутых паучьих конечностях. Лапы выходили из боков, а переднее их сочленение переходило в тощую лошадиную грудь и шею, кончавшуюся конской головой-черепом с растрёпанной гривой. Конечности, которые покрывала лошадиная тёмная шерсть, заканчивались копытами. Чёрные блестящие глаза — их было восемь — безучастно глядели на прикрывшую грудь Айрис. В унисон с покачивающимся лошадиным задом из-за оголённых зубов высовывался длинный чёрный язык. А от чудища, по размерам бывшем не меньше матёрого быка, доносился теперь скрип и рык. Оно явно было недовольно тем, что его заметили.       Бежала Айрис, к её чести сказать, долго. Слыша за спиной топот восьмерых копыт, чуя позади хрипящее дыхание, она неслась вперёд, не тратя сил даже на крик. Разумеется, одежда была оставлена далеко позади, и мягкое тело секли до крови и синяков жгучие тонкие ветки. Ни на стыд, ни на ужас не было сил, сознание дало единственную команду — живи, моя дорогая Айрис, живи. К сожалению, исход погони был изначально предрешён — когда избитым голым стопам пришлось спускаться с оврага, девушка запнулась и полетела вниз. Благо, она ничего не сломала, но поздно поняла, что упала спиной прямо на липкую паутину. Тут ей была усеяна вся листва, да и девушку не покидала острая мысль, что чудище гонит её в определённом направлении. Видимо, к обеденному столу.       Лежа на спине, голая, безоружная, беззащитная, вдали от деревни, девушка издала громкий и отчаянный вопль. Но услышат ли её? Видя, как чудовище медленно сходит в овраг и приближается, открывает бездонную пасть и показывает длинный язык, девушка мышкой сжалась в комочек. И даже так паутина помешала, и прямо перед чудищем был незащищённый румяный живот. Так омерзительно и так глупо… Глядя на хаотично моргающие глаза этой твари, медленно подносящей костяную морду ближе к окровавленному порезами телу, девушка отметила про себя запах яблочной смолы и крови, идущий от монстра. Забавная последняя мысль.       Тварь облизнулась, и Айрис, задыхающаяся от усталости, боли и страха, снова прикрыла глаза. Было слышно, как чудовище чавкает и приближается прямо к центру живота.       — Пожалуйста, нен-надо… — Пробормотала в полуживом состоянии Айрис и почувствовала прикосновение. Горячий шершавый язык коснулся тонкого пореза на боку — видимо, чудище решило начать оттуда. С ужасом девушка осознавала, что зверь слизывает с раны кровь. В предсмертном бреду Айрис отпустила эмоции и смирилась — а в этом смирении посмеялась про себя, что чудище и вправду было в её вкусе. «И я, видимо, в его вкусе», — мрачно заметила девушка и даже выдавила из себя хилую улыбку.       Но вот прошло уже несколько минут, и девушка начала сомневаться в намерениях монстра. Он всё переходил от одной раны к другой, облизывая их и рыча — но не кусал и не рвал девушку здесь и сейчас. Айрис в полглаза наблюдала за костяной головой, видя, что необлизанные раны на животе кончаются. Полностью в странном поведении монстра девушка убедилась, когда увидела, что тот, закончив с порезами, начал нежно лизать синяки. Если предыдущее можно связать с жаждой и вкусом, то зачем ему это?              Айрис робко открыла глаза, монстр заметил это и вытянул шею, пассивно поскрипывая. Они смотрели друг на друга где-то с минуту, пока девушка, уже пережившая столько стресса, что тот больше не мог руководить её телом, не подала грудь вперёд — на правой стороне была рана от тернового куста.       Покрываясь румянцем, девушка увидела, что чудище потянулось к ней и принялось вылизывать. Гибкий чёрный язык щедро смывал багрянец крови с груди, покрывая её своей липкой паутинной слюной, и часто касался больших, вставших от холода розовых сосков, тем самым заставляя крестьянку вздрагивать, а монстра на миг напрягаться вслед за ней. Кажется, оно было не против… Айрис дрожала, внутренне не понимая, что же ей делать. Решив проверить тварь окончательно, она чуть помялась и подёргала ногой, чтобы привлечь к ней внимание. Монстр догадливо переключился с ноющей от недостатка внимания груди на ножки девушки, и той много сил приходилось тратить на то, чтобы не засмеяться. Аккуратно она начала наглеть — отводить окровавленные ноги в сторону, наступать незанятой пяткой прямо на костяную голову или вообще во время вылизывания ранки у самых пальцев засунуть стопу прямо в слюнявую тёплую пасть. И чудовище, на удивление Айрис, всё стерпело. Конечно, пару раз неловкие движения и случайное царапание вызывали в нём шипение и рык, но девушка окончательно убедилась — эта тварь пока есть её не хотела. А значит…       Когда монстр, следуя понятной логике, подполз повыше, чтобы приняться вылизывать остёганые ветками щёки, Айрис решилась на самую странную и самую возбуждающую авантюру её жизни. Пока тварь поднималась, девушка подставила мягкую стопу повыше, и её пальчики проскользили вдоль по всей нижней поверхности монстра. Неестественно липкими под ногой чувствовались впалый лошадиный живот и короткая шерсть. В голове кипела страсть — девушка хотела понять, есть ли у этой твари член, и как он выглядит. В конце концов — о любовных подвигах жеребцов любой знает… Не хотелось бы найти какой-нибудь костяной ствол или что похуже, но хорни мысли уже было не остановить, и Айрис свой выбор сделала.       Монстр удивился и отпрянул, пытаясь понять, не атакуют ли его. Он встал прямо рядом с девушкой, пристально её изучая. А Айрис с восторгом и ужасом увидела, как, скрытый ранее особой анатомией, у этого чудища высовывается и свисает красный, пахнущий возбуждённым жеребцом, лошадиный член длиной в полдевушки. А за ним показываются и горячие здоровые яйца, к которым губы Айрис машинально потянулись, чтобы покрыть их поцелуями.       В тот момент, наконец, природа подсказала Айрис дальнейшие действия. Любой ценой она должна получить в себя семя этого чудовища и забеременеть от него. Что из этого получится? А чёрт его знает. Но зато это будет охереть как горячо, и большего простой крестьянской еретичке и не надо.       С этой мыслью девушка решилась и выгнула ножку, ещё не скованную паутиной. Мягкая стопа нежно и аккуратно упёрлась в твёрдую горячую головку конского члена, заставляя тот напрячься. И чудище, дрогнув и заинтересованно рыча, это приглашение к спариванию поняло очень однозначно.       Айрис не знала, было ли чудище сознательным — но оно было умно. Движением копыта монстр освободил вторую ногу девушки, и та обхватила стопами внушительный красный ствол, начиная аккуратно по нему скользить. Конь зашипел и выгнулся, сверля увлечённо двигающуюся девчушку взглядом восьми глаз, после принялся покачиваться вперёд-назад, трясь о мягкую поверхность стоп. В Айрис бурлила арахнофобия, но происходящее было слишком страстно. Особенно девушка завелась, когда почувствовала на животике капли горячей смазки, накапавшие со здорового члена. Хихикая, девушка принялась дразнить коня, нежно крутя пяткой на самом кончике лошадиного ствола. Однако монстр, тоже порядком возбуждённый, нашёл чем прекратить это безобразие.       Айрис быстро прервала хихиканье и сменила его на вздохи и стоны, когда костяная холодная морда упёрлась в кустик русых густых волос на пухлой вагине. Чудище активно внюхивалось в манящий запах возбуждения, к ужасу и восторгу девушки не моргая и не подавая виду о том, что ему нравится — кроме хлопающего по рёбрам напрягающегося члена. Ловко язык вошёл в горячую девушку и принялся вылизывать её изнутри, заполняя липкой слюной, отчего та напрягалась, дрожа и постанывая от страстных природных движений монстра. Она хотела выгнуться, потянуться — но липкая ловушка держало усталое тело и не давало снять напряжение внизу живота. Хотя бы ладонь могла двигаться спокойно — и с энтузиазмом начала массировать горячий клитор. Конь, дюйм за дюймом всё активнее погружаясь внутрь, вдруг нащупал языком нечто, что не давало ему исследовать крестьянку дальше.       — Я ещё… Нет… Я ещё ни разу, — двадцатилетняя девушка, дрожа от страха и наслаждения, увидела, как конь перестаёт вылизывать её и становится сверху, маняще напрягая ствол. Быть в таком возрасте девственницей, да ещё и потерять её от монстра… Шанс стать родительским разочарованием года во всём королевстве.       Чуть нелепо из-за снова прилипших к паутине бёдер Айрис раздвинула ножки, обнажая половые губы, розовые и соблазнительные. Особенно для жеребца сверху. Тот хитро облизнулся и с рыком обвил девушку пятиметровым языком — та и пикнуть не успела, как оказалась в застывшей паутинной слюне, связанная, поставленная на колени с руками, привязанными к животу — так, чтобы ладони были прямо между ног. Лицом приходилось упираться в мягкий мох, но трясущаяся всех телом Айрис была готова терпеть что угодно. Сзади она услышала фырканье и топот восьми копыт, зажмурилась и пальцами раздвинула вагину. Славная смерть — погибнуть, трахаясь с монстрожеребцом. Впрочем, в планы монстра убийство любовницы не входило.       Для начала, чудище, ловко перебравшись лицом к девушке, задействовало переднюю пару копыт, чтобы поднять её и прижать к своей груди. Айрис увидела перед собой горячий конский член, который резкими движениями таза принялся утыкаться ей в лицо. Аккуратное личико крестьянки, которая всё не решалась открыть рот и попробовать жеребца на вкус, пачкалось и краснело от смущения. В любезно раскрытую ей вагину без разрешения проник гибкий язык, принявшись разминать нутро девушки, проникая кончиком за плеву. У Айрис посыпались искры из глаз, она широко открыла рот и тут же, давясь, урча и издавая губами чмокающие звуки, начала сосать монстру. Из его груди донёсся хрип, а по его длинному языку, размазываясь по нутру девушки, проскользил обезболивающий яд. Айрис, не слишком представлявшая, что происходит, расслабилась и начала наслаждаться происходящим. На языке было солоно и потно — конечно же, ванны монстр принимать не любил. Но именно дикий вкус зверя заставлял крестьянку, которую он трахал в горло, пищать от восторга. Крепкий ствол медленно и туго проходил внутрь, а затем быстро выходил, позволяя Айрис отдышаться и подразнить его языком. Когда член случайно вышел изо рта полностью, дав девушке передышку, она воспользовалась шансом и предплечьями сжала грудь, делая её не менее удобным способом удовлетвориться. Монстр осторожно потёрся о стоячие соски и мягкий живот стволом, услышал довольные стоны, и продолжил, набирая темп. Девушка почувствовала свободу в вагине, немного жалея, что попрощалась с девственностью так — не зная, что это лишь начало.       Поласкав стволом нежную мягкую грудь партнёрши, монстр аккуратно положил её, балдеющую, на мох, и встал сзади. Толстый кончик ствола упёрся в тугую для его члена девушку, она тихо запищала. Конь подал торс вперёд, широко расставляя лапы — теперь он мог наклонять и поворачивать тело как ему было удобно. Крестьянка вдохнула и почувствовала, что сверху её мягко зафиксировали копытом, поставленным на спину, а сзади монстр начал входить в неё. Девушка закричала — от страха, восторга и азарта, чувствуя, что напрягающийся жеребец бешено расширяет и ласкает её изнутри рельефом ствола и головки. Ей не было больно, она лишь чувствовала растяжение и напряжение, её бочка тряслись и мило дрожали. Помогало обезболивающее и паутинная слюна — у самок этого монстра, вероятно, тоже могли быть проблемы с размерами. А может, эти твари были приспособлены для секса с людьми?       Девушка кричала и стонала, как умея любя себя пальцами, пока конь не дошёл короткими прерывистыми толчками до плевы. Айрис взвыла, на что монстр отреагировал неясным рыком — однако сбавил темп. Одно, два, три аккуратных и не очень движения… Девушка почувствовала на пальцах кровь, до маленькой ранки прикусила губу и зажмурилась, выдохнув лишь через пару минут, когда осторожные движения чудища уже не причиняли ей такого дискомфорта. Заплаканная и улыбающаяся, она продолжила сладко и громко стонать, а монстр, воодушевлённый тем, что девушка под ним снова выказывает знаки энтузиазма и удовольствия, продолжил объезжать её с утроенной силой. В какой-то момент толстый длинный член дошёл до конца влагалища, расширив бедную девушку, и принялся вталкиваться в её матку. Услышав, что Айрис на его стволе снова попискивает от боли, конь поспешил вытащить из неё член — только с тем, чтобы вновь и вновь входить в растянутую текущую вагину.       Дрожащая мокрая ладошка девушки уже устала ласкать напряжённый до предела клитор, уже спустилась на лес ночь. А монстр в животном порыве, шипя, капая едко пахнущей слюной на спину и попку балдеющей девушки, трахал её под стоны, крики и признания в любви. Липкий тёплый язык гладил девушку по груди и бёдрам, пока член, входивший лишь наполовину, не вызывал в ней одну волну наслаждения за другой. Наконец, чудище ускорилось — девушка сжала искусанные губы и напряглась всем телом, как возможно сжимая красный возбуждённый ствол. Айрис была вся, вся в запахе смолы, жеребца, болота и греха — монстр пропитал её всю ароматом своей любви, и девушка теперь безумно желала его. Монстр издал рык и вошёл в неё полностью, фиксируя её румяный животик передними ногами, и Айрис, кончая и безмолвно переживая одну волну дрожи за другой, чувствовала, что сначала мощные струи спермы заполняют её матку, а затем начинают активно течь из растраханного влагалища. Конский член, содрогаясь вслед за монстром, наполнял девушку своим семенем, чтобы природный соблазн дать этой «самке» вырастить крепкое потомство был удовлетворён. Она была его человеческой женой. А он — её чудовищным мужем. Айрис аккуратно гладила себя по расширенной вагине, чувствуя, как остатки спермы украшают её спину, попку и волосы.       За волосы она бы и отвесила коню пощёчину, но она: во-первых, сейчас лишь дрожала всем телом и непристойно ругалась; во-вторых, была связана; в-третьих — пока не знала, как тяжко будет отмываться после таких горячих сцен. Полежав пару минут, Айрис упала на бок и готова была расслабиться, наслаждаясь видом тощего коня с черепом вместо головы и балдеюще прищуренными паучьими глазками, видом красного конского члена, с которого стекали остатки спермы, видом могучей и устало хрипящей груди. Лежала и улыбалась, не веря в происходящее.       Однако их отдых быстро был прерван голосами неподалёку. Чудище встрепенулось, а девушка в ужасе узнала в голосах своих односельчан. Её ищут… Она бросила короткий решительный взгляд на коня. Тот развернулся, перебирая на месте копытами — на боку был недавний шрам от точечного удара ножом. По размеру был похож на нож мельниковского сына, жуткого пьяницы, царствие ему боговье. В голове крестьянки зародилась мысль — а первым ли нападал зверь? Её же он не съел… А увидишь такого в лесу, поневоле испугаешься и либо кинешься наутёк, либо попытаешься избавиться от монстра.       Девушка уже всё для себя решила. Седьмым чувством она знала — это чудище совместимо с человеком, и сейчас в ней крепнет их — пока для Айрис неизвестное — потомство. А попади любой из парочки в лапы к другим людям, им грозил бы костёр или забивание камнями и плетями до смерти. А значит, как это ни печально…       Монстр считал решительность девушки. Айрис уже убедилась, и убедится в этом в будущем не раз, что её чудовищный муж вполне осознаёт себя в этом мире и умён — намного умнее всех в деревне, включая саму Айрис. Подобрав окукленную девушку и прилепив её передними лапами к своей груди, монстр сорвался с места и, перебирая копытами, понёс свою суженую прочь, в безопасное место. Правда, менять эти места с этого момента приходилось очень часто. ***       Айрис пропала без вести, уйдя за грибами в дремучую чащу. Воины, сколько рыскали, не смогли обнаружить чудище — только останки зверей вместе с костями двух мужчин, в коих позже жители опознали мельников.       А на севере начали говорить о странной миловидной девушке, приходящей в деревни в платье из паутины, и за мясо с ягодами плетущей корзины или рассказывающей детям разные захватывающие небылицы. Несмотря на нездоровый блеск в её глазах и сбитую, будто забытую речь, она несколько раз появлялась в самый нужный момент и спасала детей или неосторожных взрослых из прудов и топей. Кто-то говорил, что пытался за ней проследить — и видел, как она ускакивает по лунной тропе на огромном восьминогом коне-мертвеце, кормя грудью крепких детей с лошадиными хвостами. Разумеется, фантазёра поднимали на смех — чтобы такое, и происходило… Чушь.       Чушь для тех, кто не знает историю Айрис целиком, разумеется.