Всегда рядом.

«Теперь небо стало для неё особенным. В тот день она точно помнила, что ярко-красный закат играл каплями по облакам и»... — Тодд! Опять что-то пишешь?       Андерсон щелкнул ручкой и хлопнул тетрадью по алгебре. Он поправил упавшую на глаза прядь и поднял голову на бегущего к нему Нила. Тот вернулся из комнаты – забежал туда после занятий, чтобы сбросить всё ненужное. А Тодд предпочёл остаться при своих вещах, ведь зацепился взглядом за очень вдохновляющий пейзаж. Не хотелось прерывать такое окрыляющее желание написать собственную задумку. Прямо здесь, прямо сейчас. — Да так. — отозвался Тодд, убирая творение в рюкзак. — Полёт фантазии. — Стихи? — присаживаясь рядом, вздохнул Нил. Этот вздох был скорее отражением его усталости от такого быстрого бега, чем от безразличия. От Перри вообще вряд ли бы можно было встретить хоть каплю безразличия. Он всегда был таким чувственным, ласковым и понимающим, даже когда не говорил об этом прямо. Но Тодд всегда знал: ему можно доверять и это именно тот человек, который действительно искренне интересуется им, Андерсоном. — Не-а. — Расскажешь? — все настаивал Нил, хотя Тодд, впрочем, был вовсе не против. — История будет о девушке, которую не берут ни в какие издательства и она, отчаявшись, случайно встречает начинающего музыканта, что всегда стоит на своём, идёт до конца и никогда не отчаивается. Они начинают общаться. Позже она попадает в издательство, а он создаёт группу. Но как только их пути расходятся у неё всё идет как по маслу, а он разочаровывается, сталкивается с трудностями и опускает руки. Они вспоминают друг о друге чаще, чем следовало бы, но не пишут, ведь знают, что теперь у них другие жизни. — романтично, с ноткой меланхолии, рассказывал юноша, глядя вдаль. На тот пейзаж, что вдохновил его на эту идею. Пурпурный закат и яркие горящие облака. — И чем всё закончится? — тонко поинтересовался Нил, подсаживаясь к соседу по комнате чуть ближе. — Он покончит жизнь самоубийством. Оставит ей письмо, скажет прийти к нему в квартиру...  — выдержал паузу Тодд — А она найдёт все его песни, посвященные ей. И только тогда поймёт, что всё это время его любила.       Нил замолчал. Он словно боялся вздохнуть. Замер, боясь шевельнуться и спугнуть такой момент. Сердце наполнилось волнением. Перри боялся представить, какую историю создаст Андерсон с его-то умением писать! Он был готов поклясться, что это должно будет лежать где-нибудь в укромном месте, словно артефакт. Но в то же время на самом видном месте, чтобы все смогли увидеть этот шедевр. — Ты опубликуешь это в школьную газету? — с надеждой произнес актер. — Ты с ума сошёл? — усмехнулся писатель и повернул голову к другу. — Нолан не то, что не пропустит, так ещё и даст мне дополнительные часы занятий, чтобы не маялся фигней. — Ну почему? — вскочил Нил, — Почему ты так думаешь? Даже если не этот рассказ, то почему бы не опубликовать твои стихи? Мы с Чарли поможем организовать, да и другие ученики подхватят. Представь только, как будет рад Китинг! — Кажется мы уже говорили на эту тему... — постарался мягко намекнуть Нилу поэт и увильнуть от неловкого разговора. — Твой ответ не принимается, Тодд. Ты и сам прекрасно это знаешь. — Мне теперь нужна новая отговорка? — Тодд вскинул брови и в усмешке скривил губы. — Боже мой, ну как ты не поймешь! — в порыве эмоций начал было Перри — Ты чудесный поэт, Тодд. Твои стихи это бури, вихри, ураганы! Твои строки достойны того, чтобы быть опубликованными. Только представь лица ребят! Я уверен, они будут в восторге, Тодд. Твой слог цепляет, завораживает, окрыляет. Твой слог сравним с гладким льдом. Он скользит по устам так быстро, что не успеваешь опомниться. И только лёгкое ощущение холода и только что прочитанного остаётся на них! — с повышением тона продолжал он.       Нил кружился вместе с падающими хлопьями снега. Он был так этим воодушевлен, что забыл обо всем на свете кроме Тодда и его творений. Юноша наконец остановился и присел на корточки перед сидящим на скамейке Андерсоном. Холодные, чуть покрасневшие руки актёра ласково и заботливо, боясь упустить момент, ведь его каждый раз нужно ловить, коснулись чужих брюк. Нил продолжал воодушевлять, заражать и дарить весь свой энтузиазм одному человеку. Тому, кому это было нужно как никогда. Ему одному. Тодду. — Нил, Бога ради, я прошу тебя: встань... — засмущался Андерсон, принявшись поднимать севшего на остывшую землю друга. — Тодд! Посмотри на меня, Тодд. — Перри легко обвил свои тонкими пальцами ладони товарища и легко сжал их. Поэт с трудом перевёл свой взгляд на друга, явно пытаясь скрыть стыд после его похвалы. — На одном месте стоять нельзя. Нужно развиваться, выходить на тонкий лёд. Идти тяжело, кажется, что ты вот-вот провалишься, но когда ты дойдешь до конца и встанешь наконец на твердую землю, представь, какое облегчение у тебя будет! Представь, какой путь ты сможешь преодолеть! — Ну... Ну а если ничего не получится? — Мы будем рядом. Я, Китинг, Чарли, ребята. Мы поможем. — Но если нас на льду будет так много, намного больше вероятность, что он провалится. И провалиться вместе с вами всеми... Я вас опозорю. — Представь, что мы – дополнительный слой льда. Поэтому идти безопаснее и ты всегда знаешь, что мы держим тебя в любую трудную минуту. Даже когда ты хочешь сдаться. Даже если намеренно будешь долбить лёд, чтобы утонуть или вернуться обратно, мы будем рядом и не дадим тебе этого сделать.       Тёплые руки Тодда смешивались с чужими холодными пальцами, которые их обвивали. Нил в свою очередь не спешил отпускать. Нил ждал. Терпеливо и с надеждой. Ждал, что наконец откроет другу-стихотворцу глаза. — А какой бы... — всё же подал голос Андерсон, обращая на себя внимание, после недолгого молчания. — Ты мне стих посоветовал опубликовать?       Радости Нила не было предела. Он вскочил с колен, полез обниматься с Тоддом, хохотать, кажется, на всю территорию школы и чуть ли не целоваться. Андерсон в свою очередь подхватил чужой заразительный смех, пытаясь отвертеться от Перри. — Эй, Уитмен! — не унимался актёр. — Ну дай мне хоть раз тебя поздравить по-человечески! — Да с чем, хаха! Я ведь ещё ничего не сделал! — он отчаянно пытался оттащить от себя Нила за плечи, вертя головой. — С тем, что ты решился это что-то сделать! Ну же, это достойно похвалы! — Да ладно тебе, ну, это ещё совсем ничего не стоит!       Нил сдался. Он сел рядом с поэтом и попытался отдышаться. Тодд в свою очередь начал поправлять волосы и одежду, которые теперь выглядели так, словно он пробежал марафон. — Слушай, — Нил всё ещё пытался отдышаться, но считал, что такие слова откладывать не стоит, — для тебя это большой шаг. Я, например, могу сорваться на любую авантюру, подумав при этом минут пять, максимум. В этом моя слабость. А ты постоянно думаешь о последствиях, всевозможно стараешься предотвратить опасные ситуации, всё рассчитываешь и постоянно переживаешь. Это, конечно, тоже не очень хорошо, но всё же лучше, чем моя ситуация. Поэтому для меня решиться на что-то – обычное дело, а для тебя – целый праздник. — В каждой ситуации, как в твоей, так и в моей есть что-то хорошее и что-то плохое. Главное, чтобы плохое не перевешивало хорошее. Главное – уметь между этим держать баланс. Тебе стоит быть более расчётливым и аккуратным. А мне, наоборот, не стоит сильно об этом волноваться и решаться быстрее, при этом учитывая всё риски и предостерегаясь, но не накручивая себя до неузнаваемости. — Золотые слова. — Нил тут же резко двинулся к Андерсону и обвил его шею своими руками. — Попался. Думал уйдешь от меня! А нет!       Те засмеялись, но теперь Тодд уже не сопротивлялся, а обнял друга в ответ, впервые за всё время их объятий кладя голову на чужое плечо.       Следующие пару недель парни были сосредоточены на газете. Они выбирали стих, говорили с Чарли, а тот уже говорил с редактором. Обсуждение, казалось бы, этого маленького вопроса, длилось неприлично долго и Тодд явно начал сомневаться, что они с Нилом затеяли хорошую идею.       Строчки романа не писались, вдохновение не вдохновляло. А может к чёрту? Зачем это всё нужно? Разве стихи Тодда настолько хороши, чтобы быть опубликованными? Он не дотягивает. У него слишком мало опыта. Что только будет, когда стих увидят другие ученики или учителя? Не подумают ли, что редакция совсем расслабилась? Не подумают ли, что стоит самостоятельно контролировать то, что публикуют в газету? — Тодд! — в комнату радостно вбежал Перри, выискивая взглядом друга. — Тодд, ты себе представить не можешь, что произошло!       Юноша смахнул с лица предыдущие переживания, стараясь не волновать ими Нила, который к таким вещам весьма чувствителен. Он убрал с колен блокнот и подошел к соседу, пытаясь быть ближе к новости, которую он сейчас расскажет. Актёр же в свою очередь быстро подбежал к собеседнику и сжал в своих ладонях его плечи. — Тодд Андерсон... — серьёзно вздохнул тот после неудачной попытки скрыть радость. — Твой стих приняли в редакцию и напечатают в новом выпуске!       Нил, не убирая своих рук с плеч друга, смотрел на него так воодушевлённо и радостно, что его настрой, казалось, было не сломить. Тодд и не думал, что Перри может радоваться больше, чем тогда, на лавочке, когда им только пришла эта идея. Но вот в груди возникло противоречивое чувство. Здорово, да... Но только вот прежние размышления никуда не делись. Тодд отвёл взгляд, задумавшись. Если он добился всего не своими усилиями, не значит ли, что это не его заслуга? — Что случилось? — чуть наклоняясь и пытаясь поймать взгляд творца, сразу же опешил от своей радости Нил. — Ты разве не рад?       Андерсон перевёл взгляд на друга и начал стесняться перед ним, словно он был один на сцене, зал полон, а на него направлен самый яркий свет. Страшный сон. Не хочется ему быть на всеобщем обозрении. Ему и при поэтах стыдно иногда своё творчество читать, а здесь такой масштаб. — Нет, Нил... Я рад. Правда. — легко, дрожащим голосом затрепетал Тодд. — Та-а-ак. — он выпрямился и сложил руки на груди, недоверчиво смотря на друга. Мда, такую ложь распознал бы любой, а Нил знал Тодда вдоль и поперек. Говорил он настороженно, как бы намекая, что врать бессмысленно. — Что случилось? — Я не знаю, я... — он на секунду замолк, всё ещё смотря в пол. — Я не уверен, что стоило... — Эй, Уитмен, мы ведь это обсуждали. — улыбаясь, Нил казалось не только пытался успокоить Тодда, но и радовался, что ему удалось так быстро расколоть друга. — Да, я знаю. Я знаю. — он вздохнул, уже словно не замечая своего прозвища. — Понимаешь, просто... Есть ведь стихи лучше, чем у меня. А что будет, когда все увидят? Мне кажется я не дотягиваю. — Эй... — Перри положил руку ему на плечо. — Тодд, ну ты чего? Ты же сам прекрасно знаешь как будут рады ребята. Как будет рад Китинг!.. — А что если нет? Вдруг они во мне разочаруются?       Нил замер. Ему казалось, что принятие со стороны учителя и друзей будет для Андерсона само собой разумеющееся, но видимо ошибался. Недооценивал он умение своего друга придумать проблему на ровном месте. Да, он переживал, но чтобы настолько? — Тодд, вспомни хоть один раз, когда они относились к твоему творчеству негативно? Когда просили прекратить читать? Когда говорили, что им не понравилось? Вспомни их реакцию на твои стихи и подумай, есть ли поводы для переживаний. — Если они делали это просто потому что не хотели меня обидеть? — Они не стали бы тебе лгать. — Тодд сдался и отвёл взгляд. Нил продолжил. — У тебя есть друзья, которым твоё творчество небезразлично. Тебе стоит это понять. Китинг будет за любое самовыражение. В пределах разумного, конечно. А публикация стиха в газете – вполне разумно. Какая разница, что говорят другие? Кто они тебе? Разве стоит париться из-за слов незнакомцев, которых ты больше никогда не увидишь? Не позволяй каким-то незнакомцам управлять твоей жизнью. Это серьёзный шаг и это очень большая ступень, которая откроет тебе самые разные возможности для развития. Сдаваться нельзя. Я тебе не позволю.       Нил улыбнулся на последних словах и Андерсон наконец пришёл в себя. Тревожность исчезла и этому способствовал Нил. Актёр не стал ждать ответных слов друга и обнял того за плечи, наклоняясь к уху и обжигая его своим дыханием. — Ты проделал огромный путь. — Потому что ты был рядом. — чуть погодя ответил Тодд. — И всегда буду, Уитмен.       Тепло окутало не только из-за объятий, но и из-за всех тех слов, сказанных Нилом Перри. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько важным и значимым. Наверное и правда ему не хватало уверенности в том, что его по-настоящему ценят и готовы поддерживать. Слабая улыбка на лице Тодда вдруг превратилась в звонкий смех, ведь Нил решил очень коварно начать его щекотать. И на этой ступени самым значимым для Тодда стал Нил. Помогавший оглядываться назад, смотреть на тонкий лёд, через который они прошли и оставаться рядом.