Глава 9. Личные границы

После их ночи в Женеве всё изменилось. Они больше не могли притворяться, что между ними ничего нет. Однако каждая их встреча теперь становилась испытанием — на публике они оставались политиками, но в уединении это были два человека, которые искали друг в друге спасение. Прошло несколько недель, когда Джорджа снова увидела его в кулуарах международной конференции в Берлине. На публике они вели себя как обычно — короткие формальные фразы, сдержанные улыбки. Но позже, уже в её номере, всё это исчезло. Он вошёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Она стояла у окна, смотря на ночной Берлин. — Ты сильно занята? — тихо спросил он. Она обернулась и впервые позволила себе улыбнуться так, как только он мог видеть. — Не настолько, чтобы не найти время для тебя. Он подошёл ближе, а она наблюдала за ним, пытаясь подавить волнение. Они не виделись больше месяца, и его присутствие было словно глоток свежего воздуха. — Скучала? — спросил он, чуть насмешливо, но с явным интересом в глазах. — Возможно, — она отвела взгляд, стараясь скрыть, что это "возможно" означало "очень сильно". — Неужели так сложно сказать прямо? — он улыбнулся, кладя руку на её плечо. Она посмотрела на него, слабо улыбнувшись. — Ты хочешь, чтобы я сказала: "Да, Вова, я скучала"? Он замер. Это было впервые, когда она назвала его так. Ласково, просто, как человека, а не как президента. Его лицо смягчилось, и в глазах появилась тёплая искорка. — Именно это я и хочу услышать, — тихо сказал он. Она покачала головой, но не смогла удержаться от смеха. — Хорошо. Да, Вова, я скучала. — Вот видишь, это не так сложно, — он наклонился и поцеловал её. --- В ту ночь они долго говорили. Она впервые позволила себе быть с ним откровенной, без привычной маски серьёзности. Они обсуждали всё: от детских воспоминаний до того, что их держит в политике. — Почему ты решил стать президентом? — спросила она, лёжа на диване, пока он сидел рядом. — Потому что хотел изменить что-то в своей стране. Я всегда считал, что если у тебя есть возможность помочь, ты должен это сделать, — ответил он, гладя её волосы. — А ты? — Потому что хотела доказать, что могу быть сильной, — призналась она. — Иногда мне кажется, что эта сила — просто роль, которую я играю. — Ты гораздо сильнее, чем думаешь, Джорджа, — сказал он. — Я вижу это каждый раз, когда ты говоришь на переговорах или споришь с оппонентами. — Но ты заставляешь меня чувствовать себя слабой, — прошептала она, глядя в его глаза. — Это не слабость, — ответил он, прижимая её к себе. — Это то, что делает нас живыми. Она закрыла глаза, позволяя себе просто быть с ним. --- С каждым разом, когда они встречались, её "Вова" звучало всё чаще. Это стало их маленьким секретом, тем, что принадлежало только им двоим. Однажды, во время их встречи в Варшаве, он вдруг улыбнулся, глядя на неё. — А почему я "Вова", а ты просто Джорджа? — спросил он с лукавой улыбкой. — Потому что я не люблю официоз, — ответила она, делая вид, что серьёзно задумалась. — Но если хочешь, можешь называть меня… Джо. — Джо? — он рассмеялся. — Это слишком просто. Ты заслуживаешь чего-то особенного. — Например? — она подняла бровь. Он задумался на мгновение. — Пусть будет… Джорджино. — Это похоже на итальянский ресторан, — сказала она, хохоча. — Но звучит мило, — сказал он, прижимая её ближе. — И это только для меня. — Хорошо, — ответила она, и они оба улыбнулись.