.

      Для старого и упрямого осла — Джонни был удивительно терпелив. Время, проведенное в Микоши, сгладило острые углы его характера, обточило, словно камень в морской воде. Именно поэтому новое «заключение» в одиночной камере Сильверхенд переносил стоически, будто бы он был узником замка Иф. Он терпел скрипучие каблуки, кислый чёрный кофе, андеграундный реп, узкие лифчики, странных друзей. Мирился с отсутствием сигарет, соленой текилы, газировкой без сахара, поездками на заднем сидении, тяжелыми духами.       Но увы, вырвавшись за пределы Микоши, Джонни не смог в полной мере ощутить сладкий запах свободы. Дело, даже было не в том, что он вынужден был делить тело с кем-то ещё — как и любой паразит, Сильверхенд понимал, что это всё временная мера, изоляционный бокс, предшествующий выходу в дивный мир. Проблема состояла в том, что находясь в статусе арендатора, Джонни фактически был лишен выбора, а это, помимо всего прочего, означало отсутствие информационной автономии. Всемирная сеть, содержащая в себе все то, что он упустил за эти годы, была закрыта на большой амбарный замок. Поэтому любую информацию, поступающую извне, приходилось согласовывать с директором физической оболочки. Большой брат, а точнее большая сестра, как и полагается антиутопическому злодею, была невероятно вспыльчива, капризна и мнительна, а потому склонна к излишней цензуре. Ви терпеть не могла тяжелую (а также громкую) музыку, фильмы и книги, рассказывающее об истории или войне, ток-шоу про автомобили и мотоциклы. Особенно сильно её раздражало всё ностальгическое: ровным счётом все то, что пенсионеры начала века называли «признанной классикой».       Не будучи поклонницей мировой паутины, Ви, словно собака на сене, волей-неволей ограничивала Джонни в информационных блужданиях, позволяя ему впитывать лишь то, чего она касалась сама — коротких новостей, смешных картинок, переписок с друзьями и знакомыми. Однако, порой, все же что-то человеческое выглядывало из глубин — перед тем, как уснуть, Ви включала теле- или радиопередачу (иногда даже прислушиваясь к пожеланиям бесправной аудитории), чтобы Джонни не скучал в ожидании утра. Подобное решение, щедро выданное с барского плеча, на самом деле было подобно русской рулетке. Не имея возможности переключить канал или сменить радиочастоту, Сильверхенд зачастую оказывался узником сетки вещания. Отдельные ночи он проводил в компании Йоринобу Арасаки и его бесконечных, слезливых интервью, другие — вместе с Уотсоновской шлюхой. Были, однако, и весьма неплохие «сеансы», во время которых, к примеру, удавалось пересмотреть всю франшизу «Бусидо». Справедливости ради, последнюю часть, они досматривали уже утром, вместе с Ви.       Какое-то время спустя, («… по мере разрастания опухоли…») Джонни получил долгожданное повышение — теперь, когда тело бездействовало, он мог управлять глазными имплантами. Встроенные интерфейсы Кироши были подобны ящику Пандоры. После одиночной камеры, каковой, фактически, являлась Микоши — бескрайняя сеть напоминала Джонни райский сад, заново открытый для блудных детей. Но, это было лишь первым впечатлением. За прошедшие десятилетия, у цифрового бога за пазухой, было всё так же скучно. Порно, в привычном, для начала века, понимании, практически исчезло из сети, уступив некогда прибыльную нишу брейндансам (для которых, увы, требовалось отдельное оборудование, которым Джонни пока не умел управлять). На бордах и сомнительных ресурсах (названия которых состояли из спаренных букв ХХХХ) остался лишь рукотворный контент — мультфильмы и машинимы различных направленностей, сюжет которых невозможно было воспроизвести с помощью актёров.       Самый популярный ролик копировал забытую цифровыми богами (или запрещенную властной рукой Сабуро?) стилистику «аниме». Жена рыбака, помещенная в декорации современного Киото, по-прежнему видела сны, однако уже не об осьминогах, но о кибернетических щупальцах «Биотеха». В следующем, по уровню признательности зрителей, магнум опусе, анонимный творец фантазировал о дилдо-коллекции Адама Смэшера. Третье видео, посвященное приключениям антропоморфной лисицы, Джонни не смог досмотреть даже до половины. Свою цифровую аватару он нашёл лишь на десятой странице — плохо нарисованный, не имеющий практически никакого портретного сходства, Сильверхенд с огромным удовольствием целовал и облизывал удивительно огромные (судя по всему, мужские) ступни.       Извалявшись в грязи, словно свинья, Джонни выходил на поиски трюфелей. Не имея возможности, словно в старые добрые времена, обратиться к проверенному нетраннеру, Сильверхенд раз за разом, методом перебора, собирал информацию о знакомых Ви, пытаясь отыскать среди них слабое или даже гнилое звено. Страничку Мисти, заполненную глубокомысленными цитатами, он пролистал по диагонали, не останавливаясь ни на чем, кроме фотографий. После этого зачем-то, невероятно долго читал форумы, на которых обсуждался развод Виктора с женой: анонимные и не очень пользователи жалели о том, что подающий надежды красавец-боксер не сошёлся характерами с выдающейся кибератлеткой. Меньше всего информации было о Такемуре, который, в свою очередь прославился только благодаря «убийству» Сабуро — фотография, взятая, по всей видимости, с корпоративного пропуска, была отредактирована таким образом, чтобы обыкновенно мрачное выражение лица выглядело куда более угрожающим.       Не найдя алмазов в навозе настоящего, Сильверхенд обращался к прошлому. Большая его часть была погребена после чисток Сетевого дозора, а оставшаяся была похожа на карстовые отложения, издалека представляющие интерес лишь для цифровых археологов или спелеологов. Фанатские сайты, посвященные «Самураю», уже давно пылились в архивах, а потому были доступны лишь частично. Внутренне содрогаясь, Джонни быстро пролистывал бесконечные коллажи, составленные из собственных фотографий, нудные споры, посвященные техническому качеству записи или заявления о том, что «Ронины», в принципе, были ничем не хуже «старых пердунов».       Компромата на Бестию вообще не было. Старая шельма пряталась, словно змея в горячем песке — или же тщательно подчищала любые нити, способные привести цифрового Тесея к «Посмертию». Лишь изредка её гордый, птичий профиль, мелькал на фотографиях, принадлежащих случайным людям. Намного активнее в сеть гадил Керри. Армия пиарщиков, без устали заполняла его социальные сети, милостиво подкармливая «желтые» издания (которые, к слову, вели в основном искины) и толпы агрессивных фанатов. «Керри Евродин сделал скандальное заявление». «Керри Евродин прокомментировал выступление Иззи Лиззи…» «Керри Евродин показал свой характер на закрытой вечеринке». «Керри Евродин продемонстрировал своё главное достоинство». На фотографиях светилось улыбающееся, вечно молодое лицо. Оно гордо носило блестящие зубы цвета унитазной эмали, подстриженную, при помощи лазерного уровня, бороду и безжизненные, злые глаза.       Среди всего этого мусора, отдельно стояли фанатские форумы. По правде говоря, они были последним местом, которое Джонни вообще хотел бы посетить. Ещё при жизни, черти пойми, сколько лет назад, он уже ознакомился с тем, какие настроения одолевают поклонников. Возомнив себя гадалками или колдунами, мозгоправами или психотерапевтами, преданные фанаты стремились убедить звезд в том, что они недостаточно хорошо знают себя (свою настоящую ориентацию, привычки и убеждения), а потому нуждаются в том, чтобы любящий и понимающий человек, направил их на истинный путь. Насколько Джонни помнил, именно Бестия, по какой-то странной причине, почему-то зачитывалась подобным. Возможно, её разбитое сердце грели армии группиз, стремящиеся смешать Альт Каннингем с дерьмом.       «ВЫ не переубедите МЕНЯ, что он не щеночек….!!!..»       «….объясните кто-нибудь Керрюше, что невозможно вечно паразитировать на образе Джонни…»       «…а мне понравилась эта фотосессия, что в ней такого…»       В теме, которую он открыл первой, было восемьдесят четыре тысячи двести двенадцать страниц. Судя по приветственной информации, изложенной в первом сообщении, это была лишь малая часть — рукописи, идущие ещё с двадцатых годов, полегли во время хакерской атаки, произошедшей около двадцати лет назад. С тех пор многие завсегдатаи разбрелись по закрытым сообществам и в alma mater появлялись лишь для того, чтобы поделиться наиболее крупными инсайдами или инфоповодами.       «Мне кажется, что Нэнси ещё в той статье ясно сказала про то, что у этих двоих что-то было…»       «Не долбись в глаза, Анон, эта марамойка не говорила ничего внятного, опять какие-то намеки…»       «Лайв 2005 не может врать…»       »… вообще-то она просто группиз… ну что может быть особенного в бабе, которая готова прыгнуть на немытый хер, лишь бы оказаться поближе к своему айдолу?..»       Для сборища антифанатов (каковыми именовали себя юзвери), этот ресурс был слишком миролюбив. Больше всего внимания, со стороны анонимов, вызывали даже не сами музыканты, а их возлюбленные. Особая, практически эпохальная мифологема, разумеется, была связана с Альт (которую, то ли ласково, то ли уничижительно называли «Альтушкой»). Покойная умудрялась играть роль и бога и чёрта одновременно — для одних она была слабой на передок группиз, для других, манипуляторшей, которая сумела подняться на вершины чёрного неба за счёт эпатажной террористической акции. Неизвестные инсайдеры «близкие к нетраннерскому миру» брали интервью прямиком из-за заслона, передавая шокирующие подробности о личной жизни Джонни и Альт.       Бестию (то есть «Шельму») обсуждали меньше, обычно в куда более сдержанном ключе. Возможно, подобные меры предосторожности были связаны с тем, что именно «Посмертие» (как подозревали некоторые) было инициатором той самой сетевой атаки, обрушившейся на цифровой муравейник. Подобные обсуждения, зачастую, вращались по спирали, комментаторы устраивали ад и Израиль, сравнивая и противопоставляя друг другу Альт и Бестию. Но любой спор практически всегда сходил на нет, когда на ринг, обливаясь потом, выходили безбашенные фанатки Керри.       Часть из них истово верила в то, что между Сильверхендом и Евродином когда-то был роман. Этой теории посвящались целые исследовательские работы, снабженные большим количеством фотографий или зацикленных кусочков видео. Доктора социальных наук каталогизировали каждый случайно брошенный взгляд, вычисляли среднее расстояние между мужчинами во время сценических выступлений, доказывали теорию отталкивания и притяжения. Более свободные и разнузданные творцы давали волю фантазии. Таким образом, на свет появились бесчисленные рассказы и романы, посвященные тайной, запретной, мужской любви. К удивлению (и не менее глубокому ужасу) Джонни, один такой роман, с измененными именами, был не только напечатан, но и экранизирован в виде многосерийного сериала.       «Мне не понравилось, ХХХ слишком уходит в свои личные кинки >__<»       «Вот что бывает, когда mlm историю снимает белая цисгендерная женщина…»       Керри, как фигуру, обсуждали в том числе и безотносительно Джонни. Рассматривая его словно подопытного, анонимы тщательно собирали любую информацию, касающуюся звезды. Кто-то вёл список предполагаемых любовников, другие собирали информацию о недвижимости. Отдельные пользователи, балансируя на грани собственного разоблачения, рассказывали об опыте общения с Евродином. Некоторые могли даже похвастаться трофеями, среди которых ярче всего выделялись салфетки, похищенные из дома, где когда-то жили родители Керри.       «Я общалась с его риелторшой… Пришлось знатно попотеть, но я сумела добыть план его пенхтауса…»       «…ТРИ гардеробных????..»       «…меня больше удивляет планировка ванной….»       Щёлк.       Щёлк.       Щёлк.       Страница перестала прокручиваться.       — Что это, блять, такое…?       Ви приподнялась на локтях и слепо сощурилась, пытаясь сфокусировать взгляд. Настенные часы подмигнули с помощью диодов, четыре часа тридцать семь минут. Обычно, словно оправдывая звание будущего покойника, Ви спала крепко и спокойно — и эта константа была основой их негласной «договоренности». Которой, судя по всему, теперь пришёл конец. Граф Монте-Кристо бесславно погиб во время обрушения тоннеля.       — А-а-а, погоди, нет, погоди… — перевернувшись на спину, Ви заложила руки за голову и уставилась в потолок спальной капсулы. Механические зрачки медленно заскользили вверх и вниз, пролистывая тему туда-сюда — Да ладно…       Джонни угрюмо молчал. Эмоции Ви, все ещё вялые и неоформленные из-за раннего пробуждения, накатывали на него горячей волной. Никогда прежде он не знал подобного жара, ещё ни разу ему не удавалось развеселить эту проклятую женщину настолько сильно. Но здесь и сейчас, в таких условиях, Джонни не испытывал удовольствия, только злость, настоящую животную ярость. Ви получила над ним власть, какая не снилась Сабуро — у неё был повод для смеха.       — Много инсайдов нашёл? — наконец заговорила она, с трудом пряча улыбку.       — Чего?       — Я говорю: много правды о себе узнал? Вычислил, под каким ником Бестия пишет?       На долю мгновения Сильверхенд смягчился. Он и сам, ночь к ночи, составлял круг подозреваемых, отбирая тех, кто оставлял наиболее едкие или иносказательные комментарии. Подсознательно, насколько это возможно для конструкта, Джонни и правда хотел разоблачить бывшую любовницу (убеждая себя в том, что это поможет в дальнейших переговорах), обнаружив то, что она все эти годы продолжает жить на орбите планеты под названием Сильверхенд.       — Нет, — технически, он даже не соврал, — Ты сама видела, эти люди живут фантазиями. Их интересует только то, куда и в каких количествах я пристраивал своего дружка.       — Тебя запомнили как героя-любовника, — пробормотала Ви, переключившись на мультимедийную составляющую темы, на потолке, видимые лишь для них двоих, замелькали фотографии и аналитические схемы, — Как по мне, не самый худший статус… для исторической фигуры…       — По крайней мере, — Джонни был горд собой, он наконец-то вооружился недостающим аргументом, с помощью которого планировал уложить Ви на лопатки, хотя бы морально, — Обо мне, в отличие от тебя, хоть что-то написали.       — Не ври, не о тебе, а о твоих любовницах… — Ви играюче отбила этот ядовитый дротик, — Дурацкое дело не хитрое. У меня ещё есть время прославиться подобным образом.       Сознание Ви едва заметно заколыхалось, словно горячие морские волны. В который раз Джонни пожалел о том, что не мог читать её мысли. Больше всего на свете ему хотелось узнать, что было скрыто за этим глупым намёком.