ОТП Фьора/Лоренцо в финале? Будьте реалистами

      Лоренцо реально крутой мужик во Флорентийкофандоме, но я всё равно категорически его не вижу в паре с Фьорой — по той простой причине, что Лоренцо счастливо и бесповоротно женат на Клариче Орсини, ну и у него уже на 1475 год были от законной жены детишки. Бастардов у Лоренцо Медичи тоже не наблюдается. Ну и какой бы у Фьоры был статус при Лоренцо? Фаворитка — на которую могли устроить покушение кто угодно, чтобы отомстить Лоренцо, ну и которую могла бы втихаря отравить та же Клариче Орсини с Лукрецией Торнабуони для устранения соперницы? Статус содержанки правителя Флорентийской Республики без каких-либо прав законной жены — которые есть у Клариче? Какой правовой статус был бы у детей Фьоры от Лоренцо в том случае, если бы Лоренцо их не признал официально или бы не успел сделать это перед смертью? Если бы он не успел перед возможной смертью/гибелью положить в банк на имя Фьоры с его детьми большую сумму денег — чтобы его любовница с детьми от него банально не осталась с голым задом на морозе? Да та же Клариче Орсини с Лукрецией Торнабуони могли бы к чёртовой матери выгнать Фьору с её детьми из дворца Медичи, а то и отобрать у неё все подаренные Лоренцо милые особнячки и виллы. В своём замужестве с Филиппом Фьора приобретала статус законной жены, все рождённые в браке дети автоматом будут записаны на мужа, у Фьоры и её детей от законного супруга будут права наследования всего движимого-недвижимого имущества Филиппа с его состоянием. В законном браке Фьора и её дети по меркам эпохи Средних веков защищены намного лучше перед лицом закона, чем если бы Фьора была просто дорогой содержанкой-конкубиной с кучей детей от своего покровителя. Законы той же Франции, той же Бургундии были бы на стороне Фьоры с её детьми. Особенно, если в роду Селонже есть рождённый в законном браке ребёнок мужского пола — сын своего отца. Юридических преимуществ в законном браке у Фьоры намного больше с её детьми, чем если бы она была просто любовницей какого-нибудь правителя. К тому же у меня самой жёсткое табу в отношениях с мужчинами — не встречаться и не спать с женатыми мужиками, особенно с детными. Жёны этих мужиков не делали мне ничего дурного, не сжигали мою родную хату и не убивали всю мою семью. В конце концов, я радфем, у меня есть один из главных принципов — банальная женская солидарность. Лоренцо Медичи в романе Бенцони, безусловно, шикарен, прекрасный и достойный человек, но не вариант для Фьоры. Хотя их отношения с Фьорой довольно здоровые и гармоничные, в отличие от Катрин с герцогом Филиппом. Лоренцо не заставлял Фьору выходить насильно замуж, не отбирал свои подарки, не изменял Фьоре с другими любовницами. Вот вспомнила, что Филипп Бургундский отнял у Катрин подаренные ей земли, если память не изменяет, чтобы она вернулась к нему. В одной книге жанра нон-фикшн написано, что у Лоренцо не было бастардов, да и Лукреция Донати была его музой и платонической любовью. А куртуазная любовь не предполагала брака. Также было и у Джулиано с Симонеттой. Хотя Америго Веспуччи в начале первой книги «Флорентийки» публично выражал недовольство этой связью. И отметим, что положение жены графа де Селонже было почетней положения фаворитки Лоренцо Медичи. Клариче Орсини вроде не отличалась ревнивым и склочным характером, а Лукреция Торнабуони вполне могла обеспокоиться растущим влиянием фаворитки сына. Женщина была довольно властная. Правда, она умерла раньше Лоренцо. У Фьоры было своё состояние, так что нищей бы она не осталась. Другое дело, что её вполне могли отравить. Всегда интересовало, что же за средство дал ей тот же Деметриос. Ведь кошка сдохла. Может он хотел избавиться от Фьоры, потому что она слишком много знала о нём или мешала. А те фаворитки правителей, Пап или кардиналов, кто были поумнее — откладывали деньги на чёрный день, не надеясь на вечное везение. Конкубина того же Родриго Борджиа, Ваноцца Катанеи имела коммерческую жилку и управляла гостиницами. А вот некоторые любовницы Генриха Четвёртого, действительно, умерли в нищете. Да и его фаворитку Габриэль Д’Эстре отравили. Так что фаворитки всегда были в опасности. Так что для Фьоры и детей было бы просто опасно жить во Флоренции, согласись Фьора на роль фаворитки Лоренцо. Да и не стоит забывать про маленького Филиппа. Он имеет все права знать своего родного отца не по рассказам матери и не на портрете, а в вживую. Имеет право расти и воспитываться при родном отце. Он имеет все права наследовать своему отцу как его законный сын и наследник. А старший Филипп имеет все права на своего собственного сына, имеет право его воспитывать и чтобы мальчик жил при нём, в замке своего отца, Филипп-старший имеет полное право как отец своего сына и как законный муж его матери участвовать активно в заботе о своём сыне и в его воспитании, у него есть право видеть сына в собственном доме каждый день — пока мальца в возрасте семи лет не отправят в качестве пажа в знатную семью, чтобы мелкий там научился быть рыцарем будущим. Так что тут никак не вариант оставлять Фьору в пейринге с Лоренцо на момент окончания четвёртой книги — пришлось бы нарушить все законные права обоих Филиппов в контексте законодательства эпохи Средневековья, либо пришлось бы отбирать маленького сынишку у Фьоры и увозить ребёнка от его родной матери в Бургундию. Малыш Филипп в четвёртой книге и в финале оной ещё слишком маленький, чтобы разлучать его с мамой. Мальчиков в Средние века только с семи лет отдавали в пажи в семьи знатных рыцарей-дворян. В том возрасте, в котором был маленький Филипп, детям ещё очень нужна рядом постоянно мама. Для таких маленьких деток-тоддлеров разлука с матерью наиболее тяжела, как разлука с детьми тяжела и для матери — потому что мать девять месяцев ребёнка в своём теле носит, рожает в муках много часов, часто и грудью кормит при наличии молока и так далее. Матери при отсутствии послеродовой депрессии очень крепко привязываются к детям, они от своих новорождённых детей не отделимы. Вспомним, как тяжело далось Фьоре решение отдать сразу после родов малышку Лоренцу-Марию на удочерение в семью Нарди, которые согласились выручить Фьору. И после этого Фьора испытывала очень сильные моральные страдания. Очень больно быть крёстной матерью для своего же собственного ребёнка. Лучше бы Мама Жюльетт вообще не придумывала вводить новой героиней маленькую Лоренцу. Если бы Лоренца просто не родилась, если бы просто Фьора не забеременела или в случае беременности на ранних сроках выпила на всякий пожарный препятствующие зачатию травки, то ей и не пришлось бы так страдать из-за разлуки с дочерью. Потому что дочь бы у неё просто не родилась. Зачем Мама Жюльетт пошла на этот шаг? Добавить в четвёртую книгу как можно больше стеклища? Да в романе «Флорентийка» за одну только первую книгу стеклища просто дофига. Во второй книге стекла более чем достаточно, в третьей книге стекла по шею, по уши и по самую макушку, но четвёртая книга — это особый сорт безжалостного стекла по отношению к Фьоре. Мало Фьора страдала все четыре книги? Надо было ей приписать внебрачную беременность и разлуку с дочкой-младеницей, которая только на свет родилась? По факту рождение на свет Лоренцы и передача её супругам Нарди на удочерение — это просто какая-то ненужная никому, как и Фьоре с читателями, лишняя слезогонка. Причём бессмысленная и беспощадная. Настоящим хэппи эндом было бы, переступи Филипп через своё задетое самолюбие и гордость мужчины, дворянина из древнего рода и рыцаря, признай он малышку Лоренцу официально своей дочерью, и если бы дал ей свою фамилию, то никто не пострадал бы от этого. Девочки не могли претендовать на всё наследство отца, если у него есть сыновья — старшие или младшие братья девочки этой. Можно было взять Лоренцу воспитываться в семью Фьоры как осиротевшую дочку Фьориных родственников, которые умерли или трагически погибли. Тоже более щадящий вариант окончания четвёртой книги. Только имечко Лоренце сменить хотя бы на Жанну-Марию или хотя бы на Маргариту, в честь матери Филиппа назвать. Нечего лишний раз мужика триггерить, если бы в финале Лоренца осталась в семье Фьоры. А лучше вообще не делать Фьору любовницей Лоренцо. Вполне было бы достаточно, если бы Фьора просто поддержала Лоренцо и подставила ему плечо как верная подруга, как любящая и заботливая младшая сестра? Почему обязательно мужчин и женщин в историко-авантюрно-любовных романах отправлять комфортить в койку? Без этого никак нельзя человека поддержать в тяжёлой и психотравмирующей ситуации? Обязательно всё к постели сводить? Будто вне койки людей нельзя поддерживать и давать им чувство опоры. Тогда бы и никакой беременности внебрачным ребёнком не было, не пришлось бы Фьоре искать способы избавиться от ненужного ребёнка, как и не пришлось бы уезжать на несколько месяцев из Рабодьера скрывать беременность, не пришлось бы рожать дитёнку и отдавать на удочерение в семью друзей покойного отца, не пришлось бы страдать после этого в разлуке с дочерью. Так что Мама Жюльетт Лоренцу добавила в четвёртую книгу исключительно для того, чтобы ещё сильнее сгустить краски в романе и ещё больше прошибить на слёзы аудиторию, читающую её романы. Так что я смысла никакого не вижу в том, что Мама Жюльетт приписала Фьоре внебрачную детиню. Но Мама Жюльетт хотела помучить Фьору самым изящным и жестоким способом. Если Мама Жюльетт ставила перед собой задачу при написании заключительной четвёртой книги впихнуть как можно больше кровавого стекла, чтобы фан-база слезами умылась, со своей задачей она справилась превосходно, хотя и очень жестоко по отношению к Фьоре. И я не думаю, что Фьоре с детьми было бы безопасно во Флоренции. Да. К тому же во Флоренции, где недавно был заговор Пацци, всякие подковёрные интриги в Италии и при флорентийском дворе, где тебя за праздничным ужином на балу могут отравить за здорово живёшь. Годами позднее после заговора Пацци там и Савонарола отжигал во всех смыслах не по-детски. Фьоре было бы больно смотреть на то, во что в превращает этот фанатик её любимый город. И где детей твоих могут использовать как рычаг давления на твоего правящего любовника. Ну да. И я не одобряю, когда правители (да вообще кто бы то ни было) при живой жене и детях заводят любовниц и при этом класть на чувства своих жены и детей. А то жёнам и детям будет приятно знать, что их глава семейства похаживает к любовнице. Дополнения по теме главы. Вот по этой причине меня нисколько не восхищает ляпоффь царя Александра Второго к его фаворитке Екатерине младше его на тридцать лет — при живой жене Марии Гессен-Дармштадской. Причём покои любовницы Александра находились над покоями его жены. Наличие любовницы всегда унижает третью сторону в этом треугольнике — жену. Если только они не любители свингерства. Не представляю Фьору вместе с Лоренцо. Не только потому, что Фьору с детьми могли там всегда пожалуйста травануть или убить, а потом прикопать за городом. Не только поэтому. Не только из-за того, что Лоренцо глубоко женат и с детьми. Со смертью Симонетты и с гибелью Джулиано Флоренция перестала быть для Фьоры прежним городом её детских и отроческих лет, исчез из города флёр молодости и лёгкости, жажды жизни, улыбок и сияния. В этом городе Фьора пережила крушение всей своей прежней счастливой и обеспеченой жизни в любви и обожании, будучи всего лишь семнадцатилетней девушкой-подростком. Слишком свежи воспоминания об утраченном счастье. Слишком свежи воспоминания о том, как обошлись в этом городе с нею и с её отцом — выкопанный труп Франческо и надругательство Марино над его телом… Бррр! Ужас вопиюший. Все эти люди, которые в четвёртой книге всячески восхищались Фьорой и преклонялись перед ней, в первой книге едва ли не сжигать и линчевать её хотели на городской площади. Вот поэтому Фьора и не захотела оставаться во Флоренции. Фьоре с детьми было бы опасно оставаться во Флоренции с Лоренцо. Потому что: а) Недавно случившийся заговор Пацци; б) Интриги в Италии, особенно Рима — в те времена; в) Во Флоренции позднее заговора Пацци отжигал просто адски во всех смыслах Джироламо Савонарола — попытавшийся сделать Флоренцию филиалом монастыря, сжигали и всячески уничтожали произведения искусства, преследование инакомыслящих… К тому же с Флоренцией у Фьоры связано много тяжёлых воспоминаний. А Фьора хотела душевного покоя. Она уже один раз видела истинные лица тех флорентийцев, которые с ней приветливо раскланивались до известия о тайне её рождения, и желавшие ей мучительной смерти после выплытия на поверхность этой тайны, и теперь в четвёртой книге перед ней преклоняющиеся. Фьора как-то не хотела жить в городе, где в лицо ей улыбаются и дифирамбы поют, но в рукавах прячут кинжалы — чтобы всадить ей между лопаток или под рёбра. Один раз Фьора уже наблюдала в действии этот флорентийский карнавал, где «под маской таится паяц и убийца», и теперь ей страшно срывать маски с лиц людей — вдруг это намордники… Я не считаю, что это красиво — когда муж или жена, при живых супругах, похаживают налево. Как в случае мужчин, так и в случае женщин. И я бы сама уж точно не стала с женатым, а уж тем более с детным мужчиной строить какие-то романтико-сексуальные отношения — потому что есть такая вещь как женская солидарность, и другая женщина ничего не сделала мне плохого, чтобы я сожительствовала с её мужем, и так её позорила. В то время особенно считалось, что если муж ходит налево — то это «жена плохая, фигово удовлетворяет, обабившаяся клуша, кроме бытовых забот и детей — ничего не видит, вот мужа и потянуло на сторону». Даже в наш век сохранились громкие отголоски этого. К тому же однажды может захотеться стабильности, упорядоченности, уверенности. Можно сожительствовать года три, ну можно пять лет, а вот если уже более шести лет — то это надоедает, приедается и успевает осточертеть роль девочки для свиданий — к которой мужчина заходит урвать бурю любви и страсти, когда опостылела жена и быт. Думаю, жене тоже очень мало приятного, что муж ходит к какой-то там мадаме и потом возвращается домой, когда насытится недостающим у любовницы. И утешение «Зато он всегда ко мне возвращается» очень слабое. Ситуация любовного треугольника больно бьёт по той стороне, которая назначена «тупым углом» — без привязки к половой принадлежности. Лоренцо лучше с Клариче. Так что ОТП Фьора/Лоренцо был бы возможен только в фанфиках жанра альтернативной мировой истории или в модерн-ау. В реальности, согласно историческим источникам, у Лоренцо не было детей на стороне. В Средневековье только законная жена и рождённые в законном браке дети могли претендовать на наследство главы семьи — отца и мужа. Закон в ту эпоху защищал наследственные и прочие права только законных жён с детьми. Так что давайте спустимся с небес на землю, если мы рассуждаем о пейринге Фьора/Лоренцо в контексте эпохи, в которой происходит действие романа, а не в альтернативной вселенной и не в сеттинге альтернативной мировой истории, не в современном сеттинге. Будем реалистами