Часть 10. Вопросы (18+)

      Твайлайт широко зевнула, и лучи утреннего солнца рассыпались мириадами ярких искр на тонких нитках слюны внутри ее рта — розового и влажного. Все вчерашние ужасы, казалось, отступили перед столь привычным утренним воздухом, и потому Твайлайт на миг даже подумала. что все ее недавние злоключения — не более чем дурной сон… Хотя, все еще сиротливо стоящий в углу ящичек с почти закончившимися бинтами явно указывал на обратное. Вот ведь… сено!       Кстати… а что это вообще за звуки?       Аликорночка заспанно мигнула, и ее рог заискрил. Щелкнуло открывающееся окошко, и в него тут же влетела серая молния, оказавшаяся пегаской с ярко-желтой гривой и глазам.       Бум!       Дерпи ойкнула, но в стену все-таки — слава Селестии! — не врезалась. Кровать Искорки жалобно скрипнула, когда почтальонша, неловко кувыркнувшись в воздухе, с грохотом рухнула прямо на нее кверху крупом — лишь ее задние ноги потешно растопырились, болтаясь в воздухе…       Чувствуя, как заалели уши, Искорка поспешно отвела взгляд — все-таки… ахем, подхвостье пегаски сейчас было выставлено буквально на всеобщее обозрение.        — Дерпи? Э… с добрым утром?       — С добрым утром, принцесса Искорка! — Почтальонша махнула хвостом, вызвав сдавленный кашель у крылорожки. — Ты и правда живая! А я тебе письма принесла!       — Письма? — Твайлайт упорно старалась не смотреть на Дерпи. Точнее, на ее… пончик. Да. Пончик.       Конские яблоки, Дерпи, ты хоть позу смени! Хватит валяться на моей кровати крупом кверху! Мне же все видно! Вообще все!!! — Дааа! — Дерпи, крякнув, все-таки перекатилась через голову и встала на копыта, вызвав у принцессы Дружбы вздох облегчения. — Вам тут половина Понивилля пишет, с оживлением поздравляют! Читать будете? — Я… Э… — Сиреневое копыто смущенно метнулось за голову. — Может, оставишь эти письма здесь? Я пока даже не завтракала… — Не завтракала?! — В голосе Дерпи прозвенел ужас, а еще через миг серое копытце буквально тыкнуло Твайлайт в нос. — Тогда вот, держи маффин! — Спасибо, Дерпи. — Твайлайт, как загипнотизированная, осмотрела угрожающего вида кипу писем, вываленных Дерпи на ее стол. — Я, наверное, съем его попозже, с чаем… Кстати, не хочешь остаться? Спайк очень вкусно готовит! — Неее, извини! — Дерпи тихо фыркнула. — Мне работать еще надо, да и я уже поела сегодня с утра! На голодный желудок летать тяжелее, знаешь ли! Мне еще посылки таскать, так что я полечу, пожалуй…       Но прежде чем Твайлайт успела хоть что-то сказать, ее неожиданно сдавили в крепких. пусть и слегка асимметричных, объятиях, а в нос ударил сладковатый запах маффинов и перьев.       Эээ?!       Но Дерпи уже отлипла, а ее глаза, казалось, косили сильнее обычного, упорно не глядя на ученицу Селестии. Маффин в ее копыте уже успел испариться, и только несколько крошек на губах пегаски указывали на расположение неудачного подарка.       — Ну, я полетела! И спасибо, что ставишь кровать под окном! А то обычно как-то я не так мягко приземляюсь…       — А… ага…       Твайлайт еще несколько минут смотрела немигающим взглядом на окно, за которым скрылась пегаска (и копыта Селестии, почему она так упорно держит хвост трубой?! Неужели она не понимает, что я вижу?!). Впрочем, долго Твайлайт смотреть под хвост улетевшей почтальонше не стала и, тяжело вздохнув, закрыла злополучное окно.       Надо бы ещё и постель убрать, а то после Дерпи она совершенно вся измялась…       Окно уже давно закрылось, но в голове все еще красной как помидор Искорки царил полный раздрай. Дерпи. Обняла ее. Лежала на ее кровате крупом кверху, выставив на обозрение аликорночке свое… ээээ… свой «маффин»? Тьфу, это звучит еще хуже, когда она пытается использовать еду как замену!       Ехидное подсознание тут же нарисовало сочную сцену с поеданием Дерпиного «маффина» — и Твайлайт согнулась над тазиком, чувствуя, как пылают щеки. Хорошо, что она еще не завтракала! Было бы жалко потерять все полезные вещества…       Почему она вообще туда смотрит? Ее ж вообще-то привлекают только жеребцы!       Так, стоп, что это вообще было?       Да лягать!

***

      Спайк активно хлопотал на кухне, поприветствовав спустившуюся по лестнице Искорку лишь торопливым кивком — обе руки были заняты. В воздухе витал соблазнительный аромат сладких морковных блинчиков и яичницы с жареной картошкой и медом. Пони вообще все делали сладким, старательно избегая чеснока, лука и острых пряностей, позволяя себе лишь иногда добавлять перчинку, и то, это обычно считалось проверкой на прочность. Каким образом тогда на первой вечеринке Твайлайт оказалась бутылка с острым соусом — даже сама Пинки не знала. А может, просто не признавалась — с этой хаоситки останется!       — Ты там довольно громко шумела, Искорка.        — Дерпи залетала. — Фыркнула Твайлайт, скинув на стол кипу писем. — Приземлилась прямо на кровать, и это, все-таки, было лучше, чем если бы она просто ударилась бы об стенку…       Спайк лишь хмыкнул, переворачивая очередной блинчик.       — Понял! Значит, надо будет глянуть, не остались ли на кровати ее перья. А то старые уже заканчиваются…       Твайлайт невольно покраснела. Использовать пегасьи перья — это все-таки довольно… Все равно что донашивать чужое платье. Хотя нет, плохая ассоциация! Плохая!       В любом случае, суть была одна: обычно это подразумевалось, что между пегасом и тем, кто использует его перья, есть как минимум крепкая дружба — не зря даже у пегасов подношение своих перьев считается чуть ли не признанием в любви!       Дерпи же в круг близких друзей явно не входила. А с другой стороны, навряд ли эта милая бестолочь будет возражать! В конце концов, ее весь Понивилль любил за непосредственность… ну и за её старания. Сколько бы Дерпи ни косячила, она всегда старалась исправить за собой. Похвальный дух…       И это совершенно внезапное объятие… Кончики ушей снова предательски заалели.       Несколько последующих минут прошли в тишине, прерываемые лишь шкворчанием сковородки и шорохом бумаги. Письма, как и ожидалось, были почти все с поздравлениями и пожеланиями здоровья, а в некоторых были и приглашения в гости.       Спайк поставил на стол тарелки, ароматный пар от которых заставлял буквально захлебываться слюнями, и снова повернулся к плите, начав вымерять ложками идеальное сочетание трав для чая. Обычно Искорка заваривала его сама, лишь изредка пробуя смешать разные сорта, но… После того, как обитатели Золотого дуба несколько дней не могли слезть с белоснежного трона, доступ к таинству заваривания чая был для принцессы Дружбы навсегда закрыт, полностью уйдя под неусыпный надзор дракончика. А уж он заваривать чай умел так, что поспорить с ним в этом навыке могла бы, наверное, только Флаттершай! Любой гость в библиотеке обязательно получил бы именно такой чай, который идеально подпадал под его вкусы — Эпплджек предпочитала пряный чай с яблочными дольками, Рарити — изысканный жасмин и бергамот, Дэш обожала остренький бодрящий чай с листочками перца, а сама Искорка предпочитала мягкий сбор на основе молочного улуна…       Пухлый фиолетовый хвост стоял почти торчком, и Твайлайт не сдержалась — как и всегда.        — Хи-хи…       Фиолетовое копыто Искорки коснулось «стрелочки» на конце драконьего хвоста, чтобы оттянуть его немного в сторону — и хвост тут же принял обычное положение с тихим «бэнг», словно пружина. Еще одно оттягивание, и еще одно… Твайлайт всегда нравилась эта маленькая игра, хотя Спайк и частенько дразнил ее из-за этого «кошкопонькой». А раздраженное цоканье языком дракончика лишь раззадоривало еще больше! Тык. Дерг. Оттянуть кончик хвоста, чтобы тот снова пружинкой принял обычное приподнятое положение. Такой пухленький, коротенький… такой… милый…       Второе копыто буквально само включилось в игру, и теперь Твайлайт теребила упрямо торчащий колом хвост дракончика, даже не замечая своих порывов. Казалось, окружающий мир исчез, оставив только этот слабо подергивающийся перед глазами отросток…. Коротенький, пухлый, стоящий колом хвостик, который упрямо стоял трубой, как его ни тереби…       — Эээ, Искорка, ты чего мой хвост лижешь?       Что?!       Твайлайт аж пискнула, отшатнувшись назад, но это не могло скрыть предательскую ниточку слюны, тянущейся с влажно блестящей «стрелки» на кончике хвоста Спайка вплоть до ее собственных губ.       И когда это она вообще успела взять его в рот?!       Во взгляде Спайка не было ни обиды, ни насмешки — просто немой вопрос. Слегка улыбнувшись, он потянулся за полотенцем, чтобы стереть аликорньи слюни. Казалось, сердце Твайлайт бухало где-то в ее затылке, а уши пылали так, что от них явно валил дым.       И что это за странное, тянущее ощущение где-то внизу живота? Такое… радостное… И этот странный зуд в роге… казалось, еще чуть-чуть, и с его кончика сорвется сноп белых искр!       Стоп, а почему вообще искры, и почему именно белые?       — Я-я в душ! В холодный!       Тихо громыхнул стул, сбитый впопыхах — и красная как помидор Твайлайт пулей вылетела из кухни. Спайк лишь проводил ее взглядом и, пожав плечами, вернулся к чашкам. Уж кому-кому, а ему не привыкать к странным выходкам своей старшей сестренки. Или все-таки мамы?       А впрочем, какая разница?

***

      Тугие струи душа стекали по бокам, заставляя боязливо ежиться, но унять жар с щек (и с немного другого места…) было невозможно.       Почему она вообще так себя ведет?! Она ж и раньше видела Дерпи в таких неловких ситуациях, и играла с хвостиком Спайка раньше! Почему она сейчас не может оторвать взгляд от чужих подхвостьев и ведет себя, как озабоченная извращенка в самом разгаре охоты!..       Осознание было таким ярким, что лиловое копытце само встретило пушистый лоб со смачным треском.       Ну конечно же! Сезон кобыльей охоты, о котором тогда предупреждала Каденс! Она же даже прямо в письме говорила, что у аликорнов она выражена сильнее, чем у обычных пони, и что без БигФакки (Твайлайт снова густо покраснела) она может натворить каких-нибудь глупостей!       Вот и натворила…       А ведь ее реакция на еще тот массаж, получается, тоже могла быть столь непристойной из-за начала сезона! И тогда. получается, ее реакция на прикосновение драконьих губ к ее копыту была… (Ее снова бросило в жар) чрезмерной! Да. Определенно. И ей вовсе не понравилось!       Впрочем, упомянутое копыто все еще ненадолго приподнялось, чтобы встать подушечкой на особо холодную лужу. От неприятного ощущения зубы сами собой скрипнули, но…       Нет, определенно нужно сходить в больницу… Но только не к этой, как там ее? Экванологине!!! Прошлая встреча окончилась уж слишком уж плохо. Да, она была не виновата в том кромешном кошмаре, который произошел после… Твайлайт инстинктивно прижала копыто к шее. На то, что этого куска плоти когда-то не было, теперь не указывало вообще ничто.       О Селестия, неужели аликорны действительно такие… Чудовища?       Нет. Нужно срочно что-то с этим делать. И с одолевающими мыслями, и с… ахем, охотой. Раньше она уже сталкивалась с этим, и даже пробовала наложить на себя заклинание, чтобы сбавить желание, но, судя по всему, с ее новым телом, этих мер уже недостаточно. Даже Биг Факка, подаренная Каденс, уже явно не могла подавить желание. Да, этот подарок каким-то образом умудрился прийти почти за неделю до письма, и Твайлайт, к своему стыду, уже успела испытать этот «любовный идол» в деле. О Селестия, если она узнает, в чем было использован её светлый и мудрый образ!.. Тут явно Тартаром не обойдется, да и Луной тоже. Тут грехи уровня Юпитера, не меньше!       — С возвращением. Искорка! Будешь допивать чай?       — Ага. И… извини, Спайк. Я в последнее время сама не своя…       Звякнула полная чая чашка, и дракончик тихо фыркнул.       — Да все путем, я уж привык. У тебя опять, ну… эти дни?       Стало тихо. Было слышно, как где-то снаружи Дерпи снова влетела в столб с характерным «бум!».       — А… Откуда ты…       — А! — Спайк неудобно поерзал. — Я, ну, от Рарити узнал! — При упоминании алебастровой единорожки на лице дракончика снова появилась мечтательная улыбка. — Эх, Рарити…       Стоп, ЧТО?!       — Она недавно просила меня не приходить, представляешь? Сказала, что у нее какие-то особенные дни, и ей хочется побыть одной. Ну, желание моей дамы сердца — закон!       Где-то внутри Твайлайт стало очень пусто.        — Больше она ничего не сказала?!       Ну, Рарити, если ты только рассказала малышу хоть что-то лишнее! Он же совсем еще ребенок!!! Клянусь крупом Селестии, я… я тебя…       — Да нет. — Пожал плечами Спайк. — Сказала, что мне еще рано такое знать, но взрослые кобылы очень сильно стесняются даже говорить о таком. Она даже попросила меня никогда не спрашивать у тебя, сказала, мол, ты и так слишком много потрясений в последнее время пережила.       Твайлайт на миг почувствовала, как с души свалился камень, размером с гору Кантерхорн, и она словно сдулась.       Прости, Рарити. Зря я о тебе плохо подумала…       — И правильно делаешь. Девочкам очень неловко про такое говорить! Но когда подрастешь, я тебе прочту несколько очень важных лекций. Они пригодятся тебе…       Твайлайт уже открыла было рот, чтобы сказать «чтобы тебе было в будущем проще ухаживать за Рарити», но сдержалась. Иначе Спайк бы ее загрыз на месте с требованиями рассказать все эти вещи здесь и сейчас.       Да и если подумать, мальчуган уже имел возможность заглянуть своей пассии под хвост. Вспомнился тот день, когда после атаки чейнжлингов сама Искорка буквально вломилась в бутик Карусель. Окончилось это, впрочем, превращением в подушку и…       Не. Не-не-не. Я не буду вспоминать, как на меня давила попка Свити Бэлль! И ее пончик я тоже вспоминать НЕ БУДУ!       — В будущем. — Уклончиво закончила аликорночка. — А пока, будь добр, помой посуду…       — Есть, мэм! — Дракончик улыбчиво козырнул.

***

      — Ты отлично постаралась с этим шоу для маленькой принцессы, Скрюболл!       Дискорд сидел прямо в воздухе, окруженный всевозможными вещами, парящими вокруг него в пространстве бесконечного Хаоса. Ни одна из этих вещей однозначно не могла бы быть реальной — чашки с ручками внутри, часы с десятком кривых стрелок и цифрами, уходящими по спирали в бесконечность, чайник с тремя ручками… Даже прямо сейчас вокруг бога Хаоса парила огромная шахматная доска в форме ленты Мёбиуса, уставленная десятками разноцветных фигур. Напротив него в воздухе парила маленькая кобылка-земнопони розового цвета, с фиолетовыми гривой и хвостом с белыми полосками. На заднице кобылки была заметна двойная кьютимарка — с изображением шурупа и бейсбольного мяча. — Брррр… — Розовое копытце яростно забренчало по оттянутой нижней губе. Для любой пони это был бы самый обычный (и не слишком пристойный) звук, но Дискорд понимал малышку идеально.       — Представляю, какое будет лицо у этой яйцеголовой, когда она узнает, что я наврал ей о количестве жеребят! Да, Скрюболл, я сказал ей, что жертв было целых четыре, в то время как это была всего лишь ты!..       Новый пердящий звук — и Скрюболл передвинула одну из фигур по полю, поставив ее рядом с другой — желтой с розовым кругом на вершине. Дискорд лишь хмыкнул.       — Думаю, это довольно мило, учитывая, что в в основной сюжетной линии сериала, они будут лишь заменой друг другу, а их встреча, думаю, должна была произойти через несколько лет. И как мы будем возвращать всю историю в каноничный путь?       Скрюболл покачала головой, и Дискорд кивнул.       — Да, версия с иной вселенной звучит интересно. Но мне так не хочется в это скатываться!       Щелчок пальцами — и в воздухе появилась чашка с кофе. Дискорд рассеянно приложился к ней губами, чувствуя, как булькает выпиваемый фарфор. Наконец, он откинул оставшийся кофе куда-то назад, полностью игнорируя грохот ядерного взрыва где-то вдалеке, и перевел взгляд на висящий в воздухе рядом с ним огромный плакат, на котором был изображен он сам, держащий голову Твайлайт на вытянутой лапе. Лицо Твайлайт выглядело так, словно она вот-вот заплачет.       — О, бедная Йорик Спаркл, я знал ее, Горацио… — продекламировал Дискорд с плаката, подмигнув обычному Дискорду.       — И вам не хворать, коллега. Кстати, вы не слышали новость? Кажется, пришли новые известия от сущностей!       — Бррррбрбр! — В бренчаньи губой Скрюболл звучало раздражение. Поправив монокль, дух Хаоса повернулся к ней.       — О, не переживай, я уверен, что с нашей милой Флаттершай план по созданию тебе настоящего физического тела пройдет лучше, чем с этой бедной Скрю! Слышал, она до сих пор ведет себя по собачьи… Как ты думаешь, какая собачка получилась бы из Флаттершай? Собака сутулая, или собака некрещенная?       — Брбррбрбр! — кобылка явно веселилась от шутки Дискорда, а в ее глазах радостно завертелись спиральки.       — О, кстати, моя бессмертная дочка, как ты смотришь на то, чтобы уделить больше времени нашей подру…

***

      — Спасибо за книгу! — Твайлайт помахала копытом вслед Винил Скретч, хотя и была полностью уверена, что единорожка ее не слышит — уж больно ритмично та качала головой. Сиреневые глаза повернулись на книгу — и Твайлайт закашлялась.       — 50 оттенков сена?! У нас в библиотеке вообще была такая книга?! Неужели за те три дня? что я валялась…       — Эгегегегей!!!       Твайлайт взвизгнула, инстинктивно спрятавшись за книгой, прежде чем успела рассмотреть хорошо знакомую взъерошенную разноцветную гриву.       — Дэш?!       — Здоровья погибшим! — Безапелляционно провозгласила пегаска, слегка пихнув подругу в плечо. — Смотрю, ты уже куда лучше держишься!       — А, д-да… — Губы Искорки тронула легкая улыбка, на что Радуга довольно хмыкнула.        — А знаешь, что это значит?       — И что же?       — Ты будешь отрабатывать все уроки полетов, что ты проспала! — Деш резко стукнула копытцами. У Твайлайт отвалилась челюсть.        — Что?! Урок… полетов?       Дэш в чувствах хлопнула себя по лбу.       — Ну камон, яйцеголовая! Ты ж сама не первый день ноешь, что крылышки тебе вообще покоя не дают! И без обид, подруга, но даже курица летает покруче тебя! И нет, то что ты три дня провалялась в своей кровати с огромным куском мяса, вырванным из твоей шеи, не дает тебе право отлынивать от уроков полетов! Это как уроки дружбы, только полетов! Ладно, у Скуталу-то крылья не работают… — На миг на лицо пегаски упала тень. — Но ты! Взрослая, здоровая лошадь!.. — Дэш! — Твайлайт аж опешила от такой грубости. — А летаешь на уровне Скуталу! — Деш цокнула языком, уперев копыта в бока и смерив Искорку испепеляющим взглядом. — Так что давай, раскладывай свои книжки, и дуй за мной!

***

       — Ф-фух, уф…       Тяжело сопя, Твайлайт развалилась на облаке, чувствуя, как ноют крылья и тянет в спине. В ушах шумело, а грудь, казалось, вот-вот разорвет от учащенного дыхания.       — Да как… как ты вообще столько летаешь… Кхх…       Облако под Твайлайт слегка подпрыгнуло под смачный «блямс», когда пегаска с размаху бухнулась рядышком. Даже не верится — она даже не вспотела! А вот саму Твайлайт можно было бы, наверное, использовать как грозовую тучку — настолько много с нее струилось пота.       — Пфф, так это лишь разминка, яйцеголовая! — Пегаска закинула передние копыта за голову, начав лениво покачивать задними. В ее красных глазах плясали чертики. — Просто надо меньше просиживать свой круп на диване, копая носом эти бумажки!.. — Эй! — Твайлайт слегка пихнула подругу копытом в бок, вызвав у той лишь смешок. — И меньше жрать-с, вашьбродь! Вон, уже свою тушку еле-еле в воздухе держишь. И это после трехдневной диеты в Садах Селестии!       — … — Твайлайт на миг открыла рот от возмущения, но, помедлив, тут же его закрыла обратно. А то ей самой себе потом придется этот самый рот с мылом мыть! — А чо с лицом? — От Дэш не ускользнула реакция подруги, и она перекатилась на бок, чуть поближе к Искорке. — Не в Садах чтоль была? — Уж лучше бы в Садах…       Тяжело вздохнув, Твайлайт вкратце пересказала все свои видения, бывшие у нее во время комы. Момент с Сомброй заставил Дэш изогнуть бровь (ну вылитая Эпплджек — мысленно усмехнулась Искорка), а вот последовавший за ним Робио заставил ее чуть ли не визжать от восторга.       — В рот мне копыта, да это же круче, чем я даже думала! — Возопила Радуга, подпрыгивая на месте. — В смысле… Это, конеш, жесть полнейшая, но с другой стороны, не умирать даже от потери головы… — Ты, главное, сейчас-то голову не теряй! — Прыснула в копыто Искорка.       Немая сцена — и облако содрогнулось от дружного хохота.       — Ну тыыы… Тыыы… — Всхлипнула от смеха пегаска, молотя по облаку всеми копытами. — Яйцеголовая, епт! Ох… тьфу, аж глаза заслезились… Ох… ну а дальше то что?       Часть с Птомаин, оказавшейся Кризалис, заставила Деш скрипеть зубами от злости и даже несколько раз нырнуть мордочкой в облако, чтобы хоть как-то заглушить возмущенные вопли. А уж что она там про Кризалис говорила… Нет, сегодня определенно надо будет помыть уши с мылом. И помолиться Селестии о скорейшем забвении ТАКИХ слов!       — Ээээ… Так, погоди, не гони лошадей! Дискорду приносили жертву? Жеребят?! — Я сама в это поверить не могу. — Вздохнула Твайлайт, рухнув головой на скрещенные передние ноги. — К сожалению, подтвердить, либо опровергнуть слова о событиях подобной давности, боюсь, может только сам Дискорд. А он… — А он — звездобол, каких поискать! — Закончила мысль Дэш, заставив Твайлайт поморщиться. — И тебя уже вторые сутки беспокоит это все?       Твайлайт на миг приоткрыла рот, но, подумав, закрыла.       — Эм…       Блин, слишком сложно о таком говорить! Да, Деш — это не Спайк, нет ничего зазорного в том, чтобы обсуждать с нею такое!       Тем более что и Спайк уже явно знает о всем этом, пусть и не так много…       Ай, в Дискорду это все! — Слушай… — Помявшись для приличия еще немного, Твайлайт буквально выпалила одним дыханием. — Как ты справляешься с охотой?!       Резко стало тихо. Дэш медленно повернулась к Твайлайт, смерив ее неверящим взглядом.       — Че?       — Как ты… — Не выдержав, Твайлайт тихо пискнула, спрятав полыхающую мордочку за передними копытами и крыльями сразу, чувствуя себя какой-нить Флаттершай. — … справляешься с желанием… жеребчика?..       У Радуги отвисла челюсть.       — Твай, тебе уже за двадцть.       — Д-да…       — И ты спрашиваешь, как успокоить свою «петельку». Только сейчас.       -. . . — Твайлайт молча зарылась в облако, чувствуя, как сгорает от стыда. — Д… да…       Минута молчания — и Дэш взорвалась истерическим хохотом.       — Ну дела. У тебя что, первая течка в жизни что ли?! А раньше ты как справлялась? Неуже…       — Я использовала заклинание, чтобы подавить инстинкты! — От вопля аликорночки некоторые пони на улицах дружно подскочили, заозираясь в поисках источника столь неприличного крика, а с Вечнодикого леса поднялась стайка испуганных птиц.       — Заклинание? Вполне в духе яйцеголовой, как ты, но… какого сена? — Дэш потерла заболевшие от крика уши.       — Я… — Твайлайт затравленно оглянулась, убеждаясь, что поблизости нет ни одного пегаса, и продолжила, уже гораздо тише, поджав ушки. — Я была ученицей самой принцессы Селестии, в школе для одаренных жеребят, Деш! Я не могла позволить низменным инстинктам отвлекать меня от учебы! Если бы я… я…       — Пролюбила экзамены? — Подсказала радужногривая пегаска, покатываясь от сдавленного хохота. Твайлайт смерила ее испепеляющим взглядом. Пока что только взглядом.       — Я тебя заколдую, превращу в лягушку и отдам Флаттершай на попечение. — Мрачно пообещала она, заработав ехидное подмигивание от подруги. — И это угроза, а не романтическое предложение, хватит скалиться! Клянусь крупом Селестии, ты меня с ума сведешь…       Прокашлявшись, она продолжила.       — Но да, если бы я про… пролюбила бы экзамены, меня бы отчислили! Я… Я не знаю, что я бы сделала! Да я бы с Кантерхорна бы сиганула, головой вниз! Так что, когда у меня появились первые… кхем… позывы, я нашла в библиотеке заклинание, которое позволило мне оставаться со свежей головой и в трезвом рассудке, в то время как все остальные отлеживались в своих комнатах и ходили на полусогнутых! Я это заклинание накладывала каждый месяц стабильно до недавнего времени, когда вы с девочками не попали под заклинание Старсвирла Бородатого и не перепутали свои метки…       — Так, стапэ, не гони лошадей, подруга! — Голос Радуги мелко дрожал от шока. — Хочешь сказать, что все эти годы ты… даже не клопала?!       — НЕТ! — Взвизгнула Твайлайт, панически прикрывшись крыльями. — Нет… — повторила она, тихо всхлипнув. — И… я хотела бы и сейчас продолжать пользоваться тем заклинанием, но… но став аликорном, я обнаружила, что это заклинание на меня больше не действует!       Стало тихо. Откуда-то со стороны Понивилля были слышны звуки очередной тусовки Пинки, в честь чьего-то трехдневнего юбилея после 10-летия. Даже странно, как веселая музыка со странными мотивами Седельной Арабии помогла аликорночке успокоиться… ну, хотя бы немного.       — М-да-а-а-а… — Протянула Радуга, невидящим взглядом глядя куда-то вдаль. — Ты не просто яйцеголовая, ты Яйцеголовая Целка.       — Заколдую…       — Но эт, сезон течки-то уже прошел, вроде как! Еще несколько дней назад, и ты всю неделю, получается, с ума сходила?       — Ну…       Не говорить же ей, что буквально за день до начала сезона ей пришла та злополучная коробка с Биг Факкой! И что она даже пару раз воспользовалась этим, мммм… нечестивым идолом в расцветке самой Селестии, закусывая губу и молясь самой Гармонии, чтобы малыш Спайк не слышал ее ночных криков! А потом было покушение от перевертышей, во время которого Дискорд умудрился перекрасить Биг Факку в цвет этих омерзительных красно-черных жуков…       И лишь недавно пришло письмо от Каденс, которое и раскрыло личность автора столь смущающего подарка. Уж лучше бы не приходило…       Каденс, в круп тебе рог! Ты была моей няней и невесткой, как я вообще могла от тебя ожидать… ТАКОГО?!       А впрочем… Да любись оно все конем в три прогиба!       — Не совсем. — Уклончиво повинилась Искорка, пряча глаза за крыльями. — Я знаю, что такое клоп, ладно? Просто сама я этим не занималась, благодаря заклинанию. подавляющему охоту! Но став аликорном, я, ну…       — Нуу?       — Получила… «идол любви».       Казалось, облако под Искоркой вот-вот загорится — настолько пылало ее лицо от стыда.       — Идол любви?!       Хохот Радуги прогремел так, что даже некоторые тучки медленно поплыли прочь.       — Идол… Ахахахахахха… Любви, лягать мой круп! Ты хоть знаешь, куда его вставлять-то?       — ЗАТКНИСЬ! — Взмолилась Твайлайт, пытаясь закопаться от невыносимого стыда в облако. — Я и так… Ох…       — Не, ну возможно что ты в книжках вычитала, как им пользоваться… Яйцеголо-о-овая-я-я…       — Рэйнбоу!!!       Потребовалось несколько унизительно долгих минут. прежде чем пегаска наконец-то выдохлась и перестала совершенно по-конски ржать над Твайлайт. А та, соответственно, перестала пытаться провалиться сквозь облако.       — Фух! Всё-таки с тобой не соскучишься, подруга! — Сделав пару глубоких вдохов, голубая пегаска все-таки выперла слезы, хотя ее копыта так и держались за болящие от смеха бока. — Так, значит, ты все-таки получила такую взрослую игрушку? И от кого же?        — Не скажу! Позволь мне оставить хотя бы крупицу самоуважения! — Твайлайт сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и яростно потрясла головой. — И у меня в любом случае больше этой… «игрушки», нет! И я не знаю, где взять новую, а писать той кто мне ее прислала по почте, у меня духу не хватит. И я уже реально боюсь, что что-то натворю со Спайком.       — Со Сп… — Радуга закашлялась, совершенно дикими глазами вытаращившись на Твайлайт. — Ты же шутишь? Правда?.. Ох, ляга-а-а-ать…       — Лучше скажи, что мне теперь делать!       Радуга рассеянно взлетела, сделав пару кругов вокруг облака, на котором сидела Твалайт, и потерла себе виски.        — Ох, да уж, к такому я готова точно не была.Ты хоть… ну, откуда жеребята берутся, знаешь? — С легкой надеждой спросила она.              — Эээ… Из яиц?       Бух       — Мда-а-а, тяжелый случай. — Пробубнила Радуга, выныривая из облака, в которое успела свалиться от ответа. — Это уже клинический случай яйцеголовости… Только не говори, что ты даже ЭТОГО не знаешь!!!       — Но мне правда было некогда это узнавать…       Дэш что-то пробубнила, и Искорка с тихим писком зажала уши и глаза. Нет, их точно придется промыть с мылом…       — Ладно, сено с тобой! — Выдохнула пегаска, легким тычком заставляя библиотекаршу снова взглянуть на себя. — Просто мы все уже через это прошли. Эпплджек, например, часто в таких случаях уединяется на сеновале с бутылкой отменного сидра…       — А откуда ты это знаешь? — Невинным голосом спросила Искорка, заставив Радугу закашляться.       — НЕВАЖНО! А Рарити, как я слышала, имеет целую комнату для подобного. Не спрашивай, я туда не попадала! Мне вообще Скуталу рассказывала, что слышала от Свити Белль, что у Рарити под кроватью огромная куча журналов с жеребцовыми писюнами, и что с этими писюнами делают… Да не знаю я подробностей!       — А… а ты?       Радуга тяжело вздохнула.       — А мне некогда этими розовыми соплями заниматься, понятно? — Теперь на крик уже сорвалась уже она. — Ляганое сено, да почему так неловко-то… Уфффф, конские яблоки… Ты ток не говори, что даже копытом работать не умеешь?       — Работать копытом?       Радуга с шумом сделала фейсхув обоими копытами, издав стон отчаянья.       — Приплыли, да даже Скуталу и то… Только не проси меня учить тебя, как это делать, усекла, яйцеголовая?! Мы, конечно, типа подруги, но это уже, лягать мой круп, ни в какие ворота! И ваще, слышь, может тебе лучше обратиться к специалисту?       — К како…       Глаза Твалайт расширились от осознания.       — Только не к экванологу. — Тихо проскулила она. — У меня до сих пор травма…       Ответом ей стало лишь раздраженное хмыканье и утешающее похлопывание по плечу.       — Ну, ты эт, держись уж там… А вообще, слыш, если прям невмоготу, то можешь использовать фирменный метод Рэйнбоу Деш — то есть меня!       Твайлайт осторожно выглянула из-за крыльев.       — И что это… за метод? — Тренировка! — Громогласно провозгласила пегаска, взмыв вверх и расправив крылья — совсем как Селестия на иконах. — Трени… — А ты как думала? Когда на тренировке залюбишься так, что крылья не встают, о всякой хвостне даже думать не захочется! Я так делаю, чтобы не отвлекаться от своей мечты — стать самым крутым Вандерболтом на свете! Хорошая тренировка — и никакой охоты! — Но… Ты и так постоянно тренируешься…       Ответом ей стал неожиданный кашель Радуги.        — У кого-то сил, я смотрю, прям много? Еще двадцать кругов вокруг Понивилля! — Да погоди ты! — Взвыла Твайлайт. — У меня крылья до сих пор отваливаются еще! Но я обещаю, я продолжу тренировки. К тому же, это не единственное, что я хотела обсудить…       Она быстро рассказала подруге про визит Оцеллус и просьбу Флаттершай. К концу рассказа элемент Верности выглядел так, словно вот-вот взорвется от возмущения — мордочка покраснела, разноцветные вихры торчали во все стороны, а алые глаза, казалось, метали молнии.       — СЕРЬЕЗНО?! После той мерзкой попытки убить, эти ляганые черные жучары теперь решили пытаться давить на жалость?! Да я… Да если бы я там была, я бы ее прямо там и угробила бы с разгону прямо в морду! — Не в силах сдержаться, пегаска взмыла и несколькими пинками разнесла ближайшие облачка. — Мы НЕ остановим разработку, Твай, НИ в коем случае! Чем быстрее мы избавим Эквестрию от этих уродов, тем лучше!       — Но ведь…       — Что «но ведь»? — Прогремела Дэш, задыхаясь от бешенства. — Эти поганые тараканы всегда были паразитами, а паразитам всегда был один ответ — душить гадов и давить до последнего! Мы не терпим комаров, мы не терпим тараканов, червей и глистов, а каких то оборотней вдруг будем терпеть? Вытравить этих глистов до последней личинки, и дел с концом!       Твайлайт нервно приподняла копыто.       — Ты кое о чем забыла. Они теперь следят за каждым моим шагом, поэтому если я продолжу разработку, то они точно узнают. И тогда… — Она боязливо поежилась.       Деш угрюмо села на облако напротив, скрестив передние лапы на груди.       — Хмпф! Не удивительно. Но та ж Оцеллус говорила, что следит только за тобой, так?       — Ээээ…       — И нам нужно разработать зелье, Твайлайт. Зелье!       Твайлайт замерла.        — Постой, ты ж не хочешь сказать…       — Именно, яйцеголовая. Ни одна пони в городе не разбирается в зельях так, как одна знакомая зигга…       — Дэш! Это расизм!       — Ладно, зебра. — Исправилась пегаска, но в ее глазах все еще пылал огонь. — Я серьезно, когда речь идет о зельях, никто лучше нее не справится. Может, передашь мне наработки, я их незаметно перешлю Зекоре, а уж она и решит эту… проблему. Эти тараканы как следили за тобой, так и будут следить, а мы тем временем и приказ солнцезадой исполним, и в безопасности будем!       — Хммм…       Предложение Деш не было лишено смысла, а его простота и элегантность и правда поражала. Как она сама в свое время умудрилась не додуматься до помощи Зекоры?! А ведь зебра и правда ей друг и, в некотором роде, наставница!       А принцесса Селестия всегда говорила ей, что она должна освоить магию дружбы! С самого ее прибытия в Понивилль, все проблемы так или иначе решались не в одиночку, а именно что с помощью друзей!       Она никогда не смогла бы победить Найтмер Мун, если бы не ее подруги. Она не научилась бы быть настойчивой. если бы не упрямство Эпплджек, она никогда не научилась бы принимать тех. кто отличается от нее, если бы не доброта Флаттершай. Да даже бестолковая Деш иногда давала ей очень дельные советы… как сейчас!        — Думаю, ты права. — Прикрыв глаза, тяжело вздохнула аликорночка, слабо улыбнувшись. — Я попробую обратиться к Зекоре. Но надо, чтобы никто не смог догадаться, что теперь зельем занимается она! А то…       — Может, напишешь письмо невидимыми чернилами, и вложишь в книгу? — Предложила Радуга. — То есть сперва пишешь обычное письмо, ни о чем, потом на том же листе невидимыми чернилами пишешь настоящую просьбу, вкладываешь в книгу, которую эта зигга недавно просила…       Раздался осуждающий фырк принцессы, но пегаска словно и не слышала его.       — И просишь меня передать книгу. И все! Даже если меня перехватят и найдут в книге письмо, они прочтут видимую часть и…        — Ты подсмотрела такую историю в «Деринг Ду и философский камень», я угадала?       Мгновение — и Рейнбоу запнулась, густо покраснев под тихое хихиканье Искорки.       — Но ведь это реально хороший план! — Буркнула она, отведя глаза в сторону. — Яйцеголовая, блин…       Твайлайт утешающе провела копытцем по гриве подруги.       — Не переживай ты так! План и правда кажется очень хорошим, даже удивительно, что я не подумала о нем раньше! Знаешь, мы так и сделаем. Но сначала, я все-таки схожу к одной пони. — Заметив вопросительный взгляд Дэш, Твайлайт вздохнула. — Так я смогу притвориться, что получила рецепт лекарства, который и будет реализовывать Зекора.

***

      — Принцесса Луна?       Вздохнув, темно-синяя аликорница развернулась в сторону стражника, проведя копытом по гриве. Да, ее грива уже давно не материальна, но привычка все равно осталась… Даже забавно.       — Мы слушаем.       Совершенно серый бэтпони склонился в подобострастном поклоне. Его совершенно непривычные для этой расы зеленые глаза смотрели совершенно немигающим взглядом. Впрочем, оно и не удивительно, зная, кто он на самом деле.       — Королева принимает ваше предложение о переговорах, принцесса Ночи. Сейчас она уже спит, поэтому вам не нужно больше ждать.       Принцесса Луна кивнула.       — Вы уже подготовили кровать? — Да, принцесса Ночи. — Тогда мы изволим приступать.       Луна еще долго смотрела вслед ушедшему стражнику, размышляя, действительно ли была хорошей идея ее сотрудничества. Если Кризалис захочет…       Она уже никогда не проснется.       — Мы ненавидим заниматься политикой. — Пробурчала Луна себе под нос, накрываясь одеялом.

***

      Бесконечное поле, без единого деревца на нем, простиралось во все стороны, куда только хватало глаз. Не было видно гор, лесов, рек — лишь изредка где-то открывался новый каньон… лишь затем, чтобы снова сомкнуться с влажным, чавкающим звуком плоти.       Она была везде. Бесконечная, влажная, испещренная мириадами бесконечных синеющих сосудов, с россыпями глаз поглощенных, с многочисленными порами, дышащими вразнобой. И этот мир был идеальным.       Больше не нужно кормиться. Больше не нужно красть Любовь — ее вырабатывал разум тех, кто слился с нею в единый супер-организм. Весь Эквус наконец-то достиг единства — ну, разве что не такого, о котором мечтали эти глупые пони. Пони, драконы, кентавры, гиппогрифы, чейнджлинги, растения, животные — все это теперь слилось, став единым с ней. Любовь, столь необходимая для жизни, вырабатывалась их телами, а они, в свою очередь, питались ее собственной кровью, текущей по их венам. Бесконечный единый цикл, навсегда избавленный от голода и смерти. Это был Рай. Это был Рой. Это была она — Кризалис.       Все это — Кризалис. Каждый зуб, каждый глаз, каждое отверстие для дыхания (кстати, какой вздор!), каждый крик тех, кто еще не мог смириться со своей участью становления частью чего-то целого, чего-то более великого — все это Она. И пусть они кричат и молят о смерти — они больше никогда не умрут. И они знают об этом, продолжая взирать на затмение. О, как она была рада, когда все это глупое сопротивление наконец-то пало, и миллионы пони, надежно закутанных в теплые, липкие коконы, наконец-то смогли дать ей столько Любви, сколько ей было нужно для реализации ее извечной мечты! И пусть они кричали и дрыгались, когда сливались с нею в единую биомассу — пройдет еще несколько лет, и они осознают, сколь велика ее собственная любовь. Сколь велики ее надежды и мечты. Сколь велика ее благодарность в виде вечной жизни.       — Пресвятая Лорен…       Кризалис вздрогнула, словно очнувшись. Она стояла на одной из редких возвышенностей, усеянной зубами всех форм и размеров, а рядом с нею… На ее лице сама собой расплылась улыбка.        — О, принцесса Ночи, моя давняя соратница! Ты все-таки пришла! — Ее глаза слегка сузились. — Что с твоим обликом?       — Мы… ох.       Синяя шерстка принцессы Луны стремительно потемнела, а сама ее форма немного выросла, почти сравнявшись в росте с королевой оборотней. На голове засиял серебристый шлем, а метка посветлела, став из непроглядно черной темно-синей, как ночное небо, с все таким же ярким месяцем в центре. Глаза Найтмер Мун раскрылись, и их мертвенно-голубоватое свечение встретилось с ядовито-зеленым королевы.       — Так-то лучше. — Хмыкнула Кризалис, обойдя Лунную кобылу. — Напоминает мне о тех давних днях, когда ты впервые спасла меня и мой народ из той горы, в которую эта проклятая Селестия заточила нас. А я, помнится, в ответ предоставила тебе помощь во время твоей Лунной ереси, отманив атакой всю стражу и оставив тебя один на один с твоей сумасшедшей сестрицей…       Найтмер Мун прикрыла глаза. Да, это было именно так. И если бы не Элементы гармонии, она и Кризалис давно бы уже правили миром. Разумеется, она не планировала убивать сестру — возможно, навсегда заперла бы ее в ее покоях, бессильную, но с достойным обращением. Чтобы она поняла, что вечная ночь — это благо. Что чейнджлинги могут быть полезны. Что правление так, как это делала сестра — есть слабость…       — Мы помним эти славные былые времена. — Наконец, она подняла взгляд на королеву оборотней. — Но сейчас Мы пришли не на встречу соратников, а на сечу словесную. Как ни горько Нам это признавать, королева Кризалис, но нынче мы не сестры по оружию.       Кризалис лишь фыркнула.       — Старомодна, как и всегда. Но, как бы то ни было, я все еще должна тебе за тот спор.       А, да, тот спор «я не буду вмешиваться, а ты попробуй захватить Кантерлот во время свадьбы». Стоит ли говорить, что тогда произошло? Кризалис проиграла с позором, и даже то решение, которое предложила принцесса Ночи, слабо утешало. Новость о победе над чейнжлингами в тот же день облетела всю Эквестрию, став настоящей сенсацией. Сотни фильмов, книг, и театральных постановок, игрушки в виде шестерых Элементов и их носителей… Актеры буквально купались в любви — и благодаря помощи Луны, на их месте часто оказывались те, кто может переслать кусочек этой самой любви в Рой.       — Мы пришли, чтобы настоять на прекращении охоты на принцессу Твайлайт Спаркл! — Повысила голос Луна. — Мы знаем, что приказ сестры нашей может сильно ухудшить ситуацию для вашего народа, но Мы не можем одобрить сие методы!       Кризалис медленно обошла пони, уставив свой немигающий взгляд куда-то вдаль. Окружающий мир взглянул в ответ мириадами глаз самых разных цветов, форм и размеров.       — Тяжело, когда некоторые из твоих детей — идиоты. — Наконец, прошипела она. — Фаринкс решил защитить Рой, но вместо того чтобы согласовать свои действия со мной, он до последнего не выходил на связь! Уж поверь, Найтмер, я сама была в ярости, когда узнала о его действиях. Сейчас он сидит в улье в качестве охранника… Что? — Она склонила голову, развернув ее под невозможным для пони углом, заставив Луну вздрогнуть. — Он все-таки мой сын, и им двигали исключительно правильные мотивы. В другое время, думаю, я и вовсе бы его наградила.       — Тогда почему вы напали на нее во второй раз?       Раздалось раздраженное шипение Кризалис.       — Это не мы. — Процедила она сквозь зубы.       Что?!       — Кто бы ни напал на эту идиотку Спаркл во второй раз, Рой не имеет к этому отношения. — Помедлив, продолжила она. — Да, мы после того случая оставили за ней хвост, во избежание эксцессов, но ты же знаешь эту мелкую кобылу.       Черные губы изогнулись в ядовитой усмешке.       — Каким-то образом она умудрилась вычислить моего агента, и уйти из-под наблюдения телепортом. Потом — взрыв, грохот, и она появилась…       Зеленая вспышка — и перед обомлевшей Найтмер появилась мертвенно бледная Твайлайт. На ее шее отсутствовал огромный кусок плоти, лишь концы оборванных сосудов торчали наружу, да в глубине слабо бледнели кости позвоночника.        — …вот в таком состоянии. — Голос хозяйки сна лился, казалось, отовсюду. — Все, что смогла сделать моя подопечная — это заткнуть дыры нашей лечебной слизью. Не то чтобы меня сильно беспокоила ее жизнь, но у меня есть и свои планы. Было бы глупо потерять столь ценную добычу…       — Добычу? — Дернулась Луна. Ответом стал лишь ядовитый смешок.       — О, моя дорогая, глупенькая пони! Ты же не думала, что я решила забыть про свои планы? Может, сейчас я и не собираюсь вторгаться в Эквестрию и свергать твою сестру… — Лицо «Твайлайт» исказила гримаса злобы. — Но когда придет день, я пошлю тебе весточку. Поможешь мне еще раз — и глядишь, останешься единоличной хозяйкой народа пони. Мне не помешают вассалы, которых любит народ. А если нет…       Вспышка — и перед Найтмер появилась Луна, закованная в слизистые путы кокона.       — Что ж, думаю, тебя ждет вечный, мирный сон, в плену своих грез. Сможешь так же путешествовать по снам всех подданных, не беспокоясь о том, что они бодрствуют в неподходящее время.       Типично. Даже являясь давней… подругой назвать ее язык не повернется. Соперницей? Ненадежным союзником? В любом случае, ей нельзя верить и подставлять спину. Она хитрый, опасный делец, и поэтому для хоть какого-то союза с нею нужно уметь торговаться.       Как же повезло, что именно принцесса Луна в свое время, узнав о судьбе Кризалис, по своей наивности решила помочь ей и вызволить ее из той тюрьмы внутри вулкана! Любая другая пони на ее месте не имела бы и тени того же влияния на своевольную жужжелицу, каким обладала Луна.       — Ты говоришь, что не твои подданные совершили второе покушение. Можем ли Мы узнать, кто стоял за ним?       Вспышка — и Кризалис лишь отвела взгляд.       — Мы не знаем. Есть некоторые догадки, связанные с одной пони в Понивилле, но я не берусь утверждать. Мне не хотелось бы разорвать наш союз, Найтмер, сообщив тебе неверную информацию.        Она осклабилась, немигающим взглядом уставившись в глаза Луны.       — Когда речь идет об информации — никто во всем мире не сравнится с моим народом. Ничего личного, просто репутация.       — Можем ли Мы попросить ваш народ о помощи в расследовании сием?       — Хммммм…       Кризалис неспешно обошла принцессу Луну, которая продолжала оставаться в образе Найтмер Мун. Дыры на теле королевы чейнжлингов мерно пульсировали в такт ее мыслям.       — Я подумаю. — Наконец, она подала голос. — Зависит от того, как будет развиваться ситуация с разработкой зелья. Мой агент уже нарушил приказ и вышла с нею на контакт — пусть и настояв на прекращении разработки, но ты и сама знаешь, какая эта фиолетовая соплячка упрямая. Было бы неловко, если бы я потратила свой кредит доверия на уже решенную проблему.       Ехидно блеснули клыки.       — И я все еще предпочту придержать эту карту на случай, если мне действительно потребуется твоя помощь. Просто помни, принцесса Луна, — в устах оборотницы это имя прозвучало с явной издевкой. — За тобой все еще должок. И когда я решу, на что его потратить, я рассчитываю на твое… сотрудничество.       Луна некоторое время стояла, размышляя о чем-то.       — Ответь Нам, Кризалис. — Наконец, решилась она. — Если в один момент на границе твоих охотничьих угодий окажется немалое количество изможденных монстров… допустим, змеебыков… — Хооо? — Кризалис изогнула бровь. — …то сможешь ли ты рассказать Нам… про это место?       Сон треснул — и через мгновение бескрайние просторы дышащей, пульсирующей плоти сменились белым, мертвым лесом с поляной, посреди которой виднелась небольшая хижина. Глаза Кризалис расширились.       — Так это… Место, где держали Кокона?!

***

      Эпплджек хмурилась, сидя на своем месте за столом, и сверля тяжелым взглядом спину Заппи, которая продолжала рубить яблоки. Нет, в том, что Заппи занималось нарезкой, не было совершенно ничего неправильного…       Вот только она делала это, используя нож Эпплов.       — Эй, сахарок?       — М? — Она не остановилась даже на мгновение, лишь дернувшееся ухо указало на продолжение диалога.              — Слух… Я тут заметила кой-чавось… Скажи, почему ты не пользуешься своим ножом?       На мгновение воцарилась оглушающая тишина. Казалось. что Заппи… вздрогнула?        — Он сломался. — Бесцветным голосом пробормотала она, начав резать яблоки с удвоенным усердием. Эпплджек нахмурилась, прислушиваясь к своему элементу.       Не врет. Но очень. очень сильно недоговаривает. Как тогда, когда…       Стоп.       А ведь тогда Заппи не ответила на ее вопрос! Она изменила подачу, и сказала что не планировала вредить Искорке. И вроде как ее элемент Честности подтвердил правдивость слов этой пони, но…       Но она не ответила непосредственно на сам вопрос! Неужели…       И Твайлайт тогда тряслась, как банный лист! Сперва-то Эпплджек думала, что это из-за внешности и повадок Заппи, но с другой стороны — Твайлайт не была особо пугливой. Мнительная, паникерша, подозревака — но ни Дискорд, ни Кризалис не могли ввести ее в такой ужас.       Неужели?!       Эпплджек медленно открыла рот — и, не издав ни звука, закрыла его обратно. Она страшилась не ответа — она страшилась того, что ей придется после этого сделать. Заппи хоть и была странной, но она была надежной работницей. Она действительно помогла Рарити… Кстати, об этом.       — Эй, сахарок. Я тут вспомнила кое-что. Тот жир, на котором ты готовила. он… принадлежит Рарити? Той белой единорожке?       — Да.       Ни секунды сомнения. Эпплджек почувствовала, как сердце пропустило удар.       — И ты так свободно об этом говоришь, к-конские яблоки?!       — А что-то не так?       Она наконец-то обернулась, и на фермершу уставились два совершенно черных провала без намека на блики.       — Я спрашивала, могу ли я забрать жир после операции. Она дала согласие.       — Да… Да нет, да ты!..       Казалось, на кухне резко стало не хватать воздуха, а тот, что остался — спертый, душный. Не теплый дневной воздух с фермы — а словно густая сернистая масса с земель драконов. По лбу оранжевой пони стекла крошечная капля пота.       — Да это ж вообще не по понячьи как-то, лягать мой круп! Заппи! Она же моя близкая подруга!       — И? Я не причинила ей вреда. Я лишь исполнила ее собственную просьбу.       Да чтоб тебя! Яблонутая на всю голову! Хотя бы голос повысь. хватит говорить все это столь равнодушным голосом!!!       — Но… Но… — Оранжевое копыто с грохотом ударило по столу, под звон чашек и тарелок. — Сегодня же шоб энтой дряни понибальской на моей ферме не было!       — И куда ж мне его деть? — В тон ей отрезала Заппи.       — Уй, с-с-сено…       Копыта фермерши застучали по полу, когда она вышла из-за стола и начала наворачивать круги по комнате, чтобы хоть немного успокоиться.       — Да куды хошь, сахарок. — Наконец, буркнула она. — Мы через полтора часа, значится, пойдем в город, яблоки и варенье продавать. И энту свою дрянь тоже возьми, хоть куды, но девай. Хоть в мусор выкинь, но шоп энтой ляганой… Уйф, да шо ж ты такое! На крайняк, хоть к Флаттершай сходим.       — К кому?       — К Флаттершай. — Повторила оранжевая фермерша. — Подруга энто моя дорогая, как и Рарити. Лесничий она у нас, пнимаешь… Всяких гадов лесных и зверушек лечит, значится, кормит, следит шоб они на поней не нападали. Ужо не знаю, но надеюсь, она смогет найти применение… тому, шо ты из Рарити нашенской вырезала.        Она тяжело вздохнула.       — С-сено, не, все-таки сегодня мне надо будет Рарити еще раз навестить…       — Я с тобой.       — Ась?        — Мне нужно убедиться, что процесс восстановления идет так, как должен. — Коротко объяснила Заппи, повернувшись обратно к яблокам. — А еще, думаю, за час до выезда я уединюсь в сарае.       — Энто еще зачем?       — Посплю. — Она негромко хмыкнула.       — Эт кто ж днем спит, сахарок? — Эпплджек с непониманием склонила голову набок, навострив уши. — Я ваще, чет как тебя проверяю, замечаю шо ты почти не спишь. Ночью на кухне, днем на кухне… Или наоборот — прихожу после завтрака, а ты носом в стенку уткнулась и сопишь, как Эпплблум после сытного ужина.       Черные глаза с легким хлюпаньем закатились наверх.       — Ты не слышала о шестифазовом сне?       — Э…       — Понятно.       Она свалила в очередную банку оставшиеся нарезанные яблоки и зевнула.       — Шестифазовой сон — это когда за сутки ты спишь не один раз, и даже не два, а целых шесть раз. Средняя продолжительность сна составляет от одного до двух часов, а перерыв между снами, соответственно, от двух до трех часов — иногда, разумеется, и больше.       — И накой такие сложности, сахарок?       Заппи склонила голову с легким хрустом.       — Ты когда-нибудь ломала что-нибудь себе? Ногу там, как пример, или получала ранения от мантикоры или…       Эпплджек тяжело вздохнула.       — Пару раз получала ранения от химеры. — Пробурчала она, сдвинув шляпу на лоб. — Мы иногда отвозим партии пирогов в один поселок, ну и дорога туды лежит через огненное болото. Там энта дрянь и обитает, ишо и сожрать каждый раз норовит быстрее, чем мы яблочки жуем. Пару раз таки она меня… — Она нервно потерла слабо заметный шрам на задней ноге. — Повезло, шо доктор был в поселке, подсобил. А то ведь…       — А теперь представь, что ты столкнулась с химерой, а доктор банально спит у себя дома.       Края губ Заппи насмешливо разошлись. Атмосфера, уже успевшая вернуться в норму, снова заметно накалилась.       — О. — Эпплджек заметно передернуло. — О-о-о…       — Вот именно.       По белоснежному подбородку снова потекла капля крови.       — В идеале, врач должен быть всегда в доступности, независимо от времени суток. Особенно это становится важно, когда поблизости живут агрессивные виды или поселение находится в той еще глуши. Тогда зачастую нет возможности для двух врачей, которые смогут работать в ночную и дневную смену соответственно. Тогда-то и приходит на пользу шестифазовый сон. Когда дни спокойны, можно позволить себе по два часа на сон — тогда в сутки набегает целых двенадцать часов сна, так что врач всегда будет бодр и свеж, хоть ночью, хоть днем. Я привыкла к такому распорядку, хотя и уделяю на ночные сны на полчаса-час больше времени, пропуская дневной сон или сокращая его почти до десяти минут. — Вот ведь сено, я и не знала. — Присвистнула хозяйка фермы, заметно успокоившись. — Ну так тебе и незачем. — Фыркнула Заппи. — Кстать… — Что еще? — Когда мы в прошлый раз выходили на улицу, у тебя кровь шла из глаз. — В голосе Эпплджек звучала нервозность. — Эт из-за солнца?       Помедлив, костлявая земнопонька кивнула.       — У меня… довольно чувствительные глаза. Раньше они были как у других пони, но… — Она развела передними копытами. — После определенных… происшествий, мои зрачки не сужаются. Так что никто теперь даже и не знает, но мои глаза когда-то были красивого ярко-желтого цвета. Как молния.       — Так вот почему тебя звали Заппи?       Она лишь тихо хихикнула.       — Там… долгая история. А теперь, извини, но я пойду и посплю хотя бы двадцать минут. Разбуди меня, когда мы отправимся в город.

***

      — Ваше клаудсдейлское мороженое, мисс.        — Спасибо, mon cher! Вот, можно без сдачи.       Короткий поклон — и рыжий земнопони с галантными пранцузкими усиками скрылся за дверями ресторанчика, оставив алебастровую единорожку нежиться в теплом летнем тенечке, под изящным белоснежным зонтом, в полутени которого Рарити и сидела за белым же столиком. Это было ее… ну, может быть и не самое любимое место, но определенно достаточно изящное. А еще оно идеально подходило к ее сегодняшнему наряду — белоснежной тунике с вышитой на ней золотистым символом солнца, и с особой золотистой каймой по краям ткани с изображением оливковых ветвей. На копытцах же виднелись золотистые сандалии — если, конечно, их можно так назвать у пони.        — Хэээй, Рэр! Вона ты где!        — Эпплджек, ma chérie!       Рарити заключила оранжевую земнопони в свои обьятья — и издала тихий писк, как у резиновой уточки, когда крепкие как сталь мышцы фермерши сдавили ее в ответ. И этот привычный пряный запах после работы! Ох, какой это был бы кошмар, если бы вместо ее подруги была бы другая пони!       Впрочем, Эпплджек уже быстро отпустила Рарити, смущенно потупив взгляд.       — Т-ты как? Да, я знаю, что ты уже оправилась после операции, но…       Рарити, невольно издав тихий вздох разочарования, кивком пригласила подругу присесть, а после заняла свое место сама.       — Ох, все в порядке, дорогуша! Спасибо, что беспокоишься обо мне до сих пор… — Она прикрыла рот копытом, издав смущенный смешок. — Но право, какой вздор! Я в совершенном порядке!       — Приятно видеть, что пациент полностью поправился.       Тихий взвизг — и единорожка буквально взлетела на ручки к Эпплджек, квадратными глазами уставившись на высокую, бледную пони. Лицо незнакомки скрывалось под белой широкополой шляпой с парочкой кроваво-алых ликоризов — паучьих лилий. Присмотревшись под шляпу, Рарити с удивлением обнаружила темные солнцезащитные очки.       Стоп, этот голос… Красные косички по бокам шеи… общая худоба…       — З-заппи? Вы ли это, дорогуша?..       Заппи кивнула, продолжая внимательно изучать Рарити взглядом.       — Ну… Эт…       Тихо крякнув, Эпплджек все-таки опустила Рарити на ее место, а потом, смущенно почесав затылок, пододвинула пару стульев.       — Честно говоря, я не ожидала, что вы придете вдвоем. — Призналась Рарити, нервно закинув в рот ложку с мороженным. Посмаковав нежнейший десерт, она сделала тихий глоток и, аккуратно вытерев губки салфеткой, продолжила. — Должна признать, Заппи, вам очень идет дизайн с алой паучьей лилией. Откуда вы ее вообще взяли?       — Ну дык, Роузлайк подарила. — Тихо хмыкнула Эпплджек. — Мы тута как раз яблоками торговали, а у нее, эт, не оказалось при себе нужной суммы! А мож, энто Заппи ее так напугала, вот она и решила откупиться. — Она фыркнула, совершенно как лошадь. — Сказала, шо идеально к еейному образу подойдет! А шляпка — она бабуле Смит принадлежит, она разрешила сегодня ее взять. — Главное, не забудь ее постирать, прежде чем возвращать старушке. — Сухо вмешалась в диалог до этого молчавшая Заппи. — Ликорис довольно ядовит, даже несмотря на то что он засушен. Так что будет лучше обезопаситься.       — Так это же не ядовитая разновидность, ma chérie! — Рарити склонила голову набок. — Закон запрещает продавать опасные и ядовитые цветы, поэтому Роузлайк специально заказывает сорта, которые больше не представляют опасности. Они довольно дорого стоят, но очень красивы!       — Вродь чет такое припоминаю, сахарок. — Эпплдек приложила копыто ко лбу. — Вродь как в свое время траванулось несколько жеребят, и тогдашняя мэр издала указ, мол, шо нельзя продавать ядовитую всякую зелень, токмо в медицинские учреждения!       — А потом уже и сама принцесса Селестия тогда подключилась, когда узнала о произошедшем! — С жаром вклинилась Рарити. В ее глазах плясали звездочки обожания. — Она лично зачаровала несколько популярных сортов, изгнав из них весь яд. В медицине они бесполезны, и вкус у них не самый приятный, но они прекрасны! Я сама обожаю красивые растения, но когда узнала, что у меня будет сестра, моя очаровательная малышка Свити, я потратила круглую сумму на безвредные аналоги.       Заппи, заметно скривившаяся при упоминании Селестии, негромко хмыкнула.       — Надо же. Я не знала о безвредных сортах…       — Все бывает когда-то в первый раз, ma chérie!       Несколько минут прошли в тишине — Рарити попросила заметно волнующегося официанта принести еще несколько тарелок. и щедро наложила Эпплджек и Заппи своего мороженного, а после еще и заказала еще пару бутербродов с маргаритками и лютиками. Сладкое холодное мороженное, нежные цветы, мягкий бриз и солнечная погода — сочетание, которое придает вкус самой жизни.       Но, к сожалению, все хорошее рано или поздно заканчивается.       — Ну, эт… — Эпплджек довольно откинулась назад, издав смачную отрыжку, и прикрыла рот под возмущенным взглядом Рарати. — Заппи, покажешь ей?       Кивок — и под внимательным взглядом кобыл бледная земнопони достала из сумки коробочку с слабо заметными красноватыми подтеками.       Рарити почувствовала, как ее сердце пропустило пару ударов.       — В общем… Мы часть твоего жира использовали для готовки. — Совершенно убитым голосом пробормотала Эпплджек.       — ЧТО?!!!       Несколько прохожих пони вздрогнули от пронзительного вскрика Рарити, поджав уши. Сама же модистка, запоздало сообразив свою оплошность, мгновенно прикинулась ветошью. Ну или одной из мраморных статуй из сада Селестии, благо что ее необычный наряд позволял.       — Я не знала! — Торопливо выпалила Эпплджек, опасливо заозиравшись. — Это была идея Заппи, не моя. Я как узнала, думала, меня наизнанку вывернет! И… в общем…       — Она хочет попросить меня избавиться от твоего жира. — Монотонным голосом закончила за нее Заппи. — Но перед этим она хотела извиниться перед тобой…       — … — Рарити медленно открыла рот, но, подумав, закрыла его, не издав ни звука. Казалось, она не побледнела — а именно что посерела. Из ее идеально уложенной гривы выскочило несколько прядей, а глаз опасно дернулся.       Вот тебе и прекрасный солнечный день… О Селестия, как вообще мир еще не рухнул? Из нее тогда вырезали заживо куски ее собственного тела, а теперь… теперь выясняется, что ее буквально ели! И, главное, кто именно!       Воображение мигом нарисовало, как Эпплджек медленно открывает рот, в розовом полумраке которого влажно блестит язык. Как она медленно кладет кусочек — ее кусочек! — себе в рот. Как мерно движутся под кожей щек ее мышцы, пока она перемалывает эту часть Рарити своими зубами, смешивая со своими слюнями, как какой-то кусочек зефира, прежде чем отправить в свой мясистый котел желудка… Как-то. что когда-то принадлежало Рарити, растает в желудочной кислоте и будет течь по телу ее ближайшей подруги, питая и насыщая эти прекрасные, словно высеченные из мрамора, мускулы…       А ведь она всегда ее называла Зефиркой…       — Э-э-эм, Рэр?       Наваждение исчезло, словно дым, снова явив перед самой мордочкой пару взволнованных глаз ярко-зеленого цвета.       С-слишком близко, Эпплджек! Я чувствую твое горячее, пахнущее яблоками дыхание на своем лице, дорогуша!       — А-а! — Рарити, тихо ахнув, отстранилась, чувствуя, как мучительно алеют поджатые к голове уши, и торопливо стерла вытекшую из края губ ниточку слюны (О Диархи, когда она успела вытечь?!). — Я-я-я… ох… Дорогуша, слишком близко!       — П-прости, сахарок! — Заметно смутившись, фермерша торопливо отодвинулась.       Заппи молчала — лишь края ее губ смешливо подергивались от увиденной сцены.       — Т-так вот, насчет твоего…        — Я не возражаю, если ты и дальше будешь использовать его в своей готовке, ma chérie!       Пауза. Было слышно, как шелестят страницы меню, просматриваемого за соседним столиком, да играют жеребята на соседней улице, веселой гурьбой пиная мячик.       — Ч-чевось?! Конские яблоки, ты шо ща сказала, сахарок?! — От крика Эпплджек с ближайший деревьев посыпались листья.       — И вовсе не нужно так громко кричать, ma chérie! — Единорожка потерла ноющие уши, заметно морщась от звона них. — Давай начистоту, мне больше не нужен это… эта масса! Я прекрасно могу понять, какие чувства тебя сейчас терзают, но мне этот… жир, больше не нужен!       Она вздохнула, и на ее губах заискрилась мягкая улыбка.       — Даже если бы это было и не так, вшить его обратно в мое тело уж точно не получится! — Фиолетовые глаза выразительно стрельнули взглядом в неподвижно сидящую Заппи. — Без обид, ma chérie, но я определенно ни при каких обстоятельствах не хотела бы снова проходить через ваши процедуры… скажем так, без веской на то причины. Не поймите меня неправильно, вы совершили работу, достойную самих Диархов… Ох, о чем это я говорю!       Ложка снова нырнула в остатки мороженного, чтобы закинуть его в рот единорожки, принявшейся лихорадочно жевать. После пятой ложки подряд Рарити все-таки немного успокоилась, и она продолжила:       — Так что…. Я, наверное, прозвучу не очень элегантно, но я не против того, чтобы моя дорогая Эпплджек продолжила есть… употреблять то, что произвело, ммм… мое тело. Тише, дорогуша! — Она предупреждающе подняла копытце, предвосхищая возгласы. На мордочке главной модельерши Понивилля играло жуткое смущение. — В конце концов, мне оно больше не нужно, а вы вполне оценили его по достоинству… Надеюсь, оно хотя бы было вкусным?       — В… Вкуснее чем любое м-масло, сахарок… — Донеслось откуда-то из-под шляпы.       Губы Рарити тронула смущенная улыбка.       — Тогда я тем более настаиваю на том, чтобы вы и дальше употребляли… это! В конце концов, я ведь элемент Щедрости, так что считай это моим особым подарком, ma chérie!       «И моим способом стать ближе к твоему прекрасному, мускулистому телу, дорогуша, стать с ним единым целым…» мелькнула в голове шальная мысль.       О, копыта Селестии… Насколько же глубоко я пала в своих грязных фантазиях?! O tempora, o mores!       — О, а о чем болтаете?       Сразу три пары глаз скрестились на хорошо знакомой розовой гриве, возникшей за столом буквально ниоткуда, а еще через мгновение розовое же копыто подцепило маленький кусочек жира (когда это коробка вообще успела открыться?!), и закинула его в широко раскрывшийся рот.       — М-м-м-м, никогда такого не пробовала! Не знаю, что это, но мне кажется, у этой массы есть великолепный потенциал для выпечки! — Констатировала Пинки Пай после того, как по ее шее под смачное «глыть!» соскользнул еле заметный комок. — Привет, Рарусенька, привет, Эпплджокечка, привет, Заппичка! Кстати, как хорошо что я тебя сегодня нашла! Я уже активно готовлюсь к твоей «добро-пожаловать-в-Понивилль-новый-друг» вечеринке, но тут я вспомнила? что не знаю, нравится ли тебе марципановый пирог, или ты предпочитаешь ореховый? А с какими орехами ты предпочитаешь пирог — с грецкими, кешью, фисташками, коксом или кокосом? Ой, о чем это я, кокс это вообще не орех! Ой, глупенькая я! Проще же дать тебе попробовать все и сразу, и ты сама решишь, что тебе больше нравится! Девочки, простите, но я ненадолго у вас украду вашу Заппуссичку! Спасибо, пока-а-а-а!       Рарити и Эпплджек молча проводили квадратными глазами стремительно удаляющийся столб дыма, словно пытаясь осознать произошедшее. Из ступора их выдернул лишь скрежет ложки по пустой тарелке — они сами не заметили, как доели злополучное мороженое.       — Яблочные ж корни, ну и дела-а-а… И откуда ток Пинки ее уже знает?       — Это же Пинки! — Рарити тихо фыркнула, сморщив носик. — Я перестала задавать вообще любые вопросы уже на третий день после нашего с нею знакомства, ma chérie. Она — воплощение фразы «меньше знаешь — меньше работы для принцессы Луны… и санитаров». — Неловко пошутила она, залившись нервным мелодичным смехом, попутно приглаживая заметно взъерошенную гриву. Эпплджек лишь фыркнула       — Эт уж точно, сахарок… И все ж, возвращаясь к нашей теме — ну не могу я энту дрянь… прости-прости! — Заметив испепеляющий взгляд модельерши, фермерша нервно замахала копытом. — Ну не могу я больше дома этакенное держать, сама ж понимаешь! А то энто все натуральным понибализмом попахивает, хуже чем яблоко лежалое! Так шо, прости, сахарок, но ты или забери обратно, или…       Она осеклась, невидящим взглядом уставившись на пустое место на столе там, где еще недавно должен был быть жуткий контейнер.       — А где?..

***

      — Добро пожаловать в Сахарный уголок, новый-и-совершенно-удивительный друг! Хочешь кексик? За счет заведения!       — . . .       Заппи невидящим взглядом смотрела на отвратительно розовый кекс, который ей буквально всучила ни на секунду не прекращающая тараторить (и скакать вокруг) Пинки. В кекс был воткнут миниатюрный карамельный ножик, а еще на нем была залитая красным клубничным (или вишневым?) вареньем вмятина, стилизованная под… шрам?       — Ну чего ты такая хмурая, Заппусенька? Не нравится клубнично-вишневый джем? — Пинки так и застыла посреди прыжка, виновато повесив ушки.        — Я не буду ни о чем спрашивать. — Заппи с тихим стоном закатила глаза, но кекс все-таки лизнула.       — Тебе и не обязательно! — Мгновенно воскресла Пинки, широко заулыбавшись. — Так как тебе больше нравится — с клубникой, вишней, или с клубникой и вишней?       — Зачем ты вообще все это делаешь?       Вопрос застал элемент Смеха врасплох — даже ее грива, казалось, слегка потеряла в объеме.        — Разве не очевидно? Ты тут уже давно, а из друзей у тебя только Эпплджек! А если друзей мало, то это очень-очень грустно!       — Зато не так грустно, как если бы видеть их смерть!       Заппи выпалила это совершенно неожиданно для самой себя, вскинув голову с влажным хрустом, смерив Пинки изничтожающим взглядом. Но кекс все-таки закинула в рот, и на зубах оглушителньо захрустела карамель. — Хотя, должна признать, оба варианта у тебя получились вкусными… Но ты все еще не ответила на мой вопрос.       — Какой?       — Зачем это тебе?       — Я же сказала, я не люблю, когда пони грустно! А ты выглядишь очень-преочень-разочень грустной-прегрустной! Я смотрю, и у меня аж сердечко болеть начинает! В эмоциональном смысле, оно у меня совсем-пресовсем здоровое! — Пинки торопливо замахала передними копытами. Заппи лишь закатила глаза — второй раз за пару минут.       — Оставь свое сочувствие кому-то другому. Если это все, чего ты хотела, то я пойду.       — А как же та штука, которую ты хотела вернуть Раричке? Кажется, ты звала эту штуку… жир?       — Чего?       Пинки буквально нырнула за прилавок, вытащив оттуда хорошо знакомый контейнер.       — Когда ты успела его…       — Глупенькая, конечно же, тогда же когда я тебя повела в нашу пекарню! Раричка и Эппусичка выглядели так, словно им оно совсем не нравится и они не знают куда его деть, вот я и прихватила! Ты же не против, правда-правда? А еще я заметила, что у этого «жира» очень интересная структура и привкус! Уверена, если правильно использовать его для выпечки, она будет гораздо нежнее и вкуснее, чем обычно!       На мгновение стало тихо — даже пони, сидевшие в ресторанной части за столиками, притихли — пусть это скорее всего было не из-за слов розовой пекарши, а из-за красноречивости взгляда Заппи. Ох, умей она воспламенять взглядом — весь Понивилль уже пылал бы!       — Ты думаешь, что сможешь… использовать этот жир?       — Ну да! Добавить его немного тут, добавить там, взбить и смешать с сахаром… — Пинки торопливо засуетилась за прилавком, что-то записывая. — Уверена, это будет настоящий фурор! Ты же продашь его, да? Просто я слышала, что ни Эпплджек, ни Рарити, ни ты особо не знаете, что с ним делать…       — Хм…       Заппи склонила голову набок с тихим хрустом.       — Мне нравится твое предложение, Пинки… это же твое имя, верно?       Ответом стал торопливый восторженный кивок, и губы Заппи сами собой разошлись в алчной ухмылке.       — И сколько же ты готова за него заплатить? Учти, ничего подобного нет не только во всем Понивилле, но, возможно, ты не сможешь достать подобный… ингредиент… во всей Эквестрии.       — Как насчет пары тысяч битсов? — Пинки облокотилась на прилавок, ее восторженный взгляд столкнулся с безжизненным взглядом хирурга. — Я бы и больше дала, но я не могу разорить пекарню! Миссис Пирожок будет очень-очень расстроена, а если новые кексики не понравятся…       Заппи ответила не сразу, внимательно изучая ценники на прилавке. По ее кодбородку потекла алая струйка.       — Тогда давай три сотни битсов, и тридцать процентов с продаж блюд, в которых ты использовала жир.       Лицо Пинки вытянулось так, словно она только что услышала от Эпплджек, что она ненавидит яблоки. Впрочем, она тут же рассмеялась, пусть и гораздо более напряженно. чем до этого.       — Ого, Заппичка, я и не знала, что ты та-а-акая жадина! Тридцать процентов с продаж?! Я, конечно, знаю, что ты знаешь, что это будет иметь успех, но ты явно хочешь стать очень-очень-очень богатой! Десять процентов и пятьсот битсов!       — Четыреста битсов и двадцать процентов с продаж.       — Эээээ… — Казалось, Пинки на миг зависла, что-то высчитывая. — Тысяча битсов! Нет, две тысячи битсов, и все!       — Ты же понимаешь, — шипящим шепотом пропела белая земнопони, наклонившись поближе к розовой бестии, пытаясь заглянуть ей в глаза, — что я являюсь единственной, кто может поставлять тебе столь… уникальный ингредиент? Я могла бы потребовать сразу половину всей выручки, полученной от реализации моего продукта, но я не хочу жадничать…       — По… половину?!       От визга Пинки, казалось, содрогнулась вся пекарня.       — Давай так — триста битсов и двадцать пять процентов от реализованного товара. Или так, или я предложу свои услуги кому-то другому.       Взгляды кобыл скрестились, словно шпаги. Несколько безумно долгих секунд — и Пинки, наконец, сдалась и нервно пригладила заметно сдувшуюся гриву.       — Эх, твоя взяла! Триста битсов и двадцать пять процентов от продаж всего, что я сделаю из этого изумительного, невероятного, потрясающего, чудесного, сочного… ээээ, еще раз, как это называется?       Договор, наконец, был подписан, а заветная коробочка с студенистым веществом окончательно перекочевала в загребущие розовые копытца, но на этот раз уже полностью законно. Украдкой стрельнув глазами в сторону двери, за которой скрылась Заппи, Пинки наконец-то убрала покупку в холодильник, тяжело вздознув.       — Глупенькая… Я же собиралась минимум половину выпечки использовать для твоей же вечери…       Чпок

***

      — Эй, Пинки, ты закончила работу над теми тремя пирогами для мистера Филси Рича?.. — Миссис Кейк заглянула на кухню, с которой доносился грохот чашек, веничков, гудение миксера и звуки разжигаемой духовки… и нахмурилась.       Что-то было не так.       — Пинки? Ты необычайно тихая сегодня. Что-то случилось?       Нет ответа — лишь за дверью мелькнул ярко-розовый хвост… Миссис Пирожок протерла глаза копытами, чтобы убедиться, что ей не померещилось.       — Постой, а где твоя грива?       — Дорогая, что там у нашей Пинки? — В дверях появилась вытянутая морда мистера Кейка. — А то я уже ее звал, а она почему-то не отвечает…       — И не ответит. — Хмуро буркнула его супруга, выйдя ему навстречу, почти целиком обсыпанная мукой и ванилью. — У нее нет ушей. Да и головы тоже.       — Головы? В каком смысле, сладенькая моя?       — Сам взгляни! — Впрочем, сказано это было с улыбкой.       Пинки и правда была без головы — буквально! Ее безголовое тело старательно металось по кухне, торопливо мешая, засыпая, распаковывая и нарезая — и даже отсутствие глаз и ушей не сильно помешало ее работоспособности! Там, где должна была быть шея, грива и голова, у Пинки была лишь гладкая часть между плеч, покрытая шерсткой. Ни малейшего намека на то, что тут должно было что-то быть, тут не было. Супруги молча переглянулись.       — Дискорд?       — Дискорд.

***

      В коттедже на окраине Вечнодикого леса было шумно… впрочем, здесь всегда было шумно. Сотни зверушек, от крохотной бабочки до медведя Гэрри, почти круглосуточно жили либо заходили сюда по первой же просьбе Флаттершай, а порой и просто в гости. Особенно это любила мантикора, которая привязалась к Флаттершай еще с тех времен, как пятеро кобыл впервые зашли в этот Вечнодикий лес. Тогда Флаттершай вытащила из ее лапы занозу, чем и заслужила особое почтение от хищника. Пегаска поначалу пряталась под стол, когда мантикора приходила к ее коттеджу, но в последнее время заметно осмелела и теперь даже первая выходила из-за дверей, широко улыбаясь и потупив глазки. А как она умела чесать шейку! Мантикора тогда всегда укладывалась на спину, подставляясь под осторожные почесывания, и мурчала, словно самая обычная кошка.       Что же до запаха… Несмотря на то, что тут был буквально зоопарк, пахло в доме элемента Доброты относительно нормально — сказалось долгое воспитание зверушек, строгие правила «делать свои дела снаружи!» и ежедневная уборка домика всей веселой гурьбой. Разве что собственный запах разнообразной шерсти и перьев был неубираем, по очевидным причинам, хоть его и приглушали ароматы трав, зерна, сена и прочей снеди, мешки с которой всегда находились в прямой доступности на расстоянии вытянутого крыла.       Оцеллус с интересом осматривалась вокруг, пока наливала молоко в миску очередной кошке. Улыбнувшись мягким потокам Любви и приятному мурчанию, она отставила пакет в сторону и повернулась к Флаттершай, которая хлопотала вокруг какой-то птички с перевязанной лапкой.       — Я… сделала.       — Ой! — Флаттершай на миг отвлеклась, чтобы окинуть проделанную работу взглядом. — Спасибо тебе, Оцелус! Ты совсем-совсем не представляешь, как ты меня выручаешь! Да, мне помогают мой дорогой Ди и все мои зверушки, но ты сама видишь…       В последней фразе прозвучали нотки извинения, на что чейнжлинг (по-прежнему имеющая облик розовогривой пегаски) лишь вяло махнула лапкой, слегка поморщившись.       — Все в порядке. Спасибо, что приютила, и… — Она слегка замялась. — Могу ли я пойти… поохотиться?       Наступило молчание, которое, впрочем, было почти не заметно изза гула окружающей живности. Да, с появлением Оцеллус вчера ночью она заметно притихла, но все же…       — Пооохотиться? — Тихо пискнула пегаска, слегка вжавшись в пол. — А разве ты, ну…       Оцеллус лишь вздохнула, потянувшись за очередным пакетом корма и зашипев на недовольно фыркнувшего Энджела, который пытался проскочить мимо нее. Пробормотав что-то на своем кроличьем языке (Флаттершай с тихим ахом поджала ушки, насупившись), мелкий засранец лишь показал Оцеллус язык. Ответом на это тут же стал раздвоенный язык чейнжлинга, совершенно по змеиному высунувшемуся из полной клыков пасти под значительно более громкое и угрожающее шипение.       Мгновение — и кролика как ветром сдуло. Откуда-то с потолка донесся хохот гагары, наблюдавшей за всем происходящем с небольшого скворечника, подвешенного прямо к потолку.       — Паразит мелкий. — Процедила Оцеллус, снова принимая совершенно обычный облик хозяйки дома. — В Улье его бы давно скормили бы личинкам… А отвечая на твой вопрос, уммм…       — Флаттершай. — Подсказала пегаска, помахав на прощанье очередной птичке, скрывшейся за окном.       — Флаттершай. — Повторила Оцеллус. — Любовь животных… не очень вкусная. Сравнивая с вашим рационом, это как есть приготовленное сено и щипать траву. Вы можете делать и так, и эдак, но предпочитаете готовить, а не… клевать сырую траву.       — На самом деле мне нравится щипать травку! — Тихо хихикнула Флаттершай. — Она вкусная, и позволяет не отвлекаться на готовку лишний раз. Ты же знаешь, мне часто приходится находиться снаружи, со зверушками, а некоторые из них очень переживают если я не могу разделить с ними их обед. Я, конечно, стараюсь всегда готовить зараннее, но иногда приходится отдавать последние пирожные тем, кому сейчас они нужнее. Ну и… когда я так делаю, мне кажется что я — это тоже чей-то питомец… - Тихо пискнув, Флаттершай смущенно поджала заметно порозовевшие ушки.       Оцеллус лишь фыркнула.       — Ты очень милый… и вкусный питомец. — Не удержалась она, заставив пегаску залиться краской под милый писк. — Но… думаю, ты поняла о чем я. Любовь пони — самая сытная и вкусная. А если есть любовь животных довольно долго, то можно и поглупеть. Мать говорит, что раньше мы питались в первую очередь зверьками, и поэтому очень долго наши предки были глупыми. Лишь когда Кризалис отведала любви пони, она смогла осознать себя.       — Это. правда?       — Не знаю. — Пожала плечами Оцеллус и с легким хрустом выпрямилась, приложив лапу к заурчащему животу. — Никто не проверял. Ты же не будешь на себе проверять, например, сколько времени проживет пони в огне?       — К-кажется я поняла… Но можно, я сперва попью чаю?..       

***

      Оцеллус, слегка пошатываясь, улеглась на диван, совершенно по-кошачьи уложив ноющую голову на передние лапы, и закрыла глаза, которые уже давно ныли. Слегка расслабившись, Оцеллус позволила им снова стать привычно жучиными, и, помешкав, открыла несколько слабо пульсирующих дыр по телу, которые принялись жадно всасывать в себя теплый вечерний воздух. Полностью сбрасывать маскировку она не стала, здраво рассудив, что все еще находится на формально вражеской территории, да и случайных гостей тоже со счетов сбрасывать не стоило. В этом шуме и обилии запахов сложно понять, когда к тебе подкрадется тот, кто не…       — Я вас категорически приветствую, мои разумные и абсолютно адекватные малолетние дебилы!       !!!       Кое-как сдержав визг, Оцеллус подскочила на месте, мгновенно зарастив дыры и снова сделав типичные понячьи глаза, прежде чем воззриться на гротексное существо, деловито развалившееся прямо в воздухе и потягивающее тараканов из чашки… с тараканами. Окружающие ее зверьки же отнеслись ко всему с поразительным спокойствием — разве что некоторые пробурчали что-то нелицеприятное, прежде чем вренуться к своим делам.       — О, Шаттерфляй, моя малышка! — Дискорд приветственно махнул перевертышу лапой и, слегка наклонившись, чмокнул ее в нос. Изо рта духа Хаоса пахло одновременно ромом, сыром и чем-то цветочным. — Я обещал, что согрею тебя сегодня вечером, и теперь я полностью готов к сему приятному таинству! Каковы будут твои пожелания на этот раз, свет очей моих? Змеиный? Китовый?       — Ди, ты же знаешь, я плохо умею справляться с органами, которые больше меня самой! Ой…       Дискорд моргнул, переведя взгляд с Оцеллус, которая пыталась спрятаться за подушкой, на настоящую Флаттершай, которая держала в передних копытцах пару чашек с чаем.       — Две Флаттершай? Ох уж этот старый перечник, неужели он мне подсунул не ту карту, морда пятимерная?! — Но ты же будешь не против провести время… со мной? — Флаттершай мило улыбнулась, и Дискорд, слегка покраснев, отвел взгляд. - И... Я-я могу в-все объяснить! П-правда!... — О, Флаттершай, моя бесценная маленькая скибиди сигмочка, ты же знаешь, что я люблю тебя в любой из реальностей! Кроме той, которая оканчивается на «.MOV». Ты там совсем на себя не похожа… Кстати, Шаттерфлай, что это у тебя на крупе?..       — Она не из той реальности! — Торопливо вмешалась Флаттершай, но тут же сжалась обратно, поджав ушки. Она понятия не имела, о чем говорит ее взбалмошный друг, но ей все равно надо было как-то защитить Оцеллус! — Ее метка означает, что она хороша в… мммм… нарезании пирогов. — Гораздо тише закончила она, потупившись. — И она любит вишневые пироги!       Несколько секунд Дискорд смотрел на нее, потом перевел взгляд на Оцеллус, которая старалась стать как можно незаметнее, но не разрушить при этом маскировку. Потом его желтые глаза снова сфокусировались на Флаттершай…        А еще через мгновение, Дискорд радостно сграбастал обеих розововолосых пегасок с видом, как у обожравшегося сметаной кота.       — Джекпот! Две Флаттершай по цене одной! Не знаю, где ты нашла такую милую копию, но мне определенно нравится идея тройничка!       — Т-тройничка? — Донесся писк Оцеллус.       — Ну естественно! Я давно обещал своей Флаттершай, что этим вечером у нас будет еще одни близкие обнимашки… Я хотел сказать, любовные игры… — Запнувшись, Дискорд произнес еще несколько очень милых слов, и его косматые брови насупились. — Вот ведь дурацкие правила этой вселенной, не разрешающие мне называть священный акт близости словом из четырех букв, первая из которых «С»! Никогда не привыкну, что и мой «нефритовый жезл» тут тоже нельзя назвать тотемом любви… в смыслю корнишончиком… Да тьфу ты! Круп есть, а слова нет! Зато можно назвать пипидастром, так что, я думаю…       Конец фразы утонул в тихом хихиканье Флаттершай и сдавленном кашле Оцеллус. Эти двое прекрасно могли называть эту часть тела и более прямолинейно, а это значило, что Дискорд снова шутит… Ну или его Хаос и правда как-то не так синергирует с Гармонией. Это же Дискорд, в конце концов!       — Я-я-я в-вспомнила, что не покормила еще одного… зверька!       Мгновение — и Оцеллус, ловко выскользнув из объятий духа Хаоса, буквально выпрыгнула из комнаты. Смерив Дискорда хмурым взглядом, Флаттершай тоже мягко отстранилась.       — И какая муха ее укусила? Вроде бы Джерри не заглядывал в это измерение…       — Дискорд. Нам надо поговорить.       Голос пегаски не сулил ничего хорошего, и дух Хаоса буквально сдулся, как воздушный шарик, сложившись на полу под самыми копытами элемента Доброты. Пара грустных желтых глаз уставились на элемент Доброты из-под самых ее копытц.       — И что же я снова наделал?       Флаттершай, помешкав, медленно подняла переднее копытце, продолжая хмуриться.       — Ди, помнишь, ты рассказывал мне про магию крови? Я… Я чуть было не использовала этот гадкий, ужасный этот метод, прежде чем Искорка меня остановила!       Жёлтое копытце опустилось прямо на Дискорда, как на половую тряпку, и Флаттершай несколько раз протерла слегка влажную от пота и грязи подушечку об шерсть возлюбленного.       — Зачем? Зачем ты меня на это надоумил, Дискорд!? Когда я узнала, что меня могли бы изгнать из Эквестрии… Я думала, мое сердечко не выдержит!       — О-оууу…       Легкий «пуф» — и Дискорд завис в воздухе перед Флаттершай. На его морде все еще темнели следы от ее копыт, но в его глазах плясали чертики.              — О, моя дорогая, милая Шаттер… Флатти! — Мгновенно исправился он. — Неужели ты всерьез уверена, что наша дорогая Искорка сообщила бы Селестии о твоем пакте? Хотя ладно, глупый вопрос...       Он закатил глаза вверх — а через миг они выкатились из глазниц, прокатились по его голове и, скатившись по спине, исчезли из виду. Раздался сдавленный писк пегаски, но дух Хаоса словно не заметил.              — Однако, я все еще гарантирую, что она всеми силами бы пыталась выбить для тебя прощение. Она же принцесса, а с такой «крышей» вполне можно и нарушить парочку десятков законов…       — Дискорд!       — И пожалуйста, не надо повышать на меня голос, о моя дорогая желтая нелюбительница мыть свои прелестные, мягкие копыта!       Флаттершай на миг открыла рот — но, подумав, закрыла его обратно. Вместо этого она осторожно поднесла к носику переднее копытце и осторожно его нюхнула — лишь затем, чтобы, слегка побледнев, отпрянуть назад, виновато поджав ушки и крылышки.       — Впрочем, если ты хотела, чтобы я помыл их своим языком, тебе просто стоило бы попросить… Или приказать, ведь я, полагаю, сегодня плохо себя вел и, как плохой мальчик почтенного четырехтысячелетнего возраста, заслуживаю наказания…       Сдавленный писк — и пегаска, сменив цвет мордочки с желтого на густо-красный, спряталась за гривой.       - Я-я-я еще не готова к таким играм! — Выглянув, она очаровательно надулась. — Дискорд, ты д… дур… ты глупый, невоспитанный драконикус!       Ответом ей стало лишь добродушное хихиканье.       — К тому же, свет очей… Ах, да! — Орлиная лапа драконикуса деловито выташила из уха новую пару глаз и с легким хлюпом вставила их на их законное место. Из-под розовой гривы донесся еще один тихий писк испуга, но Дискорд совершенно его проигнорил. — Так, на чем это я остановился? О, точно!       Он сделал небольшое сальто в воздухе — и за ним появилась школьная доска, парящая прямо в воздухе, а на морде Дискорда появились массивные роговые очки и учительский галстук.       — Видите ли, моя дорогая аудитория, — менторским тоном драконикус тыкнул указкой на совершенно пустую доску, — магия крови является одной из тех областей, которые относятся к темным искусствам и, соответственно, запрещены законом и лично солнцезадой принцессой. Кто-нибудь может ответить, какая еще магия относится к этой области?       Тюк       В затылок пегаски ткнулся маленький бумажный самолётик, заставив ее ойкнуть и обернуться. Прямо за ней в воздухе парило несколько парт, за которыми сидели ее зверушки, одетые в школьную форму… И еще несколько Дискордов.       — Можно я? Можно я? — В воздух взлетела львиная лапа, и Дискорд у доски кивнул.       — Спасибо, Дискорд. Можете отвечать.       — Спасибо, профессор Дискорд! — Одна из копий драконикуса встала изща своей парты. — К темным искусствам, помимо магии крови, относится также магия смерти, в простонародье — некромантия, магия контроля разума, магия модификации тела, магия времени, магия ядерного синтеза, магия пространства и магия снов. Последняя магия была запрещена относительно недавно из-за того, что сноходчество стало слишком часто приводить к фатальным последствиям для ее обладателей, и поэтому отныне магией снов владеет только принцесса Луна!       Глаза Флаттершай на миг расширились — она и подумать не могла, что Дискорд так мимоходом раскроет ей ТАКИЕ тайны.       — Браво, браво, какой потрясающий и определённо не относящийся к лору нашего фанфика факт, который вообще ни капли не связан с тайной нашего главного антагониста! — Дискорд в учительских очках сделал несколько хлопков в ладоши. — Но вернемся к теме нашего урока, призванного добавить хедканона…       О чем он вообще? Что такое хедканон? О каком фанфике он говорит?       Мысли роились в голове Флаттершай, которая продолжала слушать ужимки своего любимого, уже с куда большим интересом чем обычно. На ее губах играла легкая улыбка.       — Так вот, магия крови. Как известно, кровь — это золото души, ею она покупается и продается, как говорил один весьма завидный вампир, являющийся аллюзией к еще более известному и древнему вампиру, списанного с одного господаря далекой Валахии... Но я отвлекся! Сильнейшее исцеление, ценнейшие жертвы — все это магия крови! Кровавый пакт — это не просто сильнейший магический контракт, но также и цепи, приковывающие жизни и души друг к другу! Тот, кто заключает этот договор, тратит часть своей жизни, чтобы передать ее другому.       Флаттершай вздрогнула, словно проснувшись. Слова Дискорда начали звучать поистину зловеще.       — Постой, Ди!       — Уважаемая, тяните копыто, если хотите говорить в аудитории!       Слабо улыбнувшись, пегаска послушно вытянула копыто вверх, как заправская ученица. Вся эта игра в школу начала ее забавлять.       — Дискорд, ты говоришь, что тот, кто заключает пакт, теряет немного своей жизни?       — Разумеется, моя дорогая! — Дискорд отсалютовал ей.       — Но… Почему ты хотел, чтобы моя и так короткая жизнь стала еще короче? — Флаттершай медленно опустила копыто. — И ты, и Искорка — вы оба бессмертные, так почему же…       Ее голос дрогнул — но обе лапы драконикуса уже мягко сжали ее в обьятьях.       — Потому что это действует в обе стороны, малышка моя.       Голос Дискорда звучал неожиданно тепло и заботливо.       — Да, заключив этот договор, ты отдала бы Искорке часть своей жизни, но и ОНА бы отдала часть своей жизни тебе! Видишь ли, мой сладенький лимонный пирожочек, суть договора — в обмене частью жизни. А какую часть от бесконечности ни возьми — в сухом остатке все равно будет такая же бесконечность! Как по мне, идеальный хак системы. Хотя, если тебе интересно мое мнение, то кровь — это така-а-ая банальность! Почему никогда не используют вишневый сок, по цвету то же самое…       Что?!       В домике стало тихо. Исчезли копии Дискорда, исчезли парты, а зверушки, снова придя в себя, торопливо ретировались из комнаты обратно по своим скворечникам и домикам.       — Ты хочешь сказать…       Дискорд лишь хмыкнул, достав из ниоткуда тарелку с бумагой и, зацепив горсть макулатуры выросшей новой парой лап, начал с умным видом ее жевать.       — Ну разумеется! Поскольку вы друзья, то и при создании договора вы были бы на равных. А значит, и кусочки жизни вы передадите друг другу одинаковые. Но! — он поднял палец вверх. — Поскольку она аликорн, а ты нет, то ты и получишь от нее гораздо, гораздо больше! В конце концов, одна сотая жизни от ста лет и от бесконечности - совершенно разные величины! Я же с тобой подобные вещи не смог бы сделать, ведь ты — всего лишь глупая милая пегаска, а я — невероятный, всемогущий, всескромнейший повелитель Хаоса!       — Скромности тебе и правда не занимать… — Тихо хихикнула Флаттершай, прикрыв ротик. — Но… К чему такие сложности? Разве ты не мог бы, ну…       Дискорд лишь вздохнул, продолжая гладить пегаску.       — О, моя дорогая подушечка для обнимашек, если бы я только мог! Вопросами о сроках жизни заведует старина Смерть, а он, конечно, славный малый, но никого душнее его не найти! Наша всезнающая занудная мерисью Твайлайт по сравнению с ним — это просто Пинки под крэком, запитым кофе и пепси!       — Смерть? — Флаттершай моргнула. — А разве он, ну…       — Такой же аватар своей концепции, как и я! — Дискорд пожал плечами. — Нас вообще очень много. Свет, Страх, Любовь, Дружба, Чума, Война, Хаос, Смерть, Гармония, Голод и Понос — очень веселый чувак, к слову! Кстати, последний просил передать тебе свои извинения — он выиграл право забрать Пинки Пай, когда ее срок годности закончится, скажем так…       — Понос?.. — Тихо пискнула пегаска, снова залившись краской. — Дискорд!       — Ну да, он и правда существует, моя сладенькая пушистая дынька! — В одной из лап Дискорда появилась банка с попкорном. — Еще на нее претендовал Голод, но ты ж понимаешь, у парня вообще не было ни единого шанса!       — Ох… Так значит, получается, чтобы сделать меня или еще кого-то, ну… ох, бессмертными, как Твайлайт, нужно согласовать это с самой Смертью?       — Ну, или выиграть у него в карты. — Хмыкнул Дискорд, закинув в рот горсть попкорна. — Ммм, со вкусом надежд и мечтаний. Надо будет заглянуть к Азриелю Дримуру и поделиться с ним… — На один миг он задумался, поглаживая свою козлиную бороду, и протянул горсть попкорна Флаттершай, которая продолжала сидеть в его обьятиях. — Еще есть один обходной путь, а именно сделать тебя Чемпионом Хаоса! Мои воплощения из одной параллельной вселенной обузят этот метод, я бы сказал, в хвост и в гриву!       Флаттершай снова спряталась за крыльями, смущенно пискнув и пряданув густо-красными ушками.       — Правда, не думаю. что ты согласилась бы пускать кровь во славу бога крови, собирать черепа для трона черепов, Слаанеш бы научила тебя слишком плохим вещам, а Дедушку… — Морда Дискорда потемнела. — Мы не будем говорить о Дедушке.       — Почему?       — Мы. Не. Говорим. О. Дедушке. Нургле.       — Ох… Ладно…       Она мягко выскользнула из объятий драконикуса, приложив копытце ко лбу и наморщив носик. Логика ее любимого была на удивление железобетонная — даже не принимая в расчет возможное наказание от Селестии… Ох, Дискорд и правда хотел лишь даровать ей бессмертие, пусть и таким запрещенным методом! Да и она была вынуждена признать, что Твайлайт и правда могла бы отменить приговор, используя свои полномочия.       — Что ж, тогда ты прощен, н-наверное… Но в следующий раз лучше сразу говори, что именно ты предлагаешь и почему! П-пожалуйста! — Скорчив строгую рожицу, главный лесничий Понивилля ткнула драконикуса в нос копытцем… И тут же его отдернула, смутившись. — Ой, прости, я же не мыла его еще!       Длинный змеиный язык на миг высунулся изо рта духа Хаоса — и он с довольной улыбкой лизнул собственный нос, как собака.       — Гав-гав! В смысле, конечно, мой любимый комочек нервов! А теперь, не могли бы мы…       — Но я еще не договорила!       Мгновение — и Флаттершай снова спряталась за собственной гривой, словно испугавшись собственного голоса.       — Ой… Д-думаю, я просто хотела сказать… спасибо. Я была очень-очень-очень зла на тебя из-за темной магии, но, думаю. теперь мы можем… ум… — Она издала тихий писк смущения. — Д-думаю, мне стоит пригласить Оце… Шаттерфляй, а ты пока можешь придумать, как… ну, порадовать нас обеих! И помни — пожалуйста, не надо больше китовьих… — Она на миг запнулась, густо покраснев, но все-таки смогла выдавить из себя это слово. — Пиписек! В прошлый раз меня чуть не раздавило! — Она тихо пискнула. — И конских тоже не надо… Говорю же, я не умею управляться с такими большими... П-прости...       — Как пожелаете, выше немыто-копытное величество моего сердечка! — Драконикус отвесил поклон, но на его козлиной морде продолжала играть ехидная ухмылка. Пролепетав что-то про себя, Флаттершай пулей вылетела из комнаты.

***

      Кухня встретила элемент Доброты восторженным гвалтом, из которого она смогла вычленить только «подушка» и «превращение!». Ну и болезненный тычок от Энджела в бок.       — Ч-ч-что происходит? Я не могу понять, когда вы говорите все разом! Не могли бы вы, пожалуйста, говорить немно-о-ожечко тише и… складнее?       Гомон мгновенно стих, но вместо этого большинство лапок и крыльев (а у кого-то и хвостов) одновременно указали в сторону дивана, заваленного подушками.       — А… что-то не так?       Новый гомон стал ответом, заставив хозяйку поморщиться.       — Пожалуйста, потише…       Шаг. Другой. Третий. Флаттершай остановилась прямо перед диваном, внимательно его изучая. Вроде все как обычно — все та же форма, запах, фактура, количество поду…       Стоп       Этой подушки здесь не было!       — Эм… Привет? Оцеллус, это… ты?       Опасливый тычок копытцем — и подушка неожиданно ойкнула, открыв пару зеленых глаз. Не зажми Флаттершай копытцами рот — точно бы завизжала, как маленькая кобылка!       — П-прости! — Пискнула Оцеллус, оставаясь в форме подушки. — Я-я просто подумала, что этот дух Хаоса…       — Дискорд. Его зовут Дискорд.       — Дискорд… — Эхом повторила чейнжлинг, слегка пошевелив уголками. — Мне кажется, он меня раскусил! Точно раскусил! Слишком подозрительный, слишком непонятный… Я не уверена, что моя маскировка может его обмануть, вот я и… убежала…       Зеленые глаза опасливо стрельнули в сторону комнаты, из которой доносились задумчивые хмыканья дракониуса, размышлявшей над формой сегодняшнего… «подарка».       Флаттершай, слегка порозовев, понимающе кивнула.       — Но разве тебе не хочется попробовать его любви?       — Хочется! — Выпалила Оцеллус прежде, чем успела осознать. — Он разумный, а Любовь разумных всегда вкуснее! А если вы и правда будете заниматься этим… О-о-ох, да многие Охотники бы убили ради столь сладкой возможности! Я-я имею в виду, метафорически! — Торопливо замахала она уголками, увидев, как побледнела пегаска. — Мы не убиваем наших жертв…       — Хммм… А ты сможешь получить Любовь отсюда?       Подушка активно задергала уголками.       — Н-нет, отсюда слишком далеко…       Флаттершай тяжело вздохнула, слабо улыбнувшись, и в следующий миг Оцеллус почувствовала, как ее прижимает к ароматной желтой шерсти.       — Тогда молчи и не шевелись… хорошо?       

***

      Где я?       Окружающий мрак не ответил — лишь тихо хлюпнула под копытцами теплая вода, источающая приятный запах цветов и фруктовых масел. Дверь, через которую пегаска вошла в магически измененную комнату, неожиданно захлопнулась, оставив Флаттершай полностью дезориентированной, и она тихо ойкнула, прижав к себе подушку-Оцеллус.       — Д-дискорд? Ты здесь?       Нет ответа — лишь мягкое. умиротворяющее журчание воды. Была ли Флаттершай в центре лужи, или же ее окружал целый океан — этого пегаска знать не могла.       Что-то коснулось ее копыта!       Тихо взвизгнув, она подскочила, едва не уронив подушку, и застыла, боясь пошевелиться. Что бы ни придумал Дискорд для нынешнего брачного вечера — ей это нравилось все меньше и меньше.       — Ди! Я же боюсь темноты!       — О, мое пушистое золотко, мои нижайшие извинения, эти негодники совсем забыли включиться!       Не успел голос Дискорда, словно исходивший отовсюду, стихнуть — а вокруг Флаттершай неожиданно распустились светящиеся лилии, прямо на плавучих кувшинках. Мягкий, нежный свет отражался от почти зеркального пола, и окружающий мир буквально заискрился от пляшущей каустики. Не было видно ни стен, ни потолка, но сияющие линии, казалось, отражались от самого воздуха, обратившегося в нежный туман.       Под ногами проплыла маленькая рыбка, блестящая, словно из золота. Так вот кто касался ее копытца!       — Воу. — Донеслось до ушей пегаски тихий восторг Оцеллус.       — О свет очей моих, в сием затопленном мире, полным прелестнейших цветов, собранных со всех уголков тысяч безграничных миров, я сотни веков искал цветок, достойный тебя!..       Дискорд появился прямо перед Флаттершай, освещенный лишь мягким сиянием лилий и отражений. Его верхняя половина скрывалась в полутьме, в которой лишь светились его глаза — подобно двум звездам. В руках драконикус держал арфу, на которой мгновенно начал наигрывать какую-то нежную музыку.       — О, я бы спел для тебя, но ни одна из песен, что я могу придумать, не в силах передать ту сладкую нежность, что источают твои чувственные глаза, твои прекрасные губы, твое нежное сердце, твои ароматные копытца, и прочее бла-бла-бла! — Дискорд отпустил арфу, и та начала парить в воздухе, продолжая играть. — А почему, мой бесценный клад, не лучше ли нам сразу перейти к… более приятным вещам?       Щелчок — и из окружающего полумрака выплыл любимый диван Флаттершай, расположенный сразу не нескольких огромных кувшинках. На ткани плясали блики от воды и кувшинок, придавая ему совершенно сказочный вид.       Львиная и орлиная лапы подхватили тихо пискнувшую, как резиновая уточка, Флаттершай, и мягко кинули прямо на диван, прямо в центр всех мягких подушек, усеянных слабо светящимися лепестками лилий — таких же, что и окружали весь окружающий мир.       — П-пожалуйста, Ди, будь… нежным… - Она сама не заметила, как инстинктивно прикрыла мордочку подушкой. Ее задние ноги опасно подергивались, готовясь к грядущему... кхм!       Что это за странное чувство, словно сейчас происходит не уже привычное для нее и Дискорда время близости, а нечто… постыдное?       Ой.       О-о-ой!!!       Оцеллус! Флаттершай на миг и забыла, что подушка, которую она сейчас прижимает к своей торопливо вздымающейся груди — это чейнжлинг! Оцеллус прямо здесь, вдыхает ее горячий пряный запах, слушает ее судорожное дыхание… А если вспомнить, что она успела рассказать сегодня — то возможно, прямо сейчас, за ее, Флаттершай, брачными играми наблюдает целый город чейнжлингов, через глаза Оцеллус! Возможно, дажа эта страшная королева Кризалис… От пугающего воспоминания о той самой свадьбе в Кантерлоте внутри все похолодело.       Осознание было настолько сильным, что Флаттершай на миг застыла, ощущая себя так, словно в одно мгновение оказалась посреди улицы или, что еще хуже, королевского зала во время Гранд Галопинг Гала, прямо перед обеими принцессами! Как есть — с поднятым хвостом, приоткрытыми губами, вся раскрасневшая…       Но почему…       Почему ее сердечко начинает биться только сильнее? Почему ей так… Хорошо?       Додумать эту странную мысль Флаттершай не успела — а ее мягких щечек уже коснулись лапы Дискорда, гладя и лаская ее. Хвост драконикуса заполз под подушку-Оцеллус, которую Флаттершай инстинктивно прижимала к себе, прикрываясь ею как щитом. Пара мягких, изящных касаний по животику, медленный спуск ниже — и Флаттершай снова издала тихий писк, зарывшись мордочкой в Оцеллус.       Ди! Мое вымечко, оно же очень… АААааааах!..       Казалось, пальцы на лапе Дискорда превратились в языки — горячие, влажные и невообразимо гибкие, они ласкали вымя пегаски, обвиваясь и облизывая ее соски. Кровь уже давно стучала в ушах, а голова кружилась так, что даже если бы элемент Доброты и захотела бы встать и убежать — она бы совершенно не смогла бы это сделать! А ведь это была еще прелюдия…       — Решила использовать прикрывания подушкой, моя сладенькая булочка с кремом? Это… Очень мило с твоей стороны. А теперь, полагаю…       Бархатный голос драконикуса звучал, казалось, прямо внутри головы Флаттершай, не давая ей даже зажать уши крылышками. Задняя нога уже давно слабо дергалась от избытка чувств, а жар внизу живота был невыно…       — Хииииии!       Длинный язык дракониуса медленно прошелся по внутренней части бедра пегаски, заставив ее совершенно по собачьи заскулить. Ее самая дорогая часть тела «мигнула», словно умоляя о полноценном касании — и Дискорд ответил на эту немую просьбу. Язык буквально забурился в обжигающе горячую, узкую щель, лаская и щекоча розовые нежные складочки… и они сжались в сладострастном спазме, словно пытаясь раздавить наглого вторженца в своих объятиях. Внутри уже давно все бурлило, как в кипящем чайнике — да это и был практически чайник, заполненной обжигающей бурлящей влагой, прибывающей с каждой секундой. Волны истомы проносились по всему тельцу, которое дрожало изо всех сил.       — Д-ди! Я… Я… Я больше не могу! Я… Я… Ох…       Задние ноги Флаттершай дернулись — и покрытое желтой, взмокшей шерсткой тельце выгнулось, чувствуя, как брызнул фонтан, мммм… неважно чего! Крылья растопырились до боли, выпрямив каждое перышко, а глаза сами собой зажмурились от тихого, нежного крика… Если бы крик мог быть тише обычной речи.       Оцеллус все слышит. Она все видит. Запах мускуса, жар взмокшего тела, громовое сердцебиение, быстрее чем у любой птицы. Стоны…       Как… стыдно…       — Х-хватит, Ди… — Тихо всхлипнула Флаттершай, наконец-то оттолкнув подушку и уперевшись обеими передними копытцами в довольную морду драконикуса. Из рта пегаски текла пена. — М-мне надо… Охх… передохнуть… Ох… Это уже слишком…       Несколько секунд они молчали, лишь глядя друг другу в глаза. — И… Спасибо… Это было… ох… нечто. В х-хорошем с-смысле! — Она сделала еще несколько глубоких вдохов, чтобы унять трепещущее в грудной клетке сердце, которое, казалось, было готово выпрыгнуть наружу. — Д-думаю, пора и мне… Мммм… Ты ведь придумал что-нибудь, да?..       — Разумеется, моя прелестная медовая булочка!       С этими словами, дух Хаоса немного откинулся назад, давая пегаске доступ к чреслам… И ее бирюзовые глаза встретились взглядом с голубыми.       — О, привет, Флаттершай!       Голова Пинки торчала прямо на длинном и розовом… Стволе, скажем так. Прямо на том месте, где должен был быть кончик.       — Э… Дискорд? — Флаттершай осторожно моргнула, переведя взгляд с слегка непонимающей мордочки Пинки выше, на ехидно ухмыляющуюся рожу духа Хаоса. — Это…       — Необычно? Потрясающе? Оригинально? — Подсказал он, явно довольный своей идеей. — Изумительно? Хаотично?       — Д-да, пожалуй… — Флаттершай склонила голову набок, невидящим взглядом изучая Пинки. — Просто я не… ох… не уверена…       — Мне просто показалось, что будет забавно, если твои заигрывающие поцелуи моего «жезла любви» встретят ответный поцелуй! — Гоготнул драконикус, львиной лапой погладив кончик своего… ахем! Приличные пони не называют эту часть тела! Кончик ответил непонимающим взглядом голубых глаз. — Верно, Пинки? Ты же дашь Флаттершай парочку поцелуев?       — Не понимаю, какого бублика тут происходит, но звучит весело! — Пинки показала розовый язычок. — Флатти, ты готова?       — А… Д-да…       Вдох. Досчитать до пяти. Выдохнуть, обдав мордочку Пинки горячим, влажным дыханьем с ароматом цветов и чая. Поправить сбившуюся на лицо гриву копытцем. Осторожно высунуть язык и провести им по всему стволу…       Пинки высунула язык и лизнула огромную розовую плоть в ответ, заставив Флаттершай вздрогнуть и тихо пискнуть. пара долгих секунд — и желтые губки снова раздвинулись, явив взору розовой головы алую пещеру рта, полную пены и жирных, блестящих нитей слизи и слюны. Язычок пегаски осторожно выдвинулся вперед, подобно красному ковру для особых гостей.       — Ф-ф-флаттусенька, что ты… мммпф!       Рот Флаттершай сомкнулся вокруг головы Пинки, полностью всосав ее в душный влажный мрак. Осклизлая масса языка терлась о щеки Пинки своими скользкими вкусовыми сосочками, ускоряясь с каждой минутой, а жар стал практически невыносимым. Будь Пинки самой собой — точно бы уже утонула в чуть ли не кипящих слюнях вокруг, а так…       — Я-я ведь гмлгмлргл…… Тьфу! Надеюсь, тебе вкусно, Флатти?       Казалось, горло пегаски буквально прыгнуло на Пинки, крепко сдавив своими отвратительно скользкими складками — и тут же оно отстранилось, снова предоставив промокшую до нитки любительницу тусовок яростно работающему язычку, который так и стремился утопить ее в слюнях. Мгновение — и снова по лбу шлепнул мягкий, как тряпочка, нёбный язык Флаттершай, а окружающий мир превратился в узкий, ненасытный туннель плоти. И снова язык. И снова горло…       Флаттершай что-то промычала, продолжая ускоряться в своем движении взад и вперед, чувствуя, что кульминация вот-вот настанет — и наконец, густой поток странного крема во рту пегаски ознаменовал концовку. На этот раз «подарок» Дискорда имел нежный вкус, похожий на бабл-гам и нотки кофе — странное сочетание, но пегаска должна была признать, что ей… нравилось? По крайней мере, это было явно приятнее чет жгучий красный перец пополам с медом из прошлого раза. Она тогда думала, что вообще заболеет! Ох и влетело же тогда этому Дискорду…       — Ммм... Блэээх!       Пинки неожиданно открыла рот, и выплюнула еще один поток липкой белой массы. В ее глазах плясали спиральки — все-таки агрессивное пребывание внутри рта лучшей подруги не прошло для головы земнопони бесследно! Обычно кудрявая грива превратилась в мокрую тряпку, с шерстки капала смесь из пенящейся слюны и белого «крема», да и в целом она выглядела очень сильно помятой. Флаттершай со стыдом вспомнила, что пару раз придавливала головку зубами в порыве страсти — к счастью, она вовремя сдерживалась и не причиняла никакой боли.       — Т-ты как?       Конечно, она ощущала себя глупо, спрашивая у детородного органа о его самочувствии, но уж больно эта головка была похожа на Пинки — словно Дискорд и правда насадил голову ее подруги в качестве замены своего ч…       — Ох… Оу. Так вот что чувствует кексик, когда я его ем!.. Урп… — Пинки боязливо вздрогнула, переведя голову уже на млеющего от наслаждения Дискорда. — А Флаттусенька была права, у тебя он и правда конский!.. Но что он именно что понский — я впервые узнаю!       — Полагаю, ты не будешь против, если мы продолжим, дорогая? — Дискорд подмигнул смущенно пискнувшей Флаттершай. Вздохнув, пегаска снова открыла рот и высунула язык…

***

      Селестия уже опустила Солнце, и на темном ночном небе уже вовсю правила Луна, когда в кондитерской раздалось тихое «чпок», и Пинки с уставшим вздохом обнаружила себя сидящей в уютном кресле. Моргнув пару раз, она перевела взгляд на гору закусок и тортиков, которые весь вечер готовила, так сказать, буквально «вслепую».       Да, когда произошла магия и ее голова оказалась, мммм… Втянутой в игры Флаттершай и Дискорда, розовая хаоситка по-прежнему могла ощущать свое тело, а потому старалась продолжать готовку, мысленно молясь Селестии, чтобы никто не додумался переставить на кухне ни единого предмета! Следить за процессом готовки она тоже не могла, так что все показатели пришлось держать в уме, благо что Флаттершай… эээ… нашла своему рту более интересное применение, скажем так!       — Ох, Флатусенька, твой рот это нечто… В нем, конечно, вкусно пахнет, но я бы предпочла больше в нем никогда не оказаться! Угх…       С трудом подавив очередной рвотный позыв, розовая земнопони встала на ноги, опасно пошатываясь, и начала аккуратно выжимать гриву. Даже не верится, сколько слюны она в себе набрала — наверное, хватило бы на целую ванную! Фу…       Хм, а это что?       Голубые глаза сфокусировались на небольшом листке бумаги, приколотому к спинке кресла.

«Дорогая Пинки! Мы не знаем, куда делась твоя голова и когда она вернется, поэтому оставляем тебе это письмо. Надеемся, что когда ты вернешь ее на место, ты прочтешь тот список покупок на завтра. О Пампкине и Паунд не беспокойся, я сама посижу с ними. Я же всё-таки их мама, так что следить за ними — моя обязанность! А мероприятие, к которому сегодня мы готовились, проведет мистер Кейк. Не беспокойся, мой дорогой супруг многому у тебя успел научиться!

Пс: Ты и правда смогла приготовить все эти пироги, не глядя! Не волнуйся, я подстраховала тебя и проследила, чтобы ничего не пригорело.

PSS: Ужин в холодильнике. Я специально приготовила твои любимые пельмешки с шоколадом и вареньем из шишек, съешь, пожалуйста, пока они не испортились.

Искренне твоя,

Миссис Кейк. »

      На розовой усталой мордочке заиграла очередная улыбка, а грива, вопреки тяжёлой слюне, впитавшейся в неё, наверное, вплоть до самого мозга, снова надулась, как воздушный шарик.       — Йееей! — Взвизгнула Пинки, радостно запрыгав по дому. — У меня все получилось!       Словно сообразив, какое сейчас время, она мгновенно застыла в воздухе, и медленно опустилась на пол. Мгновение — и она снова запрыгала, но уже гораздо тише и медленнее. Как можно медленно прыгать? Что за глупые вопросы, это же Пинки!       Неожиданно глаза земнопони расширились, почуяв новый позыв.       Урк…       О нет, нет, нет! Похоже, во время пребывания в роли… того самого, она не успела выпустить все в рот Флаттершай!       Звякнула в копытах небольшая банка — и Пинки, согнувшись в три погибели, буквально низвергла липкий белый водопад из, эээ, дискордового крема. Во рту еще стоял привкус кофе и бабл-гам, но новых позывов больше не было. В конце концов, этот крем довольно вкусный, просто Пинки предпочла бы, чтобы он тек ей в рот, а не вытекал из него! Ох, как-то двусмысленно-предвусмысленно получилось!..       — Охх… Вы, вы, конечно, веселые-превеселые ребята, но даже в веселье должен быть предел! Тьфу!..       Между губами мелькнул язычок — и Пинки облизнулась.       — Хотя, знаете, если не знать, что это, то из этого явно получится совсем-пресовсем неплохой крем для тортика... Решено, так и сделаю!.. Хмм, а что это в банке?..       Неожиданно она схватилась копытами за голову, тихо взвыв.       — Ой, это же фигурка Дэш, которую я хотела подарить Скуталу на ее третье-месячную вечеринку после день-рождественской вечеринки! Что же делать, что же делать, что делать?! Я же не могу теперь подарить ей эту фигурку, не после такого! Она же вся липкая, фу-фу-фу!       Поморщившись, она все-таки убрала заполненную фигуркой и кремом банку на полку. В конце концов, дарить эту фигурку Дэш уже нельзя! Значит, завтра ей придется еще и новую фигурку сделать… Уверена, Скуталу не обидится!       Но почему у нее такое нехорошее чувство, что сейчас произошла какая-то очень нехорошая отсылка?.. Аргх, это все из-за Ди! Глупый Дискорд, он, конечно, веселый-превеселый, но то что было даже сегодня…       Нет. Это надо забыть. Не-мед-лен-но!       Бурча себе под нос, Пинки поднялась в свою комнату, крепко закрыв дверь.       — Оки-доки-локи, где там моя забывательная стенка? О, привет, Гамми!..       Розовое копыто уперлось в рамку с рисунком Гамми — и отодвинула ее в сторону. На ярких обоях виднелись темно-красные разводы — следы от предыдущих попыток забыть. Что именно забыть? Ну, эти попытки были успешными, поэтому конечно же, Пинки не помнит! Иначе ей пришлось бы снова пользоваться забывательной стенкой…       Так, чтобы забыть сегодняшние приключения с Флаттичкой и Дискордиком, потребуется, наверное, не больше десяти ударов… Улыбнувшись своим мыслям, элемент Дружбы закрыла глаза… И в следующий миг дом содрогнулся от грохота удара розового лба об стену.       Бух       Ай! Больно же! Но пока все еще слишком хорошо помнится! Ну, придется хорошенько постараться, чтобы выбить из памяти… Сегодняшний вечер!       Бух       В голове звенело, а по лбу уже потекла обжигающе горячая капля.       Бух       Недостаточно. Все еще недостаточно! Надо биться сильнее! Иначе она никогда не сможет забыть это неприятное приключение, и будет грустить! Если она будет грустная, то кто будет веселить ее друзей? Нельзя делать хорошие вечеринки и готовить вкусные тортики, если ты не веселая!       Бух       А еще, наверное, надо будет забыть и тот разговор о «конском» размере Дискорда! Интересно, сколько ударов это займёт?       БУХ       А еще надо будет забыть, как ужасно смотрелась Искорка в те три дня, когда не просыпалась! Достаточно помнить сам факт, не надо помнить этот ужасный вид…       Бух       И слезы Рарити тоже не надо помнить…       Бух       И грустную мордочку остальных друзей. Как она утешала Спайка — бррр, аж сердце заболело от воспоминаний!       БУХ       Широкая улыбка Пинки становилась все шире с каждым ударом, а лоб уже полностью окрасился в алый. Багровые капли уже капали на пол, но земнопони продолжала с остервенением биться головой о стену, пятно на котором уже разрослось до таких размеров, что надо будет потом найти картину побольше — Гамми уже недостаточно! Может, сделать портрет всей семьи Кейков в натуральную величину? Бух. Бух. Бух.

***

      — Давно мы уже не собирались все вместе…       Меткоискатели обменялись кивками, переведя взгляд на костерок, который они сегодня развели рядом с их базой. После того памятного вечера, как Эпплджек привела домой Заппи, этой троице никак не удавалось собраться вместе — Эпплблум здраво решила, что обсуждать Заппи в школе, где и так каждый второй знал о книгах Хуфкрафт — идея не из лучших, а собраться на вечерний костерок им не давала сильная нагрузка. Возможно, мисс Чирайли просто хотела выбить из неокрепших умов всякие глупости, потому и задала почти вдвое больше домашки? А потом на принцессу Твайлайт напали, и с тех пор ребят даже в школу не отпускали без родителей. А стоило ситуации хоть немного стабилизироваться…       — И все-таки, вам не кажется, что эти страшные оборотни как-то совсем распоясались? — Свити Белль опасливо оглянулась. — Даже на той свадьбе в Кантерлоте они нас не трогали! Шипели, правда, и взрослых заключили в эти страшные коконы…       — Угу. — Кисло буркнула Скуталу. — Именно что в коконы, как в консервы, блин! Но никого не путались… — Она поежилась, обхватив себя своими крошечными крылышками.       — Может, это как-то связано с Твайлайт? Она в последнее время чем-то была сильно занята, даже не позволяла мне зайти в Золотой дуб! — Вспомнила единорожка. — Тогда еще этот оборотень был, в облике моей сестры…       — Не напоминай, Зефирка. — Поморщилась Скуталу. Ее фиолетовые глаза уставились на Эпплблум, молчавшую все это время. — Эй, опять зуб?       Эпплблум кивнула с кислым выражением мордочки.       — Несколько дней после того, как теть Рарити колданула, ничо не болело, а сегодня чот опять… — Она поморщилась, осторожно коснувшись заметно распухшей щеки. — Видать, твоя сеструха не особо-то и могёт в магию энту вашенскую…       — Эй! Извинись!       — Да ладно вам, — остановила начинающуюся драку Скуталу, решительно встав между подружками. — Вы лучше расскажите, что с вами за все эти несколько дней случилось?       — Нууу…       Подружки отвели взгляд.        — У меня особенно ничего, не считая того, что моя старшая сестренка Рарити все-таки очень сильно и неожиданно сбросила свой лишний вес! Я тогда подумала, что это перевертыш, но… — Свити Бэлль потупила глаза. — В общем, это оказалась все-таки она! Но мне она не рассказывала, что произошло! Сказала только что-то про «невероятного, воистину extraordinaire доктора с золотыми копытами!» — Очень похоже передразнила она Рарити, демонстративно приложив копытце ко лбу под дружный смех подружек.       Эпплблум зябко поежилась, оглянувшись. Если она хотела рассказать своим подругам о ней сейчас, более идеального момента было не найти.       — Я знаю, кто этот доктор, что помог Рарити.       — Да ладно?! — Фыркнула Скуталу       — Правда? — Свити Белль сверкнула глазами. — Расскажи!       — Это… — Эпплблм сделала вдох, собираясь с мыслями. — Это… Бледный мясник.       Мертвая тишина, прерываемая лишь звоном мошкары и треском костра… и взрыв сдвоенного смеха вспугнул ближайших птиц с деревьев.       — Ой, да харе звиздеть, Блуми! — Скуталу буквально покатилась по траве, схватившись за живот. Свити же промолчала, лишь прижав копытце ко рту, но в ее глазах плясали смешинки. — Скажи еще, что она у тебя в сарае на ферме живет!       — А вот и живет, шоб мне пуд навоза съесть ежели вру! — Возмущенно пискнула земнопонька, чем вызвала только еще один взрыв хохота. — Ай, да в круп вас!       — А я верю. Бледный мясник и правда существует.              Тихий визг — и три пары глаз уставились на темно-зеленую единорожку в очках, с гривой темно-фиолетового цвета. На крупике малышки мрачно красовалась черная дыра.       — Т-ты еще кто?       — Простите, не хотела вас пугать! — Единорожка смущенно подняла копытце. — Я Карамель Глоу, мы с вами в одной школе учимся! Только у вас учитель мисс Чирайли, а у нас мистер Гаст Оун.       В глазах Скуталу мелькнула искорка узнавания.        — Так, стапэ, так ты случаем не та хулиганка из параллельного класса? Слышала, как на тебя Динки Ду жаловались…        — Я-я просто стараюсь, чтобы стать злодейкой! — Мгновенно вспыхнули щечки Карамель.       — Злодейкой?       — Ну, помните, когда Трикси пришла во второй раз, ну с тем черным амулетом? Тогда она в награду за служение устраивала бесплатные гадания?       Эпплблум закатила глаза.       — Мы не стали ей прислуживать. Да, девочки?       — Да!       — Йей! — Донесся тихий голосок Свити Бэлль. Карамель вымученно улыбнулась.       — Ну, а я вот… — Она вздохнула с виноватым видом, почесав в затылке. — Ну, когда она выгнала Искорку, я решила, что уж лучше с нею дружить! Так что я вместе с теми двумя идиотами старалась ей прям все делать — и массаж копыт, и вкусняшки ей приносила… — Она поморщилась. — Между прочим, эта синяя негодяйка вообще не следит за своими копытами! Иногда там настолько все засыхало, что мне приходилось самой их слюнявить, чтобы пилка для копыт брала! Фу!       Скуталу утешающе похлопала ее по спине.       — Сочувствую…       — Не стоит, я сама виновата. — Фыркнула зеленая единорожка. — Зато она мне сделала пророчество, мол, в будущем кобылка из семьи Глоу сможет поставить всю Эквестрию на колени!       На миг стало тихо.       — И ты… именно поэтому хулиганишь?       — Нуу… — Она смутилась. — Я пытаюсь понять, как действовали все эти злодеи из тех старых книг! «Легенда о Лунной Пони», «Мемуары Сомбры», «Мое родео» за именем Арианны Хуфлер… Кстати, вы знали, почему Селестия тогда от вас убежала?       — Потому что мы обидели ее, рассказав что у нее огромная задница? — Хмуро буркнула Скуталу. Карамель лишь хихикнула, прикрыв ротик.       — Да уж, это было незабываемо! Вообще-то, «от сердца к Солнцу» было древним приветствием, когда Эквестрией правила принцесса Арианна. Точнее, не самой Эквестрией, а большим таким ее куском, на юге, около Зебрики, да и принцессой она была только по титулу, а так она была обычной белой земной пони со светлой гривой и голубыми глазами! — Объяснила она. — Она считала, что раса земных пони в опасности, и для ее сохранности надо избавиться от зебр, чейнжлингов и других рас. Вроде как это было связано еще с тем, что в то время соседствующего с нею короля пегасов завоевала королева Кризалис. Арианна считала, что земные пони — самый незащищенный вид, если даже пегасы не смогли справиться, и… ну… — Она замялась. — Арианна наделала… много нехорошего. Свои мысли она записывала в книгу, которую и назвала «Мое родео». В свободном доступе эту книгу не достать, к слову! Спасибо кузине Коузи, что помогла найти ее в архивах особняка семейства Глиммер. Кстати, а вы знали, что Глиммер когда-то были приближенными принцессы Арианны?..       — Откуда ты вообще столько всего знаешь? — Пораженно ахнула Эпплблум, будучи захваченной рассказом Карамель не на шутку.       — Я не только хулиганить умею, знаешь ли! — Фыркнула та, пусть и заметно покраснев от похвалы. — История всегда была моим хобби. А как мне Трикси и нагадала, так я и стала искать информацию — кто чем знаменит, что я смогу использовать для своего захвата Эквестрии… — Она слегка поникла. — Пока что ничего полезного. Я, конечно, единорог, но Найтмер Мун — аликорн, Сомбра был учеником самой принцессы Селестии…       — Что?! — Ахнула Свити Белль.       — Про Кризалис в основном байки, а достоверных данных нет почти. Ну и я не перевертыш… Останется пока только Бледный мясник. И знаете что? Она и правда настоящая! И не такая и плохая, как пишут в книгах…       — Еще одна на всю голову лягнутая, вас на Радужной фабрике, что ли, производят? — Скуталу закатила глаза… и застыла, совершенно оцепенев.       В полутьме, за зеленой единорожкой, возвышался неявный силуэт пони. Очень худой. И очень бледной. На ее голове виднелась большая фетровая шляпа, с ярко-красной паучьей лилией на ней. Глаз не было видно в тени, и Скуталу была готова молиться Селестии, чтобы случайно их не увидеть.       Она знала, что она там увидит.       Рядом на траву бухнулось тело Свити — все-таки пугливость у нее была такая же, как и у Рарити. По крайней мере, Радуга именно так и описывала главную моделистку Понивилля. Разве умная, смелая, потрясающая и сильная Радуга Дэш вообще может хоть когда-нибудь врать?!       Эпплблум заметно передернуло, но она все-таки нашла в себе силы поднять переднюю лапку, поприветствовав гостью.        — П-привет, Заппи…       — Собирайся.       Ни «привет», ни «как дела». Очень в ее стиле.       — Эй! — Скуталу стремительно встала между Заппи и Эпплблум, грозно растопырив крылышки — классическая угрожающая поза пегасов. И эффект этой позы оказался классически нулевым. — Не приближайся, ты… Бледный мясник!       — Ой-ей… — Тихо пробормотала Карамель.       Заппи же лишь тонко ухмыльнулась, закатив глаза.       — Мясника от хирурга отличает лишь точность, и к счастью, у меня ее более чем хватает... Хотя, если хотите, можете меня так называть. — Она слегка пихнула Эпплблум копытом. — Ну так идешь? Время уже поздно…       — Нет! — Жеребка нервно попятилась, словно пытаясь спрятаться за Скуталу.       — А куда ты ее гонишь? — Раздался голос Карамель, наблюдавшей за происходящим с безопасного расстояния.       — Неважно, но Эпплблум никуда не пойдет! — Скуталу решительно копнула землю копытом, угрожающе фыркнув. — И вообще, признавайся — это ведь была ты? Это ведь ты пыталась убить принцессу Твайлайт несколько дней назад! Тогда вокруг ее дома был весь Понивилль. Весь, кроме ТЕБЯ! Думаешь, я бы не заметила? Я дежурила у дома Твайлайт почти все время!       — А ведь она такая же, как ее описывала сестренка — Тихо пролепетала Свити Бэлль. В ее глазах был совершенный ужас. — Что? Рарити рассказывала, что ее доктор была довольно пугающей внешки! И в городе тоже много слухов…       — И… и тебя не было в тот вечер в сарае…       Три пары жеребячьих глаз скрестились на Эпплблум, которая, казалось, была готова провалиться сквозь землю.       — Шо? Я же говорила, она в нашенском сарае живет! Как работница наемная! Я ж седня хотела как раз про это рассказать, а вы напомнили!       Тишина, наступившая в ночи, была воистину оглушающей.       — Т-ты же не… не серьезно? — Донесся слабый голосок Свити Бэлль. Карамель, помедлив, протянула копытце, помогая единорожке подняться.       — Да конечно же, серьезно! — Рявкнула Скуталу, продолжая сверлить Заппи взглядом. — Такие рассказы просто так не бывают, а мы все уже читали, что там происходит! Да и вы ж сами слышали — она буквально подтвердила, что она и есть Бледный мясник! И все обвинения начинают сходиться! Если Эпплблум права… — Она на миг скосила глаза в сторону земной пони. — То у тебя даже алиби не было!       — И… Перевертыши же не убивают… — Эпплблум нервно сглотнула. — Они пытаются засунуть жертв в коконы! Помните, тогда, на свадьбе в Кантерлоте? Мы еще тогда перед невестой цветы раскидывали… Но принцессу Искорку все-таки пытались убить!       Глаза Карамель расширились.       — Постой… Заппи, это же… правда?       Она не ответила. Лишь с легким хрустом клонила голову набок, вызвав у жеребят сдавленный вскрик.       — Заппи?       По подбородку потекли алые капли.       — Я… Я все равно не боюсь! — Скуталу с трудом уняла дрожь в ногах.       — Так ты и правда считаешь, что это я напала на Твайлайт в больнице?       Жеребята дружно переглянулись. Карамель судорожно переводила глаза с Меткоискателей на Заппи и обратно, поджав ушки.       — Нам… Никто и никогда не говорил про больницу… — Тихо прошептала Свити Бэлль. Эпплблум же молчала, широко открыв рот и глаза.       — Я нашла тетю Твайлайт на улочке. — Тихо пролепетала Карамель. — Откуда ты… узнала про больницу?       Несколько секунд все молчали, не сводя друг с друга глаз.       — О? Вам никто не рассказывал? — Заппи хрустнула шеей, немигающим взглядом следя за реакцией жеребят.       — В больнице был только взрыв! — Взвивзгнула Эпплблум. — Откуда ты… Откуда…       Жеребята дружно поджали ушки, когда худая земнопони неожиданно закинула голову наверх, разразившись совершенно неадекватным, истеричным смехом. Освещенная лишь оранжевым светом костра и призрачным светом Луны, она выглядела совсем уж потусторонней.       — Какие… умные детишки. — Тихо прошипела она, наконец-то отсмеявшись. — Сложить столько разрозненных фактов в единую картину, такое не все взрослые пони смогли бы. Да еще и обратить внимание на столь незначительную оговорку…       — Т-так это ты! — Скуталу обвиняюще ткнула в Заппи копытом.- Так это все-таки и правда ты, Бледный мясник!       Казалось, даже костер на миг перестал трещать.       — Верно. Я — та, кто вспорола этой фиолетовой идиотке ее шею.       Бух       Карамель тихо взвизгнула — а Меткоискатели уже дружно лежали на спинах, придавленные к теплой ночной траве копытом. В свободном копыте Заппи что-то угрожающе сверкнуло.       Нож.       — Вы очень умные кобылки. — Повторила бледная пони, наклонившись к насмерть перепуганным малышкам. — Но прежде чем раскрывать злодея, стоит подумать о безопасности. Совать свой нос не в свое дело — очень опасная привычка. Иногда его могут оторвать…       Эпплблум тихо пискнула, когда нож — удивительно нарядный, совершенно новый, с серебристым узором на лезвии — развернулся так, чтобы касаться этим же лезвием сразу трех жеребячьих шеек. Улыбка злодейки была уже совершенно безумной.       — …вместе с головой.