Часть 14

Воздух с гулом расступился передо мной, упругий и плотный, как натянутый шелк. Первый мощный взмах крыльев, отталкивающий землю, второй, третий — и вот я уже в объятиях неба, которого так долго была лишена. Сердце вырвалось из оков тревоги и забилось в такт полету — ликующим, безумным ритмом свободы. Внизу лагерь, раскинулся у синих вод чистого озера. Эльфы казались со спичечные головки, а их могучие кони — не больше жуков. Я набрала высоту, и озеро предстало во всей своей холодной, суровой красоте — огромная чаша, наполненная водой цвета полированной стали, окаймленная темными, поросшими лесами и скалистыми берегами. К востоку высились угрюмые, покрытые снегом горы, их вершины терялись в рваных облаках. Ветер свистел в ушах, омывая сознание, смывая всю тоску и беспомощность последних дней. Я пикировала, чтобы рассмотреть темную полосу леса, затем снова взмывала вверх, к прохладному воздуху, где парили лишь одинокие орлы. Моё острое зрение, выхватывало каждую мелочь: движение оленя в чаще, отблеск солнца на одиноком валуне, рыжую лису на опушке. Но не было ни тени орка, ни коварного следа врага. Только величественное, дремлющее безмолвие Белерианда. *** Кони шли неспешным шагом, мерно покачивая седоками. Фингон, как всегда, ехал во главе отряда, его спина была пряма, а взгляд внимательно скользил по опушке леса. Рядом с ним, почти поравнявшись, скакал Эрестор. Его смуглое лицо с перечёркивающим глаз и щёку шрамом было напряжено. Они молчали несколько минут, пока лагерь окончательно не скрылся из виду. Первым не выдержал Эрестор. Его голос, низкий и хрипловатый от напряжения, прозвучал тихо, но жёстко, так, чтобы не слышали воины позади. — Это ошибка, мой лорд. Фингон не повернул головы, лишь его пальцы чуть сжали поводья. — Конкретнее, Эрестор. Что именно ты считаешь ошибкой? То, что мы проверяем тревожные вести с границы? — Ты знаешь, о чём я, — эльф брезгливо сморщился. — Это… существо в небе. — Её зовут Аэвенн, — спокойно поправил Фингон. — И она вызвалась помочь добровольно. — Добровольно? — Эрестор фыркнул, и его единственный зрячий глаз сверкнул холодным огнём. — И ты веришь в это? Мы все знаем уловки Врага. Он подсылает шпионов, которые принимают обличье безобидных существ. Она появилась из ниоткуда, в самый разгар наших бедствий. Рядом с ним. — Он кивком указал в сторону лагеря, где остался Маэдрос. — Это слишком удобно. Слишком подозрительно. Фингон наконец посмотрел на него. В его взгляде не было гнева, лишь усталая твердость. — Я смотрел ей в глаза, Эрестор. Я видел её страх, её растерянность. Я вижу, как она день за днём приходит к моему брату, не требуя ничего взамен. В глазах слуги Моргота нет такой боли. Там лишь пустота, злоба или ложь. Я не увидел ни того, ни другого. — Она может быть обольщением иного рода! — настаивал Эрестор, и в его голосе впервые прорвалась тревога. — Не явной угрозой, но… слабостью. Она вызывает жалость. Ты позволил ей приблизиться, позволил тронуть своё сердце. А Враг всегда бьёт в самое уязвимое место. Она отвлечёт тебя в решающий момент. Или заведёт в ловушку. Или добьётся его доверием, а потом… — Он не договорил, сжав губы. — Ты говоришь так, будто я не знаю коварства Врага, — голос Фингона оставался ровным, но в нём появилась сталь. — Я прошёл по льду Хэлкарксэ. Я видел самые чёрные его деяния. И я говорю тебе: в ней нет его тьмы. Она… словно дитя, заблудившееся в тёмном лесу. Она хочет помочь. Она хочет быть полезной. И я верю ей. — Вера — роскошь, которую мы не можем себе позволить! — выдохнул Эрестор. — Мы верили, что поход будет победным. Мы верили, в помощь Феанора. Мы верили многим вещам. Посмотри, во что это вылилось. Мы должны руководствоваться разумом и осторожностью, а не слепой верой в глаза какого-то пернатого существа! — Это не слепая вера, — возразил Фингон. — Она видит дальше лучшего из наших лучников. Она услышит шепот за пол-лиги. Она может парить в небесах которое нам не доступно, недосягаемая для стрел орков. Она — идеальный разведчик. Отвергать такой дар только из-за страха и подозрений — вот это и есть слепота. Он помолчал, глядя на удаляющуюся в небе точку. — Она хочет помочь Маэдросу. И мне. И я не отвергну эту руку, протянутую в ответ. Мир не делится только на эльфов и слуг Моргота. В нём есть место и для других. Возможно, именно в этом наша надежда. Эрестор покачал головой, его лицо не смягчилось. — Надежда? Или наивность? Я буду следить за ней, мой лорд. Каждую секунду. И если она сделает один неверный шаг, один подозрительный жест… — Он сжал рукоять меча. Этого было достаточно. — Как и должен делать любой верный воин, — кивнул Фингон, не ожидая иного ответа. — А я буду верить, что этого не произойдёт. Он пришпорил коня, давая понять, что разговор окончен. Эрестор отстал на полкорпуса, его единственный глаз сузился, впиваясь в спину своего повелителя, а затем поднял взгляд к небу, к маленькой одинокой фигурке, кружившей высоко над ними, в царстве ветра и свободы, совершенно не подозревающей о буре недоверия, бушующей внизу. *** Часы текли незаметно. Восторг не угасал, но силы, непривычные после вынужденного заточения, начали иссякать. Солнце поднялось в зенит, стало жарко, и каждый взмах крыльев требовал всё больше усилий. Радость сменилась упрямой, свинцовой усталостью, голод давал о себе знать. Отряд внизу был всего лишь темной точкой, движущейся вдоль берега. Мне нужно было вниз. Я спикировала, выбрав знакомую фигуру во главе отряда. Фингон ехал на своем великолепном скакуне, прямой и внимательный. Я зашла сзади, опасаясь сперва спугнуть коня, но животное лишь насторожило уши, почуяв меня. Фингон обернулся, уловив движение, и увидев меня, сделал короткий жест рукой своим воинам — сигнал «свой». Он не стал ни останавливаться, ни возражать. Я, с трудом сбавив скорость, мягко опустилась на круп лошади позади седока, вцепившись руками в плечи Фингона, чтобы не свалиться, ездить на лошадях я не умею. Лошадь фыркнула, но её уверенный шаг не сбился. Я сложила уставшие крылья, почти касаясь ими крупа коня с обеих сторон. Дрожь от напряжения бежала по по спине. Фингон пол-оборота повернул ко мне голову, не прекращая всматриваться в горизонт. —Устала? — его голос был тихим и спокойным, не нарушающим тишину леса вокруг. Я кивнула, уткнувшись лбом в спину его сияющего доспеха. От него пахло солнцем, металлом и кожей. Он выждал паузу, давая мне перевести дух. —Видела что-нибудь подозрительное? Я отрицательно покачала головой, и он тихо вздохнул — то ли с облегчением, то ли с разочарованием. —Отдохни, — просто сказал он. Его спокойствие и принятие были лучшей благодарностью. Я сидела, чувствуя тепло могучего животного под собой и непоколебимую силу всадника. Усталость ещё звенела в каждой клетке, но уже через несколько минут небо снова стало звать меня. Осторожно я расправила крылья, давая потоку воздуха подхватить их. Фингон почувствовал движение и чуть придержал коня, облегчая мне взлёт. Я оттолкнулась от крупа, сделала несколько мощных взмахов и снова понеслась ввысь.