попытка

Грейнджер выпустилась из школы ещё в 1997 году, но все равно приходила туда в начале и в конце учебного года, чтобы повидать своего бывшего учителя литературы и английского, Снейпа. Да, в старшей школе он как будто ненавидел весь класс Гермионы, но она всё равно была благодарна ему за то, что он действительно учил их, и за то, что она смогла поступить туда, куда хотела. Гермиона боялась, что литература, в прошлом самый не любимый её предмет, испортит всё и её пинками будут гнать из любого университета. Конечно такого не произошло бы, она и до Снейпа была хороша в литературе. Кстати, из университета она выпустилась самой лучшей ученицей за последние 30 лет.

19 сентября, 2002 год.

Гермиона как всегда купила небольшой букет оранжевых лилий и книгу, хотя она была уверенна, что у бывшего учителя есть все книги, даже утерянные. Вероятно, в его домашней библиотеке можно было найти даже второй том мёртвых душ. Но всё же это был символический подарок.

***

Стоя перед дверью кабинета Снейпа, она поправила волосы, одежду и проверила букетик, а затем тихонько постучалась. За дверью послышались тяжёлые ритмичные шаги, замок двери щёлкнул и в проёме Гермиона увидела недовольное лицо учителя, в секунду сменившееся небольшой тёплой улыбкой, и даже острые черты лица немного смягчились, но потом снова стали острыми и холодными. – Мисс Грейнджер, я уж надеялся, вы не придёте, – его взгляд скользнул по цветам и книге, а затем он жестом пригласил девушку войти. – Вы что! В свой день рождения и не прийти к лучшему учителю? Для меня это было бы преступлением, – звонко проговорила она и, прижимая подарки к себе, забежала в кабинет, где из освещения была одна только настольная лампа, а из маленьких подвальных окон под потолком падало очень мало света. – Ваза на подоконнике, – он взял книгу из протянутой руки Гермионы и прочитал название, – "грозовой перевал", ну, в этот раз вы не старались, да? – Не то что бы, – девушка положила букет на стол бывшего учителя и потянулась за вазой, – просто я не знала чего у вас нет, так что взяла классику, – оправдалась Гермиона и пошла набирать воду в вазу. – Хорошо, разрешаю в следующий раз подарить мне плитку шоколада, – с усмешкой сказал Снейп и сел за свой стол. – Ни. За. Что. – Отчеканила Гермиона, ставя букет в вазу и присматриваясь куда поставить цветы, – только если это дополнение к книге. – Да у меня их уже столько, что я могу ими камин топить. – Вы?! Никогда не поверю, что вы бы так сделали. Уверенна, что даже под угрозой смерти вы и страницы из книги не вырвите, – девушка взяла стул с парты на первом ряду и поставила его с противоположной от Снейпа стороны стола. Гермиона наконец сняла с себя бежевое пальто, положила его на ту же парту на первом ряду и села перед Снейпом. Тёплая лампа мягко освещала острое лицо с холодным подтоном, а блики в чёрных глазах скакали, как от свечи. Снейп соединил руки в замок и поставил на них подбородок, прикрывая рот. – Я закончила учёбу, – после мгновения тишины начала бывшая ученица и только сейчас учитель заметил на её лице умело замаскированные мешки под глазами, а её щёки выглядели так, будто она не ела месяц. – И что же? – тёплым полушепотом спросил Снейп. – Лучшая ученица, – дрожащим голосом сказала лучшая из лучших, отводя взгляд в стол. – А работа? – Ещё нет. – Почему? –ещё тише спросил мужчина. – Всё сложно, – не отрывая глаз от стола, ответила Гермиона. – Может, в школу? – Кем? Я ничего не знаю. – Ты? – с усмешкой сказал Снейп. Гермиона с дрожью выдохнула и снова улыбнулась, посмотрев на Снейпа. Он был неподвижен, словно статуя, одни глаза бегали по изнемождённому лицу девушки, которая пыталась скрыть годы обучения за улыбкой. – В целом-то, у меня всё хорошо, родители помогают, живы! И это главное. – А в душе... что? – Северус не планировал говорить это, но слишком больно было смотреть на эти болезненные черты, которые уже похоже на его, хотя ему можно, скоро 42, а она.. Молодая девушка. Так не должно быть. Гермиона продолжала улыбаться, но её улыбка искривилась, а по щеке потекла предательская слеза. Она пыталась не заплакать, но огромный, колючий ком в горле сделал своё дело и, откинувшись на спинку стула, девушка тяжело выдохнула и слёзы градом потекли по лицу. Пытаясь остановить их она посмотрела в потолок, но это было уже бесполезно. Поставив локти на стол, она подложила руки под лоб, как бы прикрывая лицо от Снейпа, и слезы застелили ей глаза. Северус встал изо стола и сел на корточки рядом с ней, он мягко повернул её стул лицом к себе. Гермиона уже не могла и не хотела сопротивляться, просто положила мокрые руки на колени и посмотрела сверху вниз сквозь учителя. Тот взял её руки и протёр их рукавом своей рубашки. – Всё хорошо, – попытался успокоить Гермиону Северус, – всё ещё впереди, не хочу говорить, что у меня так было, знаю, что это делает только хуже, я правда не понимаю каково это – быть тобой, но прошу, давай ты успокоишься и мы поговорим об этом. Тебе станет легче, клянусь. Северус встал, наклонился к красному лицу девушки и протёр тем же рукавом её щёки. Он взял её руки с колен и потянул вверх, Гермиона нехотя встала, не поднимая взгляд. – Хочешь музыку включу? – он оставил её и подошёл к столу, через секунду за его спиной послышался грохот. Гермиона сидела на коленях на полу и беззвучно плакала, дёргая плечами вверх-вниз, Северус подбежал к ней и сел рядом, проверяя её, – Значит, пока посидим. Снейп встал, снова подошёл к столу и достал из ящика стола свой любимый виниловый проигрыватель и ящик с пластинками с полки у окна. Он начал их перебирать дрожащими пальцами, приговаривая "весёлую, грустную, весёлую..." Он взял пластинку, достал её из упаковки, положил в проигрыватель и нашёл место где начинается песня по более затёртому следу. – Моя любимая песня, "Chris Isaak - Wicked game", – сказал Северус, садясь напротив Девушки, – давай, раз не хочешь успокаиваться, то поплачем, плакать полезно, да? – он взял её за руки и как никогда бережно сжал их в своих ладонях. Наконец, Гермиона приподняла голову и посмотрела на свои руки, но не убирала их. Северус отпустил одну руку и положил её обратно на колено девушки, он приподнял голову Гермионы согнутым указательным пальцем за подбородок, а большим убрал слёзы из-под её глаз. Девушка освободила руку из руки учителя и вытерла лицо, продолжая всхлипывать. – Это то-тоже моя... Любимая песня, – она попыталась встать, но ноги побаливали от удара, с помощью Северуса, она всё таки встала и посмотрела в обеспокоенные чёрные глаза Северуса. – Так и знал, великие умы мыслят схоже, – с небольшой усмешкой сказал Северус и взял Гермиону за руки, – will make foolish people do, – шёпотом начал подпевать Северус. – I'd never dreamed that I'd lose somebody... – всё ещё срывающимся голосом продолжила Гермиона. – Like you... – чуть громче и с улыбкой продолжил подпевать мужчина, всё ещё держа Гермиону за руки и чуть качаясь под ритм песни, – No I don't wanna fall in love. Гермиона поддалась ритму и начала чуть танцевать, а Северус, также держа её руки, слегка размахивал ими. Они пели и подтанцовывали пока не закончилась песня, Гермиона уже чувствовала себя намного лучше и улыбалась. А затем заиграла следующая песня " Вlue Spanish Sky", она была очень спокойная и грустнее предыдущей, под неё сложно танцевать, так что сама атмосфера их подталкивала друг к другу. Северус завёл её руки за свою спину, где она обвила ими бывшего учителя, и обнял её одной рукой за плечи, а вторую положил на голову, которая теперь была прижата ухом к груди мужчины. Они немного покачивались, правым ухом Гермиона слушала песню, а левым – быстрое сердцебиение. Северус чувствовал запах волос Гермионы, он был ярче, чем сама Гермиона, было понятно, что даже ароматом шампуня она хочет показать какая она сильная и бойкая, но сейчас.. Сейчас у него в руках было беззащитное существо, которое всего каких-то 7 минут назад пыталось быть сильной, но сейчас ему приходится утешать её, как маленького ребенка. – как себя чувствуете? – шёпотом спросил Северус, боясь разрушить атмосферу. Гермиона уткнулась лбом в чёрный классический жилет Северуса и тихо, почти не слышно сказала: – Меня тошнит от этого запаха. – Какого? – озадаченно спросил Северус, замерев. – Лилии. Ненавижу эти отвратительные рыжие цветы, они... – она остановилась, как и Северус, и всё боялась добавить, – вызывают у меня тревогу... Белые ещё куда не шло, – закончила Гермиона ещё тише, что за музыкой сложно было услышать хоть что-то из последнего, сказанного ей. – Так не дарите, – ответил он, склонившись к макушке девушки. – Вы их любите. – Больше не люблю, – сказал Северус, выдыхая Гермионе в макушку. Грейнджер подняла голову и посмотрела в пронзительные глаза бывшего учителя. – Что это значит? – Какие ваши любимые цветы? – ответил вопросом на вопрос недвижимый, как всегда словно статуя, мужчина. – Ну, – Гермиона растерялась, – допустим.. Ирисы, нет! – Она закрыла глаза, – гиацинты... Белые. – Теперь они мои любимые цветы, – сказав это, Северус крепко, по-дружески обнял Гермиону. – Я сейчас задохнусь, отпустите-е-е, – хрипло сказала девушка, утыкаясь лицом в жилет Северуса, и опустила руки, но всё равно улыбалась. – Ой, извините, – мужчина отпустил её из объятий и бережно положил руки на её плечи, – если вам стало лучше, то не хотите умыться? – И правда, – Гермиона потрогала своё лицо холодными руками, – наверно, я вся красная, – Грейнджер усмехнулась и направилась к раковине. Песня затихла, Северус снял пластинку с проигрывателя и положил обратно. Умываясь, она думала над тем, какую истерику она здесь устроила, ей было очень неловко перед Снейпом, которому пришлось её утешать. Но холодная вода смыла все переживания по этому поводу. Она подошла к столу, где Северус выбирал пластинку и уже протягивал упаковку сухих салфеток, Гермиона вытерла лицо, скомкала влажные салфетки и кинула в урну рядом с раковиной, сразу вернув взгляд на мужчину. Северус достал упаковку с пластинкой, на упаковке было написано "Queen - A Day At The Races". Он аккуратно достал пластинку и положил её на проигрыватель, поставил иглу, почти сразу поднял её и сдвинул чуть дальше. Заиграла песня "Somebody To Love". – Как-то не правильно вы слушаете пластинки, профес... То есть, мистер Снейп, – она неловко хихикнула, сдвинула стул к торцу стола и села. – Гермиона, предлагаю перейти на "ты", – он убрал ящик с пластинками, сдвинул проигрыватель на противоположную от девушки сторону и тоже сел боком к столу, чтобы быть лицом к лицу с Гермионой, – и кто сказал, что есть правильный способ слушать музыку? Я ещё и редко чищу пластинки, чтобы был этот... Приятный шипящий звук. Гермиона промолчала, прикрыла глаза и начала вслушиваться в текст, она не понимала почему именно эта песня. Что в ней такого? Важен ли текст? Она медленно открыла глаза, Северус сидел с закрытыми глазами, чуть склонив голову вперёд. Не раздумывая, Гермиона протянула руку к руке мужчины, которой тот отстукивал ритм песни, и нежно взяла её. Северус недовольно открыл глаза и посмотрел на Гермиону, выдёргивая свою руку из её хватки. – Мисс Грейнджер, мне пора, так что... Попрошу вас уйти, – он процедил эти слова сквозь зубы, сцепил руки в замок на столе и опустил голову. – Хорошо... Мистер Снейп, – после этих слов она вскочила, схватила пальто в охапку с первой парты и направилась к двери, – мисс... Миссис, – тут же твёрдым шагом вышла из кабинета, оставив бывшего учителя в одиночестве.

***

Идя под дождём, она думала... Думала и думала, как же она могла воспринять просто какие-то песни и дружеские, скорее даже отцовские объятья, как намёк? Да и о чём вообще она думала если дома её ожидает любимый человек, чью фамилию она носит уже месяц. И почему она сразу не сказала, что теперь она Уизли? Одно она знала точно, Шотландия и её капризная погода больше ей не нравятся.