Эх...

В гримерку вошел высокий мужчина в костюме. За его спиной шумела толпа, кричали фанатки, махая листочками, молили дать автограф. Бараш не глядя на них закрыл дверь и устало лег на диван. В комнате стояли цветы, подаренные молодому поэту. Бараш усмехнулся. Ему 25 лет, а чувствует он себя при этом стариком. Наверное, такое у всех творческих личностей. Вздохнув он сел и снял с себя неудобный пиджак. Парень хотел было его положить на пол, но осекся. Совунья так долго шила этот костюм (кто же знал, что мерки старые неправильные. Хорошо, что штаны сидели нормально). Сегодня у Бараша юбилей. 5 лет как он выступает на сцене, читая свои стихи. В кафе ждут все его друзья. И она. Повесив пиджак на спинку стула, Бараш сел и посмотрел в зеркало. Бледный юноша с волнистыми сиреневыми волосами. Под глазами были темные круги. Большое количество кофе, выпитого на ночь, давало о себе знать. Но вдохновение может прийти даже ночью! И что из-за глупого режима упускать такую возможность? Вздохнув, Бараш взял в руки фотографию в рамке. На ней были мальчик и девочка. Нескладный худой мальчишка посвящал этой рыжеволосой красавице столько стихов, столько писем. И что? Она все их отвергала. Его чувства были для неё лишь пустым звуком, а иногда и способом получить желаемое. После принятия этого Бараш опустился в депрессию, из которой его пыталась вывести Совунья. Зря он, наверное, рассказал ей обо всем что сделал ради Нюши. Бараш только потом узнал о скандале, который устроила своей внучке бабушка. Та утверждала, что не виновата, что если ему надо, то пусть и любит, ей то что? Действительно, не она же сидит с разбитым сердцем и не об неё вытирали ноги. Она пришла, потому что её заставили прийти. Это было понятно по её недовольному лицу, по нервным и резким движениям, по взгляду, смотревшему куда угодно, но не на Бараша, который сильно осунулся за время болезни. Ему впервые было плевать на Нюшу. На то что она недовольна, что она зла на него. Он устал и хотел снова заснуть. Но перед этим. - Я бы хотел, чтобы ты испытала тоже что и я по отношению к тебе. Раздался шлепок. Щека горела. Виновница с громким стуком закрыла дверь, подняв толстый слой пыли в воздух. Бараш перевернулся на другой бок и закрыл глаза, проваливаясь в объятия Морфея. Постепенно он стал приходить в норму. Крош и Ёжик часто навещали его, Каркарыч помогал сеансами музотерапии, Лосяш приносил сборники стихов. Витамины Совуньи сделали своё дело. Когда Бараш снова смог дышать полной грудью, он решил уехать из маленького поселка. Тетушка Совунья лишь кивнула головой, понимая, что ему нужен новый опыт, новая среда, чтобы начать всё заново. Провожали его всей станицей. Нюша стояла где-то вдалеке. Но Бараш даже не взглянул на неё. Его ждала новая жизнь. Конечно, были и взлеты, и падения, и препятствия, и невероятные повороты судьбы, но он всё-таки стал успешным поэтом. Его стихи знали на каждом углу, и многие из них использовались, как крылатые выражения. Он общался со своими старыми друзьями, но никогда не возвращался. Всегда с гостеприимством принимал Кроша, Ежика, Карыча и других. И вот сегодня он возможно встретит её. В душе уже ничего не переворачивалось при мыслях о ней. Словно ты вспоминаешь дорогу домой. Знаешь и всё. Выпив какую-то там по счету чашку кофе, Бараш поправил волосы, надел пиджак и, выйдя из гримерной, тихо пошел в сторону кафе, где его ждали. Друзья встретили с шумом и гамом, даже с аплодисментами. Несколько официантов, узнав попросили автограф. Все были. Даже она. Нюша выглядела как-то иначе. А может все дело в том, что Бараш помнил ту рыжеволосую девочку в розовом платьице, читающую сказки и журналы? Перед ним была весьма худая дама (Бараш на мгновение забыл, что они ровесники) в фиолетовом платье, с макияжем и модной прической. Она выделялась на фоне старых добрый друзей, своей закрытостью и даже холодом. На крыльце у входа в кафе, он решил заговорить с ней. Друзья ждали десерта и он решил выйти и немного отдохнуть от компании, пусть и очень любимой. - Как поживаешь? - тихо спросил Бараш. - Неплохо. Жаловаться не буду, - холодно ответила женщина. - И правильно. Хотелось закурить, но этого нельзя было делать при Совунье. Нет желания в столь хороший день расстраивать бабушку. Женщина как-то странно на него посмотрела. - Со мной все-таки случилось… - загадочно произнесла Нюша. - Что? - Безответная любовь, - уточнила она. – Помнишь ты хотел, чтобы я пережила тоже что и ты? Признаться, нет. Бараш плохо помнил, что говорил и делал тогда. Пощечину забыть не мог, а вот слова… Возможно он мог это сказать. - Познакомились через агентство. Я ведь была «Мисс вселенная»! – гордо продолжала Нюша. – Позвал у себя в журнале работать. Пока общались я и влюбилась. А он…женат. Ну и использовал меня как дурочку. Девушка посмотрела на собеседника надеясь найти жалость к своей персоне. Но тот не смотрел на неё. Он смотрел на дождь, на пасмурное небо. Вот что его волновало больше всего. - В общем… кинул он меня. Я в больницу загремела с нервным истощением. - Я заметил, что ты похудела, - как-то невпопад сказал Бараш. Нюша усмехнулась. - Бабушка на меня ой как кричала! Запретила быть моделью. Про него я конечно не говорила. Наплела что мол диету для конкурса выбрала неправильную и вот. С тех пор работаю на фрилансе статьи пишу для журнала. Доволен? Нюша заставила Бараша посмотреть на неё, но… Для неё у него не было чувств. Конечно жаль, что её наивностью воспользовались, жаль, что она довела себя до такого состояния. Бараш бы мог изобразить это, но лицо оставалось отстраненным. Он не злорадствовал, не жалел. Нюши для него больше не было. - Вижу, что тебе теперь всё равно. Кому теперь стихи пишешь? Глупая Нюша. Разве может человек ничего не испытывать. Не может. Но как бы не было комично. Нюша стала чем-то практичным, для такого чувствительного парня, как Бараш. - Луне. Ведь она пусть не ответит, но сердце не разобьет.