1

«Всё временно». Она любила повторять себе это, закутываясь в теплую мантию каждый холодный период года. «Это пройдёт» — шептала она, моргая от подступающих к глазам слёз, возвращалась к маске спокойствия и равнодушным голосом отвечала на глупые вопросы Булстроуд или Паркинсон. Дафну никто не интересовал. Дафну не интересовало ничего?.. Ничего, кроме возможности вырваться из порочного круга, начать жить с чистого листа, без сопутствующей боли, крови и лжи.

***

Она сражалась. Была храброй, упорной и шла к своей цели — великолепному владению боевой магией, чтобы защищать себя. Себя, Асторию, Драко. Лучший друг значил много, практически столько же, сколько и сестра. Это пугало и одновременно наводило Гринграсс на определённые мысли: а сделал бы он тоже самое? Стал бы рисковать всем, что бы помочь ей? После 6 курса Дафна лишилась его доверия. В глазах окружающих она стала предательницей крови, осквернившей семью, род и факультет. Гринграсс боялась, что потеряет и Асторию, придя к ещё одному печальному исходу. Как жаль, что она не знала, что теряет себя. Драко остался в прошлом, едва Битва за Хогвартс закончилась — он и сам стал «предателем», в один миг решившись помочь Золотому Мальчику. Волшебная палочка из рук блондина попала в руки Поттера, тот не растерялся и битва завершилась. Лорд был повержен. Почти все Пожиратели Смерти — в бегах или гнили под толщей земли. Душный май закончился долгим судом над бывшими студентами Хогварста. Крэбб получил пожизненный срок за убийство Макгонагалл, Драко, Нотт, Забини, Паркинсон и Дафна — условные сроки и домашние аресты на несколько лет, стирающие грань между реальным миром и маленьким замком, в котором их заперли. Гринграсс потеряла в битве сестру и отца, мать растеряла последние силы в больнице Святого Мунго и слизеринка перестала искать выход. «Возможностей больше нет» — шептала она по вечерам, обнимая ледяными руками своё тело. Сбросила шесть килограмм, отрезала волосы по уши и не понимала, как два года прокрались мимо неё, превращая крупицы времени в пыль. Мир менялся, и она никогда бы не стала частью этих изменений.

***

Аристократическое воспитание сходило на “нет”, ведь Дафне приходилось самостоятельно заниматься ведением хозяйства. Магию допускали лишь в ограниченных количествах, а восемьдесят квадратов дома были убраны под маггловские песни, с недавних пор звучащие на фоне. Гринграсс возненавидела тишину. Если в Хогварстсе ей было приятно остаться наедине с собой и счастливо вздохнуть от заглушаемого шума, то сейчас девушка мечтала об этих звуках. О бесконечный разговорах: несвязных, пустых, важных и не очень. О смехе, чистом и искреннем, о наигранном и громко звучащем. О любом напоминании, что жизнь — есть. И она где-то рядом, стоит лишь вытянуть руку, схватиться за что-то спасительное и потянуть вперёд. Оно поможет и обязательно вытянет её, обнажая поломанную душу. Дафна кричала от кошмаров, застилающих полу-расслабленное сознание. И бежала от воспоминаний прочь, режущих девушку, как нож тёплое масло, и продолжающихся неимоверно долго. Два года превратились в четыре. К радио добавились маггловские книги, торшер и небольшой письменный стол с симпатичным стульчиком, обивку которого шила сама Даф. Ей было критически необходимо сбегать от реальности куда-то: в произведения, на просторы музыкальных произведений из старенького радио, в изощрённые узоры вышивок. Удара не происходило, Гринграсс накрыла скромный стол в честь своего двадцати двух летия, задула свечу и откусила кусочек от кекса. Торта не было, как и особого желания праздновать; на вечер была намечена генеральная уборка гостиной и ванной комнаты, а на полке поджидал новый любовный роман. Стук в дверь прервал мысли, как тараканы разбегающиеся по норам. Дафна немного выпила и маггловский алкоголь скоротечно проник в кровь, убивая печальные мысли. — Кого могло принести? — риторически воскликнула Гринграсс и тут же замолчала, осознав, что не говорила около двадцати дней. Иногда пела что-то себе под нос, потворствуя желанию хороших песен, но не говорила. Дойдя до входной двери, Дафна спокойно открыла её. Про местоположение бывшей ведьмы знали только в Министерстве магии, мать не писала писем и из-за разрушенных отношений у Гринграсс не осталось никого. На пороге возник темноволосый парень, протирая круглые очки салфеткой и немного щурясь. — Поттер? — прошептала Даф, желая, чтобы сон не заканчивался. Другой человек. Кто-то, кто вряд-ли пришёл навредить ей. Из-за шестого курса и убийства Поттером Лорда, Гринграсс доверяла ему. Возможно, слепо и по-детски, воспринимая его — как героя и спасителя. Он спас её от личных мук, от оков, которые бы послужили принятию Метки. Сейчас же, в январе 2003, Поттер рассматривал худую блондинку с обычным лицом, не выражающим ярких эмоций, тогда как Дафна оживилась. Его приход поселил в душе надежду, что Министерство может пересмотреть решение суда. Что её арест, длиной в шесть лет, закончится, и она вернётся в Лондон. Пусть не к нормальной и не своей жизни. — Нам надо поговорить, Дафна, — парень шагнул в дом без всяких приветствий. Его шаги были пружинистыми, а руки нервно сжимали волшебную палочку. Гринграсс закрыла за ним дверь, мысленно крича о шансе. Ей хотелось снова поверить, что она не будет одна.

***

— Они не могут продлить его! — голос сорвался на крик. Кажется, второй раз за сутки. Она ничего не ела, не спала, не могла держать в руках чашку, от чего горячий чай угрожающе капал по ней на стол. — Дафна, послушай... — Нет! Ты не понимаешь, — голос слизеринки дрогнул. Эмоции, которые копились годами, были выплеснуты в одиноких стенаниях по ночам. Ей казалось, что она больше не способна на глубокие чувства, но резкое заявление погребило остатки надежды. — Я не останусь тут ни на секунду, — она отчаянно мотала головой. Кружка упала на ковёр и чай превратился в лужу, на которую кинул взгляд Поттер. — Почти пять лет в одиночестве, ты хоть представляешь, что я чувствую?! — Мне жаль, — Гарри говорил скомкано, пытаясь не смотреть в глаза слизеринки, — ты подверглась жестокому обращению когда-то, я знаю, я... — Заткнись, — яд. Ему не стоило открывать рот, произнося последние слова. Предложение невозможно было вернуть назад, а воспоминания появились перед лицом Даф. — Гринграсс... — Молчи, Поттер. Она сцепила зубы. Нужно было бороться, бороться, не поддаваться! Она смотрела перед собой, делая глубокие вздохи и медленно выдыхая. Все попытки уходили на сдерживание слёз, а сейчас они текли по некогда аристократическому лицу. Поттер приблизился. Дафна вытащила палочку, наставила её на Гарри и попыталась сделать так, чтобы парень отлетел в стену. Поттер сглотнул, замечая, какие эмоции она испытала. Ужас, паника, боль — и видел всё это во взгляде Гринграсс. Это помогало брюнету узнать себя. — Легилименс, — он поступил ещё более безжалостно, ворвавшись в её жизнь и сознание.

***

Поттер пытался схватить Дафну за руку, чтобы уберечь от того, что должно произойти. Он хрипло бормотал заклинания, пока его голос не оборвался, утопая в громких, скрипящих звуках. Кто-то закричал, Гарри открыл глаза и устало потёр веки пальцами. Он остался с ночёвкой, потому что не хотел бросать здесь Дафну одну. Потому что чувствовал вину из-за копаний в её сознании. Он позволил себе увидеть больше, чем нужно. Её. Её семью и то, как они обращались с ней. Какие слова говорили, как угрожали Астории, если Дафна откажется от метки. Какие перспективы рисовали, если она ослушается и выступит против Лорда. Поттер видел Драко, Асторию, Паркинсон, Крэбба, Гойла, Забини. Видел и себя. Видел её глазами, все страхи, надежды, боль и не представлял, как она выбралась. Спустив ноги с дивана, Гарри отправился в комнату Гринграсс, где та лежала с плотно закрытыми глазами на невысокой кровати. — Дафна? — он не был уверен, что она ответит. Гринграсс делала вид, что видит уже третий сон, но на глазах проступили предательские слёзы. Гарри вздохнул и застыл в дверях, забывая о приличиях. — Я постараюсь помочь тебе. Я обещаю, Даф, — Поттер говорил медленно, отведя от слизеринки взгляд. Он чувствовал вину и стыд за то, что не вступился за неё в суде. Она была наказана неоправданно, никогда никого не убивала и не использовала даже обыденные для Пожирателей Смерти — «Круцио» и «Империо». Она была заложницей этого дома в дали от цивилизации, ограничена в простых заклинаниях и одинока. Она платила за ошибки и действия своей семьи, не хотела потерять младшую сестру и старалась выживать во всём мраке, который выпал ей на долю. Поттер вернулся на диван и заснул мгновенно, едва голова коснулась подушки. Он хотел всё исправить, чтобы дай ей положенный шанс. В своей комнате Гринграсс накрыла голову подушкой и негромко закричала, выпуская боль наружу. Ей хотелось безвременно напиться, чтобы забыть. Себя, прошлую жизнь, гибель сестры, предательство Драко, родителей, Тома Риддла. Отчаяние мешало уставшему телу отдаться сну и прекратить круг страданий, от чего Гринграсс смогла успокоиться лишь к пяти утра, погружаясь в беспокойные сновидения.

***

Гарри рискнул. Дафна не проиграла. Спустя два месяца суд вынес постановление о приостановке её домашнего ареста. Персонального ада, в котором девушка находилась около пяти лет. Оставалось продержаться до последних чисел ноября, и тогда Дафна заимеет возможность вернуться. Поттера обязали навещать Гринграсс дважды в месяц, чтобы наблюдать за её поведением и проверять уровень её магического баланса. Дафне было наплевать, сколько человек и когда будут являться к ней, она просто хотела снова жить. Дышать полной грудью и чувствовать искорки пламени в глазах от осознания, что у неё будет шанс. После суда Поттер коротко кивнул слизеринке, а она, не понимая отчего, засмотрелась на фигуру Избранного. Он удалялся, а возможность на нормальное существование — росла. И Дафна была ему чертовски благодарна за это, по ночам пытаясь строить планы на жизнь в столице Великобритании и обретении упущенного.