Часть 23

POV Анна Илья заводит меня в спальню и тихо прикрывает за нами дверь, а я принимаюсь осматриваться. Большая двуспальная кровать, застеленная серым постельным бельем, справа от входа – шкаф с зеркальными дверями-купе, на прикроватных тумбочках по обе стороны кровати зажжены светильники, служащие единственным освещением на данный момент. Обстановка более, чем интимная. Мой взгляд скользит по пустой поверхности комода, выключенному телевизору на стене, по раскинутой возле окна сушилке для белья, и губы трогает улыбка – несмотря на порядок, здесь совершенно не чувствуется женской руки. - Что? – с усмешкой спрашивает Илья, заметив, как я улыбаюсь. Я качаю головой. - Ничего… У тебя довольно чисто, - решаю перевести тему. – Для холостяка. - Ну, конечно, Ань, - парень хмурится, скрывая смущение. – Я же взрослый человек. Он подходит к шкафу и начинает что-то искать. - Я могу поспать на диване, - нерешительно произношу я, все еще неловко переминаясь возле двери. - Конечно, можешь, - невозмутимо соглашается Илья и выныривает из шкафа, держа в руках сложенные аккуратной стопкой полотенца и одежду. – Вот, я тут нашел… после душа можешь надеть. Ох. Я думала, он привел меня сюда, чтобы уложить в постель, а он просто решил выдать мне чистую одежду. Чувствуя себя полной дурой, я принимаю вещи из его рук. - Спасибо, - бормочу я и спешу ретироваться, как он придерживает меня за плечо. - Но, если хочешь, ты можешь спать здесь, - он указывает на кровать, а в его глазах мелькает искра надежды. – Вдруг эта пьяница промахнется мимо таза и… - Спасибо, - перебиваю я его, поморщившись от воспоминаний, как Стасю тошнило в мусорку. – Я подумаю. В душе меня хватает только на то, чтобы наскоро ополоснуться теплой водой. На полочке одиноко стоит бутылочка с шампунем, служащая парню, по всей видимости, и гелем для душа. Решаю не трогать чужие вещи и, выключив воду, заворачиваюсь в полотенце. Только теперь, глядя на свое отражение в зеркале, облаченное в белую мужскую футболку, едва достающую до середины бедер, я жалею, что согласилась на подобную авантюру. Не мог он мне выдать дополнительно хоть какие-нибудь шорты или спортивные штаны? Видимо, в его планах было лицезреть меня именно в таком виде. Мысленно проклиная Станиславу, Илью и самого Бога, я покидаю ванную комнату и бреду в спальню, шлепая босыми ногами по линолеуму. Набравшись храбрости и пару раз стукнув костяшками пальцев в дверь, я вхожу. Илья лежит, растянувшись на кровати во весь рост и приподнимается на локте, когда я появляюсь в дверях, осматривая меня с головы до пят. Под его взглядом мне становится неуютно и странно жарко, щеки начинают пылать, и я отчаянно тяну вниз край футболки, будто это мне чем-то поможет. Когда он вот так смотрит на меня, я чувствую себя совершенно раздетой. - С легким паром, - по-прежнему разглядывая мои ноги, произносит он, а затем поднимается. – Я тоже пойду. - Ага, - киваю я и мелкими шажочками семеню к кровати, желая поскорее забраться под одеяло, дабы скрыться от прожигающего рентгеновского взгляда парня. Вопрос о том, где мне спать, словно никогда и не поднимался, настолько стремительно я запрыгнула на мягкую кровать, тут же ныряя под одеяло. Илья возвращается из душа намного скорее, чем я рассчитывала. На нем – одни спортивные шорты. Снова скольжу взглядом по обнаженному, еще влажному торсу, по которому стекают капельки воды, падающие с мокрых волос. Он слишком занят, вытирая волосы полотенцем, поэтому я беззастенчиво его разглядываю, по привычке кусая нижнюю губу. И почему такой парень заинтересовался мной? Он бесспорно красив, у него прекрасная фигура, широкие плечи и проступающие кубики на прессе. Видно, как под кожей перекатываются мышцы, когда он поднимает руки, чтобы сдернуть с головы полотенце. Я скольжу взглядом ниже, по тонкой дорожке волос, сбегающей от пупка за резинку низко сидящих на бедрах шорт… Внутри что-то сжимается, а с губ срывается невольный вздох. Я краснею, но не могу оторвать глаз от такой завораживающей картины, за что мне становится жутко стыдно. Боже мой, леди не должна себя так вести, не должна так бесстыдно рассматривать мужчину, представляя, как стягивает с него шорты, при этом находясь в его постели с неприлично малым количеством элементов одежды на самой себе. - Нравится? – спрашивает Илья, тем самым отвлекая меня от грязных мыслей и заставляя посмотреть ему в лицо. Он самодовольно ухмыляется, чуть прищурившись и закусив губу. - О чем это ты? – я нарочито безразлично дергаю плечом и отворачиваюсь, молясь, чтобы он не заметил, как горят мои уши. - Да так… - он посмеивается. – Ты так внимательно меня рассматривала… Я бы даже сказал, раздевала меня взглядом. Я вспыхиваю, но стараюсь не подавать виду. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - сдержанным тоном отвечаю я и закрываю глаза, натягивая одеяло до подбородка. - Ладно, - бормочет он под нос, еще какое-то время расхаживая по комнате. Я не вижу, чем он занят, поскольку просто боюсь открыть глаза и наткнуться на насмешливый взгляд, в котором прочитаю: «ну-ну, я же знаю, что ты меня разглядывала». Чувствую, как прогибается кровать под его весом, когда он укладывается на другую сторону, затем выключается свет, и комната погружается в темноту. Впервые в жизни я оказалась в одной постели с мужчиной. Я уже не беру в расчет то, что этот мужчина – мой учитель, я, можно сказать, смирилась с этим фактом. И с тем, что он намного старше меня. Да и вообще я уже перестала задаваться вопросом: что творится в моей жизни? Что стало с той Аней, какой я была? Это не имеет никакого значения, ведь сейчас я уже являюсь той, кем я стала, и прежняя Аня уже не вернется. Игнорируя бешено колотящееся в груди сердце и замирающее дыхание, я поворачиваюсь на бок, но сна нет ни в одном глазу. Если не сумею совладать с собой и успокоиться, то так и пролежу всю ночь, таращась в темный потолок. А завтра ведь в школу… Завтра в школу! Осознание сваливается на меня неожиданно, так что я чуть не подскакиваю на кровати. Завтра в школу, а у меня нет с собой ни сменной одежды, ни учебников, ни тетрадей с домашними заданиями. Какой ужас, как я могла забыть об этом? - Ты чего? – подает голос Илья, по всей видимости услышав мое раздосадованное пыхтение. - Завтра в школу, - выдавливаю я, все еще не находя решение данной проблемы. Что же делать? Поехать домой с утра? Я могу застать там папу, тогда проблем не оберешься… Ох, и угораздило же меня так влипнуть. - Просто не пойдем, - спокойно отзывается он и придвигается ближе, легко касаясь ладонью моего плеча. Дыхание перехватывает. - Как? – выдыхаю я, не допуская и мысли о прогуле. - Не пойдем в школу завтра, - повторяет он уже тише куда-то мне в волосы. Его рука соскальзывает ниже, на талию, пальцы сжимаются на ней, сминая футболку, а я, повинуясь какому-то неведомому, инстинктивному порыву, прижимаюсь спиной к его груди, шумно выдыхая. - Нет, мы не можем, - слабо протестую я, а его рука двигается выше, поднимая подол футболки, и скоро я чувствую его прикосновение на своей коже. Он мягко скользит пальцами, вырисовывая незамысловатые узоры, очерчивая ребра, пока не натыкается на края бюстгальтера, который я предусмотрительно не сняла. - Ты так спать собралась? – приподнявшись на локте, чтобы заглянуть мне в лицо, спрашивает он, и слышу в его голосе озабоченность. - Ага, - подтверждаю я, не понимая, а на что он рассчитывал? Может, он думал, что я и трусы не стану надевать? - Это же неудобно, - я закатываю глаза. – И, к тому же, вредно. Нарушается кровообращение и все такое… Решаю не интересоваться, откуда он обладает столь обширными познаниями в данной сфере, и безразлично хмыкаю. - Одну ночь переживу, - отвечаю я, но это не успокаивает парня. - Нет, - противится он, а затем его рука быстро и юрко, как змея, проскальзывает мне за спину, к застежке. – Снимай. - Что ты… Эй! – громко восклицаю я, совсем позабыв, что в соседней комнате спит Станислава, и она может меня услышать. – Что вы себе позволяете, молодой человек? Признаюсь, когда он расстегнул бюстгальтер, дышать стало гораздо легче, но… Это просто немыслимая наглость! Я сажусь, намереваясь застегнуть его обратно, но Илья в охапку сгребает меня, прижимая к груди и валит на кровать. - Снимай! – настаивает он, посмеиваясь, и скоро меня саму разбирает смех. Ах так! Ну, он сам напросился. Изогнув губы в интригующей улыбке, я поворачиваюсь к парню, заглядывая в его лицо. - Снять? – тихо спрашиваю, приподнимая брови. Он тяжело дышит, сглатывает и медленно кивает, тут же разжимая объятия. Я сажусь, выпрямив спину и, не отводя глаз от глаз Ильи, вытаскиваю белый кружевной лифчик через широкий рукав футболки, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. Это определенно того стоило. Недоверие сменяется растерянностью, которая в свою очередь уступает место тому самому «раздевающему» взгляду, от которого по спине пробегают мурашки. - Доволен? – решаю добить его, демонстративно бросая элемент одежды на пол возле кровати. - Вполне, - глухо выдает он, исподлобья наблюдая, как я с видом нетронутой гордости укладываюсь обратно на подушку и накрываюсь одеялом. Он плохо, очень плохо на меня влияет. Рядом с ним я становлюсь совсем дикой, азартной девицей, готовой все сделать ему назло, вопреки его ожиданиям, и тем самым потешить его эго. Илья снова пододвигается, нависая надо мной, опершись на локоть, и нежно проводит кончиками пальцев по щеке, рисуя линию от скулы до подбородка. Затем наклоняется и невесомо касается губами моих губ, заставляя все внутри меня затрепетать от волнения, ожидания и чего-то еще. - Доброй ночи, - шепчет он мне в губы. - Доброй ночи, - отвечаю я и замираю, в ожидании еще одного поцелуя. Но он не следует. Парень перекатывается на спину и, подсунув руку мне под шею, по-свойски притягивает к себе, заставляя улечься на его плечо. Моя ладонь сама собой, будто там ей и место, ложится ему на грудь, туда, где размеренно и глухо бьется его сердце. Удобная поза, теперь я понимаю, почему многие пары так засыпают. Я прогоняю из головы все мысли, назойливо жужжащие, словно пчелиный улей, решая, что подумаю обо всем завтра. Под весом усталости, мои веки тоже постепенно тяжелеют и опускаются, и я засыпаю под звук биения сердца и спокойное глубокое дыхание уже спящего парня. Утром я открываю глаза, когда на часах нет еще и шести, и лежу, боясь пошевелиться. Илья мирно посапывает рядом, повернувшись на бок и закинув на меня одну руку. Я вздыхаю. Если я попытаюсь выбраться, он проснется, а мне отчего-то крайне не хотелось поднимать его в такую рань. Может, все же пойти в школу? Нет, я не могу заявиться туда в том виде, в каком ездила в клуб, тем более та одежда пропахла сигаретным дымом и, возможно, испачкалась. Пытаюсь как можно осторожней выскользнуть из-под руки парня, но, как я и ожидала, он просыпается, открывает один глаз и сонно ворчит. - Ты куда? – хриплым голосом бормочет он. - Я… - тихо начинаю я, но еще не успевший окончательно проснуться мозг не в силах придумать достойную причину. - В школу собралась? – Илья усмехается и, сгребая меня в охапку, прижимает к себе. – Успокойся и спи. - Но… - начинаю было я, но он не дает мне договорить, прикасаясь пальцем к моим губам. - Тшш, - шипит он. – Еще слишком рано, спи. Так я впервые прогуляла школу. Прижавшись к крепкой груди парня, я быстро уснула, а когда проснулась в следующий раз, было уже светло. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату сочился яркий солнечный свет, и едва открыв, я сразу зажмурила глаза, издав недовольный вздох. Не помню, когда последний раз я просыпалась позднее семи утра, ведь даже в выходные мне приходилось вставать ни свет ни заря и ехать на тренировки или занятия по музыке или еще черт знает куда. Квартира просыпалась медленно, неохотно, Илья хотел снова затащить меня в постель, но я упорным сопротивлением вырвалась на свободу. Умывшись и кое-как пальцами причесав растрепавшиеся за ночь волосы, я неуверенно проследовала на кухню, где полуобнаженный Илья, стоя у плиты, уже готовил завтрак. - Доброе утро, - весело поздоровался он. - Доброе утро, - отвечаю я, усаживаясь на свое место за столом. – Как… Как спалось? Надеюсь, я не мешала ему. Пока я была в ванной, меня снедали мысли, а вдруг я храпела, толкалась или… еще что похуже. От картин, рисуемых моим воображением, становилось дурно. - Отлично, - отзывается Илья, а затем, словно прочитав мои мысли, добавляет. – Ты спишь, как ангелочек. Почти не двигаешься. И как ему удается всегда угадывать, о чем я думаю? Неужели я настолько предсказуемая?.. Не успеваю придумать ответ, как передо мной оказывается тарелка с ароматным свежим омлетом, только что приготовленным Ильей, и кружкой бодрящего кофе с молоком. Сделав глоток, я отмечаю, что молоко банановое, и улыбаюсь краешком губ от вспыхнувших в голове воспоминаний о банане. Нашу молчаливую утреннюю трапезу нарушает появление в дверях заспанной, растрепанной, отекшей и помятой Стаси, явно мучавшейся от головной боли и похмелья. - Доброе утро, - хрипит она, замирая в дверном проеме и не решаясь войти. Она прячет взгляд, тупо уставившись себе под ноги, нервно трет затекшую шею, кусает губы, и мне в голову закрадывается мысль, что ей стыдно. Моя злость на девушку куда-то улетучилась за прошедшую ночь, и сейчас мне даже весело вспоминать, как она нелепо размахивала руками, когда Илья тащил ее на улицу, как она, насупившись, уснула в такси у меня на плече… - Явление Христа народу акт второй, - комментирует ее появление Илья, и в его глазах я улавливаю искру неодобрения. – Есть будешь? Стася сдержанно кивает и семенит к табурету, подставленному ей парнем. Наше трио представляло собой довольно забавную картину: этакая зарисовка молодой семьи, двое родителей и между ними – провинившийся подросток-непоседа, вернувшийся с первой в жизни пьянки. От такого сравнения мне становится смешно, но я с трудом сдерживаюсь. Прожевав первую отправленную в рот порцию омлета, Станислава решается поднять взгляд, и исподлобья глядит сначала на Илью, а затем – на меня. Только теперь я осознаю, что все еще сижу в одной футболке, принадлежащей учителю, и незаметно оттягиваю подол в попытке прикрыть обнаженные бедра. - Мы тут спали? – озадаченно спрашивает Стася, нахмурившись, и тут на меня обрушивается осознание. Она не помнит, что вчера было! Или воспоминания ее крайне обрывочны, так что она не может собрать их в четкую картинку. - Ага, - я сдержанно киваю, втайне надеясь, что она не станет расспрашивать меня о ночи с историком, тем более в присутствии его самого. - И… мы не пошли в школу? – подытоживает она, бросив беглый взгляд на часы. - Точно, - соглашаюсь я, в очередной раз испытав укол вины перед родителями за мой прогул. Пусть папа никогда об этом не узнает, но… совесть не перестанет мучить меня до конца жизни. - Так и что, - уже привычным нагловатым тоном начинает Стася, когда последние крошки омлета исчезли с ее тарелки, а добрая половина кружки с кофе была выпита. – Чем вы занимались, пока я была в отрубе? От проницательного взгляда ее поблескивающих глаз мне становится неловко, и я моментально вспыхиваю. Хоть бы дождалась, пока мы останемся наедине, нет же! - Спали, представь себе, - язвительно выдаю я, сжав челюсти. – Нянчиться с тобой было довольно утомительно, так что… - Ладно, Ань, прости, - перебивает она, состроив мученическую рожицу. – Извини, что тебе пришлось таскаться из-за меня, но… Спасибо. И перестань меня отчитывать. - Я еще не начинала, - хмуро бубню я, представляя, какую взбучку устроила бы ей, не будь здесь Ильи. Стася переводит взгляд на сидящего с другого бока от нее парня, они сталкиваются взглядами, и я замечаю, как между ними происходит безмолвная беседа, о содержании которой я могла лишь догадываться. За каких-то несколько секунд настроение Стаси меняется, она расслабляется, по всей видимости получив всю нужную информацию из взгляда Ильи, и губы ее растягиваются в развязной улыбке. - Внеплановый выходной, - с блаженством тянет она, потягиваясь. – Может, кинцо глянем? Чтобы скоротать время, было принято решение посмотреть кино, и мы втроем, устроившись на диване, включили вторую часть Гарри Поттера. Илья со Стасей не переставали подшучивать над тем, что я не видела эту «классику», а я не переставала закатывать глаза и повторять, что у меня совершенно другая классика. Я сидела между ними, слева – мой учитель истории, с которым я находилась в непонятных отношениях, справа – моя горе-не-подруга, по вине которой отношения с первым персонажем стали еще более запутанными. Узнай кто угодно о том, почему мы трое сегодня не явились на уроки – упали бы в обморок, и у нас было бы столько проблем, что хватило бы до скончания века. Какое счастье, что никто из нас не хотел, чтобы этот маленький секрет вышел за пределы нашего кружка, и каждый был готов сложить голову ради сохранения данной тайны. Сидя между двумя людьми, которых на данный момент я могла бы назвать самыми близкими людьми в своей жизни, я старательно отгоняла из головы плохие ненужные мысли. Я старалась не думать о том, что будет завтра, что будет сегодня, когда я вернусь домой после своих ночных похождений, не думать о том, что же именно теперь связывает нас с историком, и как будут развиваться наши отношения дальше, не думать о том, что подумает обо мне папа, если узнает о происходящем в моей жизни хаосе… «Я не стану думать об этом сегодня»*, - повторяла я мысленно одну из своих любимых цитат. Я не стану об этом думать. Ни сегодня, ни завтра, ни потом. Я больше не стану обо всем этом думать, я просто буду жить и проживать каждый момент, и мне совершенно все равно, к каким последствиям это может меня привести в будущем. Я буду просто жить.