Benedictus

— Спасибо, мистер Бриджертон. Если бы не вы... — девушка представила троих мужчин, которые напали на неë и запнулась от воспоминаний. — Не переношу типов вроде этого Кавендера. У меня четыре сестры и я надеюсь, что кто-то поможет и им, начни их домогаться какой-нибудь маменькин сынок. Карета двигалась ровно, но довольно шустро. Смеркалось, небо заволакивало густыми серыми облаками. — Старая мельница. Значит, ехать ещë минут 30. Дотерпите, мисс Тэйт? — Не беспокойтесь, — улыбнулась в ответ девушка, — Я в полном порядке. Бенедикта очень порадовала эта улыбка: открытая, искренняя, уверенная. Слишком часто девушки высшего общества улыбались наигранно, будто по зазубренному наизусть сценарию: улыбнуться, отвести взгляд, взмахнуть ресницами — всë лишь для того, чтобы очаровать благородного лорда и удачно выйти замуж. Элизабет же, наоборот, натурально реагировала на всë: громко смеялась, не стеснялась строить гримасы. — Это что, дождь? — спросила она, подняв голову. На ногу Бенедикта тоже упала большая капля. — Похоже. А вот если бы я поехал в закрытой карете, на небе не было бы ни облачка! — ухмыльнулся он. — Возьмите плед, там, на спинке. Элизабет развернулась и стала искать плед, а Бенедикт в это время подстегнул лошадей — не для того он спасал девушку от насильников, чтобы потом вымочить под дождëм и дать ей простудиться. Если лошади не будут капризничать, можно одолеть остаток пути за пятнадцать минут, дорога здесь хорошая... Вдруг Бриджертон почувствовал руку на своëм правом плече. Он помотал головой и увидел, что мисс Тэйт накрыла пледом их обоих; рука исчезла с плеча. Сама она, разумеется, вынуждена была прижаться к нему вплотную. — Зачем вы это делаете? — Мистер Бриджертон, вы умный мужчина, я верю, что вы и сами догадаетесь. — рассмеялась мисс Тэйт. — К тому же, вы сами сказали, где плед. — Я имею ввиду... — он звучал отчасти раздражëнным, отчасти удивлëнным, — Зачем вы накрыли нас обоих? — Мистер Бриджертон, — она будто говорила с маленьким ребëнком, —Неужели вы оставите меня без укрытия в такую непогоду? — Что вы... Я... — он увидел, что уголки еë губ лукаво приподняты, — Вы прекрасно поняли, что я имею в виду себя, а не вас. Мисс Тэйт снова рассмеялась. — Вам хватило такта спасти меня от насильников, вряд ли вы не захотели бы делиться пледом. Бенедикт не мог поверить, но, сказав это, Элизабет слегка толкнула его локтем в бок. У него не было даже настолько близких друзей, не считая сестëр и братьев, которые могли бы себе это позволить. — Мисс Тэйт, не хотелось бы, чтобы вы простудились сразу после своего благополучного спасения, — дождь лил всë сильнее, — Обернитесь пледом целиком. — Бенедикт попытался снять свою часть пледа, но он управлял лошадьми, руки его были заняты и сделать это никак не получалось. Он неуклюже водил рукой и плечом, но это приводило лишь к тому, что левым боком он сильнее прижимался к Элизабет. — Довольно, Бенедикт! Бриджертон резко обернулся. «Бенедикт?» Он не ожидал ни такой фамильярности, ни такого тона. Оба подействовали на него интригующе. — Надеюсь, вы понимаете, что я, так же, как и вы, человек. И не бросаю других людей в беде. Не знаю, захочет ли вас сегодня кто-то изнасиловать, но уж от дождя-то я вас прикрою. — она смотрела ему прямо в глаза и звучала очень строго. — Вашим же пледом. — подмигнула она. Сказав это, она очень органично сменила строгость на мягкую улыбку и приблизилась к лицу Бенедикта почти вплотную. Он почувствовал, как еë рука на плече возвращает сбившийся плед на место. А ещë уловил аромат мыла, доносящийся от волос и кожи мисс Тэйт. Бенедикт разглядывал еë и вспоминал своë имя в еë устах. Столькое происходило сейчас в его голове и в его груди, что он не поспевал за всеми новостями. — Настоящий шторм! — мисс Тэйт посмотрела наверх и тут же опустила голову обратно — вода лилась уже сплошным потоком. — Хотите я вас сменю? Мистер Бриджертон вопросительно посмотрел на неë. — Вы час в пути. Я могу взять у вас вожжи. Бенедикту стало решительно некомфортно от столь непривычного поведения новой знакомой. За один час она с лëгкостью смогла превратить всех тех, с кем он общался на балах и променадах, в стадо заигрывающих пустышек. В светском обществе все давно смирились со своими ролями: рыцари совершают подвиги, а дамы сердца падают в обмороки. Никто давно не справлялся друг у друга, а тебуется ли, собственно, спасение? Действительно ли вы боитесь пауков, или потеряли сознание потому что этого требует этикет? А что, если рыцарю самому иногда требуется, чтобы кто-то за него сражался... А что, если есть те, кто готов на это. Ему стало странно и стыдно за то, что он не замечал этого раньше. — Мистер Бриджертон, вы в порядке? — она заглянула ему в лицо. Мужчина улыбнулся и посмотрел на неë каким-то новым взглядом. — Спасибо, мисс Тэйт. Вода стекала по их лицам, они щурились от дождя и прижимались друг к другу изо всех сил. Так они, наконец, добрались до коттеджа. Они загнали лошадей в стойла и теперь им предстоял последний отрезок пути: добежать до крыльца. Они снова накрылись уже промокшим насквозь пледом и, держа друг друга за талии, рванули к дверям. С облегчением мистер Бриджертон постучал, но никто не открыл. Тогда он позвонил в колокольчик. Ответа не было. — Куда же они могли подеваться. Сложно найти более исполнительных управляющих, чем мистер и миссис Крэбтри. Элизабет пожала плечами. — А мы можем войти через другую дверь? Или залезть через окно? — Мисс Тэйт! — то ли возмущëнно, то ли восхищëнно воскликнул Бенедикт. — Исключительно из-за погодных условий. — хитро улыбнулась она. В глазах Бриджертона мелькнули дьяволята, и он метнул взгляд куда-то в кусты. — Что ж. Вы правы, нужно попробовать. — он сделал паузу. — Но единственное окно, которое может быть открытым, с другой стороны, без навеса. И не слишком большое, лезть придëтся вам. — Хорошо. Бенедикт думал, что перестал удивляться, но снова на несколько секунд потерял дар речи. Не «как вы смеете», не «я ведь в платье», а просто: «Хорошо». Они снова накрылись пледом и обежали дом вокруг. Бенедикт указал на тëмное окно: оно действительно было узким, но на их счастье было открыто. — Подсадите меня, — сказала Элизабет, укрывая мистера Бриджертона пледом с головой. Тот сделал ступеньку из рук, и мисс Тэйт быстро и ловко поставила в неë свою ногу, приподнялась выше, схватившись за уступ на доме; взявшись рукой за откос, поставила ногу Бенедикту на плечо, открыла окно шире и оказалась внутри. Бенедикт наблюдал за её движениями со смесью интереса и благоговения. — Налево и ещë раз налево в двойные двери. Ключ на столе при входе. — крикнул ей мистер Бриджертон. В темноте было сложно сориентироваться в чужом доме, но Элизабет наконец нашла двойные двери, повернула и нашла ключ. Она отперла дверь и сразу отошла, чтобы дать дорогу хозяину. Бенедикт оценил и это. Ужасно хотелось в сухость и тепло. Однако, посмотреть на Элизабет с восхищением он успел. — Быстро, в гостиную! — он схватил еë за руку и побежал. — Сейчас разведу огонь и найду сухую одежду. — Я разведу, идите. Бенедикт снова поразился, а одновременно уже ожидал подобного от неë. Проверив, что дров хватает, он не стал спорить и пошëл на второй этаж. Вернувшись, Бриджертон увидел огонь в камине и несколько зажжëнных свечей в комнате. Но то, чего он действительно не ожидал, происходило прямо посреди гостиной. Мисс Тэйт уже сняла верхнюю часть платья и, оставшись в рубашках и корсете, возилась с юбкой. Бенедикт подумал, что слишком тихо вошëл и на долю секунды задумался, как бы не смутить этим неосмотрительным поступком мисс Тэйт, но та совершенно спокойно произнесла: — Никак не могу найти завязки, всë такое мокрое. Мистер Бриджертон понял, что находится в комнате законно, но как реагировать, не знал совершенно. — Фуф! — она отчаянно опустила руки. — А вы почему всë ещë в мокром?! — она подняла взгляд на Бенедикта, который не двигался с тех пор, как пришëл. — Я... — он пытался не разглядывать еë, — П-принëс сухую одежду, но... она мужская... она... моя... — его голос совсем затух, а он сам будто сдулся. Такое бывало с Бенедиктом Бриджертоном нечасто, а может даже никогда. — Главное, сухая! Спасибо! — сказала с улыбкой Элизабет. — Я... Я не буду мешать вам, мисс Тэйт, — сказал он, пятясь назад. — Немедленно прекратите! — сказала она почти по-генеральски. — Вы у себя дома, здесь камин, куда вы собрались? Немедленно раздевайтесь и надевайте сухое. Что здесь у нас? Отлично: мне рубашку, вам брюки. Мистер Бриджертон, опытный мужчина 30 лет, завсегдатай мужских клубов и женских спален, стоял в собственной гостиной с открытым ртом. Он не мог перестать представлять мисс Тэйт в одной рубашке. В его рубашке. — Я хотел бы, — снова запинаясь, тихо сказал он, — Чтобы вы не чувствовали себя здесь под угрозой. Слуг нет, мы лишь вдвоëм... Я сделаю чай, чтобы вы могли согреться, а потом... — Мистер Бриджертон, — она прервала его, на этот раз не строго, а скорее томно, — Я не хочу греться чаем. Прекратите эти мещанские замашки и соответствуйте своей репутации. Всем известно, что нет более эффективного способа согреться, чем тепло человеческого тела. И помогите мне, бога ради, найти эти чëртовы завязки! Бриджертон подошëл к Элизабет, всë ещë не зная, что чувствовать и что думать. Он смотрел ей прямо в глаза. Вздохнув, он опустил взгляд на еë талию, просунул пальцы между юбкой и корсетом и стал нащупывать завязки. Он вëл руку влево, другой рукой поворачивая мисс Тэйт за рëбра. Сделав три четверти оборота, он нащупал завязки на правом боку. — Обычно я не такая мегера. — сказала девушка тихо. — Эти мокрые тряпки мешают жить. Я так замëрзла. — она вздохнула. — Простите. Не хотела жаловаться. Вы тоже замëрзли. Давайте дальше я. Переодевайтесь сами. — Простите и вы меня, мисс Тэйт, но теперь я не могу остановиться, не доведя эксперимент до конца. — он стоял гораздо ближе, чем дозволено в высшем обществе. — Вы позволили мне держаться свободно, и теперь я непременно должен узнать, насколько быстрее можно согреться теплом человеческого тела, чем чаем. — М-м-м, вот теперь я узнаю того самого Бенедикта Бриджертона, о котором сплетничает весь Лондон. Я, видите ли, вдова и весьма умело этим пользуюсь. Все рвутся меня утешить историями и анекдотами. — Соболезную, — сказал мужчина, не отвлекаясь, однако, от завязок. — Не трудитесь. Он был старый дурак. Юбка упала на пол. — Вероятно, корсет доставляет больше всего неудобства? — Даже когда он сухой! — ответила Элизабет своим самым пленительным голосом и повернулась к Бриджертону спиной, подставляя шнуровку. Мужчина потянулся рукой к её спине. — Бенедикт? — Да, мисс Тэйт? — Называйте меня Элизабет. — Хорошо, Элизабет. Бенедикту приходилось прикладывать немало усилий — и корсет, и ленты были мокрыми и поддавались с трудом. Когда дошёл до середины, он встал на колени, чтобы не сгибаться, словно шахматный конь. — Бенедикт? — Да, Элизабет? — Ничего, я просто проверяю. Бенедикт слышал, что она улыбается. Корсет упал на пол, а мисс Тэйт, оставшаяся в одной нижней сорочке, развернулась к своему спасителю лицом и зарылась пальцами в его волосы. — Ах, ты всё ещё мокрый! Ну-ка, немедленно! — она потянула его за лацканы наверх, и Бенедикт поднялся на ноги. Элизабет сдёрнула с его плеч фрак, затем обошла, чтобы стянуть рукава. Он стоял и блаженно улыбался, словно нашкодивший ученик. Девушка вернулась вперёд и стала расстёгивать жилет. Бенедикт не сводил с неё глаз, однако больше ничего не предпринимал. Элизабет подняла на него взгляд и, не отрываясь, провела руками по его груди, поднырнула ими под полочки, провела к плечам и медленно сбросила жилет на пол. Она посмотрела на оставшуюся на нём рубашку и заметила, как высоко поднимается его грудь от дыхания. Кажется, он хотел её не меньше, чем она его, а значит можно и пошалить. Элизабет вдруг замедлилась в два раза и плавно опустила руки к его талии. Она потянула за один край рубашки — несильно, совсем слегка— потом ещё немного, и ещё, пока один её угол не высвободился из-под пояса брюк. Затем она стала проделывать то же самое со следующей частью. Взгляды их оставались прикованы друг к другу. — Я совершенно никуда не тороплюсь, Элизабет, — хитро сказал мужчина и конечно не соврал, но и не сказал правду. — И у меня полно времени, — улыбнулась она в ответ. — Только вот, — Бенедикт сыграл глубочайшую печаль, — Одна неприятная деталь, которая, к моему великому разочарованию, может заставить нас поторопиться. — Ах, как досадно это слышать, — подыграла ему Элизабет, — Что же может не дать нам насладиться спокойным течением времени? — Как вы изволили заметить, Элизабет, нам с вами угрожает смертельная опасность! Вдова наигранно испугалась. — Мы ведь всë ещë в мокрых одеждах. Снова испуганный вздох. — Мы можем умереть от переохлаждения в любую минуту! Она просунула руку под рубашку там, где та была высвобождена. Его живот был горячим, как печь. — Ах, Бенедикт, вы правы... Вы переохладились, вас нужно срочно уложить в постель. Если бы он не был так возбуждëн, он бы расхохотался — так уморительно она ему подыгрывала. — Идëмте, пока я ещë помню, где находится моя спальня. Он взял еë за руку и повëл на второй этаж. Элизабет успела захватить свечу. В дверях своей комнаты он остановился, сделал щенячьи глаза и хрипло произнëс: — Обещайте, что будете рядом, Элизабет. — Разумеется. Сколько понадобится. Вам ведь понадобятся разные... — она чуть не рассмеялась, — Процедуры. Я буду делать всë, всë, что нужно, чтобы вас спасти. Бенедикт уже вëл еë к кровати, а сам разглядывал силуэт еë фигуры в тусклом свете. Остановившись, Элизабет решила всë же ускорить процесс. Она развязала ленты рубашки и скинула еë с себя одним движением. Оставшись нагой, она дала Бенедикту пару секунд насладиться видом, а затем подошла вплотную и стала доделывать начатое — снимать с него оставшуюся одежду. На этот раз она резко рванула полы рубашки, а затем стала расстëгивать пуговицы снизу вверх. Бенедикт же стал расстëгивать их сверху вниз. Встретившись посередине, они вдвоëм избавились от изрядно надоевшей рубашки и прильнули друг к другу телами. Электрический ток пронзил обоих. Соски Элизабет затвердели, а низ живота заныл. Она стала тереться своей грудью о его. У Бенедикта пересохло во рту. Он всë ещë вспоминал красоту еë обнажëнного тела, а теперь оно прижималось к нему совершенно развратно. Его восхищала смелость и раскованность Элизабет. Он обожал сильных женщин и абсолютно не возражал, если умная девушка время от времени командовала им. Элизабет то ли прочла его мысли, то ли почувствовала. Она толкнула его на кровать, и Бенедикт упал на спину, успев подставить локти. Элизабет опустилась на колени и стала стягивать с него сапоги, а затем чулки. После она забралась на кровать, поставив колени с двух сторон от его бëдер. Она снова замерла так на несколько секунд, по опыту зная, как подобный ракурс действует на мужчин. Бенедикт протянул руки к еë бëдрам, глядя ей прямо в глаза. Элизабет властно села на него верхом и, почувствовав эрекцию, немного потëрлась о неë промежностью. — М-м-м, — шëпотом простонал он, вдруг остро осознавая, что они снова замедлились. Он бросился было расстегнуть наконец свои брюки, но после первой же пуговицы Элизабет схватила его за запястья и прижала его руки к кровати по сторонам от бёдер. — Нет уж, — властно сказала она, и Бенедикт возбудился ещë сильнее, — Раз я начала этот эксперимент, я его и закончу. Бриджертон запрокинул голову и снова простонал, а скорее прорычал что-то невнятное, а Элизабет наклонилась и стала прокладывать дорожку из поцелуев от груди к пупку. Пытаясь освободить руки, Бенедикт поразился, насколько сильной была Элизабет. При желании, он конечно смог бы это сделать, но не так легко, как могло бы показаться. Мисс Тэйт дошла до застёжки брюк, выпрямила спину, отпустила его руки и стала расстёгивать пуговицы, с вызовом глядя в глаза мужчине. Его пальцы сжали её ягодицы и заставляли покачиваться. Справившись с застёжками, Элизабет стянула брюки вместе с бельём, а затем снова опустилась и стала целовать и облизывать возбуждённый член. Бенедикт выгнул спину и закинул руки назад, к изголовью кровати. Элизабет взяла его пенис в рот почти целиком, и от удовольствия Бенедикт сжал пальцами простыни. Бриджертон лежал и не мог понять, на Земле он или уже на другой планете. У него было много женщин, в том числе опытных, но обычно опыт заменял им желание, страсть, искренность. Элизабет же не только прекрасно знала что делать, но и занималась этим с удовольствием и отдачей. Она наслаждалась наслаждением партнёра. Вдруг ощущения сменились: она оседлала его и едва-едва насаживалась на член. Бенедикт обожал и ненавидел эту медлительность. С одной стороны, он хотел накинуться и взять её со всей пылкостью, что скопилась в его груди. С другой, понимал, что пожалел бы об этом сразу же. А особенно его заводило, что Элизабет тоже хотела его нестерпимо, но давала им обоим время посмаковать друг друга. Он опустил голову, чтобы насладиться картиной: стройная, растрёпанная и абсолютно голая Элизабет развратно двигает бёдрами прямо на нём. Его руки будто сами схватили её и стали помогать, насаживать её нежное, возбуждённое влагалище на твёрдый, изнывающий от желания член. Элизабет опустила взгляд на Бенедикта и стала двигаться чуть амплитуднее. Его пенис приятно заполнял её, лёгкий стон сорвался с губ, и она тут же запрокинула голову назад. Бенедикту открылась её длинная шея, упругая грудь, острый подбородок, и он почувствовал, что должен коснуться, вдохнуть, вкусить всей этой соблазнительной красоты. Приподняв корпус, он замер всего на секунду, а затем зарылся рукой в её волосы и стал целовать и покусывать мочку уха. Услышав сладостный стон, Бенедикт обхватил стан девушки рукой и прижал к себе. Элизабет почувствовала, что Бенедикт стал подавать бëдра ей навстречу и сама стала двигаться сильнее и быстрее. Она прижималась к нему изо всех сил, тëрлась о него лобком и дышала урывками. Одной рукой женщина держала его за волосы, а другой схватила за подбородок и впилась своими губами в его. Оба были на грани оргазма. — Элизабет... — выдохнул Бенедикт. Собственное имя в его устах в такой острый момент запустило стаю мурашек по еë спине. — М-м-м-м-м... — простонала она. Бриджертон облизнул большой палец и положил его на еë левый сосок, а языком стал играть с ключицами и яремной впадинкой. Чувствуя, что Элизабет вот-вот кончит, он стал сильнее подаваться навстречу тазом; оба еле дышали. — Бенедикт! — Да... Они двигались уже с максимальной скоростью и амплитудой. Бриджертон прижал её к себе, оттолкнулся от стоящей за спиной руки и вошёл в неё так глубоко и так сильно, как это было возможно. Элизабет вскрикнула, задрожала, а потом замерла, обвивая его шею из всех сил. Она услышала, как Бенедикт простонал что-то в её ухо, и от его дыхания мурашки побежали по всему её телу, а стенки её лона снова сжались от удовольствия. Мужчина, в свою очередь, снова вздрогнул от того, как её мышцы сдавили его пенис и опять промурчал что-то неразборчивое. Затем он сцепил руки у неё за спиной и упал назад, вовлекая Элизабет за собой. — Ты согрелась? — пробурчал он спустя минуту, пытаясь не уснуть. — М-м-м... — она тоже засыпала. Бенедикт нащупал одеяло и натянул его на них обоих. — До утра хватит, — еле слышно пролепетала она. Бенедикт даже на секунду взбодрился. Он отпрянул, посмотрел на неё, а затем, улыбнувшись, прижал к себе изо всех сил. Они так и заснули. До утра.