Глава X: Я хочу показать тебе, как живут боги

— Идём, — внезапно сказал он, вставая с ложа. — Куда? — удивлённо спросила Ливия, наблюдая за тем, как он накидывает на себя лёгкий хитон. — Я хочу показать тебе, как живут боги. Римская баня — лучшее место, чтобы восстановить силы. Она улыбнулась, медленно поднявшись. — Если ты думаешь, что у тебя ещё остались силы, Октавиан, я охотно проверю это. Пар в бане был густым, словно осязаемым. Аромат эвкалипта и лавра наполнял воздух, обволакивая их. Октавиан вошёл первым, расправив плечи, словно входил в триумфальный зал. Ливия шла за ним, её тело, обнажённое и сияющее, казалось созданным для этого места, для этой роли. Она опустилась на мраморное сиденье, погружая ноги в горячую воду, её пальцы провели по поверхности, создавая тонкие круги. Октавиан присел рядом, его взгляд был сосредоточен на ней. — Здесь, в этом месте, рождаются великие идеи, — сказал он, проводя рукой по её спине. — А ты уверен, что способен думать, будучи здесь со мной? — ответила она, её тон был мягким, но в нём звучал вызов. Октавиан с Ливией двигались по бане, словно два хищника, которые наконец обрели друг друга в ночи. Густой пар окутывал их тела, делая каждое прикосновение почти сверхъестественным, будто боги Олимпа воссоединились в танце, который не знала ни земля, ни небо.  Ливия ощущала, как тепло воды и его рук проникает глубже, чем просто в кожу, как будто Октавиан захватывал её душу. Он подошёл к ней сзади, обхватывая её талию. Влажный мраморный пол скользил под их ногами, но Ливия, наклонившись над одной из гладких каменных платформ, чувствовала его силу. Её руки упёрлись в холодную поверхность, которая контрастировала с жаром их тел. Он провёл пальцами по её спине, наслаждаясь каждой линией, каждым изгибом. — Ты знаешь, что мы сейчас делаем? — прошептал он, его голос был низким, почти шипящим, словно этот момент был священным. — Ты покажешь мне, как рождается власть, Цезарь? — её голос прозвучал в ответ, наполненный вызовом и жаждой. — Мы создаём будущее, Ливия, — ответил он, чуть сильнее прижимаясь к её телу. Его губы коснулись её шеи, оставляя влажный след, который она чувствовала даже через нарастающий жар. Каждое его движение было словно ритуал, исполненный древней силы.  Она наклонялась всё сильнее, пока он не взял её за волосы, собирая их в тугой хвост. Его рука, уверенная и властная, удерживала её в таком положении, будто он мог направлять её силу своей волей. Их тела двигались в унисон, и каждый толчок наполнял их ощущением, что они творят нечто большее, чем просто акт любви. Вода брызгала вокруг, горячие капли стекали по их телам, словно благословение богов. Каждый их звук — её стон, его хриплое дыхание — отражался от стен, наполняя баню гулом, который мог бы разбудить мраморных статуй. Когда он слегка сжал её горло, Ливия выгнулась, и её глаза наполнились смесью огня и покорности, но покорности осознанной, той, что даётся лишь равным. Он наклонился к её уху, проводя языком по мочке, прежде чем шепнуть: — Ты чувствуешь, как мир дрожит под нами? Она повернула голову, её губы искали его. В этом поцелуе, в этом взгляде было всё: их амбиции, их власть, их бессмертное желание оставить след. Перемещаясь по бане, они находили новые способы соединения, каждый из которых был более изысканным, чем предыдущий.  Ливия сидела на краю купели, её ноги обвивали его бедра, пока он удерживал её так, будто она была его самым ценным трофеем. Она чувствовала, как горячая вода обтекает их тела, добавляя к этому ощущению невесомости нечто почти магическое. Когда она встала на ноги, слегка оттолкнув его, он последовал за ней, позволяя ей взять верх. Ливия повернулась к нему лицом, её рука скользнула по его груди вниз, пока она не опустилась на колени перед ним.  Её взгляд снизу вверх, полный одновременно восхищения и дерзости, заставил его улыбнуться. — Ты действительно богиня, — сказал он, его голос звучал хрипло, но в нём чувствовалась неподдельная искренность. Её губы коснулись его, и это было похоже на молитву, на поклонение, которое принимают только те, кто достоин. Он закрыл глаза, откинув голову назад, позволяя ей вести. Когда они снова соединились стоя, её спина прижалась к стене. Он смотрел на неё, чувствуя, как её кожа горит под его ладонями, как её тело отвечает на каждое его движение. Их страсть достигла такой силы, что казалось, сама баня готова рухнуть под их криками. — Ливия, — прошептал он, едва сдерживая дыхание, — ты моя, как и этот мир. — А ты — мой Цезарь, — ответила она, её руки обвили его шею, притягивая ещё ближе. И когда всё закончилось, они остались сидеть в воде, их тела, наконец, обретя покой, казались истощёнными, но счастливыми.