Часть 20

Наташа сидела и смотрела новости, в которых говорилось про взрыв и пожар недалеко от её дома. Она знала, чьих это рук было дело. Она прекрасно знала этого человека, ведь жила с ним на протяжении пяти лет. Время давно стукнуло за полночь, но спать совсем не хотелось. Мысли крутились в её голове, как ураган, не давая покоя. Она вспомнила, как всё начиналось: как Нугзар был для неё светом в окне, как его улыбка могла растопить даже самые холодные дни. Но со временем этот свет стал тускнеть, и на его месте осталась лишь тень. Звук телевизора нарушил громкий хлопок дверью. В проеме показался Нугзар. Он выглядел встревоженным и нервным. Его грудь тяжело поднималась, а глаза метались, как будто он искал выход из ловушки, в которую сам себя загнал. — Быстро собирай вещи. Нам надо улетать. Сейчас, — прорычал он, бросив на диван пистолет и быстро начав собирать свои вещи. Девушка лишь вздохнула и поднялась, скрещивая руки на груди. В её глазах читалось решительное намерение. — Я с тобой никуда не полечу, — произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Херейд медленно повернулся к ней. Его карие глаза пылали злостью, как огонь, поглощающий всё на своем пути. — В смысле, блять!? Как я сказал, так и будет! — его голос звучал угрожающе, и Лазарева почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Он подошел к жене и резко замахнулся. Та вовремя увернулась и схватила оружие, направляя на него. Гибадуллин лишь рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Ты же слабая. Ты ничего мне не сделаешь, — произнес он, его руки сжимались в кулаки, а лицо стало суровым и злым. За пару секунд ему практически удалось добраться до неё. Осталось только руку протянуть, как вдруг произошел оглушающий хлопок. Глава мафии сделал пару шагов назад, ощущая острую боль в груди. Ему стало тяжело дышать.Каждый вдох отдавал болезненным ощущением. Нугзар опустил взгляд и увидел кровавую дыру в груди. Кровь хлестанула из раны и стала впитываться в одежду, окрашивая её в бардовый цвет. Ноги перестали держать, и он медленно сполз по стене, чувствуя, как всё вокруг начинает расплываться. Лазарева наблюдала за ним, чуть опустив пистолет. Руки сильно дрожали, в глазах стояли слёзы. Она смотрела на него, на его бледное лицо, на его расширившиеся глаза, на кровь, которая хлестала из раны в его груди. Видела, как его тело медленно опускается на пол, как его дыхание становится тяжёлым, сдавленным. Каждое его движение было как последний вздох надежды. — Знаешь, Нугзар, как я тебя любила? — начала она, её голос дрожал от эмоций. — До чертиков любила только тебя. Только тебя я хотела видеть мужем. Только от тебя хотела ребенка. Ты хоть понимал, насколько я хотела этого ребеночка, насколько я ждала его? А ты... ты разрушил сам. Ты убил троих: себя, меня и нашего малыша. Ты был моим идеалом, но потом... ты стал обычным тираном, насильником, абьюзером. Я всегда хотела только помочь тебе. Мы бы могли вместе преодолеть все проблемы. Херейд смотрел на неё с сожалением. Вся жизнь пролетела мимо него, как кадры старого фильма. Его глаза стали медленно закрываться. С каждой секундой становилось всё хуже и хуже. Понимание того, что он потерял всё, что когда-то имел, заполняло его сердце холодом. По его щеке стекла одинокая слеза, оставляя за собой блестящий след. Это была единственная слеза, единственное проявление эмоций, которое он позволил себе за всю свою жизнь. Слеза сожаления, слеза раскаяния, слеза боли. Боли, которая пронзила его насквозь. Боли, которая была невыносимой. — Я верила в тебя, — продолжала Наташа, её голос становился всё тише. — Я надеялась, что ты изменишься, что сможешь оставить эту жизнь позади. Когда ты говорил о будущем, я мечтала об этом. Но ты сам выбрал тьму. Ему хотелось сказать что-то, хотелось извиниться, хотелось объясниться. Но слова застревали в горле, не в силах прорваться наружу. Он чувствовал, как жизнь покидает его, и понимал, что уже слишком поздно. В один момент его грудь перестала подниматься, а голова свисла набок. Его сердце заглохло навсегда. Пистолет выпал из рук, глухо ударившись о пол. Девушка,дрожащими руками, достала телефон и набрала номер мамы. — Мама, я его убила... всё кончено... — произнесла она, и её голос дрожал от неподдельной боли. Все закончилось как по щелчку пальца. The end. (А херли вы думали.Я и такое,оказывается,могу написать)