Глава 4: Смешанные эмоции

Гермиона почувствовала, как к вискам подступает пульсирующая боль. Она отступила на шаг назад, вытерев ладонью тонкий слой испарины со лба. Казалось, триггером для её мигрени служили исключительно разговоры с идиотами. Глубоко вздохнув, она попыталась справиться с нарастающим дискомфортом, но, разумеется, это не принесло облегчения. Мужчина, напротив, выглядел растерянным. Его взгляд задержался где-то в районе шеи, а затем медленно поднялся к лицу, остановившись на глазах. "Закрой. Рот." — хотелось ей глубоко осадить его. И это, пожалуй, был бы самый лаконичный ответ, который она могла бы сейчас придумать, так как все её предыдущие попытки вразумить Малфоя лишь увенчались его гневной тирадой о том, что она замужем, сошла с ума или под воздействием какого-то вещества — как бы он это ни называл. Гермиона была уверена, тот абсурд, который он продолжал лить на неё, совершенно точно являлся одной из причин её мигрени. Но она лишь стиснула зубы. В конце концов, она была культурной (и не только) образованной женщиной, и откровенно считала, что отвечать грубостью на грубость — ниже её достоинства. Но поставить этого гадёныша на место всё же не помешает. — Послушай, Дрейк, — начала она, с трудом сохраняя спокойный тон. — Я не... — А вот и они! — раздался бодрый голос доктора Альфреда. Блейз вместе с доктором Альфредом стояли у входа на балкон. Парень досадливо сверлил взглядом Малфоя, который лишь поджал губы. Да, Блейз точно уловил часть пламенной речи, а дальше было не так уж трудно сложить все переменные воедино, особенно учитывая их школьную историю противостояния. Молодец, Драко, хотел он сказать. Минус десять очков Слизерину и неделя исправительных работ, пока не научишься общаться с дамами. Грейнджер даже не повернулась в сторону источника голоса. Она продолжала изучать серые глаза напротив, обрамлённые светлыми ресницами. Что-то в их глубине приковывало её внимание и оказывало на неё такой необъяснимый эффект. Странное смешение эмоций, которые никак не получалось разгадать: безумие, удивление или, возможно, злость? Мысли путались, но одно ощущение росло всё сильнее — желание протянуть руку и коснуться затылка. Казалось, будто эти глаза сверлили насквозь, оставляя две видимые дыры в черепе. Поэтому Гермиона вернулась к двум аспектам, которые, как она считала, лежали в основе её успеха в обучении на факультете «Исторические и археологические исследования»: исследование и последующая классификация объекта. Она сделала ещё один глубокий вдох. Зацикливая внимание на одном определённом объекте. — Гермиона, всё ли с тобой в порядке? — с оттенком беспокойства спросил доктор, подходя ближе. Воздух был холодным, и Гермиона была уверена, что её окутывает нимб из пара. Ей было жарко несмотря на то, что она уже какое-то время находилась на балконе. Девушка рассеянно кивнула и слабой улыбкой одарила двух мужчин, которые нарушили их... что? Перепалку? Обмен взглядами? — Всё в порядке, — коротко ответила она. — Надеюсь, Драко вас не утомил? — протянул Блейз, сладко растягивая слова, — иногда он может чересчур увлечься. — Мы просто мило беседовали, — самым непринуждённым тоном протянул объект. Гермиона снова машинально кивнула — дурацкая привычка, чтобы скрыть свои покачивающиеся нервы. Её охватило назойливое чувство — словно сейчас оказалась в ловушке. Она не могла понять, что именно так беспокоит. Мигрень, нарастающая глухой болью, сбивала мысли и обостряла восприятие. Голоса, запахи — всё сливалось в какофонию. Пряные и цитрусовые ноты, кожа и ветивер — терпкие ароматы мужчин усиливали головную боль, словно сами были триггером. И всё же её тянуло взглянуть на Драко, всего на одно мгновение. Будто он магнит, гипнотизируя безостановочно. В вихре размышлений, которые вертелись в голове, она остановилась на своём убеждении касаемо первых и вторых впечатлений. Вторые всегда казались Гермионе более правдивыми, настоящими, что ли, по сравнению со слащавыми первыми, окутанными всей этой ерундой, состоящей из светских норм и мнимой вежливости. Псих. Точно, он был психом. Именно так Гермиона квалифицировала его в голове, и это второе впечатление о нем. Определённо психопат. А уж в таких мерзавцах она разбиралась прекрасно. Девушка вспомнила тревогу, которая надоедливо прицепилась, стоило ей выйти из уборной. Вечер замечательный. Она счастлива. Она должна быть счастлива. Да. Да. Глубокий вдох. Там в уборной она стояла перед зеркалом и обдумывала, не ударить ли себя по щекам, отогнать этот туман из головы. Слева женщина в годах с ярко-рыжими волосами подкрашивала растянутые губы приторно-розовой помадой. Гермиона репетировала расслабленную улыбку, но получалось лишь некое подобие полунервной ухмылки, краем глаза заметила длинные перчатки, оставленные на краю раковины, от которых исходил резкий травяной запах. Совсем не расслабляющий. Она опять взглянула в зеркало и встретилась глазами с женщиной, которая не очень аккуратно продолжала размазывать помаду. Гермиона отвернулась, включила воду и повернула кран, чтобы пошла ледяная струя. Подставила запястья под поток — это должно успокоить нервы. Вытерла руки, поправила платье на плечах, дотронулась до жемчужного ожерелья и аккуратно заправила пару непослушных кудрей обратно в причёску. Затем вышла в большой экспозиционный зал. Она успела лишь опереться на холодную каменную колонну, чтобы перевести дух, как взгляд упал на высокую, худощавую фигуру доктора Альфреда. Он махал ей рукой, стоя в компании незнакомцев возле бокса с лотом, который сегодня приобрело «Научное сообщество Массачусетского университета» под его руководством. Улыбнулась в никуда, расправила плечи и сделала ещё один глубокий вдох, прежде чем двинуться к группе. Её лицо озарилось самой искренней улыбкой, какую только можно было изобразить в данный момент. Пока она приближалась, взгляд тщательно сканировал компанию. Знакомый доктор Альфред — её научный руководитель и путешественник с приличным багажом опыта. Бизнесмен Себастьян Кроу, вечно болтливый, с привычкой трогать собеседника, даже если это неуместно. Девушка его не очень-то жаловала, хотя и понимала, что тот связующее звено между фамильной ценностью и возможным археологическим открытием, которое Гермиона с полной решимостью намеревалась совершить. Высокий мулат в явно дорогом и хорошо сшитом костюме с хитрым прищуром. Привлекательный, отметила она. Не совсем в её вкусе. Другой, почти такой же высокий, как предыдущий. Высокие скулы, гармоничные пропорции лица, серые глаза, выразительная линия губ, белоснежные волосы. Гермиона моргнула, надеясь, это просто наваждение. Или всё-таки нет? Он выглядел слишком утрированно, как герой из страниц готического романа XIX века, или персонаж, вырванный из мрачного нуарного произведения. Девушка инстинктивно остановилась справа от единственного мужчины, который вселял чувство чего-то хоть немного знакомого и безопасного. Тем временем дежурный диалог в компании продолжал свой неторопливый ход. Белокурый мужчина вдруг сделал шаг в её направлении. Гермиона вынуждена была поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Даже несмотря на каблуки, глаза оказались на уровне плеч. Высокий. Массивный. Змей-обольститель. Именно так должно выглядеть воплощение всех смертных грехов, собранных воедино. Неотразимый, манящий, притягательный, и абсолютно запретный. Опасный. Встречалась ли она когда-нибудь с самим дьяволом? Нет. Никогда до этого момента. Один неверный шаг — и ты захлебнёшься в омуте прекрасного греха, не только не жалея об этом, но, возможно, желая утонуть окончательно. Примерно так она бы описала его одной из подруг. В конечном итоге Грейнджер эмоциональная натура. Она была очарована. И позволила себе на мгновение остаться в этом мороке, ведомая ощущениями его губ на её кисти. Драко откинул прядь светлых волос с лица, лёгкая ямочка мелькнула на щеке от чуть более широкой улыбки, когда он кивком указал на балкон. Гермиона шла, шаг за шагом, следуя в змеиное логово. И, возможно, он в любой момент мог обнажить клыки, показывая истинное лицо, чтобы напугать её до дрожи. Она знала это и продолжала идти. Это было первое впечатление о Драко Малфое, составленное в девственном неведении о том, кто он такой и что из себя представляет. Просто первая оценка объекта по визуальным данным, без предварительных пальпации и разбора структуры. Всё это оказалось абсолютно ошибочным и поверхностным. Она надеялась, вторая оценка была более точной. Объект — молодой мужчина. Кондиция — прекрасная. Состав— оставляет желать лучшего. К сожалению, Гермиона не могла себе позволить материться в официальных документах, даже если эти документы были составлены только в голове. Она была профессионалом, он — сумасшедшим. Люди с нестабильной психикой всегда пугали Гермиону. Их непредсказуемость вызывала тревогу — сегодня это подтверждалось как никогда. — Гермиона, дорогая, ты уверена, что всё в порядке? — голос мужчины звучал слегка обеспокоенно, — выглядишь немного рассеянной. — Всё хорошо, правда, — ответила она, ободряюще улыбнувшись, — просто мигрень. — Тогда хорошо, что ты вышла на воздух, — заметил доктор, немного расслабляясь, — в зале действительно слишком людно, дышать нечем. Двое мужчин перед ней будто безмолвно переговаривались. Нет, скорее спорили. Конечно, Гермиона тут же списала это на игру своего воображения — головная боль всегда заставляла её остро реагировать на происходящее. — Мисс Грейджой, — обратился к ней Блейз, тон был одновременно лёгким и наигранно беззаботным. — Надеюсь, мой друг успел просветить вас относительно желания присоединиться к экспедиции? Мы с доктором Альфредом только что обсуждали эту возможность. Она могла бы совершенно натурально удивиться этому изречению, в действительности это её нисколько не удивляло. Гермиона как никто другой понимала термин «золотая лихорадка», что, в её представлении, была исключительно мужской заразой, вызванной высоким уровнем тестостерона и обманчивыми амбициями, основанными на вере в удачу. Малфой тоже почти удивлённо вскинул брови, но в миг его лицо расслабилось, приняв горечь ситуации, он решил взяться за разгребание последствий. В сущности, диалог имел место не только в голове Грейнджер. Драко продолжал посылать сложные, сердитые импульсы Блейзу, которые можно было расшифровать как: «Что ты, чёрт возьми, творишь, Блейз?» «Это же Грейнджер!» «С ума сошёл, я не буду брать Грейнджер в свою экспедицию!» Забини не подал виду, на лице сияла блаженная улыбка, уверенная поза и высоко поднятая голова — у него был своего рода иммунитет к легилиментским фокусам Драко. Грейнджер перевела растерянный взгляд с доктора на Блейза, затем мельком скользнула глазами к светловолосому мужчине. Его она пообещала себе теперь игнорировать. Всё внутри подсказывало, нужно покачать головой, громко рассмеяться и объявить, что шутка не удалась. Это было откровенно плохое шоу. Прочистила горло, сделала короткий вдох, и ей наконец удалось вернуть контроль над экспрессией. — Присоединиться к экспедиции? — тихо переспросила, пытаясь выдавить фальшивую улыбку, сопровождая её коротким, натянутым смешком. — Оу, боюсь, наша группа уже набрана. Мест больше нет. — Досадно слышать, — протянул Блейз, его голос звучал как смесь разочарования и неизменной галантности. — Доктор, кажется, упоминал, что есть свободные места. Но в любом случае искренние пожелания успеха. — Благодарю. — Гермиона, — начал доктор Альфред, звуча немного смущённо, — виноват. Прости мою память, мне казалось, что группа ещё не укомплектована. Как жаль, джентльмены, — обратился он к мужчинам, слегка наклонив голову. — В любом случае, думаю, мы могли бы рассмотреть возможность добавить одно место, не так ли, Гермиона? Теоретически, конечно, всегда была возможность добавить ещё одного члена в группу, при наличии грамотно составленного, гибкого финансирования. Естественно, богатенькому выскочке об этом знать не обязательно. — Не думаю, доктор, — отрезала она, стараясь, чтобы голос звучал решительно. — Не будь столь категоричной, — с лёгкой укоризной сказал Альфред, поправляя очки на носу, — должен признать, современные молодые люди порой кажутся излишне упрямыми. — Не стоит беспокоиться, — вмешался Блейз, тон которого оставался на редкость дипломатичным и обворожительным. — Надеюсь, моё предложение о совместном ужине ещё актуально, доктор? И, мисс Грейджой, искренне надеюсь, вы тоже почтите нас своим присутствием. — Конечно, конечно, мистер Забини, — поспешно заулыбался доктор Альфред, явно довольный идеей. "Адвокат дьявола." Так прозвала Блейза, Гермиона в своей голове. Теперь она знала, как тот выглядит. Драко продолжал буравить взглядом, выражение его лица изменилось — стало мягче, более осознанным, чем в начале разговора. Гермиона напряжённо вздохнула, осознавая, в этой битве ей не одержать победу. В такие моменты главное — умело применить тактическое отступление. Иногда притвориться слабой женщиной было весьма на руку, и она научилась использовать этот инструмент. Современный мир всё ещё был устроен так: мужчины находились на вершине пирамиды власти. Эта мысль удручала. Она боролась ежедневно — начиная с университета, где подавляющее большинство курса составляли мужчины: профессора, научные руководители, знаменитые учёные. Инвесторы, партнёры, а сейчас — словно хитрые лисы, окружили её этим вечером. — Извините, — произнесла девушка, стараясь говорить спокойно, — я, пожалуй, оставлю вас. Кажется, моя мигрень усиливается. Коротко попрощалась с доктором Альфредом, который с пониманием кивнул, и уже сделала шаг к арочному выходу, ведущему обратно в экспозиционный зал, когда её окликнули. — Мисс Грейджой, — раздался дипломатичный голос Блейза, — надеюсь, ещё увидимся. Хорошего вечера. Забини почтительно склонился, мягко удерживая её руку в своих, и оставил короткий поцелуй. Она почувствовала, цепкий взгляд Малфоя. Гермиона изобразила ещё одну фальшивую улыбку, на мгновение перевела взгляд на Драко, затем развернулась и покинула балкон, оставляя за собой густой аромат сочной черной смородины и сухого папируса.

***

Влетев в квартиру, Гермиона первым делом сбросила туфли с ремешками. Крохотную, абсолютно непрактичную сумочку швырнула в угол между высокой тумбой и коробками с бумагами, которые давно ждали отправки на переработку. Пройдя по коридору мимо спальни, оказалась в небольшой гардеробной. Резким движением вытащила заколку из волос, и заботливо вернула её на место в ящик со стеклянной крышкой. Несмотря на смешанные эмоции, которые захлестнули. Гермиона не имела привычки небрежно обращаться с вещами. Ей даже стало жаль туфли и сумочку, которые теперь валялись где-то в углу. Сняв платье и украшения, оставив только тонкий серебряный браслет на щиколотке, Гермиона направилась в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, заперлась на замок. Странное желание — спрятаться, даже несмотря на то, что она жила одна и находилась в полной безопасности. Квартира располагалась на семнадцатом этаже охраняемого жилого комплекса с консьержем у входа. И всё же она хотела закрыться, будто эта слабая преграда поможет оставить тревожные мысли по ту сторону двери. Густой пар быстро наполнил помещение. Вода шумно лилась из крана, латунные смесители красиво блестели в свете лампы. Тем временем Гермиона достала коробочку с эфирными маслами. Выбрав эвкалиптовое, добавила пару капель в горячую воду. Положив полотенце и белый халат на край раковины, осторожно опустилась в ванну, не обращая внимания на то, что вода была почти обжигающей для её чувствительной кожи. Свежий аромат мятной пены для ванны в сочетании с эвкалиптом создавал приятную травяную композицию. Горячая вода всегда помогала облегчить мигрень. Она потянулась к шкафчику под раковиной, достала пузырёк с обезболивающим в оранжевом флаконе и проглотила две таблетки, не запивая их водой. Постепенно мышцы как будто размягчились, и тело расслабилось под тяжестью воды. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, наполняя лёгкие паром и ароматом трав. Так и пролежала почти час, пока боль совсем не отступила. Затем, завернувшись в мягкий халат, отправилась на кухню, намереваясь заварить себе чашку жасминового чая. Достав фарфоровый комплект, состоящий из чашки и блюдечка, она налила кипяток и трижды помешала ложечкой по часовой стрелке. Это был своего рода ритуал — маленькая чайная церемония, которая, в общем-то, мало походила на настоящую чайную церемонию. Гермиона устроилась в кресле, вытянула ноги, положив их на деревянный подлокотник. Отпив немного чая, она открыла свой дневник. Скорее записная книжка, чем классический дневник — аскетичный прямоугольник в переплёте из бордовой кожи с золотой ниточкой, предназначение которого, конечно, было сохранить все её секреты. Иллюзорно. Она записывала туда мысли, короткие заметки, а не длинные страницы, усыпанные эмоциями. Сегодня девушка добавила запись о мероприятии, описав его лаконично и без лишних подробностей. «Артефакт в виде дневника приобретен на аукционе, исследовательская работа начнется на следующей неделе.» Она раздражённо нарисовала неразборчивые каракули, проклиная по-доброму доктора Альфреда. Гермиона его сердечно уважала и восхищалась как выдающимся человеком науки, но это не значило, что она всегда соглашалась с его идеями и решениями. Конкретно сегодняшнее поспешное предложение о дополнительном члене группы она считала невероятно глупым. Позволить богатому идиоту и грубияну присоединиться к экспедиции. К её экспедиции. Впервые в качестве научного руководителя. Она так долго шла к этому, сейчас чувство несправедливости ковыряло её изнутри. Гермиона никогда не была из робких и слабых женщин, но под напором патриархального мира иногда было слишком сложно устоять. Но если она считала себя правой, то всегда держалась за свою точку зрения. Наверное, именно поэтому до сих пор не понимала, как Альфред мог подумать, что идея может ей понравиться. Он был свидетелем того, как она составляла план экспедиции и набирала команду. Он знал, как серьёзно Гермиона к этому относилась и как внимательно рассматривала каждую кандидатуру. Просто позволить какому-то дилетанту стать частью солидного научного путешествия было кощунством. Издевательством над месяцами подготовки и годами учёбы. Закрыв дневник, она сделала ещё один глоток чая, откинула голову на спинку кресла и устремила взгляд на декоративный камин в гостиной. Тот был уставлен многочисленными рамками с фотографиями. Гермиона с друзьями, однокурсниками. Фото с первой экспедиции, организованной университетом. Фотокарточки с путешествий по Греции и Италии. Она на дипломной церемонии и одна очень старая фотография с родителями, где ей всего шесть лет. Было стыдно признаться, что, если не эта фотография, она бы не смогла описать своих родителей. Они просто затерялись где-то там, в пучине детских воспоминаний. Девушка убеждала себя, что собственная память была настолько заполнена информацией и научными терминами, что мозг решил, это информация важнее, чем лица людей, которые были ей родителями. Гермиона не любила зацикливаться на этом. Конечно, это часть жизни, но она взрослая женщина, почти тридцатилетняя, а в этом возрасте многие уже обзаводятся своими детьми. Просто у Гермионы были другие приоритеты. Возможно, а может, именно то, что она плохо помнила родителей, дом и совместные моменты, стало косвенным фактором того, что она не до конца понимала и не разделяла концепцию некоторых своих знакомых и подруг обзавестись семьёй. Это просто не для неё. Её больше интересовали научные и исторические открытия, древние города и артефакты, тайны прошлого и путешествия. Работа была её «детищем». Делом жизни. Разрешила себе немного покрутить в голове события сегодняшнего вечера. Баланс явно нарушен, а она так долго его выстраивала, что не любила, когда кто-то мог просто ворваться и нарушить его. Что это вообще было, чёрт возьми? — думала она, вставая перед зеркалом. Несмотря на растерянность, её внимание не ускользнуло от того, как серьёзно Драко выглядел в момент перепалки, словно действительно знал её. И странное искажение произношения её фамилии. Гермиона решила, что лучше сосредоточиться на предстоящей экспедиции. Ей нужно встретиться с командой, изучить более подробно дневник. Вероятно, придётся перевести некоторые страницы и заглянуть в архив. Нужно ещё раз проверить, собрала ли она весь необходимый инвентарь, и окончательно утвердить план и маршрут поездки. Для уверенности, на всякий случай, чтобы гарантировать, всё пройдет без сучка и задоринки. Гермиона осознавала, совершенно невозможно предугадать и избежать всех возможных неожиданных поворотов событий. Несмотря на объективную оценку, предпочитала перепроверить себя и свои планы несколько раз, чтобы свести вероятность неудачи к минимуму — до тех самых погрешностей, когда после запятой идут несколько нулей. Грейнджер промотала в голове план экспедиции около трёх раз и смирилась с тем, что одна липкая мысль о сегодняшнем вечере не даёт покоя. Она ни за что не позволит ему участвовать в экспедиции.