Часть 6

Спустя несколько месяцев

Полетели сквозь окна, занавешенные дождем,

Чтобы ты не промокла, я буду твоим плащом.

Полетели сквозь стрелы, под обстрелом и под огнем,

Чтобы ты не сгорела, я буду твоим дождем.

— Артём, сколько можно! Папа очень много работает! — Ирина почти кричала. Было полдвенадцатого ночи, а ребёнок ещё не спал. — Мне нужен папа! — в ответ кричал голубоглазый мальчик, доводя маму до слёз. Ире уже хотелось крикнуть, но не успела — дверь открылась, и вошёл старший Алеников. — Почему маму не слушаешься, а, Тёмыч? — сказал Толик строго, но с улыбкой. Лицо мальчика озарила радостная улыбка. — Папа! — шатен радостно выскочил из постели и бросился в объятия отца. — Артём, возвращайся в кровать, — рявкнула Ира, и в комнате повисла тишина. — Ты плохая! — обиженно произнёс мальчик, обнимая папу за шею. — Тёма, — строго сказал Анатолий. В его глазах читался укор. — Прекрасно! — в глазах Иры полыхнула обида. Блондинка вышла из комнаты, хлопнув дверью. — Так, — Толик посадил сына на кровать и сел перед ним на колени. — Почему мама плохая? — Она постоянно кричит и сердится, когда я говорю о тебе или бабушке Ди, — понуро сказал Артём. Толик тяжело вздохнул. — Артём, чтобы ни происходило между мной и мамой, она твоя мама. Неважно, что она делает, Ира очень любит тебя. Сейчас очень поздно, а ты закатил истерику и обидел маму. Она очень хорошая, искренняя, добрая и любящая. Толик потрепал сына по голове, и тот поднял глаза на папу. — Я завтра же перед ней извинюсь! — мальчик лёг спать. Когда Алеников потянулся к книжке сказок, Артём сказал: — Не нужно, пап, я уже взрослый. — Как скажешь, Тёмыч, — Толик наклонился и поцеловал сына в макушку. Хотел выключить свет, но услышал: — Только свет не выключай! Толя улыбнулся и не выключил. Уже у двери он услышал слова сына: — Я люблю тебя, пап. — А я тебя в тысячу раз больше, — ответил Толик. Ирина стояла у окна в спальне и со слезами, текущими по лицу, смотрела на звёздное ночное небо своими изумрудами. Сзади послышались шаги, и мужчина остановился позади неё. — Не реви, — произнёс Алеников, услышав всхлип блондинки в темноте. — Я не реву, — сквозь слезы произнесла бывшая Егорова, продолжая всё также смотреть на звёзды. — Ну да, конечно, а носом ты от злости хлюпаешь, — съерничал брюнет, садясь на кровать, что была рядом с окном. — Отвали, Алеников, — процедила зеленоглазая и продолжила: — Эго у тебя сейчас наверняка раздулось до небывалых размеров, конечно, я родная мама и плохая, а ты ему никто и очень хороший. — Прекрати, Артём всего лишь ребенок, ты на него накричала, естественно, он это произнёс. — Сероглазый поднялся и теперь чуть ли не нависал над подвернувшейся к нему блондинкой. Толик сжал челюсть, чтобы не сказать, что Артём прав, в конце концов, Ира ему не сказала, что вновь беременна, и молча сделала аборт, ничего ему не сказала, лишь поставила перед фактом и всё. — Не удивлюсь, если ты науськиваешь моего ребенка против меня, — шикнула Ира, на что Толя лишь закатил глаза. Зеленые глаза неожиданно зацепились за ворот рубашки. — Что это? — Где? — Брюнет нахмурил брови на вопрос жены, а та отодвинула край ворота и увидела след от помады. — Помада, — губы зеленоглазой скривились в отвращении, сероглазый молча отошёл от неё и начал снимать рубашку. — Ты даже оправдываться не будешь? — А зачем? Говорил уже, что не изменю, а помада так, всего лишь несчастный случай, и всего. — Не моргнув и глазом, произнёс чиновник, смотря прямо в глаза Ирине. Несколько секунд они смотрели друг на друга:

Ты же не любишь меня, так что тебе до этого?

Ничего.

После переглядок Анатолий снял рубашку и ушел в ванную, а Ира почему-то ощутила, как неприятно кольнуло сердце, и почему ей стало на миг больно от следа помады, если она его не любит, то почему так отреагировала? Должно же быть совершенно по-другому. Елена стояла в ванной перед зеркалом, в её руке была тоненькая полосочка с изображением ещё двух маленьких красненьких полосочек, вторая же рука блондинки находилась ещё на совсем плоском животике, в котором уже зародилась жизнь, карие глаза с испугом смотрели на своё отражение в зеркале. — Мы совсем справимся, даже если без него. — Произнесла девушка и улыбнулась, понимая, что частичка любимого навсегда останется с ней. Алеников зашёл к себе в кабинет, и тут же встречаясь с карими глазами, улыбка сама появилась на лице сероглазого, тот, кинув папки на стол, в мгновение ока оказался рядом с девушкой и, крепко прижав к себе, поцеловал, та сначала ответила, а потом, положив ладошки на грудь любимого, мягко и едва отодвинула: — Что такое, милая? — спросил Толя, облизывая языком нижнюю губу, блондинка с жадностью проследила за этим действием. — Я знаю, что ты никогда не уйдешь от жены, не жду признаний в любви, но знать ты должен: я люблю тебя и ношу твоего ребенка. — ответила Елена, беря лицо Толи в свои ладошки, сдерживая слезы. — Что? — Серые глаза полностью передавали непонятное мужчиной, и всем своим видом он был похож на мальчишку. — Я беременна от тебя, и от рождения этого ребенка меня никто и ничто не остановит. — Светловолосая смотрела на любимого, видя в глазах того радость. — Ты… … Чёрт… …- Толик одной рукой нажал на глаза, пытаясь сдержать слезы, но одна слеза всё же скатилась по щеке. — Толь? — Лена беспокойно смотрела на брюнета перед собой. — Несколько месяцев назад я и подумать не мог, что у меня будет ещё ребенок. Ты не просто беременна, ты вернула мне жизнь, малыш. — Алеников целовал лицо девушки, и его ничего не интересовало в этом мире, совершенно ничего. — Будешь жить на две семьи? — спросила кареглазая, уже зная ответ на этот вопрос. — Мудак я, да? — Кивая самому себе, сказал брюнет, при этом усмехаясь одним уголком губ. — Ты её любишь? — Елена заглянула в серые глаза, если Толя ей соврет, то глаза точно нет. Толя хотел было сказать, что нет, ему плевать на Иру, что если бы не Артём, он бы с легкостью ушел, но внутри червь ответил, что «да», он несмотря ни на что продолжает любить свою блондинистую стервочку, которая спит и видит развод и Гену в придачу ко всему сверху, однако продолжает любить. Ему просто хотелось почувствовать волшебство взаимной любви, а триггером к измене послужил аборт, сделанный Иракой втихаря, может, он тогда во время ДТП головой сильно приложился и прыгнул в койку к Лене. Во всей этой ситуации был плюс, он станет отцом, у него будет ребенок. — Люблю… … Её. — С легкостью ответил Анатолий, прямо смотря в карие глаза, а Елена и грамма лжи не увидела в стальных глазах мужчины. — Кхм… … В конце концов, между нами изначально был только секс, а ребенок — это только моя забота. — Елена почти обошла чиновника, как тот ухватил её за предплечье: — Лена, я не отказываюсь от ребенка… … Он и моя ответственность и забота. — Произнёс Анатолий, а блондинка лишь мягко улыбнулась ему в ответ. — Жить на две семьи долго не получится, и все будут несчастливы, живи с Ирой и сыном, в к… … Можешь приезжать иногда, помогать деньгами, но не более того, Толь. — Сказала Елена и, дёрнув рукой, вышла из кабинета, сталкиваясь с женщиной, что в шоке смотрела на мужчину, увидев свою мать, сероглазый замер, приоткрыв рот. Арина воинственно вошла в кабинет Толи, а Диана захлопнула за ней дверь. — Ну, здравствуй, зять, — сказала Егорова, испепеляя Толю взглядом. Казалось, он никогда не мог бы изменить ей. — Я… — начал Толик, но, под двумя суровыми взглядами, замолчал и виновато опустил голову. — Ни я, ни твоя мать не скажем Ире об измене, если ты забудешь эту девушку и ребёнка, — почти крикнула Арина. — Да вы бы ей только приятное сделали, рассказав, — с усмешкой произнёс Толя, глядя на тёщу. — Вам сейчас не до развода. Артём на операции, — вмешалась Диана, до этого молчавшая. Толик резко вскочил со своего места и рявкнул: — В какой больнице?