Пламя Скорби

      Высь голубых небес внезапно пронзила магическая вспышка алого цвета, посылаемая охотниками на демонов, как сигнал о помощи. Из плотных облаков показались фигуры двух людей, летящих на своих крыльях. Юноша в золотых доспехах летел чуть впереди, а позади него, не отставая летела девушка в фиолетовых одеяниях. В небе появилась ещё одна вспышка и, увидев её, юноша остановился: —Цайэр, быстрее! Они послали ещё один сигнал о помощи! — сказал своей напарнице юноша. —Да, Хаочень, — кивнула девушка.       Лун Хаочень ускорился, взмахнув своими магическими крыльями. Он летел стремительно, словно выпущенная из лука стрела. Рядом с ним летела Цайэр, рассекая воздушные массы своими тёмно-фиолетовыми крыльями. На протяжении трёх дней они получали плохие известия с заставы Цзялинь, находившейся под протекцией Храма Магов. Сердце Лун Хаоченя бешено колотилось, осознавая, что его друг Лин Синь и названная сестра Ли Синь были в опасности. За время их пути до заставы, от них двоих не было ни одного письма и это сильно настораживало рыцаря. С каждым их приближением к заставе Цзялинь, воздух становился всё более раскалённым и обжигал лёгкие. Вылетев из пелены облаков, рыцарь и ассасин увидели жуткую картину. Застава Цзялинь была охвачена огнём, который распространялся с неимоверной скоростью, пожирая всё больше зданий: —Что здесь произошло? — всматриваясь в пекло, вопрошал Лун Хаочень.       Рыцарь летал вокруг главного штаба Храма Магов, ища хоть один уцелевший вход, чтобы пробраться в полыхающее здание. Но куда бы он не подлетал, языки пламени обжигали его лицо, не пуская внутрь. —Почему Лин Синь не погасил пламя своей магией? — спросила Цайэр, подлетая к Лун Хаоченю. —Его уровня духовных сил вполне…       Девушка не успела договорить свою фразу, поскольку её речь прервал душераздирающий крик, смешанный с треском огня. Этот крик был наполнен горечью и болью, разрывающий голосовые связки до болезненной хрипоты. По телу Лун Хаочень побежала дрожь, от осознания чей это был голос: —Лин Синь! — крикнул в пламя рыцарь.       Юноша призвал свой щит Божественной Улитки и, взяв Цайэр под руку, влетел в треснутое от пламени окно, разбрасывая в разные стороны осколки стекла. Оказавшись внутри им в лицо сразу же ударил едкий дым. Цайэр сделала взмах рукой, сконцентрировав свою духовную силу и погасила пламя, бушующее возле них. Всё вокруг них было обуглено и покрыто копотью, а в воздухе витал запах обугленных человеческих тел. Пройдя немного вперёд, они остолбенели от ужаса. Возле камина, сгорбившись, словно старуха, сидело какое-то существо. Его тело было покрыто трещинами подобно разбитой фарфоровой кукле. Из этих трещин, словно кровь вытекало расплавленное золото. На спине зияли две кровавые раны, а из них торчали обугленные демонические крылья. Всё тело существа содрогалось дрожью от его горьких всхлипов: —Что ты… — Лун Хаочень подошёл ближе, желая понять, что же это за существо.       Увидев короткие зелёные волосы, он вздрогнул. «Неужели это…», — нервно обрывая мысль, подумал про себя рыцарь. Догадка пробирала до дрожи, но ведь эти зелёные волосы определённо были такие же, как и у его друга. Присмотревшись, он увидел, что кончики волос были черными и завитыми, будто их опалило пламя. —Капи…тан? — тихо спросило существо хриплым голосом. —Лин Синь? — судорожно спросил Лун Хаочень.       Рыцарь хотел протянуть руку в сторону своего друга, но осекся. «Разве можно теперь называть его этим именем?», — раздался мучительный вопрос в голове Лун Хаоченя. Рыцарь посмотрел на своего друга и ещё больше ужаснулся. Белки его глаз были красными от слёз, а веки опухли, наползая на глаза. Из его измученных очей, не останавливаясь текли слёзы, капая на обугленный пол. Глаза Лин Синя с надеждой и болью смотрели на Лун Хаоченя, моля его о помощи. Его губы дрожали, как озябшая на морозе птица. Взгляд рыцаря упал на его руки, прижатые к лицу. «Что с его руками?», — вздрогнул рыцарь. Пальцы были сожжены до костей, а некогда белоснежная кожа была покрытая ожогами и волдырями. —Капитан… — вновь прошептал Лин Синь.       Его взгляд метнулся в сторону Цайэр, стоящей возле Лун Хаоченя. Пламя вокруг них снова загорелось, окружая их кольцом. Воздух стал трещать от накаливания, затрудняя дыхание. Лун Хаочень прикрыл своим телом девушку и твёрдым голосом сказал: —Лин Синь, прекрати! — он подошёл к своему другу и коснулся его обугленной руки. — Прошу тебя. Маг опустил голову на руку Лун Хаоченя, сжимающую его пальцы и судорожно вздохнул, набирая в лёгкие воздух: —Уведи… — прерывисто шептал маг. —Её…       Лун Хаочень перекинулся взглядом с Цайэр, девушка кивнула ему и вышла из здания, оставляя их одних. Оставшись лишь с Линь Синем и догорающим огнем, Лун Хаочень дрожащим голосом спросил: —Что случилось, Лин Синь? И где Ли Синь?       Услышав имя своей возлюбленной, пальцы мага сжали руку рыцаря до посинения, а его взгляд стал диким, как у бешенного пса. «Нужно быть осторожным и не провоцировать его», — подметил в мыслях Лун Хаочень, видя, как его друг реагирует на болезненные слова. —Не говори о ней, — прошептал Лин Синь. —Не нужно, прошу тебя. Её имя постоянно в моей голове. Её образ стоит перед моими глазами, будто она здесь рядом со мной. Её запах везде, такой сладкий, словно распустившаяся роза… Лин Синь внезапно замолчал и уткнулся в пол, через несколько секунд такого молчания, он поднял свои глаза и заливаясь слезами, проскулил: —Но её нигде нет! — стуча кулаками по полу, шептал маг, давясь своими слезами. —Нигде! Её больше нет!       Лун Хаочень отбросил свой страх и заключил Лин Синя в объятья, сжимая его дрожащие плечи. Он обнял его так нежно, будто обнимал свою возлюбленную Цайэр. Лин Синь находился в его объятьях, будто поломанная кукла с вывернутыми шарнирами, совершенно не двигаясь. Его лицо уткнулось в броню рыцаря, заливая её горькими слезами: —Капитан, — снова прошептал маг. —Она погибла.       Услышав это в очередной раз, Лун Хаочень не выдержал и тоже зарыдал. Он сжал зубы от боли, не желая принимать такой факт. Ему было безумно больно осознавать, что его сестрицы Ли Синь больше нет: —Когда ты узнал об этом? —Три дня назад, — словно в тумане, произнёс Лин Синь. —Тогда я получил коробку и свёрток от гонца Храма Рыцарей. Я не знал, что это значит. Думал, это сувенир от неё. Мы так часто присылали друг другу подарки, находясь вдалеке друг от друга. Но открыв коробку, я увидел её меч: длинный клинок с гардой в виде распустившейся розы. Только я взял в руки свёрток, лежащий в коробке вместе с клином, то услышал, как высоко в небе раздаётся жалобное ржание единорога. Это была Роза, но без своей прекрасной всадницы. Я не знал, вернее, не понимал, что это значит. Когда я открыл свёрток, то увидел заколку. Ту самую заколку, которой она закалывала свои алые волосы, собирая в высокий хвост. В письме говорилось, что во время вылазки на демонов в окрестностях Перевала Дракона, случился несчастный случай. Их накрыло лавиной, весь отряд был заживо погребён под снегом. Никто не выжил…       Лун Хаочень сжал сильнее тело своего друга, чувствуя внутри своей души боль и сожаление. Его сердце билось все сильнее, а слёзы не унимались. Два сердце бились в унисон, скорбя о прекрасной Адской Розе — любимой сестра и возлюбленной. —Я не помню, что произошло, капитан! Я очнулся от криков людей и треска горящих домов, объятых огнём. Но было так все равно, — сбивчивой интонацией сказал Лин Синь. —Я пришёл вновь сюда, но тут все напоминало о ней: о нашей готовке, о наших играх, о наших тренировках и о наших разговорах. Как же она дулась, когда я пытался за ней ухаживать! Здесь в этой комнате, я осмелился признаться ей в любви, и попросил её стать моей девушкой.       Лин Синь замолчал, прикусив свои потрескавшиеся губы. Лун Хаочень не осмелился ничего сказать, не зная, как утешить своего друга. Он понимал, что ни одни слова утешения, не смогут унять скорбь в душе. Юноша несколько раз терял Цайэр, но всегда возвращал её. Ему была знакома тоска по возлюбленной, но он не знал скорби по её утрате. Он возвращал её из пучины забвения, собирая осколки её былой памяти. Но это было совсем другим. Ли Синь же поглотила смерть, которая никогда не отдаёт то, что забирает у живых. Лин Синь разжал свои губы и продолжил: —Не могу, — обречённо сказал маг. —Каждый раз, стоит мне вспомнить сладость её губ или тепло кожи, мелодичность её голоса или пронзительную синеву глаз, я…       Маг сжался, не желая продолжить свой монолог. Лун Хаочень успокаивающее провёл рукой по его спине, чтобы пламя сожалений не поглотило их обоих. От этой ласки по телу юноши побежала дрожь, и он продолжил своё мучительное признание: —Я не смог. Я не защитил её, — срываясь на хрип, начал Лин Синь. —Все мои навыки, зелья, знания — были бесполезны! Если бы я был рядом, если бы защитил её! Я такой жалкий! А что если бы тогда я не смог атаковать? Она бы лишилась не только руки, но и жизни?! В тот раз я спас её, а сейчас я подвёл её. Я не смог защитить её! Теперь её величие, красота и сила — их больше нет! Она погибла из-за меня, из-за того, что меня не было рядом. Как и мои родители давным-давно. Почему меня никогда нет рядом, когда мои близкие в беде? Я потерял всё…       Лин Синь обречённо замолчал, осознавая весь фатализм своей ситуации. Слёзы из его глаз падали на пол вместе с осколками фарфора его плоти, обнажая непроглядную темноту его души. Тьму, в которой бурлила смесь сожалений и горести, сжигающая душу Лин Синя. Он менялся, обращаясь в демона. —Я превращаюсь, капитан, — сказал маг, смотря на свою уродливую руку, которая больше не была рукой человека. —Не хочу.       Лин Синь вырвался из объятий рыцаря и распростёр свои руки, будто ожидал чего-то. Его глаза умоляюще посмотрели на рыцаря и встретившись с голубыми глазами Лун Хаоченя, он тихо прошептал: —Отправь меня к моей Ли Синь, молю тебя!