Часть 1

Я вдыхаю как можно больше воздуха, пытаясь насытить лёгкие. Не выходит — может, уже возраст. А может, проблема в чём-то другом, ведь по заверениям врача я, что называется, абсолютно здоров. Осталось лишь объяснить это организму, так и мечтающему об окончании смены. «На перекрёстке идиот какой-то, — слышу по рации. — Патруль-32 на место». Я усмехаюсь. Патруль, конечно... Я здесь один-одинёшенек — остальные свалили ещё два часа назад. Говоря откровенно, и я собирался, а теперь хрен там, не выйдет. Шагаю медленно, словно надеюсь, что к моему приходу паршивец окажется уже за пределами моего участка, и проблема исчезнет сама собой, но всё равно выглядываю, мотая головой из стороны в сторону. Впрочем, даже без номера и особых примет я узнаю своего клиента среди сотен других водителей: скорость под сотню, светофоры и знаки, видимо, для него вещи незнакомые и совершенно лишние, резкие перестроения без поворотников — и, конечно, вишенка на этом «торте» нарушений — отсутствие ремня безопасности. Джекпот, не иначе. Достаю дорожный жезл, гадая, остановит ли он сие чудо природы, не одарённое мозгами, или мне всё же придётся бросаться в погоню на ночь глядя. К моему искреннему удивлению, машина действительно притормаживает. Делает это, конечно, с ленцой, будто пытаясь окончательно меня вывести из себя. — Документы, — коротко требую я, подойдя и не утруждая себя приветствием. В принципе, как я и думал, в окне вижу малолетнего придурка лет восемнадцати-двадцати. — Паспорт, права, документы на машину. — А ещё чё? — басит пацан. Я сильнее сжимаю жезл, мысленно разбивая им дегенерату голову. Или хотя бы окна. Не было бы на мне нагрудной камеры... — А чё, мало? — на гопницкий язык перехожу абсолютно автоматически, привык уже за столько лет. — Ну, выходи тогда. На рожу твою пропитую посмотрю. Этот приём с такими, как он, всегда работает. Дверь с пинка открывается, и это чудовище вываливается — справедливости ради, алкоголем практически не несёт, возможно, что-то потяжелее. Разглядываю глаза придурка и снова удивляюсь, ведь никаких признаков наркотического опьянения не нахожу. Ты что, на трезвую голову это всё вытворял? — Документы, — напоминаю ему, а сам захожу в систему. Нужно помимо всего прочего, назначить процедуру лишения водительских прав, если они, конечно, есть. Именно об этом и решаю спросить: — У тебя хоть права есть? — Обижаешь, патрульный, — фыркает парень и суёт мне свою аккуратно собранную папку — явно не им. — В переходе купил? — иронично интересуюсь, пока ввожу имя, фамилию и сканирую QR-код. — Хантер. — А их че, можно купить? — нахально ухмыляясь, язвит он. — Может, ещё подскажешь где, полицейский? Я сглатываю поток отборного мата, готового вылиться на этого дебила, вместо этого сосредоточившись на работе. Держись, Арни, ещё немного. — Слушай, — продолжает пацан, — а ты откуда такой взялся, патрульный? Я думал, вы вымерли. «Думать — это не твоё», — так и хочется мне ответить, но снова сдерживаюсь. Не стоит оно того, нужно сделать всю необходимую работу и валить домой. — С Вас штраф за превышение скорости, — вместо этого говорю я, щелкая нужный пункт. Интересно, почему он не назначился автоматически? Поднимаю взгляд на ухмыляющегося парнишку и всё понимаю — очередной шкет с дипломом программиста решил поиграть с системой. Опускаю взгляд на планшет и убеждаюсь в этом: программа даёт сбой и не даёт назначить ему дисциплинарное взыскание. А ещё говорят, что полицейские вымерли; ненужная профессия, которую заменили технологии, ага, сейчас. Возможно, когда-нибудь, когда система станет лучше — а для этого подобные кадры должны её улучшать, а не доламывать, — так и будет, но не сейчас. — А ремень? — прерывает мои размышления пацан, кивая на криво лежащий ремень безопасности. Игриво так, издеваясь. — А ремня получишь дома, — бормочу я, строча гневное письмо в техподдержку. Скорее всего, никакого наказания этот придурок не понесёт. Всё работает так, чтобы исключить злоупотребления и не позволить использовать систему для мести, поэтому после того, как всё будет налажено, никакого взыскания идиот не получит. Поэтому надежда у меня только на то, что он отхватит от своих домашних. Эрик — так зовут этого мальчишку — молчаливо качает головой и усмехается, разбивая все мои надежды на справедливость в пух и прах. — Тебе же хуже, — заключаю я, победным взглядом обводя циферблат часов. Мой рабочий день только что закончился — нагрудная камера отправилась в сон. Теперь тебя ничто не спасёт, дебила кусок. — Лучше дома, чем на улице. Пацан, скорее всего, на автомате дёргается и бросает на меня опасливо-оценивающий взгляд. Я, невольно усмехаясь, киваю и указываю на капот. — Ну чё ты, — решаю подстегнуть, пока расстегиваю ремень. Вообще-то, надо бы чем покрепче, может, дубинкой, но пусть так, — ложись. — Да не, — одеревенело, точно идиот, качает головой он, — не гони. Парень растерянно оглядывается по сторонам, отчаянно ища свидетелей, которые спасли бы его — дурачок, думает, что это бы ему помогло, — но таковых, кроме разве что мимо проезжающих машин, не находится. — Ты же гнал, — бесцветно замечаю я, складывая офицерский ремень вдвое. — Моя очередь, шкет. И тебе лучше наконец заткнуться и лечь на капот, пока я не уложил тебя силой. Несколько мгновений воцаряется тишина: пацан, вылупив на меня глаза, неподвижно стоит; шестерёнки в его голове крутятся с неистовой скоростью, но вот родить ничего не могут. Так и не найдя в моём лице намёка на снисхождение, он закусывает губу и бредёт к машине. — Так-то лучше, — с лёгкой насмешкой комментирую я, закатывая рукава. Тот, видимо, смирившись с незавидной участью, нагибается, укладываясь грудками на металлическую поверхность. Больше всего на свете ненавижу бестолковых водителей — сколько я таких дебилов видел... — мало того, что сами пострадать могут, так ещё и остальных, адекватных участников движения, подставляют. Не-на-ви-жу. Поэтому без зазрения совести укладываю ремень на его задницу — пацанёнок дёргается и шипит, как пойманный в клетку зверёныш. Я равнодушно пожимаю плечами и замахиваюсь, чтобы стегануть посильнее; как бы я ни старался, переплюнуть системное наказание не смогу, так что волноваться не о чем. — Ну и как ты додумался до этого? — интересуюсь, как при светской беседе. — Что, сдохнуть захотелось? Вот, вроде, хотел перетянуть его с гопницкого на человеческий, но... под конец не смог, ну, потому что это иначе как «сдохнуть» не назвать. Идиот конченный. Эрик снова шипит, уже протяжнее, не забывая ни ёрзать, ни мерзко скрипеть ногтями по металлу. За последнее, его таки хочется огреть дубинкой, но я отметаю эту идею — ремня вполне достаточно. — Эээ... — он выдаёт нечто нечленораздельное и, обернувшись через плечо, пристально на меня смотрит. — Шварцнеггер с Алиэкспресса, полегче, а! Я усмехаюсь: теперь понятно, что высматривал — имя. На «полегче» не реагирую — кладу удары с той же силой и частотой, заставляя паршивца приплясывать на месте. — Ты так и не ответил на мой вопрос, шкет, — хмыкнув, напоминаю я. — Зачем это всё устроил? Пацан злобно морщится, бормоча что-то себе под нос, из этого потока я улавливаю только: «Адреналина захотелось». Ух, бля, лучше бы молчал, придурок. — И как, достаточно? — с оттяжкой опускаю ремень на задницу и бёдра идиота, заставляя того взвизгивать и корчиться. — Или ещё поддать адреналина? — Да харэ, — рычит Эрик, его плечи напряжены, а кулаки крепко сжаты, — понял, патрульный, понял! — Нихрена ты не понял, — отмахиваюсь от него я. — Машина чья? В доках не твоё имя. Парень едва слышно бормочет что-то о дядьке, и я, решив, что всё же хочу выслушать эту историю, останавливаюсь. Пацаненок медленно, но верно выравнивает сбившееся дыхание и продолжает свой рассказ. — А ты, когда просил, так и сказал: «Буду пытаться уйти на тот свет и захватить с собой ещё парочку»? — уточняю я у мальчишки, решив, что на этом моменте перерыв можно закончить. Он снова дёргается и сердито сопит. — Вот дядька обрадуется, когда ему придёт счастливое письмо от «InfoHub». — Не придёт, — качает головой Эрик, впервые за весь наш, так сказать, разговор я улавливаю в его голосе горделивые нотки. — Я и у него эту хрень сломал. Я закатываю глаза и вздыхаю — идиот, но идиот умный, всё продумал. Или почти всё — я снова замахиваюсь, чтобы ударить посильнее. — Человеческий фактор не учёл, — насмешливо замечаю я. Пацан фыркает и шмыгает носом; рука замирает, и мне приходится напоминать себе, что жалеть тут некого, чтобы избавиться от внезапного прилива сердобольности. — Машина была создана для быстрого и удобного передвижения, а не для того, чтобы стать могилой, шкет. Запомни, дорога ошибок, а уж тем более таких шуток, не прощает. И она гораздо менее снисходительна, чем я. — Уж, конечно, — сердито бормочет парень, едва удерживаясь, чтобы не вскочить. — Вы закончили, мистер Терминатор? Я, хмыкнув, прихожу к выводу, что лучшего от него всё равно не добиться, поэтому, коротко кивнув, возвращаю ремень на законное место. Эрик тут же поднимается, жмурясь и шипя. Он тратит секунд тридцать на то, чтобы попытаться унять жжение, но вскоре понимает, что безуспешно. — И как теперь ехать? — сетует пацаненок, не поднимая взора. — Стоя, — усмехаюсь я. — На автобусе. А это отправляется на штрафстоянку. — Так, это... — он запинается, поднимая на меня неуверенный взгляд. Я киваю, мол, продолжай. — Автобусы уже не ходят. Я прикладываю ладонь ко лбу — точняк, поздно ведь. Вздохнув, оценивающе смотрю на парнишку и киваю, соглашаясь: — Ладно, и где ты живёшь? – уточняю я. — Далеко отсюда? — Да... недалеко, — тушуется юноша, — дойду, не парьтесь. Я усмехаюсь. С чего такая бурная реакция? Боится, что я нанесу визит его домашним? Правильно, пусть боится — ему совсем необязательно знать, что мне лень этим заниматься. — Ладно, по пути к штрафстоянке, надеюсь, вспомнишь свой адрес, — хлопнув его по плечу, говорю я и быстрым шагом иду к машине. — Чего стоишь? Время не резиновое. — Да я сам могу, — бормочет пацан и для убедительности, видимо, добавляет: — правда. — Не сомневаюсь, — пожимаю плечами я, не замедляя шага. — Но я хочу быть уверен, что ты не найдёшь себе приключений на задницу. Возражения не принимаются. Тяжело вздохнув, парень плетется за мной и останавливается у двери. Разрешения ждёт, что ли? Вот уж волшебная сила ремня. — Пассажирское место в твоём распоряжении, — говорю я, усмехнувшись. — Садись, ложись — что хочешь. Главное, не засни. — Уснешь тут со злобным Терминатором, — фыркает мальчишка, кое-как забираясь на заднее сиденье. Даже пристегивается. Я снова усмехаюсь, поворачивая ключ зажигания, и мы трогаемся. Едем по большей части в молчании. Эрик с интересом, будто в первый раз видит, рассматривает дорогу, время от времени бросая на меня взгляды. Вот так на него посмотришь и не скажешь, что дебил конченный. — Выходи, шкет, — я, по всей видимости, вырываю его из полудрёмы. — Приехали. Парень вздрагивает и в панике оглядывается. Я терпеливо жду несколько мгновений, пока он вспомнит, где он, с кем и почему, а затем повторяю всё сказанное снова. — Ага, — быстро кивает пацан, отстёгивает ремень безопасности и дёргает за ручку, — эм-э... спасибо. — Всегда пожалуйста, — я невольно усмехаюсь, и юноша тут же отводит взгляд. — Надеюсь, впредь мы не увидимся. По крайней мере, при таких обстоятельствах. Эрик снова кивает и шустро скрывается из моего поля зрения. Я смотрю вдаль ещё несколько мгновений, прежде чем снова завести машину и отправиться прочь. Ладно, может быть, он не так уж и плох. Может быть, я даже не убью его, если встречу на дороге снова. Если, конечно, мы не встретимся при тех же условиях.