Затишье перед бурей

Двадцать минут Антон сидел на школьной скамейке. В голове, пульсирующей от боли, крутился лишь один вопрос: действительно ли Полина хочет с ним дружить? Или она, как и все остальные, просто хочет его использовать? Например, про ту же Катьку сразу ничего плохого не скажешь — пока не узнаешь, что эта сучка разболтала все твои секреты ради собственной выгоды. Но вот что хочет получить от него Полина? Ответа на вопрос Антон так и не нашёл, так как в коридоре заметил отца, стремительно идущего к нему. Подойдя к Антону, Борис Петров не сразу поверил своим глазам: он увидел опухшее от ударов лицо сына, увидел его перебинтованную голову, с которой только недавно перестала литься кровь, увидел многочисленные синяки на руках, не догадываясь, что творилось у него под рубашкой. Борис Петров, конечно, уже узнал от учителя, что произошло, но даже не предполагал, что всё настолько плохо. Антон хотел улыбнуться своему отцу, только острая боль в лицевых мышцах была сильнее его желания. Борис сел рядом с парнем на скамейку, после крепко обнял его. — Поехали домой, сынок, — говорил он так, будто вспомнил своё или чьё-то знакомое прошлое, из-за чего еле сдерживал слёзы. Борис помог сыну дойти до раздевалки, надеть на него одежду, после чего вместе они покинули здание школы, направляясь к машине. Сев в машину, они поехали в сторону своего дома. Антон припал к стеклу, рассматривая одиноко стоящие дома в посёлке. Через минут пять его взгляд переместился на густой лес, который в дневное время казался скорее вдохновляющим, чем страшным. Вдруг отец заговорил, прервав мысли Антона: — Скажем маме, что ты подскользнулся и ударился головой об лёд... Надеюсь, она в это поверит, — убеждал, скорее, себя Борис. Наверняка он понимал, как нелепо это звучит. — А к-как мы фингал и синяки скроем от неё? — Антону эта идея казалась скорее нелепой, чем эффективной. — У меня есть очки. Если не будешь их снимать, то фингала она даже не заметит, — Борис открыл бардачок и передал Антону затемнённые очки. Тот их надел. — Синяки рукавом куртки скроем. Антону всё равно эта идея не нравилась. — Ну, с-скроем мы один раз от неё правду, что от этого поменяется? — Интереса ради спросил он. Борис чуть призадумался, видимо, он не сразу был готов к такому вопросу. — Понимаешь, если мама узнает, что тебя кто-то так избил, то она может впасть в истерику. Я тоже еле справляюсь с этим, — отец произнёс эту фразу с полной серьёзностью. — Да и в милицию придётся идти. — А что не так с милицией? — спросил Антон. Борис как можно мягче объяснял сыну, что милиция в это трудное время не помощник: — Ты наверняка знаешь, какое сейчас время, Антон. Парень только сейчас заметил, что в бардачке отца находился ещё стальной нож и пистолет, выглядящий как Тульский Токарев. Этот пистолет он узнал из одного фильма про бандитов. Среди всего этого лежал ещё какой-то предмет в чехле. — В это время рассчитывать можно только на себя и близких, как бы грустно это ни было, — добавил отец. Борис понимал, что говорит. Он всем сердцем хотел помочь Антону, но знал, что в лучшем случае милиция им не сможет помочь, а в худшем ещё и усугубит нынешнюю ситуацию. — В такое время развелось очень много жестоких людей, с которыми просто невозможно словами договориться. Они живут по своим шакальным понятиям, предпочитая силой добиваться своих целей, — сделал паузу Борис. Решив, что так будет правильно, он достал из бардачка электрошокер в чехле и протянул его парню. — Пообещай, что будешь его использовать только против таких людей, когда других вариантов выхода из конфликта просто нет, — говорил отец, ожидая ответа от Антона. Антон в смятении смотрел на своего отца. Он не понимал, откуда тот взял эти вещи. А главное, зачем он их с собой носит? Однако он знал точно, что ответы на эти вопросы не получит. — Хорошо, пап, — неуверенно сказал Антон. — Я обещаю использовать его в крайних случаях, — парень взял из рук отца электрошокер. — Смотри, вот здесь кнопка питания — она включает и выключает устройство, — рассказывал отец так, как учитель на уроке. — А это кнопка разряда: нажимаешь — и электрический разряд проходит через электроды. После инструкций по электрошокеру они доехали до своего дома. Возле крыльца их встречала мать Антона — Карина Петрова. Борис вышел из машины, пока Антон клал в карман своих брюк электрошокер. Надежно скрыв подарок отца, парень тоже покинул салон автомобиля. Мать ещё не знала, что произошло с её сыном. Борис сказал ей, что тому просто стало плохо в школе, поэтому он поедет туда и заберет его. Увидев же Антона, который едва держался на ногах, она тут же бросилась к нему. Спустя несколько секунд она обхватила руками туловище парня, прижимая его к себе. — Сыночка... сынуля... что с тобой случилось? — не сдерживаясь в эмоциях, рыдала его мама, крепко обнимая его. Антон просто стоял, обнимая маму в ответ. Глядя в её зареванное лицо, он не мог повторить ложь отца так же, как и сказать правду о том, что с ним произошло. — Не молчи... прошу... — в слезах просила Карина, но вместо слов он лишь сильнее прижался к ней. Борису было больно видеть эту картину. Он подошёл к ним, начиная успокаивать плачущую Карину: — Не плачь, Карин, — пытался уверенно говорить Борис. — Антон просто возле школы подскользнулся и неудачно ударился головой. Последняя фраза явно не успокаивала Карину, поэтому Борис быстро продолжил: — Его из окна заметил проходящий мимо учитель. Тот сразу же донёс Антона до медпункта, где ему оказали нужную помощь. Затем они позвонили нам, чтобы мы забрали его. Борис продолжал успокаивать Карину, говоря ей, что с ним всё будет в порядке. В это время взгляд Антона был зациклен на другом — на лесе: — «Хи-хи-хи», — услышал он. Это было тихое, но отчётливое хихиканье в лесу. Повернув взгляд в сторону звука, ему на миг удалось разглядеть огненно-оранжевый силуэт в лесной чаще. «Лиса?» — промелькнуло в его голове. «Да нет же, лиса не может как человек хихикать. Что же я тогда увидел?» Из мыслей его вывели слова Бориса: — Видишь, Карин? Антон уже улыбается, поэтому ты тоже прекращай плакать. — А? — озадаченно посмотрел Антон на отца. Он знал, что не улыбается. — Хах, он даже шутит, явно приходит в себя. Но Карина не разделяла оптимизма Бориса. Она понимала, что это может быть связано с травмой головы или его болезнью. — Ты... — Карина постепенно приходила в себя, хотя все равно время от времени всхлипывала. — Не думал, что это может быть из-за сотрясения, если еще не хуже? — Да нет же, наверняка ничего такого нет, — Борис пытался её переубедить. Однако Карина его не слушала. Её глаза смотрели на поднятый ею же рукав Антона, под которым скрывались синяки на руках. Затем она сняла очки с сына, открыв спрятанный фингал под его левым глазом. — Лёд, наверное, и синяки на руках сделал? И фингал под глаз поставил тоже? — Язвительно спросила Карина. Борис хотел было придумать оправдание, но Карина его опередила. — С меня хватит, — сказала она, злобно глядя на Бориса. — Мы сейчас же едем в милицию. Карина пошла в сторону дома, чтобы собрать необходимые вещи. Борис сразу же последовал за ней, оставив Антона наедине с самим собой. Поскольку отец с мамой ушли в дом, Антону стало легче рассматривать лес, скрывающего в себе постороннего человека, если, конечно, это был человек. Однако он больше не смог увидеть тот самый силуэт — лишь слышал завывания ветра и шум листьев. Парень уже собирался пойти в дом, к своим родителям, как вдруг из леса стал доноситься треск веток и снега, а затем шаги, приближающиеся к нему. Антон не был готов к такому развитию событий. Вдруг там на самом деле была дикая лиса, которая только и ждала идеального момента для нападения? В панике он ничего лучше не придумал, чем попробовать отпугнуть своим поведением дикое животное. — Э-эй! Я н-не боюсь т-тебя! — силился крикнуть Антон, но голос предательски дрожал, а сам крик больше напоминал мышиный писк. — Не п-подходи, я в-вооружён! — угроза парня звучала скорее как глупая шутка. Тем временем шаги неумолимо приближались, предвещая его возможный конец. Антон в спешке схватил лежащую рядом палку и бросил её в сторону предполагаемой угрозы, надеясь отпугнуть недруга. Это тоже не дало никакого эффекта. Шаги становились только ближе. Парень судорожно начал доставать из кармана, возможно, свой единственный шанс на спасение — электрошокер. Но, разглядев источник шума, Антон тут же спрятал его обратно в карман, тяжело выдыхая от облегчения. За деревом выглядывала обыкновенная дворняжка, которую Антон уже встречал по пути в школу. Он даже ей имя успел придумать — Жулька. Успокоившись, он подозвал Жульку к себе. Та осторожно подходила к Антону, тщательно принюхиваясь. — Не б-бойся, скорее даже ты м-мне навредишь, чем я т-тебе, — сказал Антон. Из-за своего состояния ему было трудно четко произносить слова. Когда Жулька подошла к Антону, он увидел в её пасти полосатую варежку, которую та несла с собой. Взяв у нее варежку, он понял, что она в точности выглядит как другая варежка, найденная им возле дома, на ветке дерева. Антон предполагал, что добытая им варежка принадлежит пропавшему мальчику, Вове Матюхину. Только где и как Жулька смогла достать вторую его варежку? Услышав хлопок двери, парень рефлекторно спрятал варежку в карман. Из дома вышел хмурый Борис, идущий к своему "Бумеру". — Не стой столбом, — холодно сказал Борис, взглядом указывая на машину. Перед уходом Антон погладил маленькую Жульку. После чего он пошел к машине с мыслями о том, что снова не угостил её. Машина тронулась с места, постепенно отдаляясь от их дома. Проезжая очередную кочку, Антон своим вопросом нарушил тягостное молчание. — И к-куда мы в этот р-раз? — В районную больницу, — коротко ответил отец. — А для ч-чего м-мы туда едем? — Антон лишь через пару секунд осознал глупость своего вопроса. — Для того чтобы тебя там полечили, — снова ответил отец, в этот раз более раздражительно. Антон даже с травмированной головой заметил изменение в настроении отца, поэтому аккуратно задал другой вопрос: — А мама поче-м-му не поехала с-с нами? Отцу не понравилось упоминание мамы. — Она потом приедет к тебе, — безразлично сказал Борис, начав рукой рыться в кармане. Спустя пару мгновений он достал таблетку в блистере и протянул её парню. — Пей, после неё тебе полегчает. Антон увидел ту самую золотистую таблетку, по виду напоминающую мёртвую осу, а на вкус — горькую смерть. Выбора, конечно же, не было. Ему пришлось выпить таблетку даже без воды. Эффект лекарства парень ощутил уже спустя несколько минут. Он снова рассматривал лес, который с каждой минутой становился более расплывчатым, безразличным. Минут через тридцать мир Антона окончательно погрузился в вязкий туман, а сам он начал проваливаться в царство Морфея... ------------------------------------ В больнице у Антона диагностировали сотрясение третьей степени. После этого его госпитализировали для лечения. Дни в больнице для парня тоже проходили как в тумане, поскольку каждый день его пичкали разными лекарствами, включая те самые золотистые таблетки. Единственное, что он хорошо запомнил, это как к нему в палату заходили родители, принося ему невкусные бульоны с пюре. Он все равно был этому рад, ведь только с ними парень хоть немного общался. Наступал очередной день в больнице для Антона. Как всегда, он начинался с подъёма в семь утра. После всех процедур и завтрака парень просто лежал в своей палате несколько часов, наслаждаясь коротким покоем. Не могло не радовать и то, что других больных с его палаты уже выписали, позволяя он хоть чуть в одиночестве расслабиться. К сожалению, через два часа его снова позвали сначала на дневные процедуры, а затем на обед. Шагая по обшарпанным коридорам больницы, Антон вошёл в пустую столовую, где по старому радио звучала ещё более старая песня — «Тёмная ночь». — «Тёмная ночь, только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах, тускло звёзды мерцают,» — Пел по радио давно ушедший Марк Наумович Бернес. Сев к ближайшему столику, он увидел, что его уже ждали рыбный суп, рис с котлетой и компот. У него не было желания всё это есть, поэтому он решил поесть только рис с компотом. Размышления парня прервались громким шумом поварихи с кухни, и он от испуга быстрее начал есть еду. — «Верю в тебя, в дорогую подругу мою, эта вера от пули меня тёмной ночью хранила…» — Антон невольно слушал песню, с трудом пережевывая комки риса. К счастью, компот помогал ему с этим. Неожиданно в столовую вошла дежурная медсестра. Увидев сидящего за столом парня, она, пыхтя, зашагала к нему. — Петров, а ты чего один рис только жуёшь? — недовольно спросила толстенькая медсестра. — Этим ты организм свой не прокормишь! Тебе котлетку да супа побольше есть надо. Антон не хотел нагружать свою голову нотациями медсестры, поэтому быстро ей ответил: — Я на завтраке хорошо поел. И если вам ничего от меня не нужно, то не могли бы вы, пожалуйста, оставить меня в покое? — Ух ты ж какой, думаешь, самый умный тут? — хотела было поругаться с парнем медсестра, но передумала. Ей и так проблем хватало. — Да пожалуйста, раз такой умный, можешь хоть воздухом питаться. Я пришла сказать, чтобы ты начинал собирать свои вещи. Лечащий врач уже подготовил твою выписку на завтра. Не веря своим ушам, Антон хотел прыгать от радости. Ему за эти дни уже очень надоело лежать в больнице. — Смотри, не улети от счастья, — сказала медсестра, глядя на радостного парня. — Доедай свой рис и дуй в палату, там к тебе гостья пришла. Эта новость стала второй неожиданностью для Антона, так как в прошлый раз родители сказали ему, что сегодня не навестят его. — К-кто? — почему-то неуверенно спросил парень у медсестры. — Девушка какая-то, говорит, что твоя одноклассница. Думаю, тебе виднее, — сказав это, медсестра ушла на пост. Антон в спешке доел рис и побежал в свою палату. Он точно знал, что только одна его одноклассница могла навестить его — Полина. — Аккуратней! А то ещё подскользнёшься на мокром полу, — крикнула ему с поста медсестра, но парень её уже не слышал. Добежав до своей палаты, Антон нерешительно взялся за ручку... Дверь слегка приоткрылась, и он увидел одноклассницу Полину, сидящую на его больничной койке. Антон не осмеливался войти в палату, что-то внутри его сковывало, не давая сделать дальше шаг. Вместо этого он глупо стоял и смотрел с проёма на неё. Конечно же, она заметила Антона, забавно подглядывающего на неё из дверного проёма. Видя эту картину, девушка помахала ему рукой, а затем звонко засмеялась. Поняв, что она его тоже видит, он тут же перестал подглядывать и зашел в комнату, делая вид, что он вовсе не подглядывал за ней. Однако его неуклюжая попытка вызывала у девушки ещё больший смех. — Антон, тебя не учили, что подсматривать за девушками плохо? — сквозь смех спросила Полина, еще больше вгоняя Антона в краску. — Н-ничего я не подсматривал, п-просто я не ожидал тебя тут увидеть. — оправдывался Антон, но голос его снова предательски выдавал. Полина, едва сдерживая новый приступ смеха, с хитрецой прищурилась: — Не волнуйся, я никому не скажу, что ты, оказывается, мастер шпионажа. — парень предпочел не продолжать спор, чтобы еще больше не стыдиться перед Полиной. — Тош, ты так и будешь стоять передо мной? Или ты еще стенкой решил стать? — с ехидной улыбкой произнесла Полина. Преодолевая смущение, Антон неуверенно сел на свою койку рядом с Полиной. — Ты, к-кстати, так и не сказала, что ты здесь делаешь, — перевел инициативу на себя Антон. Полина, слегка засмущавшись, ответила: — Да так, тебя столько дней не было в школе, вот и решила тебя проведать, — нежно говорила девушка. — Тебе здесь, наверное, безумно скучно. Что ж, в этом Полина была права на все сто. Кроме процедур и еды в больнице ничего не происходило. Лишь несколько раз он выходил на улицу подышать свежим воздухом, но и это потом запретили, так как на улице образовалось много льда, который никто не собирался пробивать. — Я, кстати, не с пустыми руками к тебе пришла, — улыбаясь, она показала пальцем на тумбочку Антона. На ней лежал пакет с мандаринами и яблоками. Взяв в руку мандаринку, Антона испытал, пожалуй, самые приятные воспоминания в его жизни. ******************* — Антон! — прокричала мама из зала. — Неси быстрее коробку к нам. — Несу, — чавкая, крикнул Антон. Быстро доев украденную им с новогоднего стола мандаринку, мальчик взял в руки коробку, набитую новогодними игрушками, украшениями, гирляндой. В самом дне коробке, как вишенка на торте, лежала огромная сияющая звезда для макушки ёлки. Антон аккуратно отнёс коробку в зал, а затем поставил её возле ёлки. Её густые зелёные ветки наполняли комнату свежим ароматом хвои. Один вид ёлки придавал квартире дух Нового года, хотя она ещё даже не была украшена. Оля тоже времени зря не теряла: она тайком взяла с тарелки половину конфет, которые успешно съела. Заметив пропажу сладостей, мальчик тут же взглядом осмотрел комнату, но Олю не заметил. Заглянув под скатерть стола, он увидел личико своей сестры, всё измазанное в шоколаде. — Т-ты как конфеты так быстро съела? — немного в шоке спросил Антон. — Подданные не задают принцессам вопросы, — ответила Оля, демонстративно показывая игрушечную корону на своей голове. — Ах, вот, значит, как, — мальчик начал забираться к сестре под стол, но пока он залезал, она уже грациозно из-под него вылезала. Пытаясь не дать ей уйти, Антон в спешке стукнулся об стол головой. Услышав шум под столом, мама подняла скатерть и увидела под ней сына, державшегося за голову. — Аккуратней, голова у тебя не чтобы биться ею об стол, — сделала замечание Карина. — Да, Тоша, не чтобы биться об стол, — поддакивала Оля, довольная своим успешным побегом. — Ты вообще молчи, принцесса Жасмин, блин, — с обидой произнёс Антон. На это Оля показала ему язык. В комнату вошёл их отец, принеся ещё несколько тарелок, пожалуй, с самым вкусным для него содержимым: оливье, курица-гриль, мандарины и конфеты. — Прекращайте ссориться, — мягко скомандовал их отец, — вам же ещё вместе украшать ёлку. Эти слова так обрадовали Олю и Антона, что они мысленно заключили шаткий, но всё же нейтралитет. — Чур мне гирлянду, — первым сказал Антон, думая, что Оля именно её хотела сама повесить на ёлку, но он не угадал. — Хех, — хитро улыбалась Оля, ведь она снова обманула его. — а мне эту звезду, — сказала его сестра про ту самую красную звезду, внутри которой сверкала лампочка. Удивлённый этим выбором, Антон спросил: — Ты как её собираешься вешать на макушку? — ёлка в этот раз была совсем не маленькой, он сам до неё с трудом мог дотянуться, не говоря уже про маленькую Олю. Оля призадумалась, ведь она на самом деле не достанет до макушки ёлки. К её счастью, ответ на вопрос подсказал отец: — Ничего, ты её приподнимешь, и она повесит звезду, — предательски подкинул идею отец, от которой Антон не мог отказаться. — Да... конечно... — нехотя согласился Антон, заставляя свою сестру ещё сильнее радоваться его поражению. Оля с Антоном взяли ещё разных украшений и вместе начали украшать ёлку. В конце мальчик приподнял свою сестру, та завершила последний штрих, повесив на макушку ёлки звезду. Родители помогли с подключением гирлянды и звезды к электропитанию, после чего они отключили весь свет в комнате. После нажатия, комната начала переливаться яркими огоньками, исходящими от главной вестницы Нового года — ёлки. — Уррааа! — крикнула Оля, подпрыгивая от радости. Мальчик тоже не мог выразить весь свой восторг простыми словами: он, конечно, и раньше украшал ёлку, но сейчас она почему-то казалась особенно красивой. — Чего молчишь, Тош? Не нравится? — спросила Оля, пытаясь разглядеть эмоции своего брата. — Н-нет, мне очень нравится, — искренне сказал мальчик. — Смотри мне, — девочка хотела пригрозить, но эффект получился не угрожающим, а забавным и милым. — Если соврал, то познаешь гнев принцессы! Их разговор завершила фраза Карины: — Садитесь быстрее за стол, пока еда теплая, — позвал их нежный голос матери. И вот вся семья сидела за столом. Родители налили сперва сок детям, а потом и себе только игристое шампанское. — Я тоже хочу это! — показывала Оля на напиток у родителей, думая, что это вкусная газировка. Смеясь, отец ответил Оле: — Эту гадость можно только взрослым. Маленьким принцессам такое пить нельзя, — улыбался отец, обнимая рукой Карину. Девочка хотела возразить, но её внимание, как и всей семьи, переключилось на экран скромного телевизора: «Поздравляем СНГ» — сверху экрана красовался логотип Логоваза. Аббревиатура Содружества Независимых Государств сместилась в центр экрана, постепенно показывая новый текст: «С Новым годом!!!» И вот спустя пару мгновений начался бой курантов. Звучал он так же жутко, как и сами девяностые годы. Оля прижалась ближе к Антону; ей было неприятно слушать такой бой курантов. — Не бойся, скоро он закончится, — тихо прошептал Антон сестренке на ушко. Гладя белоснежную голову маленькой Оли, он, как и его родители, верил, что следующий Новый год точно будет лучше предыдущего... ******************* Возможно, это был не самый лучший Новый год, ведь тогда родители не смогли даже оплатить услуги Дедушки Мороза и Снегурочки. Но Антон он запомнился лучше всего — последний беззаботный Новый год: тогда отец не работал по ночам, помогая бандитам в их тёмных делах; тогда родители читали сказку Оле, затем ему интересные истории на ночь, тогда они даже не думали о слове на букву "Р". Воспоминания о прошлом нахлынули бурей, захлестнув сознание Антона. Слезы беззвучно стали скатываться по его щекам. Полина не была готова к такой реакции Антона. — Ты чего, Тош? Из-за мандаринов расстроился? — хотела перевести в шутку Полина, но парень продолжал плакать, держа в руке мандарин. Сейчас ему было всё равно на то, что подумает о нем Полина. Антон мог сдержать в себе любую физическую боль, но сдерживать в себе душевную боль он уже не в состоянии. Парень лишь хотел вернуть те самые дни, когда из всех его проблем были только школа и проделки Оли. Полина не могла оставить парня в таком состоянии. Она сама несколько раз оказывалась в подобной ситуации, когда, к сожалению, рядом не было никого, кто мог бы её утешить. Прошлое не хотело отпускать Антона, словно он тоже значил для него нечто большее. Но почувствовав внезапную хватку с появившимся теплом, парень наконец отвёл взгляд от мандарина и увидел обнимающую его Полину. — П-прости.. — выдавил из себя Антон. Он не хотел нагружать своими проблемами Полину, но и скрыть внутреннюю боль он не мог. — Тсс... — продолжала обнимать его Полина. — Не волнуйся, я никому и это не скажу. Сидели они так несколько минут. Полина действительно помогала ему справиться с этим состоянием. — П-почему? — хотел узнать Антон, почему она ему помогает. И хоть он даже не смог завершить фразу, Полина и так поняла его вопрос. — Я просто знаю, как это больно держать в себе, — нежно говорила Полина. — Ещё больнее, когда тебя никто не может утешить в этот момент. Антон хотел бы дольше продлить этот момент. К сожалению, в палату вошёл его лечащий врач. — Простите, что прерываю вас, — говорил молодой невролог, держа в руке блокнот с ручкой, — но мне нужно поговорить с Петровым. От неожиданности Полина и Антон отпрянули друг от друга. — Да, я как раз собиралась уже уходить, — чуть стеснительно ответила девушка. Взяв миниатюрную сумочку, Полина зашагала к выходу. Парень провожал её взглядом. — Увидимся в школе! — напоследок сказала девушка, покидая палату. Закончив с очередной колонкой в блокноте, врач обратился к парню: — Как чувствуешь себя сегодня, Петров? — спрашивал больше для формальности невролог. — Нормально, — твёрдо ответил Антон, чтобы доктор не подумал продлить его лечение. — Ну и хорошо, — тот продолжал заполнять поля в своём блокноте. — Тебя же медсестра предупредила, что я завтра собираюсь тебя выписывать? — Да, она подходила ко мне в обед, — подтвердил парень. Спустя недолгую письменную паузу невролог провел быстрый осмотр парня. Не найдя серьёзных отклонений, он снова взял в руки блокнот. — Анализы твои намного лучше стали как и твоё состояние, — говорил врач приятные для Антона слова. — Я не вижу причин держать тебя здесь ещё дольше. Парень уже начинал радоваться, ведь совсем скоро он снова пойдёт в школу, где сможет видеть Полину. — Но тебе придётся ещё одну неделю долечиваться дома. Также через пятнадцать дней ты должен будешь прийти ко мне, чтобы я мог следить за твоим состоянием здоровья, — врач своими словами вернул парня в суровую реальность. — Так я же выздоровел, разве нет? — Антон не хотел целую неделю лежать дома. — Мы не можем точно знать, как твой организм справится с повседневными нагрузками, учитывая ещё один твой диагноз, — врач решил не уточнять диагноз, но Антон и сам прекрасно знал его. — Поэтому, чтобы тебе вдруг не стало где-нибудь плохо, нужно ещё хотя бы неделю восстанавливаться дома под присмотром родителей. «Ну заебись…», — промелькнуло в голове Антона, зная, что выбора у него всё равно нет. — В общем, отдыхай. Я пойду скажу медсестре позвонить твоим родителям, чтобы завтра к часу они уже приехали за тобой, — сказал невролог, после чего тоже покинул палату Антона, оставляя его наедине со своими мыслями. ------------------------------------ Пять дней спустя. От лица Антона. Перед походом в школу я зашёл на кухню, дабы сделать себе бутерброд с колбасой. Сделав его, мне захотелось послушать, что говорят по радио: — «Внимание! Метеорологическая служба предупреждает о метели в вашем регионе. По данным, пик метели будет ближе к вечеру. Просим всех жителей по возможности не покидать в это время помещения», — с помехами говорил грубый голос. Доев бутерброд, я выключил радио, не обратив внимания на предупреждение. Вымывая руки после еды, мне почему-то вспомнилась та дворняжка — Жулька, и то, что не удалось её хоть раз покормить. После мытья рук я нарезал ещё несколько кусочков колбасы, но уже для Жульки. Сложив кусочки в старенький контейнер, я понёс его в свою комнату, чтобы затем положить в школьный рюкзак. Поднимаясь на второй этаж ступеньки лестницы привычно заскрипели на весь дом. Повезло, что родителям ночью пришлось уехать в город к Оле — они бы точно не одобрили мой сегодняшний поход в школу. Зайдя в свою комнату, мне с трудом удалось запихнуть контейнер с колбасой в рюкзак, ведь почти всё остальное место занимали учебники. Теперь мне оставалось лишь надеть школьную форму, а затем куртку с шапкой. Натягивая школьные брюки, я почувствовал, как ноге что-то мешало протиснуться внутрь. Оказывается, в правом кармане лежал предмет, который сильно выпирал в бок штанины. Достав его, мне показался тот самый электрошокер в чехле, подаренный отцом. Вспомнив про него, левая рука сама потянулась проверять второй карман, в который я прятал варежку, найденную Жулькой. Но её там, к сожалению, не оказалось. Закончив с переодеванием, я взял рюкзак и направился к выходу. Там я быстро накинул куртку и шапку с надписью «Спорт», а затем открыл дверь. Пейзажи зимнего утра завораживали, а морозный воздух буквально дурманил моё сознание, которое уже достаточно долго не покидало границ четырёх стен. Теперь стало ясно, как тяжело было сестре находиться в плену древесного дома. Надеюсь, что совсем скоро обстановка в посёлке наладится, и Олю привезут обратно к нам. Тогда мы вместе обязательно выберемся на прогулку. Закрыв дверь на замок, мне пришлось покинуть пределы старенького, но родного дома и зашагать в сторону лесной чащобы. Лес остался таким же жутким, как и в первый мой поход, только в этот раз я не чувствовал того страха. Напротив, его криво стоявшие сосны, чьи хаотичные ветки колыхались в разные стороны от завывающего ветра, наполняли меня спокойствием. Рассматривая под другим углом красоты всё ещё тёмного зимнего леса, я и не заметил, как сначала дошёл до моста с замёрзшим ручьём, а после вышел уже и в сам посёлок. Гуляя по пустому посёлку, мне было любопытно разглядывать окна его покосившихся домов, свет в которых только начинал загораться. Задумываясь о том, какие секреты скрывали безликие жильцы блеклых домов, становилось не по себе. «Зря так рано встал», — подумал про себя, но делать уже было нечего. Проходя очередной поворот, мне вновь повстречалась дворняжка Жулька, сидящая под тем же фонарным столбом, что был при первой нашей встрече. Услышав шаги, Жулька сначала отошла в сторону от столба, но, принюхавшись, она быстро зашагала ко мне. — Жива, чертовка, — с радостью в голосе сказал я, тем временем доставая из рюкзака контейнер с колбасой. Открыв контейнер, я присел к Жульке и положил его перед ней. Жулька осторожно посмотрела на меня, словно пытаясь найти какой-то подвох в этом. — Не бойся, — на лице моем появилась улыбка. — Я сам эту колбасу полчаса назад кушал, — после этого Жулька всё-таки осмелилась и взяла кусок колбасы из контейнера, начав его есть. Смотря на худенькое тельце дворняги, в моей голове возник логичный вопрос: где она находит еду? Не думаю, что местные в посёлке такие добрые. Даже когда моя мама заходила к ним попросить соль, они её мягко посылали. Из мыслей меня вывело радостное гавканье Жульки. Увидев перед собой пустой контейнер, я немного опешил, ведь ещё две минуты назад он был заполнен кусками колбасы. — Ничего себе у тебя аппетит, — взяв пустой контейнер в руки, я сложил его обратно в рюкзак. Дворняжка, виляя хвостом, внимательно смотрела, чем я занимаюсь. Погладив по голове и за ушами Жульку, я продолжил идти в школу. Она, стоя под заснеженным фонарным столбом, провожала меня в путь своим взглядом. — «Вот и школа…», — мысленно произнёс я, смотря на серое здание за забором. В темноте оно напоминало мне дикое существо, а горящие окна являлись его глазами. Резкий толчок в бок привёл меня в чувства. Слева от меня проходила одноклассница Катя. — Не стой возле прохода, идиотина — не останавливаясь сказала она, словно ничего и не произошло. Силуэт одноклассницы уже скрылся за дверями школы, но желания следовать её примеру почему-то не было. Холодный лес казался мне менее диким и опасным, чем хранилище знаний, а его буреломный ветер словно хотел унести моё тело подальше от этого места. И только слова Полины о встрече в школе заставили меня зашагать к нему. Войдя в школу, мне повезло увидеть Катю вместе с Лилей Павловной. Они о чём-то разговаривали, но, заметив меня, быстро направились в учительскую. Сняв и повесив верхнюю одежду в гардеробе, я двинулся к нашему кабинету. Он оказался закрыт, поэтому оставалось только ждать, пока учительница придёт и откроет его. Постепенно школа оживала: с каждой минутой приходило всё больше учеников, в том числе и мои одноклассники. Тяжёлые шаги по коридору машинально повернули мои глаза в сторону источника. Там, в узком коридоре, красовался знакомый силуэт Семёна Бабурина. Спустя несколько мгновений он уже расхаживал возле кабинета, но, заметив меня, остановился, словно пытаясь вспомнить, где он меня видел. По его довольному кислотному взгляду стало ясно, что он все-таки вспомнил меня. — Ты чё, ещё не сдох? — словно недоразвитый, произнёс Семён, хотя это было недалеко от истины. Его кариозная улыбка стала выползать наружу. — Видимо, слабовато я тебя тогда отпиздил, — загоготала свинья. Вдруг жиртрест прекратил ржать, ведь по коридору к нам шагала Лилия Павловна с Катей. Может, его главарь Рома и не боялся нашу классную руководительницу, но сам Семён явно избегал с ней открытого конфликта. — Отойдите, — сказала Лилия Павловна, и ученики, загораживавшие проход, поспешно разошлись, давая ей с Катей дорогу в кабинет. Не успела учительница открыть дверь, как ученики начали протискиваться внутрь. Через несколько секунд в их поток попал и я. Пробираясь сквозь толпу одноклассников, которая никак не хотела уменьшаться, в моей голове крутился, как на заевшей плёнке, вопрос: «Где же Полина?». Но вместо ответа я ощущал лишь толчки одноклассников, которые, как и я, стремились попасть в кабинет — Двигай резче, чмошник, — судя по резкому шуму, Семён толкнул впереди стоящего ученика, из-за чего тот с грохотом упал на пол. Семён лишь гыкнул, довольный, что смог быстрее зайти в класс. Кое-как мне удалось войти в класс. Сев, как всегда, за последнюю парту, я стал готовиться к литературе. Прозвенел школьный звонок, звоном своим объявлял он начало уроков. Дождавшись, пока тот стихнет, Лилия Павловна встала со своего места. Следом поднялся весь наш класс, не считая Семёна. — Доброе утро, класс, — устало промямлила учительница. — можете садиться. поправив очки, учительница открыла школьный журнал и, пробежавшись взглядом по его содержимому, произнесла: — Перед началом урока Екатерина Смирнова назовёт отсутствующих. Замотав головой, Катя оглядела кабинет, и через несколько секунд начала называть имена: — Роман Пятифанов, — сказала она. Учительница этому не удивилась, видимо, Рома не раз прогуливал уроки. — Игорь Будаев, его мать сообщила, что он заболел, — продолжила Катя. Я не сразу вспомнил, кто это, но, заметив отсутствие Бяши в классе, стало ясно, чьё это имя. — И Поли... — Катя не успела закончить, потому что дверь в кабинет распахнулась. На пороге стояла запыхавшаяся, но от этого не менее прекрасная Полина. Было видно, что она очень торопилась на урок. — И... извините за опоздание, — с трудом выдавила из себя Полина, пытаясь перевести дыхание. — Можно войти? — Заходи, — кратко ответила Лилия Павловна. Катя закончила список, а Полина спешно села за свою парту. Учительница стала проводить урок. Несколько уроков остались позади. За это время я несколько раз пересёкся взглядом с Полиной, но никто из нас не решался подойти к другому. Казалось, между нами стояла невидимая стена, через которую можно было лишь наблюдать. На перемене я в одиночестве стоял у окна, смотря, как многочисленные потоки снежинок начинали закрывать обзор на улицу, а ветер постепенно поднимал снежные вихри, из-за чего они заметались из стороны в сторону, точно пытаясь отыскать что-то важное. Мое внимание отвлек идущий по коридору парень в кожаной куртке. На его одежды таяли снежинки, а ботинки оставляли мокрый след. Приглядевшись, сердце непроизвольно забилось чаще, ведь в парне я узнал своего одноклассника — Рома Пятифан. Не обращая на меня никакого внимания, Ромка с уверенностью зашел в наш класс: — Эй, Сёма! — крикнул он, отчего весь шум в классе мгновенно стих, как если-бы кто-то нажал на кнопку паузы. Семён недовольно поднял лицо с парты. Он явно хотел послать того, кто помешал его отдыху, но вовремя одумался, рассмотрев Рому. — Собирай свои манатки и дуй в раздевалку. — после короткого приказа главаря жиртрест собрал вещи и покинул класс. Вдвоём они двинулись к лестнице и спустились по ней. Минуты три я ещё высматривал лестничную площадку, боясь, что они вот-вот снова покажутся. Несмотря на силу и жестокость Семёна, он всё равно оставался лишь пешкой в руках настоящего зверя — Ромы. Один его безразличный, суровый, чуждый к состраданию и эмпатии взгляд пробуждал во мне первобытный страх. От него моё тело тряслось, а ноги дрожали. Громкий звонок на урок хоть и напугал меня, но помог мне вернуться в школьную рутину. Откинув мысли о хулиганах прочь, я зашел в кабинет. Незаметно для меня пролетел последний урок. Пока я собирался с мыслями о сегодняшнем дне, почти все одноклассники уже покинули класс — кроме Кати. — Ты когда-нибудь покинешь класс? — Её недовольный взгляд сверлил меня. — Почему из-за отсталых вроде тебя должна страдать я? — Ну так иди, в чём проблема? — ответил встречным вопросом я, отчего она ещё больше разошлась. — Объясняю для особо тупых: меня зовут Екатерина. Я староста этого класса, и мне после уроков надо закрывать кабинет вот этим ключом, — она показательно подняла его, будто открывая мне Америку, как Христофор Колумб. — Но сидящий идиот не даёт мне закрыть его. Теперь понятно? Мне не хотелось тратить нервы на Катю, да и, по правде говоря, уже пора было уходить. Молча собрав вещи под её самодовольным взором, я покинул кабинет, оставив эту сучку в одиночестве. Надев куртку и шапку, а также переодев ботинки, я двинулся к выходу. Мне стало грустно от того, что с Полиной мы так и не поговорили. Выйдя из школы, меня тут же встретил морозный ветер, нещадно бьющий холодом и снежинками по всему телу, особенно по открытому лицу. «Надо было шарф надеть», — подумал я, но потом вспомнил, что шарф я успешно посеял давно, а новый так и не купили родители. Не дойдя до школьного забора, моё тело рефлекторно увернулось от снежка, летевшего в мое лицо. Но, не рассчитав силу уворота, я упал в стоящий рядом сугроб, отчего стало до боли холодно. — «Как же заебало терпеть» — чувствовал внутри нарастающую звериную злость, которую невозможно было контролировать или сдержать. С каждой секундой она становилась только сильнее, перетягивая контроль на себя. Мои ладони сжались в кулак, а лицо приняло хищный оскал. В тот момент я не ощущал студёную изморозь, как и своё тело, будто я смотрел на мир от третьего лица. — «Аха-ха-ха», — где-то из леса донёсся странный, но мелодичный смех. Мне хотелось взглянуть на его источник, но вместо этого мои глаза активно искали того, кто кинул в меня снежок. Снежинки плотной пеленой заволокли всё вокруг, затуманивая округу. Ветер завывал, заглушая собой остальные звуки. Однако эти невзгоды не мешали мне видеть и слышать даже мельчайшие детали. Например, я слышал, как Рома и Семён, закуривая, что-то обсуждали возле "повешенного". — «Ничего, скоро и до вас доберусь. Предсмертные вопли свиньи станут сладкой музыкой для моих ушей: лишь мысль о том, как его разорванные конечности начнут пускать струйки алой крови прямо мне в лицо, возбуждает меня похлеще бурного секса», — чужие мысли охватили мой разум. — «Вкусным бонусом мне достанется непоколебимый Ромка, которого я заставлю познать страх. Для начала думаю переломать ему ноги, чтобы лишний раз не гнаться за ним.», — лесной смех становился только громче, укрепляя тугие нити чужеродного контроля надо мной. — «Когда он полностью обездвижется, я принесу к нему всё ещё кровоточащие останки Семёна, а затем потребую их сожрать. Если он откажется, то придется продолжить ломать его крепкие, оттого хрустящие косточки. Животный инстинкт самосохранения рано или поздно покажет себя: Рома жадно начнёт запихивать в свою глотку остатки Сёмы ради выживания. Но жалкой добыче не суждено лицезреть следующий восход солнца». Мой острый взгляд сразу же приметил приближающийся силуэт и за несколько мгновений распознал его. Благодаря этому контроль над телом и разумом постепенно возвращался мне, а инородная злоба также резко отступила, как и появилась, ведь ко мне зашагала смеющаяся Полина. — Не злись так, Тош, — она, скорее всего, смеялась над моей нелепой гримасой, а я, как дурак, принял её за хищный оскал. — Лучше вставай с сугроба, а то ещё простудой не хватало тебе заболеть. Сказав это, Полина протянула мне руку в меховой перчатке. Ухватившись за её ладонь, я наконец-то снова поднялся. Загадочный смех исчез. Ощущение тела, как и зимнего холода, вернулось. Адекватную видимость вновь заслонила белоснежная пелена, отчего разглядеть что-то дальше нескольких метров становилось той еще задачкой. — Это не смешно, — буркнул я, отряхивая с куртки прилипший снег. Гул ветра порабощал своей стихийной силой остальные звуки, намереваясь полностью заменить их собой, лишь голос Полины он не мог заглушить. — Извини, — улыбнулась Полина. — Ты чего, кстати, без шарфа? В такую погоду нужно с головы до ног ходить укутанным одеждой, вечером ведь метель обещали. Долго дуться на Полину, чья сияющая улыбка могла пробиться сквозь метель, не вышло. — Потерял свой шарф, — честно сказал я, не задумываясь о том, что подумает она обо мне. — Значит, ты ещё и Маша-растеряша, — хитро подкалывала Полина, принуждая мои щеки периодически краснеть. Полина ещё некоторое время посмеивалась над этим. В один момент она открыла свою сумку и вытащила оттуда небольшой, но по виду тёплый шарф. — Держи, — протягивала мне этот шарф Полина. — Пускай он будет в качестве моих извинений. Недолго думая, мои дрожащие от холода руки приняли её подарок. Накидывая его на шею, Полина произнесла с нотками грусти: — Прости, что не подходила к тебе в школе. Мне не хотелось, чтобы одна змея пустила про нас слухи. Я прекрасно понимал, кого она имеет в виду. — Да ничего, — с Полиной мне было приятно общаться, правда, иногда мне с трудом удавалось произносить для неё слова. — В-вообще ты за её поступки не обязана извиняться. Несмотря на неуклюжесть моих слов, по улыбке Полины было ясно, что они ей всё равно понравились. — Ну тогда пошли. — Вытянув руку, Полина стала ждать мою в ответ. Мешкаясь, я всё-таки смог осмелиться и протянуть ей свою руку. Вместе мы покинули территорию школы. Дорогу к посёлку замело снегом, из-за чего пришлось ориентироваться по школьному забору и смутному расположению деревьев. Помимо плохой видимости появилась ещё одна проблема — передвигаться становилось всё сложнее: ноги постоянно проваливались под снег, отчего тот попадал внутрь ботинок. Там же, тая, он заполнял их водой. Хоть я и не подавал виду, произошедшее не давало мне покоя. «Неужели это были мои мысли?» — задавал себе этот вопрос уже в десятый раз, но не мог найти ответа. Чтобы не мучить себя, я списал всё на стресс и на то, что давно не пил те золотистые таблетки. Всё это время мы шли в тишине. Сейчас нашей главной целью было худо-бедно дойти до посёлка. «Ни на что не отвлекаясь, величавой поступью мы преодолевали тернистый, но столь желанный путь. Вероломной стихии не подвластно сломить наш бравый дух», — мысленно сочинял я, чтобы хотя бы на секунду отвлечься от непогоды. Не знаю, сколько мы уже прошли, но вдруг через зимний туман стал виднеться тускло-бледный огонёк. От неожиданности моё тело замерло, а глаза тщетно пытались разглядеть его источник. — Что-то случилось? — тоненько спросила Полина, заметив мою оторопь. Огонёк резко замерцал, вызывая во мне большую тревогу. — Т-там... впереди, — путаясь в собственных словах, говорил я. — Огонёк... г-горит. Полина перевела свой взгляд в ту сторону, и спустя несколько секунд послышался её радостный голос: — Антон! Там же фонарный столб светится, — указывала она пальцем на тот самый огонёк. — Мы дошли до посёлка! Полина была права: чуть дальше дорогу освещал погнутый фонарный столб. Удивляло и то, что он ещё в таком состояние умудрялся работать. Рядом от него начинали показываться тёмные домики. — «Дома две таблетки выпью» — мне было очень стыдно. Наверняка даже дети не испугались бы света фонаря. Ветер, ставшим похожим на вьюгу, начинал стихать. Вместе с ним исчезала снежная пучина, закрывающая белоснежным туманом остальное пространство. Вроде бы стоило радоваться, но мое чутьё подсказывало: это лишь затишье перед бурей. Из размышлений меня вывела Полина. — О чём думаешь? — с любопытством интересовалась она. — Да так... — мне не хотелось нагружать Полину своими переживаниями. Я решил ляпнуть первое, что пришло в голову: — Радуюсь спокойной погоде. Вдруг её лицо повернулось ко мне, пристально разглядывая меня глубокими, словно океан, глазами. От этого моё дыхание прерывалось, а щеки уже в сотый раз покраснели. Судя по её внезапному смеху, она сразу догадалась, что я недоговариваю, и таким способом проучила меня. — Никудышный из тебя лгун, — расхохоталась Полина. — Да не вру я, просто... — мой робкий голосок не успел произнести ложь, её слова оказались быстрее. — Просто что? — передразнивала она, сводя мои жалкие попытки оправдаться на нет. — Ничего... — уж лучше принять поражение сейчас, чем потом стыдиться в десяток раз больше. Не думаю, что мне по силам было выкрутиться из этой ситуации. — Как скажешь, лгунишка Антон. — Довольствовалась своим триумфом Полина. Как будто я играл с ней в дразнилки, где у меня и шанса на победу не было. Дальнейший путь, к счастью, проходил без подколов. Лишь иногда мой застенчивый взгляд пересекалcя с её голубоватыми глазами. Конечно же, я сразу старался отводить глаза в другую сторону, правда Полину это ещё больше забавляло. — Кстати, а куда мы идем? — Такой логичный вопрос почему-то задал только сейчас. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Призадумавшись, Полина неоднозначно сказала: — Если честно, я планировала после твоей выписки прогуляться вместе. — «Планировала??» — Неужели она всё это время ждала, пока я выздоровлю? Или это опять её шуточки, за которыми вот-вот последует смех? Однако смеха так и не последовало, а Полина продолжила говорить: — Но в мокрой одежде особо не разгуляешься, — её куртка, штаны и обувь полностью намокли от снега, хотя мои вещи выглядели ещё хуже. — Да и под метель не хочется попасть. Выдержав короткую паузу, она задала вопрос: — Ты здесь рядом живёшь? — вопросительно глянула на меня Полина. — Я неподалёку отсюда живу, поэтому мне, если что, не составит труда тебя проводить. Жаль, но положительно ответить я не мог. — Мой дом на окраине посёлка находится, проходя мост и лес. — И тебе не страшно утром через лес ходить? — Когда речь зашла про лес, в голосе Полины стали проскакивать едва уловимые нотки тревожности. — Если честно, в Москве страшнее было зимой до школы добираться. — Мне не раз доводилось быть невольным слушателем разборок. Самыми безобидными среди них были от пьянчужек, готовых продать родную мать ради очередного глотка дешёвого пойла. Полина вновь смотрела на меня, но в этот раз глаза её были полны удивления. — Ты жил в Москве? — она, затаив дыхание, ждала моих слов. — Ну д-да... — взволнованно ответил я. Полина отпустила мою руку, а затем резко встала впереди меня. — И какая она? — мечтательно спросила она. Спросила бы Оля о таком, я бы без труда описал во всех красках красоту Москвы. Только вот передо мной стояла не озорная сестрёнка, которую я с детства нянчил, а Полина. Её пылкий взгляд прожигал меня насквозь, обязуя меня оправдать его. — Ну... она красивая... Большая... Неоновая... — я c осторожностью подбирал слова, чтобы случайно не разочаровать её бурные ожидания. — Неоновая... — повторила она, словно смакуя мое слово. С легкой улыбкой Полина обхватила мою руку, и мы пошли дальше по посёлку. — Слушаай, — протянула Полина. По хитрому тону в голосе стало понятно — она что-то затевает. — а ты не хочешь заглянуть ко мне домой? Во рту аж пересохло от её неожиданного приглашения. Мягко говоря, я оказался совершенно не готовым к подобному сценарию. — К-к тебе? — нервно переспросил я. Правда, вряд ли это могло поменять её предложение. — Ага, — ласково подтвердила Полина, немного наклонив голову. До рождения Оли я иногда бывал в гостях у друзей, хоть их у меня было совсем уж немного. Один из таких походов я смутно, но до сих пор помню. ******************* Экран советского телевизора транслировал мультфильм «Ну, погоди!». Тогда центральное телевидение СССР транслировало передачи, мультфильмы и фильмы в разное время. — «Ну, заяц, погоди!» — серый волк как всегда остался в дураках. Интересно, смог бы заяц так же бойко убегать, если за ним охотился бы не глупый серый волк, а настоящий, хладнокровный хищник? Серия закончилась. Началась другая передача. Чтобы не скучать у него дома, я предложил сыграть другу в салки. Он тоже любил играть в любые подвижные игры, поэтому убеждать его не пришлось. Перед этим мы определили "воду" с помощью другой игры — камень-ножницы-бумага, и "водой" оказался мой приятель. Скорость и выносливость являлись моим главным козырем в таких играх, именно поэтому мне так часто удавалось в них побеждать. Тот раз тоже не стал исключением. Без особых проблем я отрывался от друга, пока он, что-то крича, тщетно пытался догнать меня. Поймав кураж, я буквально уже дразнил своими выходками друга: то прямо перед ним пронесусь в тот момент, как он нерасторопно разворачивался, то пробегусь по дивану, улыбаясь ему во весь рот, то через стол ловко пролезу. Излишняя уверенность обернулась мне боком — в один миг я сам себя загнал в узкий коридор квартиры. Друг вальяжно подходил ко мне, зная, что мне некуда уже бежать. Но в моих планах не было пункта просто так ему сдаться: легким движением ноги, а затем резким поворотом корпусом у меня получилось обмануть друга, вынудив его слегка сдвинуться вправо. Наклонившись чуть ниже, я молниеносно рванул влево, к появившемуся пространству. В эту секунду все мое внимание было сконцентрировано на руке друга. Она, как на замедленной съемке, неумолима тянулась коснуться и осалить меня. Выбора не оставалось — пришлось дернуться ещё левее. Плечо с силой ударилось о деревянный комод... Инерция откинула худощавое тельце в противоположную стенку. Звон разбитого стекла... сердце замерло: на полу лежали белые осколки вазы. В тот момент я беспокоился не за боль в плече, а за разбитую мной вазу. Его мама спокойно могла из-за вазы запретить нам вместе гулять. Но по счастливой случайности на шум прибежала кошка, и всю вину мы скинули на неё. ******************* Это всё, что я помнил. Грустно, но даже имя этого друга уже забылось... через неделю после того похода мне с семьёй пришлось полностью переехать жить в Москву. С тех пор у меня не было ни друзей, ни прогулок со сверстниками, ни походов в гости. За эти годы я очень отвык хотя бы от незатейливой дружбы с кем-либо, а тут внезапно на меня обратила внимание красивая отличница из моего класса, да ещё и к себе домой пригласила. — Да не волнуйся ты так, — Полина уловила моё переживание. — я сегодня тоже не готовилась звать тебя в гости. — «Тогда зачем пригласила?» — крутился вопрос, который я не мог спросить напрямую. Но этого и не потребовалось: — Ты промок гораздо сильнее меня, — она внимательно рассматривала мою мокрую одежду, а в особенности ботинки. Взглянув на ботинки, я заметил, что они доверху были набиты водой. Я остановился и снял ботинки, после чего начал вытряхивать из них воду. — Пускай твои вещи хоть чуть высохнут, — как ни странно, вместо того чтобы подшучивать надо мной в такой хороший момент, она проявляла заботу. — Тебе, кстати, тоже не мешало бы согреться, — добавила Полина. Давно не попадал в такую сложную ситуацию. Я морально не подготовлен сейчас идти к ней домой, но и обижать первую подругу отказом не хотелось. — Твои родители против-то не будут? — Может, хоть от упоминания родителей передумает? Полина с улыбкой ответила: — Со мной только дедушка живет. Он очень вежливый и добродушный человек. Уверяю, никаких проблем не возникнет. — «Думай же» — суматошно перебирал новые поводы для отказа. — Вот как раз и мой домик, — повернулась Полина. Это была маленькая, ярко-зелёная избушка. Разглядеть внутренность дома не представлялось возможным — через узенькие клетчатые окна виднелась одна темнота. Тропинка, ведущая к избушке, покрылась снегом, впрочем, как и её трёхскатная крыша. — Я пойму, если ты к себе домой пойдешь. Энергичность и задорность Полины сменились... тоскливостью? — Не подумай ничего плохого, я лишь не хотела, чтобы ты ненароком заболел от такой прогулки. — Она отпустила мою руку. — И побыть с тобою подольше... — «Какое же убогое ничтожество» — Полина ничего плохого мне не делала, напротив, она то и дело поддерживала меня: только она донесла избитого меня до медсестры в школе, только она рассказала учителю про меня, и только она искала, в какую больницу меня положили, чтобы скрасить мне монотонный будень. А я, тряпка, боюсь в её доме немного посидеть. — Извини, я вовсе не против твоего предложения, — в подтверждение своих слов я замотал головой. Пересилить свою натуру оказалось ох как непросто. За столь короткий промежуток времени я раз десять передумывал, и наоборот. — По правде говоря, я ещё не бывал в доме... девочки. — Глубоко вздохнув, я продолжил. — И совсем не знаю, как правильно нужно себя вести. — «Эй! Так нечестно, я первее был!» — Веселилась за соседним домом ребятня. Пускай их свобода ограничивалась жердяной изгородью, они все же были счастливы выйти из плена бревенчатой крепости родителей. — «Бедный Серега, наверняка он прям щас слоняется где-нить в лесу, надеясь отыскать сынишку. Как бы с ним там че-нить не случилось», — могло показаться, что мужчина говорил сам с собой, пока к его рассуждениям не присоединился хриплый голос. — «Будто бы ты сидел сложа руки, зная, что где-то посреди леса мерзнет твой сын с подобными мыслями: "Папа, помоги мне, я боюсь..."», — с неким упреком надавливал собеседник. — «Нет... просто чертовщина там творится, не иначе», — Мужчина нервозно что-то пил. Судя по реакции, напиток был горячительным. — «Оох... ты же в курсах, что помимо ментов в его поисках участвовал ещё поисковый отряд, по слухам прямиком из Москвы?» — «Название у него ещё забавное такое, помнится, как прям ржал с него.» — «Харэ мозги мариновать, давай к сути» — раздраженно прохрипел собеседник. — «Так вот, во время этих поисков постоянно случалось какое-то говно: то дикие животные ни с того ни с сего прыгали под колеса их автомобилей, то связь без причин могла прерываться, то несколько следопытов в ямки под снегом проваливались, причем достаточно глубокие.» — «Но эт всё херня, по сравнению с тем случаем... я ща про него расскажу, ток чур не перебивать меня.» Мужчина сделал новый глоток того напитка. Продолжение следует...