Глава 2. Люсьен Лашанс

- Слышащая? Раффи заворчала, сонно ворочаясь. - Почему Слышащая спит на полу? Девушка вздрогнула. События прошлой ночи неохотно возвращали ее в реальность. Необъяснимая тяга, молчаливый зов. Холодный камень под рёбрами. Нордка распахнула глаза. Над ней, всего в паре сантиметров, было лицо. Мужское, задумчивое лицо, совершенно не знающее о понятии личного пространства. В ужасе убийца отдернулась - так далеко, как позволяли затекшие мышцы. Естественно, кто еще мог найти ее возле гроба Матери Ночи, как не Хранитель! Дура, - мысленно отругала себя нордка. Из всех братьев, которые могли найти ее в столь уязвимом и глупом положении, ее обнаружил именно тот, который больше всех ее ненавидит! - И тебе доброе утро, - процедила она сквозь зубы. Цицерон ее раздражения, казалось, не заметил. Широко улыбнувшись, словно увидел дорогого друга, шут воскликнул: - О, доброе, доброе, безусловно! Цицерон удивлён увидеть Слышащую здесь. Наша дражайшая Матушка снова говорила с тобой? Раффи перевела задумчивый взгляд на искорёженное смертью лицо мумии. Не говорила, нет. Но неодолимая сила, что притащила девушку из кровати сюда, казалась чем-то сверхъестественным. Что бы не произошло ночью, это было неприятно. - Она меня позвала. Этого тебе достаточно. Осознав свою грубость, девушка прикусила язык от страха, что шут сейчас ударит ее. Однако мужчина полностью проигнорировал холодный и несколько высокомерный тон: - Разумеется. Цицерон всего лишь скромный слуга! Цицерон понимает свое место! Как ребёнок, он захлопал в ладоши : - Я слышал о вчерашнем убийстве, которое совершила Слышащая! Цицерон так рад, что Братство снова следует воле нашей любимой Матушки! Он подался вперёд, хотя ближе, казалось, было невозможно, и Раффи отдернулась, пытаясь сохранить дистанцию. - Расскажи, расскажи подробнее! Как Слышащая убила невесту? Зарезала? Удавила? О, как бы Цицерон хотел присутствовать и наблюдать! Было много крови? Криков? Расскажи, Цицерон хочет всё-все знать! Раффи поморщилась: - Отойди от меня. Я сбросила на нее старую статую. Жестокость Хранителя и его весёлый, радостный тон превращали его в настоящего психопата. Опасного, безумного, непредсказуемого. Если нужно было назвать одного единственного человека, который перережет ей горло при первой же возможности, девушка не задумываясь назвала бы Цицерона. Единственное, что до сих пор сохраняло ей жизнь, это авторитет Матери Ночи, но что делать, если ему голову окончательно сорвёт? - Ты видел Астрид? Лицо шута скривилось в презрении. - Разумеется, бедный Цицерон видел обманщицу. Спит в обнимку со своим сторожевым псом, на удобной мягкой кровати, пока наша Слышащая охраняет покой дорогой матушки! Нордка с ужасом осознала, что погубит ее далеко не добросердечный нрав, а болтливый язык рыжего дурака. - Не стоит ей знать. Мужчина энергично закивал. - Конечно-конечно, Цицерон понимает! Цицерон умеет молчать! Умеет хранить секреты. Он Хранитель! Отчего-то иметь с ним общие секреты не хотелось. Астрид, чего доброго, решит, что они заодно, и тогда испортит ей жизнь. Девушка поднялась на ноги. Шут смотрел на нее снизу вверх с глуповатой улыбкой, скаля зубы. Воистину дурачок. Смотреть на него отчего-то было неприятно, и нордка перевела взгляд на не менее отвратительное зрелище, которое представляла собой священная мумия. Справедливости ради, за мертвой мамочкой безумец ухаживал, как за родной. Она выглядела ужасно, да. Как и все мумии. Но явно не собиралась рассыпаться в труху или сгнить ближайшие несколько дней. А то и лет. Возле гроба обнаружились различные инструменты, назначение которых тяжело было определить на первый взгляд. Видимо поэтому Цицерон и обнаружил ее здесь - пришел работать. Раффи, к собственному удивлению, искренне восхитилась его быстрыми и уверенными движениями. Он снял эти свои мерзкие клоунские перчатки, под которыми обнаружились обычные мужские руки, и втирал остро пахнущую мазь в тонкую мертвую кожу. Казалось, для других причин он их никогда не снимал - по крайней мере, девушка этого не видела, хотя бы потому, что старалась избегать. На мгновение Раффи задумалась, держал ли Цицерон живую женщину с той же любовью и нежностью, с какими ухаживал за телом Матери. Впрочем, Визара упоминал... Нет. Она помотала головой, пытаясь изгнать оттуда возникшие образы. Даже сама мысль казалась богохульством - Цицерон никогда бы на такое не пошел. Недаром же кричал об осквернении гроба? Нет, нет, конечно нет. Он не посмеет.... Ведь не посмеет же? Нет. Нет. Чем бы он не занимался наедине с Нечестивой Матроной, это было его личным делом, но при всем своем безумии он не посягнул бы на нее. Таких откровений Слышащая точно не перенесет. Пытаясь хоть как-то прервать поток предположений и картин, возникших в ее голове, девушка выпалила первое, что туда пришло - помимо извращённых образов шута в гробу Матери: - Давно ты этим занимаешься? Мужчина замер, словно обратился в камень и медленно повернул голову. Раффи поразилась, насколько нормальным он сейчас казался. Лёгкий наклон головы, небольшой прищур - ее изучали, внимательно разглядывали, словно в первый раз. Перед нордкой сидел не весёлый безумец, а спокойный и собранный ассасин Темного Братства. - Что Слышащая имеет в виду? Голос. Не вымученный писклявый фальцет, а сдержанный, пусть и высокий, но обычный человеческий голос. Цицерон словно забыл, что ему нужно притворяться дураком, отчего девушка сразу напряглась. - Я имею в виду, как ты стал Хранителем? Вот оно. По лицу расползается безумная шутовская улыбка, в которой фальшивый смех не означает веселье. - Давно, давно! Так давно, что Цицерон уже и не помнит, был ли он кем-то еще! Был ли Цицерон Хранителем или просто Хранитель стал Цицероном? Он рассмеялся своим режущим слух фальцетом и отвернулся. Девушка недовольно поджала губы, почувствовав укол обиды. Подобное поведение означало "ты можешь быть свободен, мне нечего тебе больше сказать", и оно казалось приемлимо для Астрид, но не более. Тем не менее, присутствие шута нервировало, словно ты сидел в одной клетке с дрессированным медведем. Он выглядел ручным, обманчиво безобидным, но по-прежнему оставался диким и свирепым зверем. Раффи развернулась вокруг себя и резкими шагами направилась к выходу из Убежища. Ей нужно было на свежий воздух, как можно быстрее, желательно - прямо сейчас. Было ещё либо слишком рано, либо девушке просто повезло. На пути она не встретила никого - даже Визара, обычно крутящийся возле каменной стены или пруда, куда-то подевался. Слышащая на мгновение сбавила шаг, глядя на стену. Высеченные когтями слова на довазул - языке драконов, нынче позабытом нордами - едва заметно мерцали в темноте. Девушка не упоминала этого в присутствии остальных. Как не упоминала, что при первом же появлении в Убежище она уставилась на эту стену не из чувства восхищения, а потому что таинственная сила узнала в ней дракона. Зачем Астрид знать, что новая убийца обладает бессмертной душой в смертном теле? Раффи выскользнула в утренний фолкритский лес, пропахший хвоей и туманами, и только там смогла, наконец, выдохнуть. Все внутри этой пещеры давило на нее, не давало дышать. Возможно, не хватало места расправить крылья. А может бессмертный бог-дракон и владыка пустоты и смерти не могли ужиться друг с другом. Впрочем, ее жизнь не ограничивалась одной лишь горсткой ассасинов, и об их существовании можно было позабыть, хотя бы на время. Достаточно поохотится на кого-то, кто не является человеком. Или мером. Или любым другим разумным существом. В лесу Раффи чувствовала себя, как дома. В Сиродиле ей часто удавалось сбегать на рассвете и проводить весь день, играя в лесу с соседскими детьми - в основном, каджитами. У веселого кошачьего народца она училась лазать по деревьям, чтобы потом не реветь, если свалишься, стрелять из лука и таскать из чужих карманов различные безделушки, чтобы подбрасывать другим. Это была безобидная шалость, казавшаяся забавой, не более. Однако впоследствии именно эти навыки пригодились ей в жизни. Стражник Фолкрита полусонным взглядом смерил приближающуюся фигуру. Худощавая девчонка, невысокого роста, от силы ей можно было дать лет двадцать с чем-то. Бледная кожа и нежно-голубые глаза, черные волосы, заплетённые в простую косу и нетипичная для нордов хрупкая фигурка. Из нее могла бы выйти хорошенькая горничная или торговка, но никак не воительница. Совсем как эти избалованные жизнью сиродильские имперцы, совершенно не знающие, что такое вкус настоящей битвы, честь и совесть. Девушка была одета в обычную кожаную броню, за спиной - охотничий лук и колчан железных стрел, на бедре - золотистый эльфийский кинжал. Она улыбалась, несмотря на следы сильной усталости, застывшей на миловидном личике. В правой руке у нее болтался заяц, и стражник даже подумал, не приударить ли за прыткой милашкой. Со всей очевидностью она направилась в таверну, а у него скоро как раз заканчивается смена... Не то чтобы в Фолкрит сейчас прибывали по другим причинам. Через небольшой городок проезжали только торговцы, лесорубы да охотники. На своем посту стражник давно не видал даже разбойничьих шаек. Никто не хотел тратить свое время на город, в котором есть только кладбище да слухи. Невольная убийца чувствовала себя счастливой, впервые за последние несколько месяцев позволив себе расслабиться. У нее была прекрасная возможность забыть о существовании Темного Братства - хотя бы на время. - Что тебе подать, милая? Поесть, выпить? Трактирщица, одетая явно не по скайримской погоде, похоже была рада любым посетителям. Слышащая продемонстрировала пойманного зайца и широко улыбаясь, заняла место за барной стойкой. Напиваться в ее планы не входило, но бутылка медовухи ещё ни одного норда не сбивала с ног. Или даже две бутылки... Спустя некоторое время девушка уплетала нежнейшее жаркое из зайца под пьяный смех завсегдатаев, песни местного барда и веселое щебетание хозяйки. Несмотря на ранний час, некоторые жители - в основном мужчины - уже успели собраться и набраться, оставалось только подраться. Они довольно активно обсуждали различные сплетни - и конечно же, основной темой была смерть Виттории Вичи. - Бедная девочка, - вздохнула хозяйка трактира. - Умереть в день собственной свадьбы! - Говорят, за этим стоит Темное Братство! - опасливо прошептал кто-то. Раффи напряглась, но постаралась взять себя в руки. Конечно, при необходимости можно будет прикинуться, что до ужаса боишься таинственную гильдию наемных убийц, но все же не стоит вызывать лишних вопросов. - Враки это все! - громогласно заявил светловолосый норд, хлопнув кружкой по барной стойке. По его красному лицу было видно, что мужчина порядком пьян, и Раффи стало неуютно от столь близкого соседства. Однако бесстрашие - или безумие? - толкнули ее спросить: - Почему враки? - Хотят забрать чужие заслуги, вот! Мой батя говаривал, это ихнее братство сгинуло давно! - А если не сгинуло? Если это и в самом деле они? Что ты делать будешь? Что мы все делать будем? Неожиданным голосом разума оказался старый альтмер в светло-коричневой жреческой робе. - Это верно, - подхватил другой норд, в железной броне. - Они может и затихли, но я слышал... - А я слышал, что в Сиродиле куры огнем дышат, что твои драконы! - перебил пьяница, поднимаясь с места. Они начали спорить между собой, все сильнее распаляясь и переходя на взаимные оскорбления. Вот и "подраться" наметилось. Раффи поторопилась убраться из таверны, пока не пришлось участвовать или чего хуже - уворачиваться от летящей посуды. Почему-то она чувствовала себя оскорблённой. Конечно, ей не то чтобы хотелось кричать "это я!", но за Братство стало неприятно. Смерть Виттории должна была сообщить Тамриэлю, что слуги Ситиса все ещё здесь, хоть и прячутся в тени. Они не исчезли, не уничтожены, ведь нельзя уничтожить тьму. Девушка резко остановилась, осознав ход собственных мыслей. С чего ради ее волнует судьба или честь Братства? С тяжёлым вздохом осознав, что пора возвращаться, Слышащая помотала головой в надежде изгнать непонятное чувство досады, застрявшее в груди. В самом деле, что ей до славы, если все достанется Астрид? Стоит ли вообще что-то доказывать миру? - Я сошла с ума, - сквозь зубы произнесла нордка. - Так недолго и с Цицероном подружиться. По дороге в Убежище девушка во всех красках разрисовывала эту идею. Они, на пару с полоумным шутом, путешествуют по просторам Скайрима. Он поет свои странные песенки, приплясывает, а она совершенно этим не обеспокоена, и мысль о возможном предательстве даже не закрадывается в голову. Цицерон скорее перережет себе горло, чем посягнет на её жизнь. Конечно, подобные фантазии были в высшей степени наивны, но по крайней мере, поднимали настроение. В темное и мрачное убежище нордка зашла с глуповатой, но радостной улыбкой. Астрид обнаружилась на своем излюбленном месте — склоненная над картой Скайрима. Было в этом что-то неправильное с точки зрения Раффи — стоять вот так, сптной ко входу. Небезопасно. Как определить, зашел друг или враг? Если бы прямо сейчас Слышащая решила себя объявить новым — законным, между прочим! - лидером Братства, достаточно было пустить всего одну стрелу. Или подкрастся и по-тихому перерезать горло. Никто бы ничего не успел услышать. «Да что со мной сегодня» - одёрнула себя девушка. Что за странные, кровожадные мысли лезли в ее беспокойную голову? Разве недостаточно, что там поселился хриплый потусторонний голос? - Астрид. - А, сестра. Здравствуй. Глава грациозно выпрямилась и развернулась. - Визара? - робко пискнула подчиненная, чем заслужила теплую улыбку. - Визара в порядке, дорогая сестра. Знаю, ты просила сразу сообщить тебе о его приходе, но он просил никого не будить. Слава Ситису, а то нашел бы меня возле гроба Матери. Однако вслух девушка произнесла лишь слова благодарности, не скрывая своего облегчения. Не из-за того, что ее никто не увидел, вовсе нет. Это все из-за Визары. Она просто очень рада, что Визара в порядке. Точно-точно. - У меня есть для тебя работа. Подойди Женщина обошла стол, позволяя Слышащей приблизиться и внимательно осмотреть карту. В нескольких местах были воткнуты железные ножи, словно Астрид отмечала что-то. - Со смертью Виттории приезд императора неизбежен, и его телохранители начали активную подготовку. Разумеется, мы должны этим воспользоваться и нанести следующий удар. Тебе нужно сюда, - она ткнула пальцем в отметку к востоку от Солитьюда. - Это маленькое поселение под названием Драконий Мост. Местных немного, все друг друга знают. Таверна, лесопилка, пара домиков и главное здание Пенитус Окулатус во всем Скайриме. Подробности плана узнаешь у Габриэллы — она потратила несколько дней на его разработку. Иди. Удачи в выполнении этого задания. Раффи поклонилась, всем видом демонстрируя полную преданность, словно компенсируя этим свои неправильные мысли. У нее не было ни малейшего желания становиться новой главой Братства, что бы там не гласили древнии традиции. Она бы и хриплый голос Матери с радостью кому-нибудь другому отдала, да только тут уж ничего не поделаешь. Данмерка, казалось, светилась от удовольствия, излагая свой план. Убить сына и подкинуть компрометирующее письмо, чтобы ослабить его отца. Несмотря на полное отсутствие морали, идея была по истине блестящей - Темное Братство правило страхом смерти с тем же изяществом, что и самой смертью. Порой угроза расправы приносила даже больше результатов, чем физическое устранение жертвы. Однако чем подробнее Габриэлла рассказывала, тем больше сомнения вгрызались Раффи в грудь. На бумаге все выглядело гладко, даже идеально, но на деле успех зависел во многом от удачливости и расторопности исполнителя. Слыханое ли дело, проникнуть в главное здание Пенитус Окулатус - несомненно, тщательно охраняемое - и выкрасть там расписание, которое ещё неизвестно где лежит! - Ну, ты можешь просто идти за ним и надеяться, что он тебя не заметит, - пожала плечами эльфийка. - Не лучше ли отправить кого-то более опытного, чтобы точно все получилось? - осторожно спросила девушка. - Эта задача очень важна и мне не хотелось бы подставить всех под удар. - Астрид верит, что ты справишься. Мать Ночи не выбрала бы тебя, если бы ты не была способна нести эту ответственность. Слышащая невольно поежилась. Астрид сделала это специально. - Что ж, раз так... То конечно я не могу подвести. И все же сомнения и тревога не покидали молодую убийцу, пока она шла к своей кровати. Нужно было собрать вещи и тщательно все обдумать. План Габриэллы был хорош, но там не хватало пары нюансов. Как именно она прокрадется в здание? Как узнает, где лежит расписание? Как выкрадет его или запомнит и выскочит обратно незамеченной? Астрид требовала невозможного! Никто даже точно не знал, сколько будет стражников! Попытаться обхитрить? Сыграть на женском обаянии? Но у Раффи обаяния-то было, что у облезлой кошки. Хотя конечно такой вариант нельзя исключать, вдруг он все же клюнет... А может сыграть даму в беде? Заблудившуюся напуганную бедняжку, напроситься в попутчики до ближайшего города, а там прирезать? Эта роль уже ей больше подходит. Неприятно обманывать людей, играя на их доброте, но не все ли равно, что она обманет человека, приговоренного Темным Братством к смерти? Тогда броня не подойдёт. Нужно взять платье и тонкие ботинки - хотя бы они у злополучной Слышащей были. Репетируя роль бедной потеряшки, Раффи развернула свое единственное платье, грубо пошитое из тонкого сукна. Жёлтый оттенок не слишком хорошо сочетался с бледной нордской кожей, но было что-то милое в этой незамысловатой деревенской одежде. К тому же, отлично подходило под роль наивной простушки... Твердо убежденная в правильности своего выбора, Раффи вытряхнула платье из сундука. Подол резко развернулся, и оттуда что-то со звоном выпало, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. Кошелек с монетами и рядом - чуть откатившийся в сторону свёрток, перевязанный кожаным ремешком. Недоумение на лице нордки быстро сменилось радостью. Конечно! Призрак-ассассин, вчерашняя награда от Астрид за хорошо проделанную работу. Она сказала, этот дух - легенда Братства, и к тому же будет защищать ее от врагов. Наверняка ему не составит труда справиться с заданием, если неопытная убийца облажается! Она наклонилась и подняла свиток. План в голове начал обрастать дополнительными деталями с участием неожиданного помощника. Возле каменной стены Слышащая замерла - но не потому, что залюбовалась красотами. Визара. Он сидел возле пруда, по привычке скрестив ноги под собой, его грудь была перевязана бинтами. Нордка подлетела к нему с чувством искренней радости. - Визара, брат мой! Аргонианин поднял взгляд и широко улыбнулся. - Милая сестра. - Как ты? - Для меня было честью сражаться бок о бок с тобой. Эту свадьбу жители Солитьюда нескоро забудут. Раффи присела на корточки, а затем, подумав, и вовсе опустилась на землю рядом с ящером и уткнулась лбом в его чешуйчатое плечо. Она всё ещё помнила, как старший ассассин бросился в толпу стражников с оголенным мечом и криком "Слава Темному Братству!" только чтобы отвлечь их и дать Раффи возможность удрать. Пожалуй, из всех, кто жил в Убежище, только Визару можно было смело назвать другом и братом. Если в случае с Цицероном девушка была уверена, что он ее обязательно рано или поздно убьёт, то в случае с аргонианином было все в точности до наоборот: он был тем, кто защитит от любых невзгод. Ящер, похоже, с самого начала тоже принял ее с распростертыми объятиями, как родную. Может это была привычка, полученная им со времён так называемого "старого братства", того, что было до гибели предыдущего Слышащего и воцарения Астрид? - Ты не сильно пострадал? - пробормотала девушка куда-то в грудь рептилии. - Я за тебя переживала. - Я знаю, когда лезть в драку, а когда только делать вид. Меня слегка ранили, но ничего такого, с чем не справилась бы наша дорогая Бабетта. Всего лишь пара порезов и новый шрам на хвосте. Раффи охнула и резко отдёрнулась: - Шрам? Она тут же попыталась заглянуть аргонианину за спину, но Визара лишь мягко рассмеялся и снова прижал ее к себе. - Твоя тревога мне приятна, сестра, но она беспочвенна. Не забывай - я Теневой Ящер. Со мной так просто не справишься. Слышащая подняла голову, глядя ему прямо в глаза. - Пообещай Улыбка Визары стала ещё шире. - Обещаю, сестра. Мы будем вместе - ты, я, Астрид, вся наша семья - пока Ситис не призовет наши души. Нордка довольно кивнула, принимая клятву. Глупо было ожидать, что они вместе и навсегда и состарятся в один день. Жизнь ассассина может в любой момент оборваться и давать подобные обещания было бессмысленно, как и требовать. Никто даже не мог наверняка знать, встретятся ли они в посмертии. Она, как истинный норд, отправится в Совнгард, если только ее не заберёт к себе Акатош, а вот Визара... Куда там после смерти попадают аргониане? Ах, это так не важно. - Пойду, пожалуй, - Раффи поднялась на ноги. - Некрасиво заставлять свою жертву ждать. Она наклонилась и поцеловала ящера в лоб. - Удачной охоты, сестра. Девушка ушла, не оглядываясь. В груди теплилось приятное чувство, что хотя бы кто-то ждёт ее домой. Она кивнула Арнбьёрну, лениво развалившимся за столом вместо жены, проигнорировала Главу, что-то выводящую на карте Скайрима, и в который раз за день покинула Убежище. Солнце давно поднялось и от яркого света девушка сперва зажмурилась, а потом чихнула. Сосновый лес встретил ее щебетанием птиц, словно обещая удачу. Раффи развернула свиток с заклинанием вызова. "Он будет ходить за тобой, защищать и всегда знать, где ты". Так сказала ей Астрид. Значит ли это, что на зов придет кто-то вроде атронаха-трелла? Как далеко она сможет отойти, чтобы он остался стоять на месте и не исчез? Сможет ли она заходить в города без его сопровождения, чтобы не пугать добропорядочных граждан? Можно ли его отозвать и призвать обратно или свиток одноразовый? Можно ли призрака изгнать или уничтожить, действует ли на него заклинание отпугивания нежити? Девушка аккуратно, дрожащими пальцами, разгладила пергамент. Почему-то она очень волновалась, словно от этого зависела ее жизнь. Хотя как знать, может однажды загадочный помощник спасет ее от рокового удара? Раффи почувствовала, как молотится сердце. Вязь незнакомых символов манила, слегка светилась, но страх чего-то сжимал горло, не давая произнести ни звука. На мгновение молодой убийце почудилось, что по голове, плечам и спине пробежал ветерок, словно кто-то слегка погладил ее ледяной рукой. Слышащая повела плечами от холода и выпалила: - Иди сюда, призрак! Она огляделась по сторонам. Ничего не произошло. Никто не появился. Разве что знаки на свитке перестали мерцать и погасли. Девушка вздохнула и с некоторой досадой принялась скатывать свиток обратно. Почему не вышло? Она что-то сделала не так? Или все же для вызова нужны какие-то магические способности и познания в колдовстве? Но ведь Астрид заверяла, что его может призвать любой темный брат, не могли же они все владеть магией? Со звуком, типичным для открытия портала, перед ней повисла сфера, ослепляющая своим блеском. Нордка видела подобные в детстве - ее отец увлекался призывом дремор. Но обитатели Обливиона появлялись из портала густого фиолетового оттенка, а этот был бледно-голубой, переливающийся. Из него выступила фигура, по цвету неотличимая от сферы, и портал исчез. Разочарование девушки сменилось сперва надеждой, а потом и радостью, когда призрак, повертев головой, развернулся вокруг себя и встал к ней лицом. - Получилось, - охнула девушка, не веря своим глазам. - У меня получилось! Призрак скрестил руки на груди и уставился на нее. Раффи начала разглядывать его в ответ. Это был не просто атронах или дремора, каких она много раз наблюдала в детстве. Это была душа ассассина, выдернутая из своего посмертия в мир живых. Мужчина, выше ее ростом, так что смотреть приходилось снизу вверх. В магической робе с капюшоном. На бедре висел кинжал - напоминающий тот, что принадлежал Астрид. Черты его лица рассмотреть оказалось невозможно из-за прозрачности, присущей ему, как призраку, а соответственно, не получалось установить даже примерный возраст. Девушка внезапно поняла, что так откровенно пялиться не слишком вежливо. Если он умеет говорить и "несносен, как Цицерон", значит обладает некой долей разумности и способен осознавать себя. Она прочистила горло. - Здравствуй. Как тебя зовут? - Люсьен Лашанс, - последовал незамедлительный ответ. - При жизни я был уведомителем Черной Руки. Его голос пробирал до мурашек. Низкий, грудной, слегка отдающийся эхом, типичным для призраков. Непонятно было, кто такая эта черная рука, которой он служил - может, его предыдущая призывательница? Ах нет, он же сказал "при жизни"... Может, это была его версия Астрид? - А я - Раффи. Она сделала паузу, раздумывая. Ещё никому в Братстве она не представлялась иначе, чем по-имени, стараясь не называть другого, настоящего. И хотя ранги нынче ничего не значили, все же добавила: - Слышащая. Призрак, казалось, смерил ее взглядом. Затем медленно, грациозно поклонился. - Честь служить тебе, моя Слышащая. К сожалению, он даже не попытался скрыть подчеркнуто-холодную вежливость в голосе. Нордка закатила глаза. Ей в помощники достался не просто призрак - а гордый и похоже считающий, что он лучше ее самой. И за что её все так ненавидят? Она не хотела всего этого...