Часть 1

«Это ты — дура, это я — дурак. И для двоих нам не хватит места». NЮ — «Веснушки»       Кассандра по приезде из Нейпервилля основную часть свободного времени проводила в компании Фора и Трис. Это, конечно, не могло не раздражать одного из Лидеров Бесстрашия, который, в отличие от девушки, особой симпатии к этим двум индивидуумам не испытывал. Однако препятствовать их общению Эрик не мог. Со дня возвращения в Чикаго они с Кейси старались не пересекаться. То, что произошло за пределами родного для них города, за ними должно и остаться. Поэтому Бесстрашные старались избегать компании друг друга, успешно сворачивая в разные стороны при столкновениях в коридорах. Фор прекрасно справлялся с ролью то ли старшего брата, то ли спасателя для Кесс, поэтому в помощи Эрика девушка не нуждалась. С одной стороны, живи и радуйся, Лидер. А с другой — стало как-то пусто в его жизни.       За пару недель в одной комнате Кассандра и Младший Лидер заново привыкли друг к другу: он к ее фальшивому пению по утрам, а она — к летящим после этих мелодий в нее подушкам. Точка в их отношениях была проставлена за год до этой поездки, и Бесстрашные вполне справлялись друг без друга. Но все эти внезапные приступы ревности и ссоры в Нейпервилле к концу командировки привели парочку бывших к подобию теплых взаимоотношений. Поэтому им, вернувшись в Чикаго, сложно было поддерживать показушное безразличие. Но убеждать самого себя в том, что к Кесс может что-то чувствовать только слепой и глухой додик, Эрику не в первый раз, как и ощущать себя тем самым слепым и глухим додиком… И если бы не фракционный праздник, то эти двое так бы и продолжали избегать друг друга.       Он сидит за столом в баре в компании Остина. Силуэты танцующей толпы озаряются яркой подсветкой. Она плывет по телам, выделяя изгибы. На столе пепельница и несколько бутылок алкоголя. День Бесстрашия празднуется ежегодно. Еще пару лет назад Младший Лидер любил этот праздник всем сердцем и душой, но то ли вырос, то ли надоели пьяные малолетние идиоты… Размышления прерываются поднятыми стаканами с прозрачной жидкостью.       — Ну, с праздничком! — Остин опрокидывает в себя порцию алкоголя, рассчитанную минимум на три раза, и с грохотом ставит стакан рядом с открытой бутылкой. Обжигающее горло пойло ползет по пищеводу, разливается теплом по телу. Не до конца затушенная сигарета дотлевает в стеклянной пепельнице.       Длинноногая шатенка с вытянутым лицом, сидящая с ними за одним столом, поморщившись, закидывает ногу на ногу, облокачиваясь локтями на стол. Эрик так и не понял смысл ее нахождения здесь: то ли у нее планы на Остина, то ли наоборот. Но судя по черному короткому платью без бретелек, благодаря которому большая часть ее груди выставлена на всеобщее обозрения, у этой дамочки планы склеить хоть кого-нибудь. Вульгарно и посредственно. Лидер обводит глазами толпу скорее по привычке проверить окружающую обстановку и отправляет Остина разобраться с двумя борзыми Лихачами, сцепившимися в углу бара. Терпение бармена, пытавшегося до этого их разнять, лопнуло после третьего случайно попавшего по его лицу удара. Поэтому парень вместо борьбы со «злом» примкнул к нему, смешавшись в кучу малу с дерущимися.       — Как тебя зовут-то хоть? — он обращается к сидящей напротив девушке, чтобы просто разбавить скуку.       — Удивительно, что не помнишь. — Ее взгляд с силуэта Остина переводится на Эрика. — Кира. Ну, тренировочная, полгода назад…       — А, да, Кира. Точно. — Он поворачивает голову в сторону, почесывая затылок. Облажался… Зато сразу понятно, что ловить тут нечего. Хотя если вариантов не будет, то и этот сойдет. Мужчина достает из лежащей на столе пачки сигарету, кончик которой незамедлительно тонет в пламени зажигалки.       Кира приподнимается с места, наклоняясь. Тонкая папироса, зажатая ее губами, без спроса продвигается ближе к огню. Эрику приходится слегка вытянуть руку, чтобы увеличить расстояние между их лицами. Удача явно не на его стороне, потому что в этот самый момент между столиками проходит Кассандра. Она, как всегда, выделяется: нацепила на себя красное длинное платье. Проходя мимо склонившейся девушки, Кесс «случайно» заносит, из-за чего она локтем слегка подталкивает Бесстрашную. Прядь темных волос едва успевает окунуться в пламя, прежде чем Младший Лидер уберет палец с колесика зажигалки. Кейси притворно извиняется перед Кирой, заставляя Эрика прикусить внутреннюю сторону щеки. Лишь бы не заржать. Он прячет кашель вместе с непрошеной улыбкой в кулак, пытаясь вернуть безразличное выражение лица. Но Кейси в своей манере таращится на него темными глазами и, обойдя шатенку, направляющуюся «припудрить носик», усаживается за их столик. Не обратить внимания на блядский вырез кажущегося на первый взгляд закрытого платья мужчина не может. Взгляды сталкиваются в привычном противостоянии.       — Если ты не забыла, мы в Бесстрашии. Красный — цвет Дружелюбия. — Кажется, он невольно утопает где-то в середине ее правого бедра — прямо там, где ткань платья расходится в разные стороны.       — Ага, а кислый ебальник — стиль Отречения, но ты же его на себе носишь. — Кесс беззаботно пожимает плечами и, распрямив спину, тянется рукой к пачке сигарет.       «Убил бы», — проносится в голове Лидера, и самодовольная улыбка сползает с его лица. Что бы Эрик ни думал, но Кассандра, на самом деле, последний человек, исчезновения которого ему бы хотелось. Да, неугомонная, без рамок и понимания, но ведь именно это его и цепляет. Тянет, как магнитом, к этой девчонке. Возомнила себя если не равной ему по статусу, то равной по внутреннему стержню. Это ее убеждение не было далеким от правды. Лидер не встречал таких. Разных видел: истеричных, наивных, отчаянных, смелых, откровенно глупых или тех, чье ай-кью заметно превосходило его. Он целовался в темных подсобках этого бара с теми, кто не чаял души в нем, и с дамами, которые были влюблены только в себя. Но Кейси из всей этой массы выделялась. То ли ее горделивый взгляд, то ли идеальный профиль лица, то ли, может быть, манера залетать в его жизнь без стука и тормозов, — он не знает точно, почему именно эта девушка поселилась в голове, отбитой еще во времена инициации. Лидер пытается выкинуть ее оттуда, да только не получается. Когда ему начинает казаться, что он наконец-то остыл к этим язвительной ухмылке, ярким волосам и веснушкам, беспорядочно разбросанным по бледному лицу, то взгляд обязательно в ту же секунду находит Кассандру в толпе. И все по новой. Эрик так отчаянно отрицает факт привязанности к Бесстрашной, что в это верят все, кроме него.       — Зачем приперлась? — Он хочет удовлетворить свой интерес: буквально через пару столиков сидят Трис и Фор, с которыми с самого начала праздника была Кесс. Эрик знает, ведь периодически, сам того не замечая, смотрел в их сторону, дабы проверить, не нашла ли обладательница яркой копны волос на свою тушку очередных приключений. Это, конечно же, только из-за того, что теперь все ее косяки Младшему Лидеру придется разгребать самостоятельно, — приказ Старшего.       — Как всегда, испортить твое настроение своим присутствием, — проговаривает она, улыбаясь, щурит глаза, цепляясь за силуэт возвращающейся Киры, и протягивает стакан ему навстречу. Звон бокалов тонет в громкой музыке.       — Привет, Кесс. — Звучит откуда-то слева голос Остина. Парень потирает запястье, садясь напротив. — Лица у вас, ребята, будто через пять минут мне придется разнимать еще одну драку. Может быть, сыграем во что-нибудь? Так сказать, разбавим обстановку.       — Я, пожалуй, отка… — Кассандра не успевает договорить. Удобно уместившаяся рядом с Остином шатенка перебивает ее:       — А давайте в «Семь минут в раю»?       После этого предложения Эрик и Кейси почти синхронно поднимают брови. Эта игра подходит больше озабоченным подросткам-неофитам, но никак не взрослым людям.       — Так себе идея, придумай что-нибудь другое. — Девушка убирает за ухо выбившуюся прядь волос, допивая капли алкоголя.       — Хм, а вот я не против. — Лидер кидает на пару секунд косой взгляд на Киру, подмигивая ей. — А ты, — проговаривает он, поворачивая голову в сторону Кассандры, — если не хочешь, можешь просто понаблюдать. Тут целый бар людей — согласных поиграть найдем.       Однако быть просто сторонним наблюдателем Кейси все же не хотелось. В конце концов, у Киры яркая помада: интересно, с кем именно и на какой минуте она смажется. Поэтому глубоко вздыхая, она произносит:       — Не дождешься. Крути бутылку… ***       Спустя тридцать минут Эрик пожалел о том, что согласился на эту дурацкую затею. Было весело наблюдать за перекошенным лицом Кассандры, когда они с Кирой выходили из кладовой бара. Но вот уже несколько минут за дверью, отделяющей от лишних глаз, скрываются Остин и Кейси. Дышать Лидеру становится гораздо труднее. Время тянется для него слишком долго, и на третьей минуте он не выдерживает, подходя ближе к подсобке.       — Вы там друг другом не сильно увлеклись? Время вышло! — рявкает мужчина, пытаясь перекричать музыку.       — Неправда, у нас еще четыре минуты! — выкрикивает Остин, — у меня с собой часы.       Эрик сжимает челюсти покрепче. Парню, находящемуся по ту сторону двери, повезло не увидеть выражение его лица. Мужчина возвращается к столику, открывает очередную за сегодня бутылку крепкого, разливает ее по стопкам. Кассандру и Остина не ждет — опрокидывает свою порцию сразу, игнорируя протянутую руку Киры.       Он точно не может определить, что именно раздражает: то, как спокойно Кесс пошла с Остином, или то, что рука Бесстрашного легла на женскую талию прежде, чем они скрылись в темном помещении.       «Что она может делать с ним в закрытом и темном помещении целых семь минут?!»       Эрику кажется, что нужно сходить проветриться. Всему виной духота, царящая в баре. Вот от этой жары Лидеру мозги и сварило, раз его вообще волнует личная жизнь этой наглой девчонки.       И все же отрицать факт того, что Бесстрашного не покидает неприятное чувство, которое нормальные люди называют ревностью, бессмысленно. Был бы у мужчины в руках секундомер, он бы высчитывал время по нему, а по истечении семи минут вломился бы в подсобку бара, не церемонясь. В принципе, Эрик и сейчас готов сделать то же самое. Лидер чувствует и готов поклясться всем, что имеет, что именно этого Кассандра и добивается. Поэтому, заглушив эмоции в очередном щелчке зажигалки, мужчина усаживается рядом с Кирой в тот самый момент, когда Остин с Кейси приближаются к столику.       Она проходится тяжелой печатью темных глаз по лицам сидящих на черном небольшом диване и, подняв подбородок, натягивает многообещающую улыбку на лицо, наблюдая за тем, как Младший Лидер тянется к лежащей на столе бутылке, и тут же хлопая его по ладони.       — В очередь, — произносит девушка холодным тоном в ответ на его удивленный взгляд, — сейчас я кручу.       Бутылка из-под водки крутится после резкого движения женской руки. За этим настороженно наблюдают два человека из четырех играющих. Эрик постоянно отвлекается то на открытые плечи Кесс, то на ее платье, то на стучащие по столу тонкие пальцы. Последняя нить терпения лопается.       «Да сколько же можно?!»       Он останавливает бутылку громким хлопком раскрытой ладони, кажется, совершенно потеряв здравый рассудок вместе со спавшей лямкой платья Кейси. Девушка поднимается с места и оглядывается по сторонам. Они даже не заметили, как из компании «выпали» Остин и Кира, которые сейчас танцевали, смешавшись с толпой. Яркая копна ее волос на секунду теряется из поля зрения Лидера, но у самой двери в кладовую он замечает манящий жест руки и кривую девчачью усмешку, которую хочется стереть вместе с помадой, неуклюже устроившейся на губах. Дверь помещения закрывается. Наступает пара секунд молчания, прежде чем самообладание покинет их двоих.       Взаимоотношения Кассандры и Эрика ощущаются как столкновение двух течений: как ее красное платье, выделяющееся в толпе черных нарядов; как не затушенная в пепельнице сигарета; как лесной пожар, разросшийся из угольков костра; как его вечное желание подавлять. Эти несколько минут останутся смазанной помадой в уголках губ, треснувшим по шву у молнии платьем и соприкосновением голой кожи с холодной стеной темного помещения. Темнота поглощает, иногда парализует. В темноте можно сказать и простить все. В темноте можно принять как данность то, что никогда не примешь при свете. Например, чувства к надоедливой наглой девчонке, самодовольно улыбающейся сквозь поцелуй. В этой подсобке останутся стянутая уверенным движением мужская рубашка, холод, пронизывающий кожу, и тихие вздохи, расползающиеся по помещению. В ней останутся искренность и та самая правда, которую давно знают Младший Лидер и военный инженер, но за пределы, на всеобщее обозрение, эта честность никогда не выйдет.       Близость начинается со сказанных шепотом трех слов, слетевших с нотками горечи с его языка, и с ее тихого ответа. Кажется, они впервые так близки и открыты по отношению друг к другу.       Им сложно порознь, но и вместе существовать невыносимо. Кейси прерывает одним движением все, что было, и все, что могло произойти: упирается ладонями в мужскую грудь.       — Семь минут прошло. — Ее звонкий голос разрезает тишину. Подсвечивая фонариком телефона, она пытается застегнуть молнию сбоку, совершенно забыв про сползшую часть платья, и чертыхается.       — Серьезно? — Эрик смотрит на девушку не моргая, хоть и ни черта не видит, кроме общих очертаний ее силуэта, наблюдая за безуспешными попытками Кейси привести себя в порядок.       — А тебе большего никто не обещал, да и того, что произошло, тоже… — Кесс запинается. — И вообще, помоги мне уже застегнуть эту чертову молнию!       Бесстрашная сама еле сдерживает поток мыслей в голове. В ней словно борются две сущности. Одна шепчет на ухо: «Один раз живем, Кейси, а чем черт не шутит?» А вторая заливает сказки про самоуважение, гордость и прочую чушь, будто у нее осталась хотя бы капля из вышеперечисленного. Сегодня играли не четверо знакомых: эта игра была только для двоих, почти равных, почти честных друг перед другом. Девушка мысленно зарекается больше никогда не пить в таких количествах. Кассандра уверена, что хватило бы еще пары шотов, чтобы ту, с правого плеча, которая постоянно останавливает ее от глупостей, вырубила одним ударом бестия слева .       Когда мужские пальцы касаются голой кожи на боку, протягивая бегунок по рельсам-звеньям, она судорожно выдыхает.       — Оно того стоит? — произносит Лидер, а Кесс не нужно поворачиваться, чтобы понять, что на его лице застыло самодовольное выражение.       — Определенно. Ты бы видел сейчас себя. Наш «я-есть-контроль».       — Когда-нибудь ты поймешь, что никому из нас лучше своими внезапными появлениями не делаешь.       Она уже давно это осознала, только контролировать эти порывы не научилась, да и вряд ли когда-нибудь научится. По крайней мере, пока Эрик обвиняет в происходящем между ними только Кассандру. В конце концов, не девушка таращилась на него, не отрываясь, на протяжении первых пятнадцати минут вечеринки, не она тарабанила в дверь, переживая за времяпрепровождение запертых в темном помещении людей, и явно не Кесс начала эту игру.       Впрочем, подобие то ли ревности, то ли чего-то еще Бесстрашная испытать успела. Но разве Кейси может признаться в этом вслух? Вопрос не требует ответа. Что творится между этими двумя понятно без использования красочных речевых оборотов: вечное нахождение на грани вперемешку с левыми отмазками и побегами из квартир друг друга по утрам. Им с самого начала было непросто. Кейси с Эриком — это будто две одинаковые детальки пазла, которые невозможно соединить в какую-либо картину.       Выйдя из подсобки с язвительной ухмылкой и слегка потертой помадой, Бесстрашная заявляет вновь собравшейся за столиком компании, что за сегодняшний вечер устала и «вообще-то завтра на работу», не реагируя на удивленный взгляд Остина, который точно помнит, что по возвращении из Нейпервилля Макс широким жестом отправил в недельные отпуска всех прибывших в родные стены и Кассандре выходные тоже перепали. Но все же парень предпочитает промолчать: не хватало еще потом огрести. А от этой чокнутой перепасть люлей может в любой момент, да и бывшего ее безопасным не назовешь...       Эрик с размахом плюхается в кресло и цедит почти сквозь зубы:       — Даже не надейся, что я пойду за тобой.       Ему все это надоело, но, видимо, не настолько, чтобы прекратить происходящее.       — А разве я тебя звала? — удивленно восклицает девушка, ставя колено на подлокотник кресла, поэтому Лидеру приходится подвинуть локоть практически на край. Кесс слегка склоняется над мужчиной так, чтобы ее слова были слышны только ему: — Но мы ведь оба знаем, что вне зависимости от моих приглашений ты придешь. Налакаешься, как свинья, и припрешься под утро, будешь тарабанить в дверь, перебудишь всех соседей, наорешь на кого-нибудь проходящего мимо и обложишь меня трехэтажным матом, когда я наконец-то открою тебе. Мы это уже проходили. Привычный сценарий.       Девушка хлопает мужчину по плечу, отстраняясь, и теряется в толпе. Только мелькающая в плохо освещенном пространстве яркая ткань и нескончаемый поток мыслей, крутящихся в голове Бесстрашного, говорят ему о правдивости ее слов.