Глава 1. Поезд-призрак

На платформе царил весёлый хаос. Антон, привычно обвешанный рюкзаками и сумками, выглядел как настоящий «гастролёр в бегах». Он в шутку поворчал, что его нагружают, как носильщика, пока сам собрался отправляться в Владивосток раньше друзей. У него там дела - и это требовало внезапного отъезда, что дало друзьям повод обсудить, что он явно тайно завербован каким-то подпольным шпионским агентством.   Дима, с трудом сдерживая улыбку, наклонился к Антону и произнёс заговорщицки:    -Ты хоть запомни коды доступа, а то забудешь пароль - не выйдешь ни из одного тайного бункера.    Серёжа, не удержавшись от подколки, предложил написать все пароли на ладони. Антон лишь покачал головой, решив не спорить, и пустил в ответ пару шуточных обвинений, что его вообще-то отправляют на «миссию по спасению их репутации».   Арсений, как всегда, включил свой дежурный сарказм:    -Ну, мы-то тут попозже едем, а кто-то вон прямо спешит завоевать Владивосток, словно в битву за него вступает.   Шастун шутливо поправил его, что он не завоёвывать едет, а порядок наводить, но Арсений скептически фыркнул, добавив:    -Ну да, конечно, как настоящий герой-освободитель   Серёжа, стоявший чуть поодаль, шагнул ближе, будто поддерживая шутку:   - Так и знал, что ты разведчик. Операция "Морская граница"? Ты хоть коды доступа помнишь? А то забудешь, и тебя в бункер не пустят.   Антон усмехнулся, привычным движением поправляя лямку рюкзака.   - Ваши подколки мне как стимул. Я, между прочим, на миссию по спасению вашей репутации отправляюсь.   Друзья засмеялись, а Арсений хмыкнул и махнул рукой:   - Ну да, конечно. Только не забудь, что Владивосток не захватить шутками. А если захватишь - возвращайся с памятной табличкой: «Здесь был Антон Шастун».   Пока кто-то из прохожих оборачивался на их оживлённый разговор, Стас усмехнулся и сказал, что нужно сделать прощальное фото - вдруг поездка вдохновит Антона на открытие «великого смысла жизни». С телефоном в руках и с серьёзной миной, Стас устроил целую фотосессию с пафосными позами, выстроив остальных так, чтобы они смотрели вдаль, будто в будущее.    -На фоне всей нашей дружбы и обаяния, - торжественно заявил он, - ты сможешь сделать новый рекламный плакат для нас!   Когда объявили посадку, друзья устроили шумное прощание, словно Антон уезжал в дальнюю страну. Он махнул рукой, пообещав найти «великие откровения» и привезти свежие анекдоты, и на этом, с нескрываемым смешком и дружескими подколками, отправился к своему поезду, оставляя друзей на платформе с уверенной уверенностью, что впереди их ждёт ещё масса историй и смешных ситуаций, которые обязательно приведут их снова вместе.   Антон буквально ввалился в вагон, невыспавшийся и обессиленный после выступлений, но уже более активный, чем когда только разомкнул глаза, спасибо его друзьям, что любезно согласились проводить Шастуна. В его мыслях была одна цель - спокойно добраться до места, забившись в угол купе, отключиться от мира и хоть немного восстановить силы. Он бросает сумку на верхнюю полку, с удовольствием отмечает, что пока он один в купе, и вот-вот готов даже снять обувь.   Дверь купе плавно отъехала в сторону, мягко впуская прохладный свет из коридора, и в проёме появилась она. На секунду Антон замер, даже не пытаясь скрыть своего удивления. Перед ним стояла девушка, будто сошедшая с экрана инди-фильма, где всё подано просто, но изящно. Её худощавая фигура легко скользнула внутрь, как будто она привыкла занимать минимум пространства. Обычные джинсы с лёгкими потертостями и простая светлая кофта на ней смотрелись настолько естественно, что создавали образ человека, который не заботится о внешней демонстрации, но тем не менее выглядит идеально.   Первое, что бросилось Антону в глаза, были её уставшие, почти отрешённые глаза. Они тонули в лёгкой тени синяков, словно напоминание о долгих бессонных ночах или неделях, прожитых в напряжении. И всё же в этом взгляде было что-то магнетическое - не слабость, а таинственная глубина, будто за этой усталостью скрывалась внутренняя сила или история, которую она никому не расскажет.    Антон слегка наклонился вперёд, словно пытаясь рассмотреть её лучше. Её движения были одновременно плавными и слегка небрежными, будто она давно привыкла к тому, что каждое действие должно быть минимально энергозатратным. Она осторожно поставила свою сумку на полку, сделав это так тихо, что стук казался почти приглушённым. В этом простом жесте Антон уловил какое-то природное изящество, несочетаемое с её, казалось бы, повседневным образом.   "Вот это да," - мелькнуло у него в голове. Он не мог удержаться от короткого, почти невольного изучения. Волосы девушки были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и ниспадали на лицо, добавляя какой-то трогательной естественности её облику. Джинсы сидели так, будто были сделаны специально для неё - ни излишней строгости, ни претенциозности. Кофта мягко облегала её худощавые плечи, создавая впечатление уюта, но при этом будто бы отражая её усталость.   Она подняла на него взгляд - коротко, словно регистрируя его присутствие, но не более. В этом взгляде не было приветливости, но и резкости тоже. Это был взгляд человека, который привык держать мир на расстоянии, не впуская в него лишние эмоции. Антон поймал себя на мысли, что не может оторвать глаз. В ней было что-то необъяснимо притягательное, тот самый контраст между её внешней непритязательностью и скрытой энергией.    "Ну и соседка," - мысленно усмехнулся он, опуская глаза на свои руки, чтобы скрыть интерес, но уголки его губ всё же слегка приподнялись.   Антон, заметив выражение её лица, мгновенно подстраивается, решив, что её серьёзный вид - отличный повод разрядить обстановку и показать себя в лучшем свете. Ему приходилось иметь дело с самыми разными людьми, и даже усталость не могла убить его природного стремления понравиться и расположить к себе собеседника, настоящий актер. Шастун распахивает улыбку, которая, на его взгляд, может растопить любой лёд, да и топила, не только лед, но и миллионы сердец. Но Маша не из тех, кто легко поддаётся обаянию - она выдерживает паузу и холодно кивает, в ее взгляде читается немое: «Убедите меня, что вы хоть сколько-нибудь стоите моего внимания».   Антон первым нарушает тишину, бросив в пространство что-то нейтральное и поверхностное - предложение помочь Маше с её чемоданом. Она отмахивается, отвечая, что справится сама. Этот отказ лишь подогревает его азарт - ему становится интересно заставить её хотя бы улыбнуться. Он замечает, как быстро и деловито она раскладывает вещи, словно всё распланировано до мелочей, и подмечает её холодную и самодостаточную манеру поведения. В ответ на его шутку, что поездка с таким темпом пролетит, она сухо произносит:    «Ну, Маша, давай играть по твоим правилам», - подумал он, наклоняясь к своей сумке за бутылкой воды.   - Вы, случаем, хирург? - бросил он, как бы невзначай.   Она посмотрела на него поверх книги, слегка прищурившись.   - А что, похожа?   - Очень, - кивнул он, едва заметно улыбаясь. - Чёткие движения, взгляд, будто сейчас диагноз поставите.   Маша чуть вздохнула, возвращаясь к книге.   - Я анестезиолог. И, знаете, мой диагноз очевиден: вам нужно выспаться.   Антон засмеялся, откинувшись на сиденье.   - Так и знал. Врач, который сразу ставит диагнозы. Отлично. Тогда скажите, мне поможет книга или лучше поговорить с соседом?   Маша мельком взглянула на него, затем снова в книгу.   - Разговор, может, и поможет. Но точно не мне.   -Высыпаться нужно заранее, - бросает он, заставляя её чуть смягчиться и едва заметно усмехнуться. Антон чувствует, что её строгость - скорее личный барьер, и решает попробовать пробить этот барьер с помощью юмора.    Поезд, словно лениво просыпаясь, как и все присутствующие тут, начал медленно ползти вперёд. Лёгкий толчок от сцепки вагонов передался через пол, и ритмичный звук колёс постепенно набирал силу: сначала редкие, отрывистые удары, затем более уверенные - так поезд втягивался в привычную мелодию своего пути. Антон прислушивался к этому гулу, словно пытаясь найти в нём такт, который мог бы настроить его на спокойствие. Но вместо этого он только сильнее ощущал присутствие своей соседки, сидящей напротив.   Маша, казалось, полностью погрузилась в свою книгу. Свет из верхнего плафона мягко освещал её лицо, на котором виднелись следы усталости. Она сидела с прямой спиной, небрежно положив одну руку на страницу, а другой слегка придерживала волосы, собранные в расслабленный пучок. Было что-то завораживающее в её сосредоточенности. Антон, привыкший к шуму и вниманию толпы, чувствовал себя в её присутствии необычайно тихим. Но молчать он не собирался.   - Интересно, что врачи читают в свободное время? - вдруг спросил он, наклоняясь вперёд. Его тон был лёгким, почти небрежным, но глаза сияли озорством.   Маша подняла взгляд, чуть нахмурившись. Её глаза встретились с его, и в этом коротком моменте было ощущение холодной проверки, будто она пытается понять, стоит ли вообще тратить на него время. Затем она снова вернулась к книге, слегка пожав плечами.   - Что-нибудь, что помогает забыть про работу, - коротко ответила она, не отрываясь от чтения.   Антон улыбнулся. Ответ был ожидаемым, но не тем, что его устраивало.   - Забавно. А я думал, врачи всегда рады новым знакомствам, - заметил он, изображая удивление. - Общение, обмен опытом, всё такое.   Маша не сразу ответила. Она медленно закрыла книгу, как будто давая себе время взвесить, стоит ли отвечать, и повернула голову к нему. В её движениях было что-то спокойное, но вместе с тем резкое, как у человека, привыкшего экономить время и эмоции.   - Мы рады, когда пациенты тихие, - спокойно, но с лёгким сарказмом ответила она, впервые за поездку встретившись с ним взглядом.   Антон рассмеялся, не ожидая такого острого замечания. Он выпрямился и постучал пальцем по колену, будто отмечая эту реплику как очко в её пользу.   - Неплохо. Острый ум, уверенная рука, и, подозреваю, кофе вместо крови? Анестезиолог, не иначе, - предположил он, пристально глядя на неё, но с доброй улыбкой.   Маша чуть заметно усмехнулась, что только подогрело его интерес.   - Да, как я и говорила ранее, - ответила она. - Но с кофе вы промахнулись. Чай.   Антон кивнул, изображая глубокую задумчивость.   - Чай, значит. Гуманная альтернатива. Хотя если вы всегда такие серьёзные, удивительно, что вас ещё не прозвали «леди-без-сна».   Маша не удержалась и фыркнула, хотя тут же вернула себе спокойное выражение лица.    - Просто привыкли к напряжению, - пояснила она, опуская книгу на стол. - Кстати, насчёт сна. Вы спите или только шутите? А то поездка будет длинной, а мне хотелось бы немного тишины.   Антон не обиделся. Напротив, её тон был для него вызовом.   - Ну уж нет, - с притворной обидой сказал он. - Тишина - это скучно. А я тут, чтобы делать ваше путешествие незабываемым. Представьте: Шастун и его «шоу одного человека». Премьера прямо в купе.    Маша покачала головой, но её глаза выдали лёгкий интерес.   - Впечатлите меня, - бросила она, подбирая волосы, как будто готовясь наблюдать.    Антон улыбнулся. Если и был способ сделать поездку интересной, то он нашёл его - в этой девушке, чьё молчаливое присутствие обещало оказаться куда более интересным, чем он мог предположить.   Мягкий ритм поезда начал успокаивать. Маша, немного расслабившись, снова потянулась к книге, надеясь, что её сосед сдастся и оставит её в покое. Но Антон, словно прочитав её мысли, устроился поудобнее и с весёлой усмешкой продолжил:    - Так значит, «леди-без-сна» читает что-то философское? Надеюсь, это что-то из разряда «как пережить путешествие с надоедливым соседом».   Маша, не отрывая взгляда от страницы, заметила:   - Скорее, «как пережить работу без сна». Но если вы продолжите в том же духе, возможно, придётся переписать заголовок.   Шастун хмыкнул, вытянув ноги.    - Друзья мне не поверят, когда я им расскажу, что ехал с настоящей звездой медицины. А когда они узнают, что вы не только со мной заговорили, но ещё и шутите в ответ, это будет прям сенсация.    Маша резко отложила книгу, внимательно посмотрела на него и язвительно протянула:   - Да, друзья мне тоже не поверят, когда я им расскажу, что ехала с самим Антоном Шастуном, легендой шоу «Импровизаторы». Да ещё и когда скажу, что он первым начал разговор, да ещё и шутил - лично для меня.   Антон поднял брови, от неожиданности подавшись чуть вперёд.   - Вы меня знаете? - спросил он, то ли удивлённо, то ли с лёгкой долей самодовольства.   Маша усмехнулась, скрестив руки.   - Конечно, знаю. Как и добрая часть нашей огромной страны. Вы думаете, ваше лицо можно забыть? Особенно после всех этих шоу.   Антон расплылся в широкой улыбке, откинувшись на спинку сиденья.   - Ну, тогда мне повезло. Хоть кто-то в купе оценит мои таланты. Значит, вы видели меня на сцене?   Маша пожала плечами, её тон остался всё таким же спокойным, но с едва заметной насмешкой:   - Один раз. Коллеги смотрели на обеденном перерыве. Это был интересный фон для обсуждения наших пациентов.    Антон чуть нахмурился, изображая разочарование.   - Только фон? Ну вот, я старался, шутил, выдумывал… а вы меня в "фоны" записали.   Маша тихо засмеялась, и её смех был как неожиданное тепло, пробившееся сквозь её холодную маску.   - Успокойтесь, - сказала она, глядя на него чуть мягче. - Это было даже забавно. Хотя должна признать: шутки вживую звучат чуть убедительнее.   - Ну хоть где-то я лучше экрана, - с притворным облегчением выдохнул Антон.   Они обменялись взглядами, и поезд, словно одобряя этот новый ритм их диалога, мягко продолжал гудеть в унисон стуку колёс.   Антон сидел на своей полке, бездумно барабаня пальцами по колену, оглядев все помещение на ближайшие 6 дней, когда вдруг ему захотелось немного взбодриться. Его глаза скользнули к двери.    - Я за кофе, - бросил он в сторону Маши, не дожидаясь ответа.   Она мельком подняла взгляд, пожала плечами и снова углубилась в чтение, но едва Антон шагнул за дверь, её мысли на секунду задержались на его фигуре. «Этот парень будто всё время ищет, где бы что-нибудь устроить», - подумала она, возвращаясь к своему тексту.    Тем временем Антон неспешно прошёл по узкому коридору, наблюдая за редкими проблесками ночных огней за окном. Его рука привычно скользнула по стенке, пока он не достиг двери в соседний вагон. Привычным движением он дёрнул за ручку, но вместо лёгкого щелчка услышал странный глухой звук. Дверь даже не дрогнула.    - Что за… - пробормотал он и дёрнул сильнее.    Дверь оставалась неподвижной. Её запорный механизм словно намертво застыл на месте, будто кто-то изнутри намеренно заблокировал проход. Антон нахмурился, потёр переносицу и оглянулся назад. Коридор был пуст. Ни души. Не слышно ни разговоров пассажиров, ни шагов проводника.    Он постучал. Раз, другой. Тишина в ответ.    - Ну, прекрасно, - пробормотал он, переходя от лёгкого раздражения к более осознанному беспокойству.   Антон замер на мгновение, уставившись на дверь, будто ожидая, что она вот-вот уступит сама собой. Но ничего не произошло. Холодный металлический блеск ручки казался почти насмешливым в этом безмолвии. Он снова сжал её и дёрнул, вложив больше силы, но результат остался прежним: дверь стояла как запертая дверь сейфа, неподвижная и непоколебимая.   Сердце Антона учащённо застучало, но он постарался быстро взять себя в руки. «Ну, заело, - подумал он. - Бывает. Сейчас проверю другую дверь». Его пальцы дрогнули, он быстро огляделся, но, как назло, вокруг всё ещё царила мёртвая тишина. Не слышно было ни человеческих голосов, ни шорохов, ни даже стандартного гудения вагонов. Это молчание давило.    Он машинально провёл рукой по волосам, задержав пальцы у затылка. Внутри начала зарождаться странная тревога, хотя он тут же попытался её рационализировать. «Наверное, проводник просто что-то делает, - мысленно успокоил себя Антон. - Подумаешь, старые поезда. Может, дверь заклинило. Сильно зацикливаться не стоит».   Но ноги сами понесли его вперёд. Он пересёк узкий коридор, направляясь к другой двери, которая вела в противоположный конец вагона. Её слегка замутнённое стекло отражало слабые отблески ночных фонарей, проносящихся за окном. Металлическая поверхность выглядела массивно, но не внушала ни капли доверия.   Ещё раз проверив тишину вокруг, Антон положил руку на ручку и резко дёрнул. Ручка подалась чуть меньше сантиметра, издав скрипучий звук, но дверь не сдвинулась. Вторая попытка была ещё сильнее, с явным раздражением, но и она не принесла успеха. Антон вдруг почувствовал, как холодок пробежал по спине, откуда-то из глубины подсознания начала накатывать мысль: «Что за чёрт?»   Он отпустил ручку, прислонился к стене и сосредоточился на дыхании, чтобы собраться с мыслями. Его взгляд метался по узкому пространству коридора, цепляясь за мельчайшие детали: светящийся индикатор на противоположной стене, почти бесшумный скрип обивки кресел. Всё выглядело как обычно, но при этом абсолютно ненормально.    Антон сжал кулаки, ощущая прилив нервозности, который невозможно было игнорировать. Ещё одна попытка: он обхватил ручку двумя руками и всем телом налёг на дверь. Она слегка вздрогнула, но снова осталась на месте, как вкопанная.    «Что за... - снова начал он мысленно, но остановился, чувствуя, как голова словно бы наполняется гулом от собственных размышлений. - Ни одного человека. Ни единого звука. Это точно не нормально».   Теперь мысли, которые он старался отогнать, начали прорываться наружу: «А что если здесь действительно никого нет? Проводник? Пассажиры? Почему ни звука? Почему даже дверей между вагонами не открыть? Чёрт возьми, я в замкнутом пространстве, а весь поезд словно бы застыл».   Внутри зародился почти детский страх, который он тут же попытался подавить. «Хватит себя накручивать, - одёрнул он себя. - Надо вернуться в купе. Может, Маша знает, что делать. Или хотя бы...» - он осёкся. На что он надеялся? Что она сможет объяснить, почему поезд внезапно стал похож на декорацию для фильма о паранормальном?    Антон, взяв себя в руки, сделал шаг назад, быстро осмотрел коридор ещё раз, словно ожидая, что кто-то или что-то всё-таки появится из-за угла. Но, конечно, ничего. Коридор остался пустым, а поезд продолжал стучать колёсами в странной мелодии, которая уже не успокаивала, а начинала вызывать раздражение.   Вернувшись к двери купе, Антон машинально поправил куртку и на мгновение задержался перед входом. Его мысли заметались: говорить ли Маше о том, что его тревожит? Или сделать вид, что всё нормально? Но как только он открыл дверь, его глаза сразу встретились с её взглядом, и он понял, что уже выглядит так, будто что-то не так. Маша подняла голову и удивлённо посмотрела на него.   - Что с вами? Кофе закончился? - язвительно бросила она, отложив книгу на колени.   Антон махнул рукой, садясь напротив неё.   - Лучше бы так, - сказал он, почесав затылок. - Двери в соседние вагоны заперты. Я попробовал - вообще не двигаются.   Маша прищурилась. Её взгляд, как всегда спокойный и оценивающий, теперь казался чуть настороженным.   - Что значит «не двигаются»? Может, просто заело?   - Если бы! - воскликнул Антон, поднимая руки. - Я пытался. Даже стучал. Ни звука, ничего. Ни людей, ни проводников. Как будто мы тут вдвоём.   Она смерила его взглядом, пытаясь понять, насколько он серьёзен. Её первое желание было отмахнуться - Антон явно человек, который любит раздувать из мухи слона. Но его слегка напряжённые жесты и нервная усмешка заставили её задуматься.    - Ты что, испугался? - с лёгкой усмешкой спросила она, но в её тоне уже не было привычной язвительности.   - Конечно нет, - бросил он, но глаза его чуть дрогнули. - Просто... странно это всё.   Маша встала, небрежно поправив кофту.    - Хорошо, давай посмотрим. Может, ты просто не в ту сторону дёрнули.   Антон хмыкнул, встал и жестом пригласил её в коридор.    - Прошу, доктор. Покажите класс.   Они прошли к двери. Маша остановилась перед ней, оглядела, а затем спокойно, без спешки, взялась за ручку. Её пальцы сомкнулись на холодном металле, и она потянула на себя. Дверь не шелохнулась. Её брови едва заметно дрогнули.    Она потянула сильнее. Металл чуть скрипнул, но остался на месте. В её действиях появились резкость и настойчивость: она обеими руками дёрнула дверь с усилием, что вызвало едва слышный глухой стук.   - Отлично, - сухо сказала она, отступив на шаг. - Неужели ты всё-таки не шутил?   - Конечно нет, - с сарказмом ответил Антон, прислонившись к стене. - Это теперь ты меня учишь, как быть серьёзным?   Маша проигнорировала его подколку и снова схватилась за ручку, сжав её так, что костяшки пальцев побелели. Она дёрнула раз, другой, третий, уже всем своим телом пытаясь преодолеть сопротивление двери.    - Что за чертовщина? - пробормотала она, бросив на Антона быстрый взгляд.   - Я так же подумал, - сказал он, его голос был чуть ниже обычного. - Согласись, странно, что ни проводников, ни звуков, ничего. Как будто мы вообще одни в этом поезде.   Эти слова заставили Машу замереть. Она отпустила ручку, выпрямилась и обернулась к нему. В её глазах мелькнуло что-то новое - лёгкая, едва ощутимая тень тревоги.   Маша отпустила дверную ручку, шагнула назад и задержалась, переводя дыхание. Она встретилась взглядом с Антоном, стараясь не выдать тревогу, но её слегка нахмуренные брови и напряжённая линия губ говорили о многом. Шастун отвёл глаза, и на мгновение между ними повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь приглушённым стуком колёс.   - Ладно, - сказала она ровным голосом, будто успокаивая не только Антона, но и себя. - Давай вернёмся. Надо подумать.   Антон лишь кивнул и жестом указал в сторону их СВ. Он шёл чуть впереди, а Маша следовала за ним, осматривая коридор. Пустота вокруг казалась ненормальной: где тихий гул разговоров? Почему никто не шуршит вещами, не хлопает дверьми? Она машинально касалась стен, будто проверяя, не ускользает ли реальность из-под её пальцев.   Когда они вернулись в купе, Маша первой подошла к своему месту и быстро подняла сумку, доставая телефон. Её движения были чёткими, почти автоматическими, но в глазах появилось напряжение.    - Вы что, собрались вызвать подмогу? - Антон ухмыльнулся, стараясь разрядить обстановку, но в его голосе сквозило нервное напряжение.   - Я хотя бы попробую, - бросила Маша, не отрывая взгляда от экрана.   Она включила телефон, но на дисплее замерло мёртвое сообщение: *«Нет сети».*    - Нет-нет-нет… - прошептала она, быстро перелистывая настройки, будто от этого что-то могло измениться.   Антон, который уже достал свой телефон, заметил ту же надпись и тихо выругался. Внутри него начало нарастать неприятное ощущение, как будто весь поезд погрузился в вакуум. Он потряс телефон, будто это могло исправить проблему, но бесполезно.   - Ну, отлично, - проговорил он, глядя на Машу. - Мы официально в поезд-призрак попали. Вот идея для хоррора: два незнакомца застряли в пустом вагоне, без связи, без проводника… и без кофе.   Маша бросила на него острый взгляд, но вместо колкого ответа просто молчала. Её руки замерли на телефоне, пальцы побелели от напряжения.    - Всё это не смешно, - произнесла она, глядя в окно. - Совсем.   Антон потер лицо ладонями, выдохнул и сел напротив.    - Я знаю, - сказал он тихо, уже без привычной игривости. - Но шутить проще, чем думать, что нас реально заперли в каком-то абсурде.   За окном мелькал лес: тонкие силуэты деревьев, освещённые лунным светом, тянулись до горизонта. Их танец в окне казался гипнотизирующим, но вместо спокойствия это только усиливало чувство изоляции.    - Ладно, - резко сказала Маша, убирая телефон. - Сидеть здесь бесполезно. Надо выяснить, кто ещё в вагоне.   Антон медленно кивнул, поднимаясь. Девушка уже было направилась к выходу, как Антон коротко спроси:    -А как тебя зовут ? Ты так и не представилась    Маша округлила глаза, поражаясь, как Шастуна в такой момент может волновать ее имя, но хмыкнув, она все-таки ответила    -Мария, Мария Скольникова   Шастун выпрямился и с натянутой улыбкой, скрывающей за собой небольшую панику кивнул   - Окей. Значит, план такой: стучим во все двери, выясняем, кто остался, и, может, узнаем, что происходит.   Они договорились разделиться: Маша пошла в одну сторону, а Антон - в другую. Его шаги эхом отдавались по пустому коридору, и каждый звук был как напоминание о том, что вокруг нет никого.    - Эй, кто-нибудь есть? - негромко позвал он, стуча в первую дверь.   Ответа не последовало. Антон постучал громче. Затем дёрнул за ручку, но дверь была закрыта. Он скривился и прошёл дальше, остановившись у следующего купе.    Тем временем Маша проверяла двери с другой стороны. Её движения становились всё резче. Она стучала коротко, но настойчиво, а затем дёргала ручки, которые не подавались. Её дыхание стало немного чаще, но она стиснула зубы, сдерживая себя.    Каждая следующая дверь встречала их пустотой. Ни одного голоса, ни одного признака жизни. В какой-то момент они почти одновременно остановились, каждый в своей части вагона. Антон почувствовал, как холодный пот проступил на висках. «Это ненормально… Что за фигня?» - думал он, сжимая кулак.    Когда они, наконец, встретились в середине вагона, их лица были бледными, а взгляды отражали одно и то же: страх. Настоящий, глубокий, который больше не скрыть ни за язвительными шутками, ни за привычной сдержанностью.   - Никого, - выдохнул Антон, глядя на Машу.   - Пусто, - подтвердила она, и её голос дрогнул.