9.

POV Юнги       Я не могу поверить, что заставил её плакать, мои действия причинили ей такую боль.       Если она узнает, что я пытался использовать её как пешку, чтобы завоевать Тэсо, она возненавидит меня ещё больше, чем раньше. Кроме того, сейчас эти слова ничего не изменят. Я опоздал, у неё есть другой... Всё, что я могу сейчас сделать - это попросить у неё прощения.       Я всё ещё в шоке от того, что она простила меня, даже когда я с трудом объясняю, почему вёл себя как полный мудак. И после всего этого она всё ещё хочет быть друзьями. Я знаю, что не заслуживаю этого, её прощения или её дружбы, но я в восторге от того, что у меня есть и то, и другое.

~o0o~

      Я надеюсь снова увидеть Уру на следующее утро, но она, как обычно, ушла до того, как я проснулся.       После школы я падаю на кровать, совершенно измученный, и сплю остаток дня.       Мой телефон начинает жужжать на тумбочке, будя меня. Я бросаю взгляд на часы. Сейчас шесть вечера...       Я отвечаю на звонок, не удивившись, услышав Чонгука на другом конце провода. Он хочет подойти. Сегодня вечер пятницы, и он знает, что Юцы нет в городе, а Тэсо работает по ночам в больнице.

~o0o~

— У тебя тут есть что-нибудь поесть? — спрашивает Чон, верхняя половина его тела утопла в холодильнике. Я наблюдаю за его охотой со своего насеста на барном стуле. — Не знаю, Намджун, наверное, съел все остатки, прежде чем пойти ужинать к Лиён. — Что за задница, — он закрывает холодильник. — У тебя есть наличные? Мы могли бы заказать пиццу...       Чонгук так и не заканчивает предложение. Пораженный его внезапным ступором, я поднимаю на него глаза. Он смотрит на что-то позади меня, его рот широко открыт. Я поворачиваюсь на своём месте к объекту, на котором он зациклился.       Ура порхает вниз по лестнице, одетая в облегающее чёрное платье. В руке у неё телефон, очевидно, она пишет кому-то смс, медленно спускаясь по лестнице. На кончиках пальцев у неё болтаются черные туфли. Она останавливается на нижней ступеньке, осторожно обувается и хватается за перила для опоры, всё ещё сосредоточенная на телефоне. Он жужжит у неё в руке, и она улыбается.       Она потрясающая.       Чонгук присвистывает.       Мелкий засранец. Очень гладкий. — Привет, горячая штучка. Куда ты идёшь сегодня вечером? — он растягивает слова. — О... привет. Я не думала, что дома кого-то есть, — Ура поднимает удивлённый взгляд. — Меня зовут Чонгук. Юнги, кажется, забыл о хороших манерах, — я закатываю глаза. — Ура. Чонгук. Чонгук. Ура, — я машу рукой между ними, показывая, кто есть кто. — Привет, приятно наконец-то с тобой познакомиться, — она направляется на кухню, протягивая руку для пожатия.       Он нежно берёт её за руку и вместо пожатия прижимается губами к костяшкам её пальцев. — Мне очень приятно, мисс.       Я мгновенно вскакиваю на ноги и обхожу бар. Чонгук отпускает руку Уры, и она разворачивается, утыкаясь прямо мне в грудь. Даже на этих каблуках она всё ещё ниже меня и смотрит на меня снизу вверх из-под тёмных ресниц. Я даже не пытаюсь отодвинуться. — Куда ты идёшь? — спрашиваю я, мой голос больше похож на рычание, чем я намеревался.       Ура делает шаг назад, явно смущенная моим собственническим поведением и враждебным отношением. —Эм, я... я встречаюсь с Чимином. — Я думал, ты собираешься репетировать сегодня вечером. — Чимин говорит, что мы слишком много работали и можно немного повеселиться, — она хмурит брови.       Эта фраза мгновенно вызывает в воображении образы Чимина и Уры, "веселящихся" в студии в ту ночь.       Стук во входную дверь отвлекает меня от воспоминаний. — Что ж, это моё свидание. Мне пора бежать. Было приятно познакомиться. Хорошего вечера, мальчики. — Не жди меня, — Ура смотрит прямо на меня, выражение её лица - чистый яд.       Она выходит из комнаты. Я не двигаюсь ни на дюйм, мои руки сжаты в кулаки, гнев и ревность кипят в каждой клеточке моего тела.       Я слышу, как открывается входная дверь, и нежный голос Чимина приветствует её. — Ого, малышка, ты выглядишь потрясающе! Мне придётся очень постараться сегодня вечером держать свои руки при себе.       Если он прикоснётся к ней хоть пальцем, если он вернет её мне не в том идеальном состоянии, в котором она ушла, эта дворняжка будет танцевать на одной ножке!       Дверь за ними захлопывается. — Что это, блядь, было? — раздраженно спрашивает Чонгук. Я совершенно забыл, что он здесь. — У тебя такой вид, будто ты собираешься пробить стену кулаком. — Это ерунда. Забудь об этом, — ворчу я. — Да, точно, это было нихуя не ерунда. Что, блядь, там происходит с тобой и девчонкой? — он кивает головой в сторону входной двери. — Я сказал, забудь об этом, Чон! — А, я вижу… она тебе нравится, — спокойно говорит он. — Что? Ты что, блядь, с ума сошёл? Она просто живёт здесь. Вот и всё. — Давай, я думаю, тебе пора хорошенько напиться.

~o0o~

      Чонгук уходит около полтретьего ночи. Я пытаюсь уговорить его завалиться на диван, но он говорит "нет" и, спотыкаясь, идёт по улице к своему дому.       К счастью, он живёт всего в нескольких кварталах отсюда, так как ни один из нас не в состоянии вести машину. За ночь мы вдвоём прикончили целую бутылку "Джека Дэниэлса".       Уры ещё нет дома, и теперь я один в доме, расхаживаю между кухней и гостиной, и только моё пьяное возбуждение и иррациональные мысли составляют мне компанию.       Сначала я начал пить, потому что был зол на себя. Зол на себя за то, что довел её до слёз прошлой ночью, зол на себя за то, что рычал на неё перед тем, как она ушла на своё чёртово свидание, зол за то, что снова облажался, как раз когда мы начинаем всё сначала.       По мере того, как ночь продолжается, моё иррациональное, пьяное раздражение переключается на неё.       Как она могла так со мной поступить?       Как она могла быть с ним?       Разве она не знает, что я чувствую к ней?       До вчерашнего вечера я никогда не давал ей никаких признаков того, что испытываю к ней что-либо, кроме отвращения. Тогда меня охватывает острый укол вины. Я ненавижу этот логический момент ясности - я выпиваю ещё, чтобы прикончить его.       Затем мой гнев начинает перерастать в сожаление.       Почему я не рассказал ей всё прошлой ночью, когда у меня была такая возможность?       Простит ли она меня когда-нибудь, если узнает правду?       Поймёт ли она, почему я сделал то, что сделал?       Я возвращаюсь на кухню и снова смотрю на часы. Три часа утра. Где она? Все бары закрылись час назад. Что она вообще может делать в этот час? Твою мать! Она... с ним.       Мои руки мгновенно зарываются в волосы. Я бы с радостью вырвал их с корнем, если бы это заставило исчезнуть образы, крутящиеся в моём мозгу.       Я прислоняюсь спиной к стойке, используя каждую каплю силы, чтобы удержаться на ногах и не упасть на пол.       Я слышу, как в замке поворачиваются ключи.       Моё сердце колотится в груди. Она дома!       Входная дверь тихо открывается и закрывается. Я взволнованно слушаю, как её шаги приближаются к кухне.       Она заворачивает за угол и смотрит прямо на меня, пока я всё ещё стою, прислонившись к стойке. Её туфли снова болтаются у неё в руке, а волосы скручены в неряшливый пучок, который удерживает одна палочка для еды. — Юнги, вот я пытаюсь быть на цыпочках, чтобы не разбудить тебя. — Ура, спотыкаясь, подходит к холодильнику и достаёт бутылку воды.       Я ухмыляюсь. Она пьяна. Это очаровательно. Но опять же, я тоже пьяный, а не очаровательный. — Вы хорошо провели время с Чимином? — Я пытаюсь не ляпнуть лишнего, но не думаю, что у меня получается.       Она делает глоток воды, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Да. Ты хорошо провела время с Чонгуукуком? — Я не могу удержаться от смеха над ней. Она совершенно пьяна. — Да, — отвечаю я. —Куда вы ходили сегодня вечером? — На ужин. Китайский. — Она поворачивается всем телом и указывает на свой новый аксессуар для волос. — А потом в какой-то клуб, потанцевать с его друзьями. Было весело. Обычно нам не удаётся так раскрепоститься на репетициях. Серьёзно, и "тереться о его пах" - это не раскрепащёность?       Слава Богу, мой фильтр всё ещё в некоторой степени под контролем. — Я вижу — это всё, что я могу выдавить из себя. — А как насчёт тебя? Чем вы с Чонгуком занимались весь вечер? Заплетали друг другу косы? Делали маникюр-педикюр? Я полагаю, он пошёл домой, это не ночёвка? — Она дразнит меня, оглядываясь вокруг в поисках признаков того, что Чонгук всё ещё здесь. — Очень смешно, — невозмутимо говорю я. — Мы немного выпили и поработали над некоторыми его песнями. Кажется, он пишет лучшие вещи, когда под кайфом.       Она хихикает. — Мистер Мин, я полагаю, вы, — она указывает на меня пустой бутылкой, — тоже пьяны. — Она что-то невнятно бормочет и подходит ко мне.       Я не могу удержаться, чтобы не окинуть взглядом её красивые ноги. Она ходит на цыпочках, её туфли давным-давно брошены на кухонном полу. Она подходит и встает прямо рядом со мной, прислоняясь спиной к стойке. Я поворачиваюсь всем телом и опираюсь на локоть, чтобы посмотреть ей в лицо. Теперь, когда она сидит, её голова выше моей, и мне приходится смотреть вверх, чтобы увидеть её. — Не знаю, мисс, вы, кажется, немного навеселе, — игриво обвиняю я. — Навеселе, да, может быть, но я... У меня не такие маленькие пальчики на ногах. — Она вытягивает одну ногу, указывая и сгибая ступни, изучая их.       Я смеюсь над её беззаботностью сейчас. Бездумно я начинаю медленно водить кругами по костяшкам её пальцев на руке, затем вверх и вниз по каждому пальцу по очереди.       Я провожу рукой по маленькому поблекшему шраму прямо под её локтем, и мой опьяненный разум начинает блуждать. Похоже, это небольшая травма, полученная много лет назад.       Я внезапно понимаю, что Ура молчит, и поднимаю взгляд. Она наблюдает, как моя рука проводит по её. Я возвращаюсь к реальности и отдергиваю руку, беспокоясь, что переступил какую-то границу. — Прости, — бормочу я. — Не останавливайся, — шепчет она. Её взгляд перебегает с её руки на мою.       Это тот самый момент, совсем как ночью на парковке. Непреодолимое желание поцеловать её, обнять её, заявить на неё права, украсть её у него.       Я знаю, что не должен: она пьяна, я пьян, у неё есть парень. Список причин кричит в моей голове, чтобы я отступил, но физическое желание пересиливает любую рациональную мысль в моём мозгу. Я бессознательно медленно наклоняюсь к ней. — Юнги, — бормочет она, и её глаза закрываются.       Я замираю, готовясь к отказу, который, я знаю, последует. Она собирается сказать мне остановиться, что она пьяна, что я пьян, что у неё есть парень. — Поцелуй меня, — шепчет она.       Моему мозгу требуется всего доля секунды, чтобы переварить то, что она только что сказала, и я не колеблюсь.       Я медленно сокращаю расстояние между нами, нежно касаясь своими губами её губ. Моя рука касается её щеки и запутывается в её волосах, когда мои губы во второй раз касаются её губ. Я продолжаю целовать её, мягко, медленно, нежно, наслаждаясь каждым прикосновением.       Рука Уры ложится мне на грудь, её ладонь прижата к моему колотящемуся сердцу. Я боюсь, что в любой момент она оттолкнёт меня, но вместо этого она крепко сжимает в кулаке мою рубашку и притягивает к себе.       Ура раздвигает ноги, и мои бёдра проскальзывают между её коленями. Она отпускает мою рубашку и запускает пальцы мне в волосы.       Наши поцелуи становятся более нетерпеливыми, более страстными с каждым мгновением. Я чувствую, как она заводит ноги мне за спину, прижимая моё тело к своему.       Отчаянно нуждаясь в воздухе, я наклоняюсь, прослеживая линию вниз по шее и возвращаясь к другой стороне.       Я медленно провожу руками вверх по её бедрам, нащупываю подол её короткого платья и задираю его выше по ногам. Мои руки продолжают двигаться к её бедрам и двигают её вперёд.       Темп становится бешеным. Наши руки повсюду.       Её легкие, как перышко, пальцы проникают под футболку и нежно касаются моего живота над поясом джинсов.       Я шиплю. — У тебя руки ледяные, — бормочу я ей в губы, и чувствую её улыбку на своих губах и снова целую её. Ничуть не смутившись, она проводит руками по моей груди, задирая рубашку, по мере продвижения выше.       Я поднимаю одну руку за голову, хватаю в кулак футболку и быстро стягиваю её через голову. Ура нетерпеливо помогает снять её.       Ура прижимает моё тело к своему, как будто отчаянно хочет стать ближе. Я стону и опускаю лицо к её шее, целуя и облизывая обнаженную кожу её плеча.       Я делаю паузу, давая ей шанс остановить меня.       Она не протестует, вместо этого крепче сжимает мои руки, когда я продолжаю прокладывать дорожку поцелуев вдоль её ключицы. Я беру один конец завязки на её платья, медленно тяну, и петли распускаются, ослабляя тугой узел. ГЛУХОЙ УДАР       Мы оба замираем.       Входная дверь резко распахивается и врезается в стену за собой. Намджун прижимает свою девушку к двери, настойчиво целуя её. Он хватает её за ногу и закидывает её себе на бедро. Судя по всему они собираются заняться этим прямо там, в фойе. Я смотрю вниз на Уру, она прикрывает рот рукой, пытаясь подавить смешок. — Ш-ш-ш, — шепчу я, прижимая палец ко рту и также пытаясь не рассмеяться вслух.       Мы не сдвинулись с места, Ура всё ещё сидит на стойке, её ноги обвиты вокруг моей талии.       Парочка направилась в гостиную.       Не желая быть застигнутым моим братом в этой компрометирующей позе, я обхватываю руками талию Уры, снимая её со стойки и тихо опускаю на пол. Я поднимаю с пола свою футболку и всем телом осторожно веду Уру в противоположном направлении. Мы двигаемся медленно, стараясь не попадаться им на глаза.       Наконец, они добираются до двери, ведущей в комнату Намджуна. Они шумно спускаются по лестнице и исчезают, хлопнув за собой ещё одной дверью.       Я смотрю вниз на Уру, которая теперь зажата между моим телом и стеной. Мы оба разражаемся смехом.       Мы оба снова молчим. Прежнее пылкое настроение испарилось.       Я смотрю на Уру и понимаю, что Джун оказал мне большую услугу, прервав нас. Она заслуживает гораздо большего, чем пьяные объятия на кухонном столе. Я хочу не торопиться с ней, чтобы всё сделать правильно.       Я натягиваю футболку обратно. Ура улыбается мне. — Ты вывернул её наизнанку, — тихо говорит она, и протягивает руку запускать пальцы в мои явно растрёпанные волосы.       Я ставлю руки по обе стороны от её лица и снова приближаю свои губы к ее губам. На этот раз поцелуй чистый, невинный. Я пытаюсь вложить все свои эмоции, даже те, которые я ещё не до конца понимаю. — Спокойной ночи, — шепчу я, когда наконец отстраняюсь. — Спокойной ночи, Юнги.