Глава пятая, в которой Дин много болтает

      Дин намотал кругов пять или шесть по своей темнице, прежде чем наконец смирился: по ту сторону сидел Кроули.       Долбанный самоубившийся Кроули.       — Сидишь тут, пока… блин… все считают, что ты… — пробормотал Дин в замешательстве и пошёл на очередной круг, но вдруг остановился и задумался.       Тут — это вообще где?       — Кроули, — позвал он. — А мы где?       — В плену, — отозвался тот.       — Я понял! — вызверился Дин. — У кого и какого хрена?!       — У гномов, — спустя пару мгновений сказал Кроули. Я — потому что сглупил. А ты — понятия не имею.       Дин застыл с открытым ртом. Он ожидал всякого: ангелов, демонов, монстров всех мастей, но… не гномов. Потому что кому-кому, а им он дорогу не переходил — уж запомнил бы такое точно. И… гномы ведь были феями и не выносили железо — а дверь, вон она, вполне себе из железа.       — Шутишь?       — Никаких шуток. В голосе послышалась такая тоска, что Дин вздрогнул. В животе шевельнулась паника — липкая, холодная, премерзкая. Он уставился в стену, за которой был Кроули, и выдавил:       — Я не понимаю.       — Что?       — Всё.       Кроули хмыкнул — незнакомо и придушено. На мгновение Дину даже почудилось, что там, за стенкой, был кто-то третий.       — Один вопрос, один ответ, — сказал Кроули. — Сыграем?       Дину сейчас меньше всего хотелось играть — хотелось отыскать в тёмном углу что-нибудь побольше да потяжелее и продолбить в стене дыру, чтобы выбраться. Но углы в этом чёртовом месте были пусты, оружия у него тоже не было, а о гномах он знал чуть больше, чем ничего — поэтому вздохнул и согласился:       — Ладно, Фергюс. Я первый. Почему ты жив?       — Ну, технически я мёртв…       — Не юли, Кроули, ты меня понял.       — Меня воскресили гномы. У нас был договор: я им услугу и они мне услугу.       — Так почему ты здесь?       — Сказал же — сглупил! — повысил голос Кроули. — Моя очередь. Какой сегодня день?       — Девятнадцатое октября с утра было, — сказал Дин. — Год две тысячи двадцатый.       В следующую секунду по ту сторону послышался странный звук, похожий на треск. Дин не понял, что это было. Но понял другое: Кроули торчал тут уже давно — может быть, прямо со дня своей смерти.       Три года.       Дину стало тошно и чуть-чуть страшно от того, что чёртов Кроули — хитрец, наглец, ублюдок, король паскудства — почему-то не мог выбраться: развести гномов на новую сделку, выторговать свободу, удрать в конце концов.       — Кроули, — позвал Дин. — Что произошло?       — Расскажи, что я пропустил, — попросил Кроули.       Дин чертыхнулся. Открыл рот — и не смог сходу решить, с чего начать. С ребёнка Люцифера, который родился, вырос и перевернул мир с ног на голову и обратно? С Чака, который спятил и чуть не уничтожил всё живое? С архангелов, которые поубивали друг друга? С Ровены, которая горевала по нему, Кроули, и стала королевой ада?       — М-м-м, — промычал Дин. — Чак спёкся. Козлом оказался. Пришлось отправить его в отставку…       — Бога — в отставку? — перебил его Кроули. — И вы, дурни, не подохли?       — Ну, нам помогли.       — Кто?       — Джек.       — Кто это?       — Он… — Дин замялся, пытаясь сообразить, как объяснить помягче. — Сын Люцифера. И новый бог. Вместо Чака. Ведь без бога никак нельзя.       Секунда, две, пять, десять — затянувшееся молчание по ту сторону показалось Дину затишьем перед бурей.       — Тот самый? — наконец глухо уточнил Кроули. — Тот самый выродок, которого нужно было прикончить ещё в утробе дуры-мамаши?       Дин шумно выдохнул — ну началось. Перед глазами пронеслись события тех безумных дней, в груди поселился холодок, и он выпалил:       — Да! Да, тот самый, другого ребёнка Люцифер не заделал! И знаешь что? Если ты представил себе розовощёкого младенца, вроде тех, что привык жрать на завтрак, забудь! Он родился, вымахал в пацана с тебя ростом, раскидал нас по углам и удрал! Мы с Сэмом нашли его просто каким-то долбанным чудом! И пытались убить! И сам Джек пытался себя убить! Но это оказалось ни хрена не просто! Невозможно! И мы…       Рёв за дверью заставил Дина резко замолчать.       — Кто это? — пробормотал он, когда всё стихло.       — Гномья зверушка. Шастает где захочет. Иногда ко мне подходит. Я зову её Зефиркой- — сказал Кроули.       — Ты шизанулся, что ли?       — Посиди тут с моё — поглядим, как далеко уедет твоя крыша, Бельчонок.       Дин вытаращился на дверь, что защищала его от загадочной Зефирки, и подумал, что Кроули, пожалуй, был прав: такое соседство кого угодно подкосит. Он вжался в угол — к чёрту гордость, всё равно никто не увидит! — и открыл рот. Хотел продолжить то, на чём остановился, но вырвалось другое:       — Почему Зефирка?       — А почему нет?       Точно чокнулся, подумал Дин и вернулся к прерванному разговору:       — Джек не похож на своего папашу. И на деда не похож. Он хороший парень. И новый бог. Так уж вышло. Согласись, глупо бодаться с богом?       Кроули отозвался тихим, но вполне одобрительным «угум» и Дин понял, что попал в точку. Возможно, Кроули самую малость был не в себе, но чувство самосохранения его не оставило, и он не собирался идти против бога. Даже если этому богу всего три года от роду.       — Так что стало со стариной Чаком? Люциферчонок убил его? — спросил Кроули.       — Не убил, — Дин помотал головой, чувствуя, как в ушах зашумело от злости. — Чак стал просто человеком. И надеюсь, уже сдох где-нибудь.       Он действительно не знал, куда подевался Чак. Может, утопился в озере, на берегу которого всё потерял. Может, ушёл скитаться — одинокий и никому не нужный. А может, уже умер от какой-нибудь ерунды вроде переохлаждения, голода или аппендицита.       Гори в аду, урод.       Ад вспомнился весьма кстати, и Дин сменил тему:       — Ровена рулит демонами. — Он решил не уточнять, что убил её ни кто иной как Сэм, ни к чему это, сейчас, по крайней мере, а то разорётся ещё. — Счастлива, прям светится вся.       — Повтори, — потребовал Кроули.       — Твоя мать умерла, попала в ад и уселась на трон, говорю, — громче и чуть-чуть наслаждаясь изумлением в голосе за стеной, отозвался Дин. — Порядок там навела. Наверх демонов почти не пускает. Только иногда, за хорошее поведение. Сделки на перекрёстках запретила…       — Чего-чего?       — Чего слышал, — кивнул Дин и нахмурился. — Не навсегда, конечно. Но пока — ни одной проданной душонки, прикинь?       Кроули не ответил — просто крякнул, и Дин невольно представил, как лицо его вытянулось, скривилось и в ужасе от новых порядков с треском впечаталось в стену. Он улыбнулся, на миг позабыв о своём положении. А в следующую секунду Кроули процедил, чеканя каждое слово:       — Моя. Мать. Мертва?       — Ну, как бы да… — Дин пожал плечами. — А когда она узнала, что мёртв ты, попыталась тебя вернуть. Прихлопнула парочку жнецов. Ну, чтобы до Смерти достучаться. Достучалась, чего уж. Но не получилось у неё ничего. Смерть сказала, тебя не вернуть. А ты, выходит, был уже жив?       Кроули не ответил. Наверное, пытался переварить услышанное. Особенно то, что стервозная маменька была всерьёз опечалена его героической кончиной.       — Мы точно об одной Ровене говорим? — наконец проговорил Кроули. — Ведьме и лживой гадине?       — Точно, — кивнул Дин, и голос по ту сторону показался ему чуточку растроганным.       Ох уж эта семейка.       — Фергюс, колись уже, что с тобой случилось?       — Ну-у-у, я… — Кроули за стеной шумно вздохнул. — Я просто честный и всегда соблюдаю условия сделки, а некоторые — нет.       — В каком это смысле? Давай-давай, я тебе всё рассказал, твоя очередь!       — Был у меня один демон перекрёстка, Скотти, редкостный недоумок, я его Джульетте скормил, когда вконец надоел. От него требовались всего лишь души. Людские души. Эти маленькие сгустки мощнейшей энергии. Ну, ты в курсе, Белка.       — Ага, знаю, чем промышляют демоны перекрёстков, не вчера родился. И? — не понял Дин.       — Так вот, Скотти. Этот дурень однажды приволок мне свежий контракт. Он, — Кроули хмыкнул, — подбил одного гнома продать душу.       — М-м-м, — Дин нахмурился. — У гномов есть душа?       — Есть. Не скажу, что она ценится больше человеческой, но в некоторых делах от неё есть толк.       Некоторых делах?       Дин почти не сомневался, что Кроули говорил о магии. Чёрной магии, в которой он был очень неплох.       — Я мог такое сотворить с его душой, — неожиданно кровожадно произнёс Кроули, чем подтвердил догадки Дина. — Да, мог. Но не стал. Я предложил гному новую сделку…       — Кто бы сомневался, — буркнул Дин.       — …ему — душу, мне — капельку гномьей магии. На всякий случай. В то время приключилась заварушка с Тьмой, ну, сам понимаешь, любая подстраховка была кстати.       — И эта магия тебя… ну, того… воскресила?       — Да.       — А дальше?       — Дальше я очутился здесь.       — Да почему, твою мать?! — воскликнул Дин, в упор не понимая логики.       — Ну, потому что речь шла о жизни, а не свободе.       — Зашибись, — прошипел Дин. — Тебя, короля сделок, облапошил какой-то уродец!       Прежний Кроули наверняка сказал бы что-нибудь ядовитое — но этот промолчал. Дин закатил глаза и подумал, что, наверное, он уже раз сто успел сожрать себя по этому поводу и просто выдохся.       — И ты торчишь тут три долбанных года? — уточнил Дин. — Просто. Торчишь. Тут.       — В моём положении ничего другого мне не остаётся, — уныло ответил Кроули.       Дин хотел спросить, как это понимать: его там что, на куски порубили и развесили на крюках, как коровьи туши в холодильнике? — но расслышал какой-то тихий лязг по ту сторону.       — Слышишь? — спросил Кроули сиплым шёпотом.       — Ты в цепях? — невольно прошептал Дин. — В демонской ловушке?       — Наконец-то дошло.       — Но как гномы смогли? Цепи, дверь — они железные…       — Гномы умные. Они научились работать с железом, несмотря на его… свойства.       — Ч-ч-чёрт, — сплюнул Дин. — Ладно. Допустим. Ты в ловушке. Но с тобой и раньше случалось всякое! Я сам ловил тебя раз сто! И ты всегда удирал!       Кроули не ответил. Ни через минуту, ни через пять. Вероятно, ему было нечего сказать. Дин понимал его и не понимал одновременно.       И отчаянно хотел на волю.       — Ладно, — повторил Дин и осёкся.       Потому что по ту сторону двери послышалось шарканье, лязгнул засов и повернулся ключ в замке. Дин попятился, чувствуя, как резко пересохло во рту. Дверь стала медленно, со скрипом открываться, черноту камеры рассёк тусклый свет — и он разглядел широкоплечую кряжистую фигуру.       — Удачи, Дин, — сказал Кроули.       Дин пробормотал сам не понял что. А в следующую секунду ему стало не до этого: ошейник сдавил шею так, будто хотел придушить. Дин судорожно вцепился в него, чтобы содрать к чёрту, попытался вдохнуть поглубже, но не смог. Вышел какой-то жалкий сиплый полувздох. Перед глазами замельтешили разноцветные пятна. Ноги подогнулись.       Дин упал, и снова кругом стало темным-темно.