Часть 11

POV Анна И снова я держу в руках этот жалкий листок бумаги, на котором указан номер учителя. Зачем я только его сохранила? Я могу в любой момент взять телефон, набрать цифры, которые помню наизусть, позвонить… От греха подальше прячу листок обратно в книгу и придвигаюсь ближе к столу, склоняясь над учебником. — Ску-ука, — тянет Стася, развалившаяся на моей кровати среди хаотично раскиданных ей же учеников и тетрадей. Я предлагала встретиться в библиотеке или кафе, но она настояла на том, чтобы заниматься у меня дома, и, скажу честно, я была впечатлена ее способностью убеждать. Еще никогда в эту квартиру не приходил никто чужой, и мне было несколько некомфортно слушать восторженные отзывы Стаси о том, какая «зашибенная» у меня «хата», поэтому я без лишних экскурсий провела ее в свою комнату. — А ты думала, будет весело? — скептически интересуюсь я, изгибая бровь. — Прости уж, что ты напросилась учить со мной уроки. — Я не думала, что мы сразу засядем за книжки, — раздосадовано бормочет она. — Думала, поболтаем сначала, чай попьем… — Сделал дело — гуляй смело, — уверенно заявляю я и слышу позади смешок. — Что? — Кто вбил тебе эту чушь в голову? — она хмыкает. — После хорошей прогулки котелок лучше варит. — Твой котелок справится, если ты сядешь по-человечески за стол, — парирую я. — Я по-человечески лежу на кровати, — продолжает спорить Стася, всеми силам стараясь отвлечь меня от работы. — Давай поболтаем, а потом, обещаю, сделаем всю домашку на неделю. Я закатываю глаза, но все же решаю уступить. В конце концов, идея по душам пообщаться со сверстницей, даже такой необычной, как Стася, представляется мне слишком заманчивой. — Хорошо, — соглашаюсь я, резко крутанувшись на стуле и оказавшись лицом к девушке. — Начинай. — Ну слава Иисусу! — она картинно возводит руки к небу. — Итак… Что за бумажку ты только что спрятала в книгу? Как я и предполагала, ничто не может укрыться от пытливого взгляда Стаси. И каких же усилий ей стоило не спросить сразу о записке и продержаться еще десять минут? — Это как раз относится к учителю истории, — сдержанно замечаю я, поджав губы. Не уверена, готова ли я посвящать ее в подробности своей личной жизни, но у меня, как будто, не остается выбора. Раз уж она уже знает, что «это долгая история», я должна эту историю рассказать. — Отлично, завалим двух зайцев сразу, — она один раз хлопает в ладони и по-турецки усаживается на кровати. — Рассказывай уже про бумажку и про ваши поболтушки. Я вздыхаю и хмурюсь, размышляя, с чего же лучше начать. С начала — летней ситуации в библиотеке, или же с конца — сегодняшнего приглашения на свидание. Прихожу к выводу, что все же лучше начать с начала и не нарушать хронологию событий, раз уж речь пойдет об историке. Едва я начинаю рассказывать про то, как какой-то странный парень бесцеремонно нарушил мой покой в библиотеке, Стася меня перебивает. — Погоди, ты хочешь сказать, что это был наш Илюха? — ее глаза задорно поблескивают в полумраке комнаты, а на губах играет возбужденная улыбка*. — Ну вот, ты все и так знаешь, значит, я могу не продолжать, — с ноткой плохо скрываемого раздражения в голосе произношу я и уже намереваюсь отвернуться обратно к столу. — Нет-нет, рассказывай, — поспешно говорит девушка. — Рот на замок, клянусь. И делает вид, что закрывает рот на ключ, а ключ выкидывает в дальний угол комнаты. От такого ребячества я не могу сдержать усмешки, но продолжаю рассказ. Конечно, Стася свое обещание не сдерживает, и уже через несколько моих реплик начинает вставлять комментарии вроде: «нихрена себе», «да ну нахер», «блять» и других более нецензурных выражений. — Твою мать, да он ебу дал! — восклицает она, когда я рассказываю про сегодняшний разговор. — Вот так прямо пригласил тебя? — Сама в шоке, — киваю и отвожу взгляд в сторону. Крайне непривычно вот так рассказывать кому-то о таких сокровенных моментах. Непривычно, но, вроде как, приятно. Я привыкла держать все в себе, ведь с родителями, у меня хоть и были хорошие отношения, но я никогда не делилась с ними чем-то подобным. Да и, что уж говорить, со мной ничего подобного и не случалось раньше. Стася молчит, а я уже начинаю сомневаться: вдруг зря рассказала. — Итак, — нарушает тишину девушка, привлекая мое внимание. — Что думаешь делать? — Не знаю, — признаюсь я. — Отказаться? — Отказаться — это самое простое, — изрекает задумчиво Станислава. — Потом будешь думать о том, что было бы, если бы ты согласилась. Я задумываюсь над ее словами. Конечно, мне не хотелось бы менять уклад жизни, ведь меня все устраивает. Да, я много учусь, да, у меня почти нет свободного времени из-за сотни разных кружков и репетиторов, а скоро к этому добавятся еще и факультативы в школе, да, я почти страдаю из-за своего тотального одиночества, но мне так привычно. Так было всю мою жизнь, и это стало определенной зоной комфорта, которую мне страшно покидать. — Лучше жалеть о том, что ты сделал, чем о том, чего не сделал из страха, — добавляет Стася таким тоном, будто не понаслышке знает, о чем говорит. — Я не боюсь, просто… — я не знаю, как описать то, что я чувствую, думая о связи с учителем. Может, все-таки это и есть страх? — Брось, тебе разве не интересно? — усмешка. — Я вот писаюсь от восторга, когда думаю, что делаю что-то запрещенное. — А я не… писаюсь, — мне смешно от того, что я употребила подобное слово. — Это образно говоря, — поясняет Стася как бы на всякий случай. — Слушай, он ведь не плохой парень, ты присмотрись. — А тебе откуда знать? — фыркаю, закатывая глаза. — Ну, знаешь, в прошлом году, например, он помог мне закончить год, — начинает она, прищуриваясь. — Он ходил по учителям и уговаривал их дать мне задания, чтобы меня аттестовали, а ведь даже класснуха наша забила. Пару раз мы с ним пересекались в клубе, там пообщались немного, он реально хороший чел. — В клубе? — я изгибаю бровь. — Да уж… тогда точно хороший. — Из всего ты услышала только это? — теперь уже очередь Стаси фыркать и закатывать глаза. — Девочка, очнись, ходить в клубы — это нормально, а вот помогать пропащим ученикам не каждый готов. Ее тон заставляет меня вспыхнуть. Не от стыда, нет, от злости. Она говорит со мной так, будто лучше меня знает эту жизнь, будто я — глупая маленькая девочка, которая ничего не смыслит ни в людях, ни в самой этой жизни. И что меня злит больше всего так это то, что она, кажется, права. Я всегда существовала в вакууме, отдельно от общества, и у меня сформировались определенные взгляды, отчасти никак не идущие в ногу с реальностью. — Я не буду принимать решение за тебя, — говорит Стася, которой, по всей видимости, наскучило мое молчание. — Но мой тебе совет — сначала присмотрись к человеку, а потом уже делай какие-то выводы относительно него. Порой ее прямолинейность невыносима, и даже граничит с грубостью, но в ее словах есть доля правды. Ладно, может, даже больше, чем доля. Ее слова правдивы настолько, что мне даже возразить нечего, и это изрядно раздражает. — Теперь мы можем делать уроки или ты хочешь попить чай? — тихо спрашиваю я, изо всех сил стараясь скрыть то, что она задела меня за живое. Но по ее взгляду понимаю: от нее ничего не скрыть. Она криво усмехается и, взлохматив окрашенные в черный волосы, кивает. — Давай делать уроки, я же обещала, — и снова ложится на кровать, переворачиваясь на живот и нависая над учебниками. Да уж, общаться с человеком, который настолько сильно отличается от меня оказалось задачей тяжелой, но пока что я с ней справляюсь. С трудом, но справляюсь. Стася уходит ближе к восьми вечера, а я, оставшись одна, снова возвращаюсь к мыслям об учителе. После разговора со своей новоиспеченной не-подругой, никак не могу заставить себя в мыслях называть его «Илья Андреевич», сразу вспоминается свойское «Илюха». Однако, такую вольность позволить себе я тоже не могу. Она описала его, как хорошего человека, готового всегда прийти на помощь, но на данный момент я вижу в нем только своего учителя истории, а не славного парня, разгуливающего по клубам. Что ж, может, Стася и права, нужно сначала присмотреться к нему, как к человеку, а потом уже соглашаться или отказывать. В любом случае, что-то мне подсказывает, что независимо от принятого мной решения он не станет уже относиться ко мне как к обычной ученице. И еще кое-что я поняла после сегодняшнего вечера: впустив в свою жизнь эту несносную бешеную девушку, я обрекла себя на неминуемые изменения, которые довольно быстро перевернут мой мир с ног на голову. И раз уж моя жизнь и без того изменится, почему бы не добавить в нее еще и учителя, как приправу? Особый ингредиент, придающий блюду непередаваемый вкус. С такими мыслями я засыпаю, окутанная темнотой комнаты и густой, оглушительной тишиной, приводящей в оцепенение душу, сковывающей ее тонкой корочкой льда, который вот-вот треснет.