Глава о хорошем друге и добром враге

В это время, пока слизеринская троица прогуливалась по территории, Гермиона Джин Грейнджер возвращалась в башню старост. Сегодня ее ждало дежурство — рутина, которая в обычный день казалась ей вполне сносной, но только не сейчас, когда ее разум терзал рой беспорядочных мыслей, не давая сосредоточиться ни на чем. Она все еще отказывалась верить в предательство. И, возможно, сердцу давно следовало бы остыть, но… осознание того, что парень, которого она боготворила, считала своей опорой, воспоминания о котором она бережно хранила в самой глубине её хрупкого девичьего сердца, оказался лжецом и изменником, — это было ударом, от которого сложно оправиться. Его подлый поступок не поддавался никакому оправданию. Войдя в гостиную, которую она должна была делить со вторым старостой, Гермиона без сил рухнула на мягкий, словно взбитое облако, кремовый диван у камина. Малфой никогда не жаловал своим присутствием эту башню, предпочитая, видимо, общество змеиного логова, поэтому опасаться внезапного вторжения было бессмысленно. И именно с этим учетом, Гермиона сбросила свои неудобные и старенькие, но все еще надежные школьные туфли и, поддавшись внезапному порыву, забралась с ногами на диван, отбросив все правила приличия. Сил и желания притворяться идеальной старостой сейчас просто не было. Положив под голову мягкую диванную подушку, она повернулась к камину и погрузилась в созерцание завораживающего танца огненных языков, пытаясь хоть как-то упорядочить хаос в своей голове. В тот злополучный день, выйдя из кабинета профессора Флитвика, Гермиона, как обычно, терпеливо ждала своих друзей. Чтобы скоротать время, она достала из сумки долгожданную книгу, которую недавно выписала из «Флориш и Блоттс». Погрузившись в чтение, девушка обычно абстрагируется от внешнего мира, чтобы полностью сосредоточиться на книге, поэтому она далеко не сразу заметила настойчивое привлечение внимания рядом с собой. Нехотя оторвав взгляд от захватывающего чтива и переведя его на источник раздражения, Гермиона увидела перед собой Лаванду Браун, которая буквально пылала от гнева. Лаванда надула губы, словно обиженный ребенок, и злобно зыркнула в сторону Гермионы, прожигая ее взглядом. – Ты что-то хотела узнать, Лаванда? Гермиона изобразила на лице подобие милой улыбки, хотя в глубине души понимала, что никакая учтивость не смягчит надвигающуюся бурю. Браун никогда не вызывала у нее теплых чувств. Возможно, как случайная однокурсница она и не так уж отвратительна, но как личность — настоящая гремучая смесь зависти и тупости. Вечно сующая свой нос не в свое дело, болтливая, словно сорока, мечтающая о принце на белом единороге и свято верящая в собственную неотразимость, — вот какой Лаванду Браун видела Гермиона. Обычно она старалась избегать любого контакта с этой особой, особенно после шестого курса. Сделав в уме быстрый анализ ситуации: почему она появилась здесь, Гермиона безошибочно определила тему разговора — Рон. – Сама не догадываешься, что ли? – выпалила Лаванда, и ее голос сорвался на визг. – Даже представить себе не могу, – с приторным сарказмом в голосе и не переставая улыбаться, ответила Гермиона, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность. – Не сочтешь за труд просветить меня, Лаванда? – Какая же ты заноза, Грейнджер! «Только, если у тебя в заднице, Браун!» – промелькнула в голове Гермионы язвительная мысль. И она еще шире расплылась в улыбке, осознавая, как это невыносимо бесит собеседницу. – Может перестанешь? – А что я такого делаю? Стою себе, читаю книгу, никого не трогаю. А тут ты подлетаешь и начинаешь устраивать драму на ровном месте. – Это я устраиваю драму?! – взвизгнула Лаванда, ее лицо побагровело от гнева, словно вот-вот взорвется. – Да это ты вечно лезешь в чужие дела, и тебя потом приходится вытаскивать из всяких переделок! Гермиона устало вздохнула, чувствуя, как начинает закипать, но всё ещё с большим трудом старалась сохранять самообладание. – Не припомню ни одного случая, чтобы я просила тебя меня спасать. Да и знаешь, Лаванда, я скорее утоплюсь в Черном озере, чем попрошу у тебя помощи. Боюсь, ты вместо спасательного круга с удовольствием кинешь в меня камень и отправишь на дно. – Очень приятно слышать, что ты обо мне такого высокого мнения, – в глазах Лаванды вспыхнул недобрый огонек, а ее улыбка больше походила на оскал хищницы. – И все же, я настоятельно тебе рекомендую оставить Рона в покое. – Серьезно? – Гермиона насмешливо вскинула бровь. Ну вот, началось… – Послушай, Лаванда, пойми меня правильно: мы с Роном очень близкие… – Вы давно расстались! – как гром среди ясного неба, перебила ее Лаванда, буквально плюясь словами. – Вы. Расстались. Так что ты больше не имеешь на него никаких прав.. Гермиона опешила, словно ее окатили ледяной водой. Откуда Лаванде это известно? Они ведь никому, кроме самых близких друзей, не говорили о разрыве…. – Не знаю, кто тебе это рассказал, но да – мы расстались. И этот факт никак не отменяет того, что мы остаемся близкими друзьями! Заметила ты это или нет, но мы всегда вместе сражались, спасали мир и пережили немыслимые приключения. Наша дружба сильнее любых отношений, и, кстати, со своими проблемами я прекрасно разберусь сама – без помощи Гарри или Рона. – Правда? – усмехнулась Браун так мерзко, что у Гермионы едва не зачесались кулаки. Это начинало переходить все границы. – Друзья, говоришь? Может, только на страницах “Ежедневного пророка”, а на деле ваша так называемая “дружба” давно сдохла. Вы же теперь даже не общаетесь, как раньше. Вечно поодиночке шатаетесь, а когда случайно сталкиваетесь в коридоре, натягиваете дежурные улыбки — чисто для галочки, чтобы слепой Поттер не заподозрил неладное. – Очень трогательно, что ты так пристально следишь за моей личной жизнью. И что дальше? Побежишь рассказывать сенсацию для Скиттер? Спешу тебя огорчить, у тебя ничего не выйдет. Рита и словом обо мне не обмолвится. Но если тебе так не терпится, можешь попытаться, конечно. Посмотрим, что из этого выйдет. Это звучало так спокойно, с ноткой сарказма. Лаванда на секунду застопорилась от такой речи и, собрав всё своё негодование с выпяченной вперёд грудью, гордо заявила: – Я просто хочу, чтобы ты ни на что не надеялась с Бон-Боном, даже не думала, что у вас может что-то зановополучиться. Не позволю! – Не волнуйся! Твой “Бон-Бон” – исключительно твоя забота. Мне до него нет ни-ка-ко-го де-ла, – с нарочитой медлительностью произнесла Гермиона, кривя губы в усмешке. – Рада за вас, что вы снова вместе и он не одинок. – Постарайся больше не маячить рядом с ним, чтобы Ронни не влипал из-за тебя в неприятности, – Лаванда вплотную приблизилась к Гермионе и прошипела ей прямо в ухо, так тихо, чтобы никто другой не услышал. – Просто знай, но Рон — лучший парень из всех, кто у тебя когда-либо был и будет. С твоим-то сварливым характером и непомерными амбициями ни один мужик рядом с тобой долго не протянет, запомни это. Ах да! – она наигранно хлопнула себя по лбу, словно что-то вдруг вспомнила. – И не забывай, это не я увела у тебя Рона, он сам ко мне сбежал. – Извини? – Ой, неужели ты не знала? – Лаванда расплылась в ехидной улыбке и, продолжая шептать на ухо, сладко протянула: – Он сам мне признался, что устал от твоей бесконечных придирок и постоянного капания на мозги. Он был счастлив, когда ты предложила ему “перерыв”. Бровь Гермионы взлетела вверх от изумления. Что за бред она несет? – А я ему сразу сказала, что ваша «пауза» закончится расставанием, что он все равно ко мне вернется. Рон не верил, отмахивался, а в итоге где он сейчас? Смешно, правда? – Что ты городишь? – Гермиона, ты полная дура! – Лаванда противно захихикала ей в самое ухо, отчего у Гермионы по спине пробежали мурашки. – А ведь тебя считают самой умной ведьмой поколения! Может, с мозгами у тебя и все в порядке, но с глазами точно беда. Неужели ты за все это время ничего не заметила? Ничего не почувствовала, когда вы расставались? В голове, словно кадры старой киноленты, всплыли воспоминания того дня. Он назначил встречу. Разговор клеился из рук вон плохо. Рон избегал ее взгляда, отворачивался всякий раз, когда их глаза случайно пересекались. Тогда она списала это на неловкость, на вину, даже не догадываясь об истинной причине. И только сейчас, когда яд Лаванды начал разъедать ее душу, Гермиона поняла. Да, она не была мастером легилименции, но ради Гарри упорно тренировалась, чтобы помочь ему усовершенствовать окклюменцию. Она набралась достаточного опыта, чтобы проникать в сознание человека, особенно когда тот этого не ожидал. Рон знал это. И поэтому отводил взгляд. Он боялся, что она прочтет его мысли, увидит его секреты и разочаруется в нем…

«– Давай расстанемся.»

«– Что?»

«– Не могу я так, вот и всё. Очевидно же, что мы не подходим друг другу. Друзьями нам будет гораздо лучше.»

Даже когда он произносил эти слова, он не смотрел ей в глаза. Просто развернулся и ушел, как будто этот разговор был для него не более чем досадным недоразумением, которого можно было избежать. Как она могла быть такой слепой? Ей сама судьба подавала знаки, но она упрямо отказывалась видеть правду, погруженная в самобичевание. Она искала вину в себе, пыталась понять, где именно она оступилась. Она была слишком поглощена своими чувствами, и совершенно не заметила истинного положения вещей… – А знаешь, что самое ужасное? – не унималась Браун, словно ядовитая змея, продолжавшая вливать свой яд в организм жертвы. Не получив ожидаемой реакции, она продолжила: – В курсе всего этого был еще кое-кто. Но этот кто-то тоже решил тебе ничего не говорить. Джордж, – сладко протянула брюнетка. По коже Гермионы пробежали мурашки. Джордж знал? Как давно? Это поэтому он решил поддержать её, когда она не знала, как ей поступить? Лаванда медленно отступила, всем своим видом демонстрируя торжество. Словно не просто выложила всю правду, а сварила безупречное зелье у Слизнорта – настоящий повод для гордости. Блаженно прикрыв глаза, Лаванда представила, как откроет их и увидит в глазах Гермионы слезы, увидит, как она рыдает по парню, который предпочел ее, Лаванду. Она превзошла саму Гермиону Грейнджер, пусть и в такой странной битве, но смогла! И, честно говоря, даже особо не старалась. Случайная встреча с Роном в “Дырявом котле” в Косом переулке. И все покатилось само собой. Девушка знала, что как бы парень ни говорил, что она ему больше не интересна, все равно вернется, а значит, Гермиона для него никогда не была той самой. Подруга? Может быть. Но возлюбленной – точно нет! Поэтому она без зазрения совести продолжила видеться с Роном. Сначала просто ради “поддержки”: он изливал ей душу, жаловался на семью, на друзей, а она лишь слушала и соглашалась, мол, да, остальные дураки. И в какой-то момент Рон сам признался, что с Лавандой ему было гораздо проще и легче, ему никто не капал на мозги и не пытался переделать его. Девушка сияла от счастья, словно кто-то произнес “Люмос”. После этого их уже ничто не могло остановить. Они целовались жадно, почти грязно, будто в этом мире остались только они. Рону словно хотелось вложить в эти поцелуи все, что он так долго держал в себе, все, что боялся сказать вслух. Лаванда лишь принимала и дарила те забытые чувства, оставшиеся в прошлом, но все еще такие яркие и волнующие. Да, именно Лаванда спасла Рона из лап “правильной девочки”, для которой он был лучшим выбором, но которая сама же его и упустила. Сладко улыбнувшись своим мыслям, Лаванда открыла глаза и посмотрела на свою соперницу. Чуда не произошло. Гермиона не плакала, даже слезинки не уронила. В ее глазах читалось отвращение и злоба, но ни намека на слезы. Тяжело вздохнув, Гермиона процедила сквозь зубы: – Ты та еще сука, Браун, знаешь это? Не дожидаясь ответа от ошарашенной собеседницы, чья челюсть, казалось, вот-вот отвалится от шока, Гермиона, лишь задев плечом, пронеслась мимо. Краем глаза она мельком отметила стоявшую неподалеку Милисенту Булстроуд, с нескрываемым интересом наблюдавшую за развернувшейся драмой. Не придавая этому значения, Гермиона просто прошла мимо слизеринки. Пусть болтают что хотят, ей было плевать! Гриффиндорка практически летела по коридорам к кабинету директора. Рой мыслей терзал ее мозг, буквально сжимая виски тугой болью. Первым, что пришло на ум, была дикая потребность добраться до магазинчика Джорджа, найти его там и хорошенько врезать. Но перед этим ей необходимо было сообщить директора Макгонагалл о своем отсутствии. Проскочив мимо горгульи и уже стоя перед массивной дверью с занесенным для стука кулаком, она замерла. Зачем она это делает? Что это ей сейчас это даст, ведь все былое уже позади. Медленно опустив руку, Гермиона развернулась, чтобы уйти, как вдруг позади открылась дверь, и раздался голос с явной ноткой беспокойства: – Мисс Грейнджер? Что-то случилось? Почему вы так и не постучали? Гермиона обернулась. В проходе стояла Минерва Макгонагалл. Ее взгляд, полный искренней теплоты, устремленный на Гермиону, заставил хрупкое девичье сердце сжаться. Гермиона, наконец сломленная, сдалась и разрыдалась прямо там, на лестнице, перед директором. – Мисс Грейнджер? Гер-Гермиона? – испуганно прошептала профессор Макгонагалл. Она шагнула вперед, притянула к себе рыдающую в голос девушку и крепко обняла. Видеть Гермиону в таком состоянии, да еще и плачущей так горько, Минерве приходилось впервые. Мягко похлопывая ее по лопатке, пытаясь успокоить, она стояла в проеме, ожидая, когда всхлипы станут реже. Как только девушка немного пришла в себя, профессор наконец смогла спросить: – Что случилось? Девушка сильнее прижалась к груди старой ведьмы и прошептала в складки её мантии: – Простите, директор... Можно мы ещё так постоим? Совсем чуть-чуть... Пожалуйста? – Конечно! Если это то, что я могу для тебя сейчас сделать, то давай постоим так до тех пор, пока тебе не станет легче, – мягко и с какой-то до боли знакомой теплотой ответила профессор. Гермиона невольно улыбнулась. Через какое-то время гриффиндорка отстранилась от своего бывшего декана, растирая красные от слез глаза. Она слабо улыбнулась. Минерва Макгонагалл улыбнулась в ответ, обняла ее за плечо и повела в кабинет. Усадив Гермиону на удобный стул и невербально призвав знакомый чайный сервиз с печеньем, профессор Макгонагалл села напротив. Она принялась разливать ароматный чай из ромашки и мелиссы. Протянув чашку девушке, которая слабо поблагодарила и тут же щедро отхлебнула горячего напитка, Минерва решила начать разговор: – Что же тебя так расстроило, дорогая моя? – Гермиона отвела взгляд к стеллажу с книгами, рассеянно рассматривая корешки. – Если не хочешь рассказывать, то не говори — не заставляй себя. Но, Гермиона, – та, услышав свое имя, снова посмотрела на профессора, – если будешь все хранить в себе, то очень сложно будет найти покой. Выговорись — не мне, так хотя бы мисс Уизли. – Профессор протянула руку и нежно сжала пальцы девушки. – Не стоит держать все в себе. Ты всегда можешь прийти сюда и выпить со мной чашечку чая. Ты же знаешь это, правда? Гермиона улыбнулась и кивнула. – Спасибо профессор Макгонаггалл за вашу поддержку и доброту. – Это же не связано с мистером Малфоем, так ведь? – поинтересовалась Минерва. – Если этот наглец довел тебя до слез, советую отправить его на отработку. Пусть немного помучается, ему не повредит. – Она заговорщицки подмигнула Гермионе, вызвав у той звонкий смех. – Профессор, но мне же велено следить за ним! Как я могу отправлять его на отработки? Он же мигом прилетит сюда и начнет жаловаться, что я его эксплуатирую и вообще-то у него тоже есть права! – С моего позволения тебе можно все! – заверила Минерва. – Если не с твоей подачи, так с моей пойдет. – Боюсь, от него тогда будет еще больше головной боли. Он же вылитая истеричка с непомерным самомнением. – Пара отработок с мистером Филчем и Хагридом в Запретном лесу быстро убавят его спесь, – заверила Макгонагалл. – Поэтому, как только встретишь его, передай, что я назначила ему в наказание отработки. – Теперь буду знать, как с ним бороться. Как только появится возможность, обязательно воспользуюсь ей, – пообещала Гермиона, делая глоток чая. – Но в этот раз этот наглый хорек… Профессор демонстративно откашлялась. – Прошу прощения, мистер Малфой, – поправила себя Гермиона. – Не виноват. Что, признаться, меня саму немного удивляет. – И, немного поколебавшись, добавила: – Он даже… немного помог. Так что ругать его не за что. – Неужели? – глаза пожилой ведьмы чуть не выскочили из орбит. – Абсолютно. – Хорошо-хорошо, я тебе верю, – ответила профессор, подняв чашку и задумчиво глядя на чайную гладь. Внезапно, словно бомбу, она бросила: – Но что это за слухи, которые ходят по замку с самого утра? Гермиона, которая как раз откусила печенье, подавилась. Неужели карма настигла ее так быстро? Закашлявшись, она сделала большой глоток чая и с нарочитой невозмутимостью произнесла, чем еще больше удивила сидящую напротив ведьму: – Какие слухи? Простите, профессор, но я понятия не имею, о чем вы говорите. В замке всегда полно всяких сплетен, так что я стараюсь не обращать на них внимания. – Да? – в глазах ведьмы блеснул озорной огонек. Гермиона врала, и делала это прямо ей в глаза! Теперь понятно почему Волан-де-Морт проиграл. – Пивз редко говорит что-то по существу, но сегодня он буквально кричал об этом на каждом углу. А когда я его поймала и спросила, он вдруг стушевался и промямлил что-то о договоре с мистером Малфоем. – Я все еще не понимаю, о чем вы, – на лбу выступила испарина, но Гермиона старалась держаться невозмутимо. – Дорогая, я же просила тебя следить за тайными проходами, – напомнила Макгонагалл. – А Пивз утверждал, что все произошло около одного из них. И если у этого озорника какой-то уговор с мистером Малфоем, значит, ты тоже была где-то неподалеку. – Макгонагалл с возрастающим любопытством наблюдала, как гриффиндорка всячески избегала ее взгляда, нервно постукивала пальцем по чашке. Щеки девушки покрылись легким румянцем, а кончики ушей покраснели, словно два крошечных факела. Посмеявшись про себя, профессор решила пойти ва-банк: – Что ж, раз ты ничего не знаешь, придется лично допросить Пивза. Уверена, мне удастся его разговорить, – она сделала вид, что задумалась. – Правда, не уверена, что он потом не раскроет всех деталей всей школе, но нужно же найти нарушителей, – Гермиона закусила губу. – А заодно и второму старосте выговор влепить. Совсем распустился, раз уже договоры с Пивзом заключает. Неужели отцовская предпринимательская жилка проснулась? – наигранно покачала головой пожилая ведьма. – Но нужно остановить распространение этих грязных слухов. Как директор, я обязана защитить честь своих студентов. Начну с поисков главных героев этой истории, а потом… – П-п-подождите! – резко перебила ее Гермиона. – Ч-что значит начнете поиски? Лично? – Конечно! – И Пивза будете допрашивать тоже сами? – Безусловно! Гермиона, что за странные вопросы? Гермиона нервно сглотнула, что не укрылось от внимательного взгляда Макгонагалл, пристально наблюдавшей за своей подопечной. – А-а-а… – протянула девушка. – Вот оно что… Но может быть… лучше я этим займусь? – Что ты! – отмахнулась профессор. – Не стоит брать на себя слишком много забот. Лучше развеешься с друзьями, отдохнешь. – Нет, что вы, профессор! Я на-на-настаиваю. – Увы, прошение отклонено, – прилетел категоричный отказ. – Думаю, можно начать прямо сейчас. – Что!? – Зачем терять время? – пожала плечами профессор. – Сейчас Пивза доставят сюда, и мы вместе узнаем, какой у него договор с мистером Малфоем и… – Нет!!! – взмолилась Гермиона, жестом призывая ее остановиться. Это было невежливо, но ей было не до приличий. – Не надо, пожалуйста, профессор! – Увы, дорогая, но я должна всё выяснить. – Я была там! – внезапно выкрикнула Гермиона так громко, что перешептывающиеся в кабинете портреты мгновенно смолкли, теперь все прислушиваясь к их разговору. – И та девушка из этой истории… Это тоже я. Смысла скрывать больше нет. – Мерлин всемогущий! – воскликнула Минерва, будто ей сообщили о пришествии нового Тёмного лорда. Она взяла чайник в руки и начала наливать в свою чашку. – Вы, дорогая моя, умудрились попасть вместе с мистером Уизли Пивзу, да ещё и ночью? – Это был не Рон, – сердце Гермионы больно ёкнуло при упоминании бывшего, особенно после таких шокирующих подробностей. Пришло время удивляться и Минерве. – Это был Малфой… – прошептала Гермиона, чувствуя, как краска заливает её лицо. В кабинете повисла гнетущая тишина. Макгонагалл уставилась на Грейнджер в полном, неподдельном шоке. Рука с чайником так и осталась в воздухе. Гермиона сидела, опустив взгляд куда-то вниз, будто пыталась рассмотреть носки своих школьных туфель сквозь стол. Портреты снова оживились, перешёптываясь между собой. – Это был Малфой, – ещё раз повторила Гермиона, теперь уже немного увереннее. Подняв взгляд на молчавшую ведьму, она увидела, как чай медленно выливается из её чашки на стоящее под ней блюдце. Лицо профессора Макгонагалл вытянулось от удивления, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Можно было ожидать чего угодно, но никак не такого сокрушительного признания. Конечно, как заботливый директор, Минерва всегда старалась наблюдать за студентами, особенно за теми, кто требовал особого внимания, например, за Драко Малфоем. И её внимательный, кошачий взгляд не ускользнул от того, как слизеринец не раз пожирал гриффиндорку взглядом. Но это было настолько обыденно, что она не придала этому особого значения. А зря. Немного придя в себя и отлевитировав чашку с пролившимся чаем в дальний угол кабинета, а затем призвав новую, Минерва решила уточнить: – Гермиона, то есть вся эта история с Пивзом… она про тебя и Драко Малфоя? – Гермиона лишь кивнула, всё ещё красная, как спелый помидор. – И тот самый Драко Малфой решил пойти на сделку с Пивзом, чтобы сохранить ваш секрет? – снова кивок. – Годрик всемогущий! Кажется, конец света действительно близок! – профессор откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. – Профессор, это было выгодно нам обоим, ведь каждый из нас несёт свой секрет. И я обещала Малфою, что не выдам. – То, что он выходит вместе со своими друзьями за пределы замка? – Да, но откуда вы… – Свои способы, – развела руками профессор Макгонагалл, хитро улыбнувшись. – Итак… Значит, это не слухи тебя так расстроили, верно? – Что вы, нет, конечно! – замахала руками Гермиона, пытаясь скрыть остатки волнения. – Просто есть то, что мне необходимо выяснить. Увы, правда, которая открылась мне, пока не подтверждена, поэтому я хотела получить ваше разрешение отъехать на вечер в Косой переулок, – её руки нервно смяли салфетку, лежащую рядом. – Боюсь, что на дежурство я не смогу появиться. Но это дело… Я должна убедиться лично. – Хорошо-хорошо, я поняла тебя. Не буду расспрашивать, что за важные дела, но пообещай мне одно, – Гермиона послушно кивнула, – что если тебе станет трудно или ты будешь в чем-то не уверена – приходи ко мне, и мы всё сможем обсудить за чашкой чая. Девушка благодарно улыбнулась и яростно закивала головой. Так профессор Макгонагалл и Гермиона просидели ещё несколько минут, болтая о пустяках и допивая уже давно остывший чай. Уже стоя перед камином, Гермиона крепко обняла Минерву. Пройдя за ограждение и взяв из заботливо протянутого стакана немного Летучего пороха, она посмотрела в глаза профессора и произнесла: – Маленькая просьба: передайте, пожалуйста, Малфою, чтобы он не филонил. Он может, я знаю! – и, назвав адрес, бросила горсть пороха себе под ноги. Зелёное пламя охватило её тело и унесло прочь из кабинета. Оставшись одна, Минерва тихонько рассмеялась. Парочка заклятых врагов оказалась в такой интересной ситуации. И если они пока что ни разу не прокляли друг друга, значит, в мире что-то действительно начало меняться. Женщина никогда бы не подумала, что Драко Малфой станет помогать каким-то там гриффиндорцам – это было всё равно что ждать от него благотворительности. Возможно, пришло и ей самой вступить в игру, подсобить этим двум неразумным молодым людям встать на путь если не дружбы, то хотя бы взаимного понимания. Гермиона оказалась в пыльном, потрепанном жизнью, но таком родном “Дырявом котле”. Выйдя из камина, она отряхнула школьную мантию от сажи, коротко кивнула Тому, по-прежнему стоявшему за стойкой бара, и направилась к двери, ведущей во внутренний двор, ко входу на Косой переулок. Переулок за это время преобразился до неузнаваемости, словно и не было никакой войны. Витрины сияли, вернув себе былое великолепие, снова слышался смех детворы, снова сновали покупатели. Жизнь кипела! Больше всего народу, как и всегда с момента открытия, толпилось возле магазина братьев Уизли. Его популярность не снижалась даже во время войны. Фред и Джордж до последнего не закрывали свой магазин, старались радовать каждого, кто приходил, ведь тёмные времена требовали силы духа. Все были безумно рады, что есть место, в которое можно прийти и хоть немного отвлечься от суровой реальности. С трудом протиснувшись сквозь толпу, Гермиона оказалась внутри. Окинув взглядом пространство, она заприметила знакомую рыжую голову и начала пробираться к ней. Примерно в семи футах от неё послышался и знакомый голос, а значит, она шла в верном направлении. Джордж стоял спиной, что-то увлеченно объясняя мальчугану, стоявшему перед ним, и чересчур активно жестикулировал. Малец, затаив дыхание, слушал, а в его глазах светился неподдельный интерес — восторг, который могла вызвать только новая, умопомрачительная идея по созданию какой-нибудь вредилки. – Джордж! – окликнула Гермиона, прервав тем самым его повествование. Джордж вздрогнул от неожиданности и обернулся, широко распахнув глаза. Кого-кого, а ее он явно не ожидал увидеть сегодня. – Разорви меня горгулья, Гермиона! Вот так встреча! – воскликнул он, извинившись перед мальчиком, и направился к ней. Поравнявшись, Джордж крепко обнял Гермиону. – Какими судьбами тебя занесло в мою скромную обитель? Соскучилась, что ли? Джордж подмигнул, и Гермиона тихо хихикнула. Кто бы что ни говорил, а Джордж всегда знал, как заставить её рассмеяться, даже простыми шутками и действиями. – Ну, можно и так сказать. – Ого, я угадал? – Почти. Мне и правда кое-что от тебя нужно. – А ты как раз вовремя! У нас недавно появились новинки сезона, думаю, тебе что-нибудь да приглянется. Могу посоветовать? Особенно, если хочешь кого-то проучить и научить уму-разуму, – Джордж закусил нижнюю губу и лукаво улыбнулся, намекая, что готов помочь, чем сможет. – Возможно, мне это пригодится. – Так и знал! – Джордж щелкнул пальцами. – Ох, не повезет бедняжке Малфою, – он наигранно вздохнул, прикрыв глаза тыльной стороной ладони. Театр одного актера, ей-богу! – Как же он это переживет? И пожаловаться-то некому! Боги, держите кулачки за этого юнца! – Я не говорила, что это для Малфоя, хотя, признаться, его тоже не мешало бы проучить за компанию. – Не Малфой? – Гермиона отрицательно покачала головой. – Отойдем? – Конспирируешься? – Джордж, заметив её острый взгляд, поднял руки в знак капитуляции. – Шучу! – И повернувшись в сторону, сложил ладони рупором у рта и крикнул: – Дороти! Откуда-то сверх раздался шум, явно упало что-то тяжелое, и через несколько секунд у перил появилась темноволосая девушка с приятными чертами лица и миловидной внешностью. Она потирала правый бок. – Что, мистер Уизли? – Дороти, ты опять упала? – Джордж спросил это так обыденно, что Гермиона слегка удивилась и перевела взгляд на девушку-консультанта. Та покраснела и тут же перестала потирать ушибленное место. – С чего вы взяли? Нет, не упала! Вам показалось! – Ладненько, как скажешь, – улыбнулся парень, – просто будь аккуратней. А вообще, я отойду ненадолго и вернусь, поэтому магазинчик на тебе, если что Верити подсобит. – Поняла, – ответила Дороти и сразу скрылась. – Ну, и отлично,  – произнёс Джордж и повернулся обратно к Гермионе, которая до сих пор пребывала в некотором шоке, указал рукой на дверь, расположенную неподалёку, – пойдём? Гриффиндорка кивнула и проследовала за ним. Оказавшись в, как выяснилось, комнате отдыха для персонала, Джордж прошёл к импровизированной кухне, взял чашку и, налив воды, протянул её Гермионе. – Вот, возьми, – Гермиона протянула чашку, но тут же решительно поставила её обратно на столик. – Так, что ты хотел обсудить? Ай! Удар был быстрым, неожиданным и вполне ощутимым. Яростная гриффиндорка впечатала кулак прямо ему в плечо. Не настолько сильно, чтобы Джордж отлетел, но и приятного мало. Он удивленно посмотрел на неё. Гермиона нанесла ещё один удар, а затем резко остановилась, глубоко вдохнула, пытаясь вернуть контроль над собой. – Гермиона, ты внезапно решила стать загонщицей? – Что? – Если да, то понятно, зачем тебе советы – один из лучших загонщиков всё-таки твой знакомый. Но зачем отрабатывать удары на мне? – Тогда, стоило сразу взять биту? Погоди-ка… Кажется, где-то здесь валялась одна… Надо будет найти и опробовать, – Гермиона с притворной задумчивостью огляделась по сторонам, а затем демонстративно развернулась и направилась к выходу. Джордж торопливо поставил чашку и почти бегом нагнал её, преграждая путь к двери. – Нет! – выдохнул он. – Мне моя жизнь ещё дорога. – Жаль, это была бы отличная тренировка, – оскалилась Гермиона, развернулась и вернулась к столу, залпом осушив чашку. – Дьявол во плоти! – Что ты сказал? – Ты настоящая дьяволица! Так умело угрожаешь, будто это твоё призвание. Гермиона опустила взгляд и тихо пробормотала себе под нос: – Прости, но ты это заслужил. – Быть чьим-то бладжером? В ответ она бросила на него угрюмый взгляд. – Шучу, – добавил он, немного помолчав. – Хотя я примерно догадываюсь, почему ты решила это сделать, да и зачем явилась сюда в разгар учебного дня. В конце концов, Гермиона, ты не из тех, кто прогуливает занятия ради желания кого-то поколотить. – Почему ты не сказал? – с силой сжав руку в кулак, так что побелели костяшки, Гермиона выпалила этот вопрос. – А как я мог это сделать? Я ведь всего лишь посторонний в ваших отношениях. – Ты знал уже тогда? В тот день, когда мы случайно встретились и поговорили… – она прикусила губу, почувствовав солоноватый вкус крови, но это был единственный способ удержать подступающие слезы. – Ты тогда сказал, что никто не осудит меня за желание расстаться с парнем, даже если это твой брат, что ты поддержишь меня в любом случае. Не ври мне, Джордж, ты знал уже тогда? Гермиона чувствовала себя жалкой. Зачем ей всё это знать, если уже всё давно кончено? Какой смысл в том, что она стоит здесь и допрашивает брата своего бывшего парня? Станет ли ей хоть чуточку легче от этого? Вряд ли. Её поток мыслей прервали объятия, в которые ее заключил Джордж. Предательская слеза скатилась по щеке и затерялась где-то на его одежде. Второй раз за день она позволила себе такую слабость. Второй раз за сегодня она плакала в чужих объятиях. Джордж крепко прижимал ее к себе и мягко поглаживал по спине между лопатками. Утешительный жест сработал совсем не так, как было задумано, заставляя слезы литься ещё сильнее. – Прости, – прозвучало где-то над ухом Гермионы, – прости меня! Я должен был рассказать, хотя бы намекнуть, чтобы тебе не было так больно, но я струсил. Я дал слово Рону, что промолчу, если он сам всё обдумает и примет решение. – Джордж устало вздохнул и прикрыл глаза, не прекращая нежно поглаживать большим пальцем лопатку Гермионы. – Он решил расстаться, чтобы я мог и дальше молчать. Он хотел, чтобы ты думала, что вы просто не подходите друг другу. И я тоже этого хотел, всё таки эта правда слишком жестокая. Но честно, даю слово, в тот день я ничего не знал. Во всяком случае, не в тот самый момент. – Как ты узнал? Рон тебе рассказал? – Застукал. Да ладно, он же не идиот, хотя… сомнения иногда закрадываются, но чтобы делиться таким с кем-то, тем более со мной. Я ведь его брат! – Но вещички ты ему продаешь дороже, – улыбнулась Гермиона сквозь слёзы, вспомнив, как Рон пытался выбить скидку на «Блевательный батончик», но в итоге приобрёл его втридорога. Он потом долго ворчал, что Джордж с ним обходится жестоко и к Джинни такого отношения не проявляет, хотя она тоже часть его семьи. – Так, братские узы – это одно, а бизнес – совсем другое дело. Здесь нужно чувствовать разницу, – поучительным тоном произнёс владелец магазина. Гермиона сквозь слезы тихо рассмеялась. Джордж подхватил ее смех и, немного отодвинувшись, внимательно посмотрел на её заплаканное, но такое счастливое лицо. В его голове промелькнула мысль: «Рон — просто невероятный идиот. Как можно было променять умнейшую ведьму своего поколения на мимолетное удовольствие? Выбор просто чудовищный». Но кто такой Джордж, чтобы его судить? Ему оставалось только наблюдать и в открытую смеяться над братом, когда до того, наконец, дойдёт, что он натворил. Возможно, он это осознает, стоя на свадьбе своей лучшей подруги с каким-нибудь прекрасным юношей. Легко смахнув большим пальцем застывшую слезинку с её щеки, он сказал: – Я говорил это тогда, и повторю сейчас — никто тебя не осудит за это. А если кто-то посмеет что-то сказать, то твои канарейки — лучшее заклинание от злословия. – О, тогда я повторю то, что говорила тебе тогда: какой же ты хороший друг! – Что правда, то правда! Ладно, не вешай нос, сестрёнка. В конце концов, ты находишься в лавке «Всевозможных волшебных вредилок». Думаю, мы сможем подобрать кое-что особенное для моего братца. – И тебе совсем не будет его жалко? – Жалко только у пчёлки, – усмехнулся Джордж. – Мне будет… грустно. – Почему? – Что не увижу его перекошенную от ужаса мордашку, – он заговорщицки подмигнул ей. Продолжая смеяться, они вышли из комнаты и направились к последним гениальным изобретениям. Затем Джордж составил Гермионе компанию за поздним ужином и угостил мороженым из «Флориана Фортескью». После они заглянули в «Чайный пакетик Розы Ли», где Гермиона прикупила свой любимый жасминовый чай. Поглазели на новинки в аптеке Малпеппера и закончили свой променад посещением книжного магазина. Уже совсем поздно вечером они вернулись в «Дырявый котёл», где Гермиона решила остановиться на ночь. Сняв номер, она предложила выпить по стаканчику пива в баре. Джордж наигранно ужаснулся и заявил, что школьникам нельзя пить алкоголь, на что Гермиона только закатила глаза. – Клянусь Распределительной шляпой, мне только что на секунду показалось, что я увидел Малфоя, только шатена, с кудряшками и в женском юбке. – Не говори ерунды, – отмахнулась Гермиона, принимая от официантки принесенные напитки. – Да готов галлеон поставить, настолько похоже было! – Тогда плати свой галлеон, допивай и выметайся из бара. – Тьфу ты, злыдня! – и залпом осушил полстакана. – Говорят, чем дольше с кем-то водишься, тем больше перенимаешь его повадки. – Поверь, я с ним не общаюсь, а скорее, стараюсь держаться подальше, – сморщившись, попробовала напиток. Пиво оказалось крепким и терпким. Да, сливочное пиво из «Трёх метел» было в сто раз лучше, но сегодня выбирать не приходилось. – А как же дежурства? Джинни писала, что вы постоянно там ссоритесь. – Дежурства как дежурства. Скорее всего, мы и будем ругаться, ведь у нас совершенно разные взгляды на жизнь и на нашу работу. – Бинго! – воскликнул Джордж, щёлкнув пальцами. – Вот об этом я и толкую. Общение у вас явно участилось. А, может, это и к лучшему? В конце концов, парень-то он неплохой. Гермиона поперхнулась пивом и начала сильно кашлять. Джордж тут же принялся хлопать её по спине. Откашлявшись, она уставилась на него ошарашенным взглядом, словно перед ней сидел сумасшедший. – Неплохой? Джордж, я где-то пережала тебе нерв в руке? У тебя отшибло часть мозга? – Ну, а что? Жизнь быстротечна, словно река. В ней полно подводных камней и опасных течений. И если одно течение несёт нас по ложному пути, то, возможно, в какой-то момент мы наткнёмся на камень и остановимся до тех пор, пока не встретим другое течение, которое выведет нас на верную дорогу. – Звучит, как бред Трелони. – Я старался, – гордо вскинул нос Джордж и продолжил: – Но, как бы там ни было, согласись, что он мог измениться. – Как был напыщенным индюком, так им и остался. – И всё? – Джордж скептически приподнял бровь, что невольно заставило Гермиону задуматься. – Ну… может, он стал меньше огрызаться и ведет себя потише, – задумчиво ответила Гермиона. – Но проблем от него столько же, так что… всё! – Вот видишь, это хоть немного, но уже что-то. – Ага, капля в море. Заказать ещё по одной? – она выжидающе посмотрела на его давно опустевший стакан. – Ох, да ты у нас настоящая пьянчужка, сестрёнка, – усмехнулся Джордж. Гермиона обиженно надула губы. – Но, если ты угощаешь, – передумал он, немного погодя, – то грех отказываться! Гулять, так гулять! Выпив ещё пару бокалов, они вдоволь наговорились. Щёки Гермионы порозовели, а смех стал чаще и звонче. Когда пришло время прощаться, Джордж убедился, что получил обещание — письмо, как только она вернётся в Хогвартс, с подробным отчётом об его новом изобретении. Кивнув, Гермиона неуверенно пошла к лестнице, слегка пошатываясь. Поднявшись в свой номер, она отперла дверь, чуть запнувшись о порог. Внутри было уныло: старые потертые обои с плесенью, покосившийся шкаф в углу, окно с обшарпанным карнизом и пыльными шторами. Запах старости и затхлости смешивался с едва уловимой ноткой хлорки — видно, уборка всё-таки была. Щёлкнув запором, Гермиона наложила следящие и оглушающие чары, а затем, по пути к кровати, разделась одним махом, скинув школьную мантию прямо на пол. Положив палочку на прикроватную тумбочку, она завалилась на кровать, не удосужившись даже расстегнуть пуговицы на рубашке. За окном светила луна, заливая комнату серебристым светом. Сделав над собой усилие, Гермиона подошла к окну и распахнула его. В комнату тут же ворвался морозный воздух, принося с собой свежесть и свободу. – Скоро Рождество… – прошептала она, улыбаясь в пустоту. Язык немного заплетался. Закрыв окно и задернув шторы, она вернулась в постель, закуталась в одеяло и, укрывшись с головой, вдохнула свежий запах чистого белья, а затем закрыла глаза. Сон пришёл быстро.

***

Лежа на диване в гостиной, Гермиона перебирала в голове всю сложившуюся ситуацию. Было больно, но она понимала, что не всякая правда приносит радость – с этим приходилось смириться. С одной стороны, она понимала, почему Рон не рассказал ей напрямую. Как вообще можно признаться в таком? Но с другой стороны, он изливал душу Лаванде, а значит, та была достойна его доверия. Получается, Гермиона не заслужила даже толики честности? Нужно отпустить это всё, вернуться к реальности. Но обида жгла до жути. Призадумавшись, она сладко потянулась, растягивая мышцы, и на губах расцвела лёгкая улыбка. В голове уже прокручивалась сцена осуществления её маленькой мести, подкинутой Джорджем. Внезапно тишину нарушил стук в дверь, находившуюся за портретом. Гермиона приподнялась на локтях, устремив взгляд в сторону источника звука. Войти в этот коридор мог далеко не каждый, значит, это кто-то знакомый. – Кто там? – громко спросила она. Ответа не последовало. Наступила гнетущая тишина. Девушка села, вытащила из внутреннего кармана мантии свою палочку и призвала тапочки из спальни. Обувшись, она подошла к двери и прижалась к ней ухом. Ни звука. – Кто там? – повторила свой вопрос, но снова никто не отозвался. – Что за чёрт? Если это чьи-то проделки, то знайте: найду – отработкой не отделаетесь! Она толкнула дверь на себя и выглянула в проход. Пусто. Ни души. Возникло неприятное ощущение, что стук был всего лишь галлюцинацией. – Вот же гадость! – пробормотала Гермиона, опустив взгляд на пол. Её взору предстал поднос, накрытый прозрачным куполом, под которым виднелась тарелка. Поверх всего лежал кусочек пергамента. – Серьёзно? – скептически посмотрела она. – Это такая шутка? Присев на корточки, Гермиона аккуратно взяла оставленную записку. Быстро проверив её и сам поднос с содержимым на наличие странностей, она, наконец, успокоилась и развернула письмо. В нём гласило:

«Не стоит морить себя голодом! Что бы ни случилось, ты должна быть сильной и бодрой. Я не горю желанием тащить твоё полуживое тело через весь замок в Больничное крыло — пощади мою спину и руки, Грейнджер.

Д.М.

P.s.: Ешь спокойно, не отравлено.»

Гермиона заморгала. Нет, это точно галлюцинации! Не может быть, чтобы этот Д.М. был тем самым Д.М., которого она знает. Из всех людей кто угодно, но только не он. Но сомнения растаяли после прочтения во второй, третий и четвёртый раз. Манера письма выдавала его, словно кричала: это точно он. Она приняла исходное положение, и взмахом палочки отлевитировала посудину на столик около камина. Усевшись, девушка сняла купол. На подносе располагался кубок с тыквенным соком, небольшая корзинка с её любимым печеньем и тарелка с отварным картофелем и тушёным мясом. Всё самое любимое. «И когда это белобрысый хорёк успел всё это запомнить?» – мелькнула мысль. Ещё раз проверив съестное, Гермиона убедилась, что Малфой не солгал – еда была чиста. Она приступила к позднему ужину. Было сложно не согласиться с ним – нельзя отказываться от еды. Увы, за ужином ей кусок в горло не лез при одном лишь взгляде на Роне. Было слишком мерзко. Поэтому, не съев ничего, она ушла, ведь сидеть и ждать чуда не имело смысла. Но поднимаясь в Башню старост, чувство голода взяло верх – живот издал протяжные звуки мольбы о помощи. Возвращаться, когда она добровольно отказалась от еды, было уже странно, поэтому, закусив губу, она поднялась выше, надеясь, что где-то завалялась небольшая заначка вкусняшек. Но, кроме купленного чая, увы, ничего не было. Гермиона жадно набросилась на еду. Мысленно она отметила, что стоит поблагодарить Малфоя за оказанную услугу. Благодаря ему она не умрёт голодной смертью в ближайшее время. Через некоторое время Гермиона сидела с чашкой жасминового чая, поглядывая на часы над камином. Стрелка неумолимо приближалась к десяти. Гермиона взяла ещё одну печеньку из корзинки, и на мгновение блаженно прикрыла глаза. Песочное тесто с мятой и мелкими кусочками шоколада было самым вкусным печеньем, которое она когда-либо пробовала в Хогвартсе. Не приторное, рассыпчатое, освежающее — добавляет нотки успокоения. Когда часы показали без пятнадцати десять, Гермиона встала, потянулась и поднялась наверх в ванную, а затем в свою комнату. Подойдя к шкафу, она достала свежую рубашку и мантию, юбку менять не стала. Наспех сделав конский хвост, Гермиона выскочила из спальни и со всех ног устремилась к выходу. Опозданий она не терпит, поэтому, пропустив целый день дежурства, тем более не может себе этого позволить. Почти у места встречи Гермиона посмотрела на свои старенькие часы, подаренные отцом на четырнадцатилетие. Не опоздала. Ещё один поворот, и… он уже там. Стоит, утопая в лунном свете. Его и без того бледная кожа казалась ещё светлее. А волосы, чьё платиновое сияние ловило каждую крупицу света, застревавшую в его прядях. Идеально выглаженная форма, весь его внешний вид — без сучка, без задоринки — прямо кричал о его безупречной статности. Неосознанно она изучала его, пытаясь понять, что именно так притягивает взгляд. Хоть Драко Малфой и ублюдок, но чертовски красивый. Понятно, почему на него пускают слюни: он безумно привлекательный! Гермиона тряхнула головой, пытаясь отмахнуться от этих мыслей и, сделав глубокий вдох, выдохнула — пытаясь вернуть себе самообладание и хоть немного равнодушия. – А ты рано, – невозмутимо, выходя из своего укрытия, сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. Он лениво, словно его оторвали от чего-то важного, перевёл взгляд и улыбнулся той самой ехидной улыбочкой. – Да нет, не рано. Чего не могу сказать о тебе, Грейнджер. Опаздывать нехорошо. – Я абсолютно точно не опоздала! У меня в запасе было пару минут, так что я очень даже вовремя. – Не знаю, как там твои ходят, а мои вот, – он немного приспустил рукав рубашки, и взору предстали самые, что ни на есть, магловские часы, – показывают две минуты одиннадцатого, так что опоздала. Эх, Грейнджер, Грейнджер, и не стыдно тебе? – Драко покачал головой и провёл рукой по затылку, слегка взъерошив волосы. – Вчера оставила меня одного, скинув свои обязанности, исчезла, ничего не сказав, а теперь ещё и до опозданий опустилась. Нет, ну и куда подевалась правильная до мозга костей гриффиндорка? Окинув Гермиону оценивающим взглядом сверху вниз и обратно, он замер в задумчивой позе. Девушка изумилась: – Знаешь, Малфой, я никогда и не была правильной с тех самых пор, как познакомилась с Гарри и Роном. К тому же, я уверена, что профессор Макгонагалл тебе всё передала. И перед тобой я отчитываться не должна! – Ох, как ты заговорила! – фыркнул парень. – Дорогая моя, разве мы не команда? Разве между нами не должно быть хоть чуть-чуть доверия? – Доверие? И это мне говорит человек, который превращал мою жизнь в ад! – Да, было дело. Но главное, что превращал в прошедшем времени. Но что насчёт сейчас? – Сейчас? – тут Гермиона задумалась, неосознанно прикусив губу. Что-то в его вопросе заставило её сердце ёкнуть. Действительно, а что сейчас? Да, Драко бывает невыносим, но с первого же дня он старался её избегать. Жил по принципу: меньше контакта — меньше проблем. Разговоры нельзя было назвать задушевными, скорее сухие, короткие, по существу. За это время он ни разу не старался её оскорбить, и слова «грязнокровка» из его уст почти не срывались, а если и были сказаны, то не от злости и яда, скорее просто по привычке. – Сейчас… – повторила Гермиона, пытаясь обработать информацию и выдать чёткий ответ. – Сейчас всё иначе, не так ли? – закончил вместо неё предложение Драко, его глаза, встретившись с её, на миг полыхнули каким-то странным огоньком, заставив Гермиону смущённо отвести взгляд. Она ничего не ответила. Парень принял её молчание за согласие и продолжил: – Знаю, мне трудно верить: в мою честность, в мои попытки измениться, в моё желание всё исправить. Чаще всего мне в спину говорят: «Он просто играет в хорошего. Он из Пожирателей, ему место в Азкабане, а не здесь». – Она посмотрела на него, прямо в глаза, пытаясь разобрать, правда это или ложь. Он словно открыл ей своё сознание, стараясь показать, что не лжёт, хотя бы сейчас. – Никто не видит моих попыток стать лучше. Мне не обидно. Я понимаю, что у всех есть право так считать, ведь я действительно был ещё тем гавнюком, – Драко усмехнулся, но улыбка вышла горькой. – У меня много недостатков, с которыми я борюсь по сей день. Есть то, к чему просто привык, и знаю, что это нехорошо, но как болван делаю на автомате. Я стараюсь, правда! Но устои жизни до войны не так-то легко вытравить. Парень не отрывал взгляда от Гермионы, и она, в свою очередь, не отводила своего. Она видела всё: страдания, испытанные им до падения Волан-де-Морта, его борьбу в суде, его одиночество после приезда в Хогвартс. От него отвернулся даже собственный факультет, а быть изгоем общества, должно быть, тяжело. Даже те немногие друзья, что остались, не могли заглушить то ощущение, что от него отвернулись все. – Я виноват перед тобой, Грейнджер… нет, Гермиона, – выдавил он из себя, и голос его сорвался. – Виноват перед всеми, но перед тобой — больше всего. Ты… раздражающая, да, но в этом и есть твоя изюминка. Целеустремлённая, стойкая, умная и… верная. Ты ничего не знала об этом мире, в отличие от меня, но обыгрывала всех. Ты с таким усердием изучала и познавала всё — я завидовал! Гермиона, – девушка вздрогнула, снова услышав своё имя из его уст, словно её ударило током, – ты… удивительная! Прости мой нарциссизм, снобизм и эгоизм. Прости, если сможешь! Мне жаль себя, что я не смог стать твоим другом. Я жалок. Драко всё так же не отводил взгляд. Его губы дрогнули, пытаясь растянуться в слабой улыбке, но глаза выдавали его смятение – в них блестела влага, которую он отчаянно пытался удержать. Драко, приняв решение извиниться перед гриффиндоркой после разговора с Макгонагалл, провёл бессонную ночь, обдумывая каждое слово. Он должен это сделать, ведь только так они смогут начать всё с чистого листа. Его вечерняя прогулка с друзьями лишь укрепила его в этом. Он хотел стать её другом, хотел, чтобы она могла высказать ему всё, что накопилось у неё на душе, все те тревоги, которые она не могла доверить даже самым близким. Но, стоя перед ней в этот самый момент, пытаясь объясниться, он вдруг испугался. Вдруг она не поймёт его, не поверит ему, как и все остальные, и его жалкие попытки извиниться будут выглядеть по-идиотски? Он нервно сглотнул. Но… она молчала. Гермиона просто смотрела на него, и ничего не говорила. – Прошу, – прервал слизеринец гнетущую тишину, голос звучал хрипло. – Не молчи, Грейнджер, молю тебя, ради Салазара, скажи хоть что-нибудь! Ну, хоть поори на меня. Ударь, если хочешь! Я всё пойму, только не молчи! Драко закрыл глаза, чтобы хоть немного перевести дух. Казалось, что сейчас на его крики сбежится вся округа. Если она ничего не скажет, то пусть хотя бы уйдёт. Раздался еле различимый шорох мантии. Уйдёт? Вот и всё? Он затаил дыхание, ожидая шагов, звук каблуков её ботинок по замёрзшей земле. Парень медленно открыл глаза, и вдруг в его грудь что-то врезалось, сковав его в объятиях, словно стальная клетка. От неожиданности и резкости данного действия он пошатнулся, но устоял. До него не сразу дошло, что это была Гермиона. Девушка уткнулась лицом ему в грудь. Чувствовалось тепло её тела и дыхание, от которого побежали мурашки по коже. Её рука слегка похлопывала по его спине, успокаивая. Драко замер, не зная, что же ему делать в этой ситуации. – Спасибо. – Раздался тихий голос девушки, утопающий в ткани его мантии. – Не вини себя во всех смертных грехах. Ты тоже жертва, просто… других обстоятельств. – Но… – начал было Драко, совершенно потерявшись. – Помолчи сейчас, – её голос стал строже, и он тут же захлопнул рот. – Ты нарцисс и эгоист. Самая большая воображала из всех, которых я знаю. Грубиян и вредина. – Мерлин, да ты капитан Очевидность! – вырвалось у него, и девушка оторвалась от него, поднимая взгляд на него. – Малфой, ты закроешь рот наконец? – Закрыл. – И не открывай, пока добро не дам, усёк? – Он кивнул, не в силах сдержать улыбку, и, ухмыльнувшись, Гермиона продолжила. – Ты слизеринец, который восхвалял чистоту крови и обижал грязнокровок. В этом был весь ты. Но ты был. Сейчас же всё иначе. Да, порой твои методы борьбы экстравагантны, например, запирать обидчиков в коморке под швабры. – Она усмехнулась. – Ты стараешься не замечать всех слухов о себе и вообще держишься молодцом. И самое главное – твоё желание измениться! Показать, что ты можешь быть добрым. Я рада, что ты это осознал. Твой путь будет тернист и сложен, но рядом будут твои друзья, которые помогут на твоём пути к искуплению. Вот теперь я закончила. – Так теперь получается, я добрый враг? – А что, плохо звучит? – Гермиона не сдержала смешок. – Ой, ну что ты, главное, что добрый, видишь, как улыбаюсь? – произнёс парень, обнажая свою белоснежную улыбку. – Раз улыбаешься, значит, добрый? – Он кивнул. – Ну, хорошо, если тебе так угодно. Но давай уже начнём наше дежурство, не хочется получать выговор. Гермиона отпустила его и тут же поежилась от холода. Она даже не заметила, что их объятия слегка затянулись, и поэтому она успела нагреться, стоя рядом с ним. Она обошла парня и пошла вперёд, погружаясь в тени замка. Драко ещё несколько секунд постоял на месте, слушая её удаляющейся шаги, затем развернулся на каблуках и, сделав пару шагов, догнал гриффиндорку, поравнявшись с ней. – Кстати, спасибо за ужин, – пролепетала Гермиона, смущаясь. – А, да, пожалуйста, – его реакция была нарочито небрежной, словно это было пустяковое дело, которое он делает для всех. – Следил за мной на ужине? – С чего ты это взяла? – тут же послышался протест, в котором, однако, чувствовалась доля смущения. – Шучу! – рассмеялась девушка. – Боже, тебя, оказывается, так легко можно подколоть. Драко не сказал ни слова, просто закатил глаза и покачал головой, стараясь скрыть улыбку. – Но в любом случае спасибо! Там всё было моё любимое, поэтому я всё съела. – Рад, что угадал со вкусами. Просил всё то, что люблю я, поэтому не был уверен, что тебе понравится. – Тебе даже те печеньки нравятся? – в голосе девушки проснулось любопытство. – Не сказал бы, – уклонился от ответа Драко. Он ни за что не признался бы, что попробовал это печенье только из-за неё, и оно ему понравилось. – Они… вполне съедобные, вот и всё. Так они шли, продолжая говорить о пустяках, узнавая друг друга с новой стороны. Уже стоя перед входом в гриффиндорскую башню, куда сегодня направлялась Гермиона, Драко, собравшись с духом, решил спросить: – Слушай, Грейнджер… Мы ведь сможем с тобой стать друзьями? – А ты этого хочешь? – Очень хочу, – честно признался он, глядя ей прямо в глаза. – Тогда… – девушка одарила его своей самой лучезарной улыбкой, от которой у него ёкнуло сердце, – давай попробуем быть друзьями, Драко? – Да, давай будем друзьями, Гермиона. Эти имена, сорвавшиеся с их губ, прозвучали слишком необычно, почти интимно. Во всём теле разлилось приятное тепло, которое хотелось удержать как можно дольше. – Что ж, спокойной ночи тебе, Гер-ми-о-на, – нарочито растягивая её имя, поддразнил Драко. – Заходи скорее, а то простынешь. – И тебе хороших снов, Дра-ко, – подхватила его передразнивание девушка, заразительно смеясь. Она развернулась и пошла к портрету Полной дамы, которая, как и всегда, сладко посапывала на своей картине. Произнеся пароль, Гермиона, прежде чем скрыться за портретом, развернулась и помахала на прощание Драко, который всё ещё стоял на месте, провожая её взглядом. Он помахал в ответ и, дождавшись, когда она исчезнет из виду, повернулся и зашагал к лестнице, чтобы добраться до сырых подземелий Слизерина. Настроение было прекрасным, а улыбка никак не хотела сходить с его лица.