Часть 1.

===

      В людском представлении Ад всегда рисовался одинаково: мрачная бездна, где демоны правят бал, а в языках пламени корчатся грешники под аккомпанемент собственных криков. В целом, так оно и было — по крайней мере, в начале времён. Но для одного особого Грешника, обитавшего здесь без малого век, это место давно превратилось в бурлящий мегаполис под кроваво-красным небосводом. Новые души прибывали сюда ежедневно, пополняя ряды вечно проклятых, а Пентаграмм-сити — негласная столица Круга Гордыни — с каждым десятилетием всё глубже погружалась в пучину прогресса. Телевидение, вечно мутирующие телефоны, научившиеся делать куда больше, чем просто звонить, музыка, в которой технологии вытеснили живые инструменты… От всего этого Аластора передёргивало. А уж как извратился этот «прогресс» за семь лет его отсутствия — и подавно.       Печально известный Радио-Демон, щеголяя красным костюмом с иголочки и начищенными до блеска копытами, вышагивал по адским улицам с неизменной улыбкой на лице и тростью в руке. Он вернулся в город всего несколько часов назад и пока не успел громко заявить о своём возвращении — всё это время ушло на раздумья о том, как обставить своё появление. Времени на эффектное возвращение оставалось в обрез — до начала Небесного Истребления оставался от силы час. Не самый удачный момент для громкого шоу, но выбора ему не оставили.       «Надо же было Её Величеству выбрать именно канун Истребления», — мысленно проворчал он, борясь с желанием коснуться призрачного ошейника на шее. Сама атака Небесных Экзорцистов его не пугала — он научился избегать божественной чистки с первого раза. Но чтобы сдержать условия сделки и провернуть собственные планы, нужно было что-то особенное — такое, что заставит всех забыть о его семилетнем отсутствии.       «Как же устроить возвращение? Потягаться с ангелами? Нет, слишком рискованно, да и не мой это стиль. Может, проучить старых врагов, а заодно и парочку друзей в разгар хаоса? Банально… Нет-нет-нет, тут нужно что-то особенное. Как превзойти мои обычные радиопостановки, чтобы всё здесь перевернуть с ног на голову? Выбор, выбор…»       Но времени на размышления больше не осталось. Погружённый в свои мрачные думы, Радио-Демон не заметил, как быстро пролетело время — пока зловещий звон городской часовой башни не ударил по его оленьим ушам. Сохраняя свою дьявольскую улыбку, Аластор поднял взгляд к небу, щурясь от отвращения при виде золотистого сияния, заливавшего Ад. В считанные секунды рои закованных в чёрно-серую броню экзорцистов затмили небесный свет и обрушились на Пентаграмм-сити. Боевые кличи ангелов-женщин заглушили вопли ужаса беспомощных, мечущихся Грешников.       — И вновь начинается бойня, — промурлыкал он себе под нос.       Грохот бегущих ног сотрясал землю — Грешники разбегались в панике. Аластор же просто скользнул в тени, избегая людского потока, и устроился на крыше ближайшего здания. Семь лет его не было, а ангельская резня осталась такой же жестокой, как и прежде. Ничего не изменилось в этом истреблении по сравнению со всеми предыдущими, что он наблюдал. Самые слабые, мелкие и новоприбывшие демоны в ужасе разбегались, пытаясь укрыться от копий экзорцистов и их жутких масок. Самонадеянные глупцы и редкие храбрецы-силачи пытались дать отпор, только чтобы быть насаженными на копья и разорванными на части неубиваемыми убийцами. Что до Грешников, переживших уже не одно Истребление или просто достаточно сообразительных — те спасались более осмотрительно. Было даже забавно наблюдать, как отчаянно многие пытаются избежать второй смерти. Пожалуй, стоило найти укромное местечко и провести эти сутки за чашечкой горького кофе, наблюдая за происходящим.       — А-ах, — выдохнул он с наслаждением, — Крики ужаса, аромат свежепролитой крови и внутренностей, грохот падающих тел… Семь лет я был лишён этих ощущений. Как же я по ним скучал! Жаль, что наши небесные гости не могут разделить эти чувственные переживания. Что ж, посмотрим, не найду ли я вдохновения для своего грандиозного возвращения.       Незаметной чёрной полосой Аластор заскользил по городу тенью, перемещаясь по крышам — и целым, и разрушенным, — и даже по телам павших собратьев-Грешников. Вскоре стало сложно определить, где именно он находится. Учитывая, сколько разрушений принесли истребления, территориальные войны и случайные акты вандализма, мало какие ориентиры можно было узнать. Аластор не планировал посещать какое-то конкретное место во время небесной атаки, так что его местоположение не имело значения. Но вот знакомый голос, донёсшийся сквозь тени — это уже другое дело.       — Нет-нет-нет! — услышал он отчаянное царапанье в переулке, мимо которого собирался проскользнуть. Сквозь тень он разглядел, как трое ангелов с копьями загнали в угол знакомого демона, отчаянно пытавшегося прорыть себе путь к спасению.       — Ой, как мило! Маленький одноглазый уродец пытается сбежать, — насмешливо протянул один из ангелов, пинком отбросив демона к ближайшей стене. Сбив пару ржавых мусорных баков, Грешница схватила один из валявшихся повсюду шприцев и сделала отчаянную, хоть и бессмысленную попытку ткнуть им в нападавших.       — Ты серьёзно, сука? — фыркнул другой ангел, даже не дрогнув, когда Грешница ткнула погнутой иглой ему в ногу. — Ты правда думала, что это сработает? Ты хоть знаешь, кто мы такие?       — О, я сомневаюсь, что она забыла, — произнёс Аластор, поднявшись из теней за их спинами. — Но учитывая обстоятельства, разве можно винить бедняжку за последнюю попытку? — Чёрные устрашающие маски ангелов повернулись к улыбающемуся демону, посмевшему прервать их священную миссию и веселье. А вот лицо маленького демона, напротив, просияло улыбкой, и в её единственном огромном глазу заблестела слеза.       — Аластор! — радостно воскликнула она.       — Не плачь, дорогая Ниффти. Скоро всё закончится, — успокаивающе произнёс Аластор, улыбаясь с жестокой уверенностью.       — Ты кто такой, нахрен?       — Аластор, весьма рад знакомству, дамы, весьма рад. Возможно, вы знаете меня как Радио-Демона. Боюсь, вам придётся утолить жажду крови с каким-нибудь другим Грешником. Эта принадлежит мне, — заявил он, и статические помехи его фирменного радио-голоса подчеркнули угрозу в его словах.       — Пошёл ты, Грешник! Мы убьём здесь кого захотим!       — Ах, какие выражения! Подумать только — сколько детишек получало по рукам от монахинь и учителей воскресной школы за хихиканье над непристойными шутками, а ангелы, которым они поклоняются, сами сквернословят как сапожники. Какая ирония!       — Он что, серьёзно? — недоверчиво спросила одного из своих сестёр другая ангелица.       — Более чем! — отчеканил он, вонзив кончик своей трости-микрофона в землю. — И нет, сегодня вы не будете убивать кого вздумается. Все, кто не связан со мной — ваши. Но Ниффти? Она неприкосновенна.       Рассмеявшись над его дерзостью, трио ангелов полностью сосредоточило внимание на красном демоне, давая Ниффти возможность спрятаться за мусорными баками.       — Это что, типа угроза? И что же ты, грязный Грешник, можешь нам сделать? — спросила одна, поднимаясь в воздух вместе с сёстрами.       — Если вы думаете, что я тешу себя иллюзией, будто могу вас убить — вы ошибаетесь, дорогуша, — поправил Аластор, не спеша протирая свой алый монокль. — Я прекрасно знаю, что это невозможно. Однако стоит заметить, что, насколько всем известно, это ваш единственный иммунитет. А вот насчёт других неприятностей, которые я могу причинить — боли, унижения или, скажем, швырнуть вас, как грязные носки — тут пока ничего не ясно. Никому ещё не удавалось это проверить.       Чёрные щупальца тени и магии поползли по стенам переулка, тянясь к запястьям, лодыжкам и торсам экзорцистов.       — Давайте это иСпРаВиМ?       Его искажённый радиопомехами голос заставил ангелов вздрогнуть, а призванные Аластором щупальца вырвали каждого экзорциста из воздуха и познакомили с болью. Неспособные сражаться или летать, все три небесные воительницы оказались в плену — их душили, сжимали и швыряли, пока их мучитель заливался безумным хохотом. Он прекрасно знал, что не может их убить, но Небесам нужно было напомнить тот же урок, который он вскоре повторит для Ада: никто не смеет трогать то, что принадлежит Радио-Демону. Устав играть с ними, Аластор с силой столкнул их вместе, слепил свои тени в единый ком и швырнул трёх женщин высоко в воздух. Убедившись, что ни одна из них не возвращается за местью, и никакой другой экзорцист не спешит занять их место, Аластор развеял тени и поправил пиджак, успокаивая садистскую дрожь. Не успел он развернуться, как чуть не споткнулся — маленькое тело Ниффти прильнуло к его длинным ногам.       — Аластор! — всхлипнула она, промочив его брюки слезами из своего единственного глаза. Несмотря на возраст, в котором она умерла, и на то, сколько времени провела в Аду, Ниффти всегда сохраняла детскую непосредственность, когда её психотическая натура не брала верх. Для более старого Грешника это было трогательно и было одной из причин, почему он так защищал девочку.       — Здравствуй, малышка, — произнёс он тоном, который редко кто слышал. Хотя обычно чужие прикосновения вызывали у него отвращение, Ниффти была исключением — до определённой степени. Аккуратно взяв её за воротник, Аластор поднял маленького циклопа и прижал к груди, позволяя ей выплакаться.       — Г-где ты был?! Почему не навещал меня? — выдавила она сквозь всхлипы и шмыганье носом. — Я думала, что никогда тебя не увижу!       — Там, где тебе не стоит беспокоиться, дорогая, — ответил он, материализуя красный платок, чтобы промокнуть уголки её глаза. — Но теперь я вернулся и в ближайшее время никуда не денусь. А теперь скажи, почему ты на улице? Ты же знаешь, что эти ангелы никого не щадят.       Вытирая мокрые дорожки на маленьком личике, Ниффти попыталась объяснить:       — Укрытие, где я пряталась, взорвалось во время атаки. Кто-то пытался подбить ангелов ракетой или чем-то таким и взорвал наше убежище. Потом прилетели эти ангелы и начали всех убивать — там было столько крови, и совсем не весело!       То, что Ниффти была в шоке от вида крови и смерти, было, мягко говоря, удивительно. Обычно кровавая бойня приводила её в восторг, особенно когда дело касалось насекомых. Возможно, она проходила через это каждый День Истребления с тех пор, как он ушёл. До своего ухода он всегда следил, чтобы она оставалась рядом с ним, пока Небеса проводили свою чистку Ада. Как бы то ни было, его психопатичная «сотрудница» явно была напугана и беззащитна. Грандиозное возвращение придётся отложить.       — Понятно. Что ж, пойдём со мной, дорогая. Лучше не ждать, пока эти небесные гарпии вернутся.       — Куда мы идём, сэр?       — Куда-нибудь с хорошим видом, желательно, — ответил он, опуская её тощие ножки на землю.       Уберечь Ниффти оказалось проще, чем ожидал Аластор. Любой хаотический порыв, который обычно ею владел, был подавлен страхом перед ангельским натиском. Никто, казалось, не замечал высокого демона и его спутницу, пока они избегали падающих зданий, обломков и ангелов — и он намеревался сохранить это в тайне. Никто не должен знать о его возвращении пока что. Время и подача crucial для любого представления, а Радио-Демон всегда стремился быть адски хорошим исполнителем для своей публики.       Часы шли, чистка продолжалась по всему Пентаграмм-сити. Ниффти развлекала себя, протыкая насекомых в заброшенной квартире, куда их привёл Аластор. Крики и разрушения продолжали наполнять воздух, пока Аластор всматривался в город сквозь грязные оконные жалюзи. Даже среди хаоса разрушений можно было разглядеть множество новых построек, говоривших о том, что стало преобладать в Аду за время его отсутствия. Все они символизировали силы, которые он мог бы бросить вызов и сокрушить на пути к своей цели. Ирония заключалась в том, что Ад, похоже, предоставлял каннибалу-шоумену больше возможностей, чем когда-либо давала жизнь. Как только башенные часы возвестят конец истребления, он вопьётся зубами в оставленные им раны.       Его улыбка превратилась в хищный оскал, когда Радио-Демон погрузился в размышления о стратегиях, которые возвысят его. Большинство из них были планами освободиться от сделки, заключённой перед возвращением, но остальные были гибкими схемами на будущее. Из этих мыслей его вывела только огромная игла, брошенная как дротик в таракана, ползущего по оконной раме.       — На что смотришь, Аластор? — спросила Ниффти, вскарабкавшись на его багровую макушку, чтобы достать свой импровизированный дротик.       — На возможности, моя дорогая Ниффти. Ад просто переполнен ими, — ответил он, снимая её со своей головы. — Небрежный король, отсутствующая королева и оверлорды, которых слишком легко свергнуть и заменить. Ничто не помешает такому Грешнику, как я, создать развлечение для себя. Ад очень скоро изменится самым драматическим образом, моя дорогая. И я намерен стать вестником этих перемен.       — Как ты собираешься это сделать? — спросила она с улыбкой такой же безумной, как у её хозяина.       — Пока не уверен. Но я чувствую, что ответ приближается. Как предвкушение рассвета или трепет перед ударом молнии. — До возвращения ангелов на Небеса оставался всего час, и Аластор решил возобновить свои поиски вдохновения. — Полагаю, ты останешься вне поля зрения экзорцистов до конца дня?       — Да! Я никуда не пойду, — кивнула Ниффти, прежде чем её зрачок безумно расширился при виде очередного таракана. — Тут ещё столько букашек, с которыми можно поиграть. Хе-хе-хе!       — Уверен, ты устроишь им всем скорую расправу, — кивнул он, пока его тень открывала для него дверь. — Не забудь про дымоход. Наверняка они попрятались там, спасаясь от твоего гнева.       — О-о-о! Отличная идея! — взвизгнула Ниффти, прежде чем вскарабкаться по дымоходу, как те насекомые, на которых она охотилась.       «Милая девочка, — подумал он, покидая здание. — Безумная как чайник, но милая».       — Сэр? — раздался голос, такой же наполненный помехами, как и его собственный. Опустив взгляд, Аластор заметил светящийся, мерцающий глаз в центре своего микрофона и поднёс его к подбородку. Редко когда устройство заговаривало или даже «пробуждалось», как сейчас. Несмотря на то, что оно было при нём почти всю его загробную жизнь, Аластор так и не мог вспомнить, был ли это такой же Грешник, как он сам, проявление его подсознания через микрофон или какая-то третья, неизвестная ему переменная.       Кем бы оно ни было, он ответил:       — Что такое?       — Ты уже придумал план?       — Действительно, придумал. В прошлый раз мы пробовали свергать бесполезных оверлордов и собирать души — и это сработало настолько хорошо, насколько могло. Но теперь мы возьмём страницу из их книги и обзаведёмся собственными территориями.       — Правда? Но ты же ненавидишь полагаться на других.       — О, ненавижу! Очень ненавижу, — прорычал он, его рога на мгновение выросли от гнева, прежде чем снова уменьшиться. — Но для того, что я задумал, есть определённые оверлорды, от которых нужно избавиться. И если они всё ещё живы и у власти, в чём я уверен, мне нужно, чтобы их внимание было больше сосредоточено на том, что делают мои подчинённые, чем на моих действиях.       Небесный святой свет внезапно снова озарил багровое небо Ада, возвещая об уходе экзорцистов и конце Дня Истребления.       — Как мотыльки на пламя. Жаль, что их нельзя сжечь их же святым светом. В любом случае, нам нужно установить, кто из моих связанных контрактом всё ещё мучается здесь, и определить, по каким территориям ударить первыми. Я планировал подобные действия семь лет назад, так что потребуется лишь несколько корректировок. Мне нужен только хороший обзор доски, и я расставлю свои фигуры для новой партии.       Улыбка, такая же дьявольская, как и его планы, расползлась по лицу Радио-Демона, когда его захлестнуло возбуждение. Всё вокруг поблекло, пока он представлял свою империю, возвышающуюся на месте руин, через которые он шёл. Скоро Ад покорится новому правителю, и Аластор будет тем, кто дёргает за ниточки. Он не сразу осознал, что медленно переходит в свою полную демоническую форму, поэтому вынырнул из грёз, чтобы вернуть себе привычный облик. И как раз в этот момент, среди воцарившейся в Аду тишины, небесный свет померк, и одинокий голос прозвенел в воздухе, заставив его острые уши дёрнуться. Это была мелодия настолько нежная, что он подумал, будто открыл звучание облака; прекрасная и печальная настолько, что даже его заставила замереть.

~~~

      На другом конце радуги счастье есть,

      Жаль что сколько его не ищи.

      Моя дизнь словно поиск чудесных мест,

      Всем мечтам сбыться не суждено...

      — Сэр? — спросил микрофон, его единственный глаз заметил, как заворожен был его хозяин.

      Сколько можно в грязь лицо бить

      Какой причиной может быть

      Виновен ли во всем наш мир?

      Могу ли я виновной быть?

      Отказываясь воспринимать любые звуки, кроме пения, Аластор проигнорировал свой фирменный аксессуар и скользнул в тени, разыскивая источник этой изящной песни. Он был близко, это он мог определить точно. Его звериный слух подсказывал, что пение доносится изнутри ближайшего здания. Он должен был найти его. Увидеть, кто или что создаёт такую мелодию. Начало было оригинальным, но затем переросло в песню, которую он слышал раз или два при жизни, но никогда — в таком исполнении. Экспромт-фантазия Шопена, с немного изменёнными словами, подстроенными под сердце певицы.

      Пусть я летаю в облаках

      А вдруг я радугу найду...

      Но мои идеи словно сны

      Куда все летят во тьму для

      Для одних почти наполнен

      А для меня почти пустой...

      И тогда, с балкона Небесного Посольства, пение стало громче, когда его создательница явила себя. Укрывшись на крыше тремя этажами ниже балкона, Аластор увидел одинокого демона, девушку, пославшую в небо свистящую струю искр, которая разорвалась россыпью фейерверков. В тот момент, когда цвета осветили город, все выжившие Грешники покинули свои убежища и пошли по своим делам, будто ничего не случилось. Но они не имели значения для Аластора; его взгляд был прикован к этой персоне, подавшей сигнал. Он мельком увидел её лицо, когда искры сорвались с её изящного пальца. Её длинные волосы струились по плечам подобно плащу из-за её осанки и опущенной головы.       Когда ветер подул в его сторону, а её внимание обратилось к часовой башне позади него, лицо певицы предстало во всей красе, как и слёзы, струящиеся по её фарфоровой коже и розовым щекам. Её золотые волосы обвивали её и розовый… пиджак? Кардиган? Неважно. Даже когда разбитое сердце и тоска были единственными эмоциями на её лице, её красота была неоспорима — даже для такого, как Аластор.

      Я вечно гонюсь за радугой,

      В тщетном ожидании встретить

      Маленькую синюю птицу...

~~~

      Он мог бы стоять там вечность с приоткрытым ртом, а его вечная улыбка впервые за долгое время поблекла. Наверное, так бы и случилось, если бы слеза той незнакомки, подхваченная ветром, не упала на его бледную щеку. Этого хватило, чтобы вырвать его из оцепенения — он машинально стёр её когтистой перчаткой и уставился на влажное пятно. «Сэр? Сэр!» — надрывался микрофон, но Аластор его не слышал. Точнее, не мог услышать за грохотом, сотрясавшим всё его существо. Сначала он подумал — может, новая волна беженцев? Или здание рушится? Нет, всё оказалось куда хуже. «Господи! Неужели это… сердце?!» — в панике пронеслось у него в голове. Эта предательская мышца не колотилась так никогда. Даже упоение от первого убийства не вызывало такого неистового ритма, хотя это воспоминание он особенно лелеял! «Дьявол! Надо убираться отсюда!» — выругался он, спешно покидая крышу.       Мысли роились в его голове, пока он крался по городу тенями. Никогда, ни в жизни, ни после смерти, никто, тем более незнакомая женщина, не вызывал у рогатого Грешника подобной реакции. Единственное похожее чувство он испытывал разве что в детстве, когда мать одаривала его безусловной любовью. Но эта девушка, эта настоящая сирена, захватила все его мысли. Половина недавних планов вылетела из головы, уступив место мельчайшим деталям её лица и голоса. Даже грохот взрывов и дьявольский хохот вокруг не могли отвлечь его от этих мыслей. Кто она? Почему пела из Небесного Посольства? Она была замуже… НЕТ! Ему точно не стоит об этом думать. Такому не место в его планах по обретению свободы и захвату власти над Адом.       Потребовалось ещё пара часов блужданий в тенях Ада, прежде чем ему удалось хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей. Он так и не придумал, как эффектно объявить о своём возвращении, а время, потраченное на размышления о таинственной певице, его тревожило. Он даже не заметил, как забрёл на территорию Ви в центральном пятиугольнике города. «Боже правый, он сделал всё ещё безвкуснее, чем раньше,» — пробормотал Аластор, оглядывая окрестности.       Хорошо знакомый с их работой, Аластор сразу узнал обновлённый стиль своего старого знакомого и влияние его новых партнёров. Телевизоры, компьютеры, телевизоры, разнообразные механизмы и технологии, и ещё больше телевизоров — всех форм и размеров — заполняли пространство. Никакие технологии, появившиеся на Земле после 1930-х, не вызывали у Радио-Демона ничего, кроме отвращения, особенно телевидение. Даже несмотря на то, что первый отупляющий ящик был изобретён и представлен ещё до Великой депрессии, Аластор считал его переоценённой тратой денег и оскорблением искусства радиовещания. Да и мозги они прожигали насквозь. После того как Грешники начали воссоздавать эти адские машины, с каждым десятилетием появлялись всё новые версии, и он буквально чувствовал запах разложения в черепных коробках их владельцев. Чему подтверждением была толпа Грешников, бездумно пялящихся в экраны всех витрин.       Поднявшись из тени, Аластор злорадно усмехнулся, разглядывая возвышающуюся штаб-квартиру «ВоксТекс» — империи, которую его старый приятель построил с нуля. «Кажется, подросла с прошлого раза,» — заметил он, постукивая когтями по набалдашнику микрофона. — Интересно, может, с неё и начать?       Но не успел он принять решение, как звук из ближайшей группы телевизоров ударил по его оленьим ушам. «А сейчас у нас эксклюзивное интервью с дочерью главного босса Ада, принцессой Шарлоттой Морнингстар, которая расскажет о своём новом амбициозном проекте,» — объявила женщина на фоне… болезненных всхлипываний?       — Принцесса? — пробормотал Аластор с любопытством. Как и все Грешники, он знал, что у Люцифера и Лилит, правителей Ада, есть дочь. Но юная наследница престола считалась загадкой даже большей, чем он сам. Её редко видели на публике и никогда — на политических мероприятиях, которые полагалось посещать наследнице Ада. Возможно, именно поэтому многие старожилы Круга Гордыни не испытывали к ней ни страха, ни уважения, в отличие от её родителей. Новость о её публичном появлении привлекла внимание всех вокруг, включая Аластора. К тому моменту, как он присоединился к толпе зрителей, стараясь оставаться незамеченным, интервью началось. Справа пронзительно-противная ведущая новостей, Кэти Килджой, злорадно улыбалась в камеру, держа спину неестественно прямо. Аластор знал, что она вынуждена сохранять такую позу из-за того, что в жизни её убили, сломав шею, и теперь её непропорционально большая голова постоянно балансировала на позвоночнике. Эта гарпия однажды предлагала ему работу, но быстро отозвала предложение, когда он сообщил, что на его шоу камер не будет. Слева же на экране было то самое лицо, которое Аластор невольно запечатлел в памяти несколько часов назад.       — Так это была принцесса?! — мысленно воскликнул он, не замечая, как его собственная тень обеспокоенно поглядывает то на хозяина, то на экран. Даже если бы муха села ему на глаза, это не заставило бы его оторвать взгляд от экранов, пока он рассматривал нервную улыбку девушки.       — С возвращением! Итак, Шарлотта, — поприветствовала Килджой с фальшивым энтузиазмом, скрипя зубами.       — Вообще-то, я предпочитаю Чарли, — мягко поправила юная особа.       — Неважно, — отмахнулась Килджой, судорожно сжимая и щёлкая красной ручкой в попытке сдержать явную злость, «Расскажите нам об этом новом 'проекте мечты', с которым вы так настойчиво донимали нашу новостную станцию!»       Съёживаясь за столом под злобным взглядом репортёрши, светловолосая принцесса на мгновение собралась с духом, прежде чем заговорить. — Ну, как большинство из вас знает, я родилась здесь, в Аду, и, взрослея здесь, я всегда старалась видеть хорошее во всём вокруг, — искренне начала она, даже когда Кэти Килджой безжалостно проткнула случайного червяка на столе, забрызгав его внутренностями кукольное личико принцессы. Раздражённо, но непоколебимо вытерев брызги, она продолжила.       — Ад мой дом, а вы все — мои подданные. Мы только что пережили очередное истребление и потеряли столько душ. Моё сердце разрывается от того, что мой народ ежегодно подвергается бойне, и никому даже не дают шанса. Я не могу просто стоять в стороне, пока место, где я живу, страдает от такого насилия. Так что я подумала: разве нет более гуманного способа справиться с перенаселением здесь, в Аду? Возможно, мы можем создать альтернативный путь к изменению душ через… искупление? И я считаю, что да! Именно этого и стремится достичь мой проект. Дамы и господа, я открываю первый в своём роде отель, который реабилитирует Грешников!       Ошеломлённая, или скорее озадаченная, тишина повисла в воздухе, пока все осмысливали её заявление. Несмотря на энтузиазм и проблеск уверенности в её голосе, отсутствие реакции заставило её поникнуть. Стало сложно разобрать её неуверенные объяснения, когда зрители начали хихикать, задавать вопросы и насмехаться над идеей девушки.       — Она что, серьёзно?! — расхохоталась демоница, похожая на лису.       — Отель, блять?! Это типа такая реабилитация?! — риторически вопрошал другой Грешник, похожий на жуткого шута.       — Эй, если эта дурочка и её персонал нарядятся в симпатичные костюмы горничных, я заселюсь!       После последнего замечания Аластор инстинктивно вонзил трость в тротуар, испустив пронзительный акустический визг, напугавший всех вокруг — они обернулись посмотреть, кто это сделал. Иронично стоя возле потрёпанных и выцветших плакатов с собственным изображением, Аластор угрожающе улыбнулся всем, делая предупреждение: «Некоторые из нас пытаются слушать, благодарю,» — произнёс он, усиливая эффект радиопомех в голосе.       Когда раздражающая болтовня стихла, неуверенный голос принцессы стало гораздо легче разобрать; хотя звук чьего-то оскорбления, за которым последовал удар, явно прослеживался, когда камера временно накренилась. —Послушайте, в каждом из вас есть что-то хорошее, глубоко внутри. Я знаю, что есть, — выдохнула она удручённо, прежде чем воспрянуть духом и встать на стол, —Возможно, так я не могу до вас достучаться. — Щелчком пальцев она выключила студийный свет, который тут же включился снова, направив прожектор на принцессу, стоящую на… пианино? С парой крылатых… красных козлоподобных существ… во фраках?       — Это становится интересным, — усмехнулся Аластор, когда красавица начала петь с воодушевляющей уверенностью.

~~~

      Во мне мечта... еще жива...

      Поведать о чудесном месте для жилья

      Прямо в пекле в Аду - это отель.

      Создал для клиентов всяческих мастей.

      Внутри сияет радугой бес каждый.

      И знай, грешник улыбнуться был бы рад.

      Внутри безумца с топором,

      Что напугать готов.

      Оживёт ребёнок, кексиков фанат!

      Измени всю жизнь!

      К небесам стремись!

      И просто посети, самый счастливый отель!

      Эй, наркоманы, психи, фрики,

      Воры, твари и безлики,

      Павшие герои — вам сюда!

      Для отбросов и распутниц,

      Алкоголиков, укурков,

      Для торчков и революций —

      Не беда!

      Мы грех излечим,

      Жизнь обеспечим,

      Вам станет веселей, войдите поскорей

      В наш райский отель, где нет больше потерь!

      Забудьте про пламя,

      Прощайтесь с криками!

      Ждут щенячьи поцелуи, сладкой ваты миражи,

      И пушистые облака — вы скажете: «Вау!»

      Лишь загляните ко мне-е-е~!

      Принцесса, должно быть с помощью магии, создавала яркие визуальные эффекты во время пения. Несмотря на всю нелепость её послания, она пела превосходно и продолжала демонстрировать свой талант.

===