Монастырь

1975 год.

Освещения в стенах монастыря не предполагалось, поэтому вместе с вечерними сумерками в коридорах сгущалась тьма. Такая же тьма таилась в душе Мейсона и глазах Эмиля. — Я голодный,— сказал Мейсон, поворачивая голову на старшего брата. Они шли по коридору женской части монастыря, надеясь поскорее выйти на улицу, где их уже ждал водитель. Мать заканчивала принимать монахинь и тоже должна была вскоре спуститься. — Потерпи до дома. Здесь нельзя... — Эмиль замолчал и остановился, медленно переведя взгляд на дверь в трапезную. Оттуда раздавались голоса и будто бы приглушённый плач. Эмиль прищурился. Этого ещё не хватало. Мейсон нарочито тяжело вздохнул: — Опять жалеть их будешь? — Это моя работа... В некотором роде,— пробормотал Эмиль. Закатив глаза, Мейсон прошел дальше, махнув ему рукой. Сцепив руки в замок перед собой и сделав глубокий вдох, чтобы придать лицу умиротворённое выражение, Эмиль открыл дверь в трапезную. Женщина внезапно обернулась и тут же полностью развернулась к нему и поклонилась в ноги. Обе были в одеяниях послушниц. Ведро лежало на полу, вода из него образовала на полу лужу. Рядом на коленях сидела девушка лет двадцати со следами слез на щеках и, видимо под аккомпанемент ругани женщины собирала тряпкой воду обратно в ведро, тихо всхлипывая, но при виде него замерла. — Здравствуйте, Господин. Приношу извинения, что вам пришлось это увидеть,— быстро произнесла женщина. Эмиль понял, что она была даже старше матери. Почему не монахиня, интересно. Девушка поднялась с пола и тоже поспешно поклонилась: — Здравствуйте, господин. Прошу прощения. Никто не осмелился спросить, что он здесь забыл. Конечно — ему можно входить во все помещения здесь, включая кельи. — Что здесь случилось? — мягким голосом спросил Эмиль. Женщина замерла, не зная, что ответить. Она находилась перед ним. Она перед ним отвечала. — Ты забыла, о чем исповедовалась мне,— Эмиль прикрыл глаза с полуулыбкой. Женщина тут же рухнула на колени и подползла к нему, хватаясь за полы его рясы. — Молю, господин... Пожалуйста... Я готова на что угодно... Эмиль привычно подавил желание отпрянуть и спихнуть с себя ее руки. Он видел страшное отчаяние на ее лице и понимал, что будет, если он отвернется и примет решение не в ее пользу. А он...а он потерпит. Девушка рядом стояла ни живая ни мертвая, смотря на это выращенными глазами. Она была новенькой. Эмиль видел её лишь один раз на утренней молитве сегодня, она недавно вступила в организацию и на исповедь ещё не приходила, а потому и пообщаться им не удалось. Значит, фактически первое впечатление. — Гнев это страшный грех,— Эмиль наклонился и мягко положил ладонь ей на плечо, встречаясь с ней глазами. Голос будто убаюкивал. Девушка рядом стояла завороженная,— Отрекись от него. Убери его из своей души. Выпрямившись, Эмиль понял, что и женщина перед ним отпустила его. Руки она положила на колени, беспомощными глазами ожидая того, что будет дальше. Но ничего не было. — Я прощаю тебя,— сказал Эмиль, обращаясь к молодой девушке,— Но нужно закончить работу. — Спасибо... Господин,— прошептала она.