Часть 1

      В тренажерном зале было тихо. Второй неподвижно сидел на нагромождении разноцветных матов и бездумно следил за тем, как легко и спокойно поднимаются и опускаются руки сокомандницы. Первая пара, вторая, третья, потом снова первая, снова вторая, и снова третья. Нора перехватывала штангу абсолютно бесшумно, и так непринужденно, словно та ничего не весила. А меж тем… Взгляд Кима метнулся к внушительному количеству дисков, навешанных на снаряд. Пожалуй, подобный вес он и сам бы потянул с трудом. Поднял бы, конечно, куда б делся, но — с трудом. Нора, впрочем, тоже лежала бы под этой железкой пластом, если бы не включала корректор гравитации во время каждой своей тренировки. Но все равно досадно: он-то с трудом бы поднял вес, будучи в своей родной гравитации, а не в чужой! А она… вон. В своей родной как пушинку эту железку перебрасывает. А еще говорят, что фиксианцы хрупкие и беззащитные. Ну-ну.       — Ты во мне скоро дыру прожжешь этаким взглядом, — весело фыркнула Третья, не отрываясь от упражнения. Ким с досадой отметил про себя, что она даже не запыхалась. — Снова на руки уставился?       Ким неопределенно хмыкнул.       — Знаешь же, что да. Все понять не могу, что за парадокс такой.       — Обезьяний, — рассмеялась Нора, не поворачивая головы. — Я же тебе уже объясняла. Большинство ваших обезьян в разы превосходят человека по силе, ты знаешь. А у наших предков был именно такой образ жизни, и строение, соответственно, схожее. Чему тут вообще удивляться?       — Тому, что по внешнему сходству обезьяны — это последние, с кем я бы вас сравнил.       — Ну, внешность обманчива, знаешь ли. Да и не о том речь, а о том, что жили мы ранее на деревьях, вот и строение матушка-природа выдала соответствующее. На деревьях, в вечном сумраке, в условиях регулярных бурь и наводнений, когда вода поднималась до самых крон. Отсюда столько конечностей, чтобы быстро передвигаться и иметь хороший упор, отсюда такие глаза. Да ты и сам все знаешь, зачем снова и снова возвращаешься к этому бессмысленному разговору?       Ким хмуро скрестил руки на груди и вперил в Третью мрачный взгляд.       — Затем, что кое-кому ваша внешность кажется в высшей степени привлекательной. И не в последнюю очередь именно из-за того, что количество конечностей и размер глаз у вас схож, но при этом вы — гуманоиды, а они — нет. Аж слюной каждый раз давятся, как фиксианца видят. Надо показывать пальцем, кто это у нас такой заинтересованный в галактике обитает?       Руки Норы замерли. Спустя секунду она вздохнула и штанга оглушительно лязгнула о стойки, а сама фиксианка неторопливо приняла сидячее положение.       — Ким, ну сколько можно? — она перекинула через плечо полотенце и подняла на Второго усталый взгляд, опершись одной из ладоней о свое колено. — Это мы уже тоже не раз обсуждали. Именно потому что крокрысцы давятся слюной на мой вид, я и отправлюсь туда. Нужна приманка, нужен качественный отвлекающий маневр, пока вы будете освобождать заложников, и я его обеспечу. Кто еще отвлечет их настолько же хорошо? Ты? Сева? Быть может, Игорь? Пфф, даже представлять нелепо.       Ким едва не зарычал от ярости и хлопнул ладонями о мат. Он был готов в любую секунду вскочить и отстаивать свою правоту уже на ногах.       — Черти космические, Нора, это самый настоящий притон! Нельзя, ну просто нельзя тебе туда соваться вот так просто! Думаешь, они просто будут глазеть, как ты напитки разносишь, и ничего тебе при этом не сделают? Официантки там — это попутно и танцовщицы, и объекты для утех, и вообще кто угодно, смотря что взбредет в головы тамошнему сброду! Единственными, кем тамошний обслуживающий персонал для них быть не может — это разумными со своими правами. А что будет, если мы задержимся, если не все пойдет по плану? Об этом ты подумала?!       Третья в ответ на его тираду лишь поморщилась.       — Значит, побуду танцовщицей и объектом для утех, если понадобится. Главное, чтобы вы освободили заложников. Если ты забыл, среди них есть и несколько моих соотечественников, и если для их свободы и безопасности мне придется плясать обнаженной на столе или влезть на коленки к какому-нибудь пирату, я это сделаю. Еще вопросы?       Нора ожидала, что Второй как-то вспылит, вскочит и начнет на нее орать (как он обычно и делал, когда они не могли прийти к согласию), но, к ее немалому удивлению, запал Кима вдруг весь схлынул, лицо его разом осунулось, и он весь как-то… Вдруг стало ясно, что Второму капитану скоро стукнет четвертый десяток, и что, несмотря на внешнюю привлекательность, у него уже и морщин немало, и седина первая отчетливо видна. Нора, конечно, тоже была далеко уже не девочкой, но Второй, со своей неиссякаемой энергией и привычкой балагурить по поводу и без, всегда оставлял ощущение, что он еще молод и полон сил, что у него еще все впереди. И вдруг на нее словно взглянул старик. Посмотрел устало и как-то обреченно, а потом тихо вздохнул и покачал головой, отведя взгляд в сторону «окна» — голограммы, имитирующей небольшое окошко с кусочком неба за ним.       — Тебя не переспоришь, да? А если и вправду дойдет до смертельной опасности, до настоящего насилия? Ты ведь не переживешь, как и любой другой фиксианец.       — А на этот случай я проходила специальное обучение, — предельно серьезно взглянула на него Нора. Любая фиксианка, покидающая планету, его проходит, тем более идущая служить во Флот. Именно потому, что мы знаем, чем для нас может закончиться столкновение с асоциальными элементами галактики. Так что на этот счет можешь не волноваться: если ситуация начнет выходить из-под контроля, я сумею за себя постоять.       Ким ничего не ответил. Он еще какое-то время просидел неподвижно, не отрывая странно остановившегося взгляда от «окна», а после снова покачал головой и тяжело поднялся, избегая встречаться глазами с собеседницей.       — Я не вправе тебе приказывать, капитан у нас в этой миссии Сева. Так что смотри сама. Если считаешь, что справишься…       Второй сжал и без того тонкие губы и отвернулся, так и не встретившись взглядом с обеспокоенной Норой, которую буквально поперек души полоснуло шквалом чужих, слишком неразборчивых и едва контролируемых эмоций. Ким совсем несолидно сунул руки в карманы и, ссутулившись, медленно побрел к выходу из тренажерки.       В дверях он столкнулся с Севой.       — Высадка черед час, — тут же проинформировал его Первый. — Нора готова?       — Похоже, — пожал плечами Второй, даже не оглянувшись на Третью. — Во всяком случае, отговорить мне ее так и не удалось.       — Ким, — Всеволод преградил Второму дорогу и серьезно взглянул на ушедшего в себя друга. — Ну, ты опять за свое? Третья — прославленный капитан, она такой же офицер, как и мы с тобой, прошла ту же школу. Прекрати уже видеть в ней лишь слабую женщину и прикрывать ее от любого чиха. Она прекрасно может и сама за себя постоять, ей не нужно твое покровительство.       — Ага, — едва слышно ответил Второй и кивнул, словно соглашаясь со словами Первого, вот но только на Севу он при этом подчеркнуто не смотрел. — И Марине мое покровительство было не нужно, насчет нее меня тоже просили довериться и не прикрывать. И она тоже рвалась в бой впереди всех, ведь такой же офицер, ту же школу прошла. Да только где она сейчас?..       Первый задохнулся и отвел глаза. Это была их общая боль, но Киму было хуже, он понимал. И ответить ему на это было нечего.       — Мне до сих пор снится, в каком виде мы ее тогда нашли, — очень-очень тихо, словно для себя, добавил Ким, все так же отрешенно глядя в пространство, будто глазные яблоки у него потеряли способность двигаться, а веки — моргать. — И тогда ведь тоже брали пиратский притон, помнишь?..       Всеволод молчал и не двигался. Ким протиснулся мимо него в узком дверном проеме.       — Надо готовиться к высадке. Проинформируй Нору, что и как, ты ведь капитан, к тебе она прислушивается.       — Ты тоже капитан, — не выдержал Всеволод, подняв взгляд на друга, и Ким грустно усмехнулся.       — Не в этом месте, не в это время. И ты прав, пора уже оставить ее в покое. Прошлого мои порывы все равно не изменят, а жизнь я человеку, то есть, фиксианке своей удушающей заботой отравляю. Пора уже взять себя в руки.       Всеволод открыл было рот, словно собираясь сказать что-то, но, так и не проронив ни слова, снова его закрыл, стиснул челюсти. В полной тишине он смотрел, как Ким, так и не выпрямив спину и не вынув рук из карманов, удаляется по низкому, плохо освещенному коридору. Лампы противно мигали, и от этого долговязая фигура друга казалась Первому немного эфемерной, словно размытой по краям, а коридор — бесконечным. Будто уходил Ким не в соседний отсек, а куда-то далеко. Слишком далеко. Всеволод тряхнул головой, решительно отгоняя эту жуткую ассоциацию. Он поспешил в тренажерный зал, чтобы переговорить с Норой, и постарался полностью переключиться в рабочий режим, чтобы, не дай космос, не упустить никаких деталей, которые могли дорого обойтись им во время готовящейся боевой высадки.       ...Спустя три часа и четырнадцать минут Первый вспомнит о своем предчувствии и поклянется никогда больше не игнорировать интуицию, ни свою, ни Кима. И ему останется только молиться, чтобы на этот раз непоправимое их миновало, и на корабль вернулись не два капитана, а по-прежнему три.