Часть 1

      Ему не говорили о любви, ему не говорили о героях, он вырос среди пыли, темноты, питаясь только ворохом историй, что голос матери твердил ему во снах: о волшебстве, о замке и о зельях.       Он будет сильным - точно это знал, и многих превзойдет в своих уменьях: и жизни дар и смерти наважденье - подвластно будет у него в руках, он сварит власть и выиграет сраженья, и будет восхищенье или страх в глазах других, тех, кто ещё не ведал, что может он.       Что будет впереди.       И были впереди ещё сраженья. И муки были. Пелена любви, несбыточной, далёкой, невозможной, манящей, словно цвет её волос.       Она была любовью, наслажденьем, тем, что он всё ж, увы, не перерос.       И можно ли перерасти отраду, единственное светлое пятно?       Ему не говорили о героях.       На Слизерине так заведено.       Ему не говорили о героях, и книжки он об это не читал...       ... у мальчика глаза оттенка горя, он тоже слишком много потерял. Ему не говорили о любви - он сам её узнал, когда увидел, и самое смешное - как легко ребёнка той любви возненавидел.       И власть сварить, и жидкую удачу, он мог легко, и одурачить смерть не представлялось чем-то невозможным.       Он вырос сильным.       Ненавидел лесть, которая в лицо дурному Лорду слетала с губ как высшая хвала.       Ему не говорили о героях.       О нём всегда судачила молва.       Он вырос среди пыли, темноты, питаясь только ворохом историй, в тех сказках не было рассказов о любви, но было очень много аллегорий.       И в тех историях, возможно, всё же был какой-то смысл, чья-то злая правда.       Богатство ли?       Признанье?       Миражи?       ... а верность точно там была когда-то.