Йо, которого она полюбила

Йо сделал шаг вперёд — земля под ним дрогнула, хлюпнула, словно под поверхностью почвы что-то медленно, лениво шевельнулось. Она была мягкой и рыхлой, слишком податливой. Грязь облепила босые ступни, засосала щиколотки, и он с запоздалым ужасом понял, что каждый следующий шаг будет сложнее предыдущего. Туман стелился вокруг, медленно, осторожно, словно пробовал воздух на вкус. Йо не понимал, где он, но место казалось смутно знакомым. Взгляд блуждал по покосившимся надгробиям, окружавшим его. Они торчали из земли, как сморщенные старики, что пытались подняться с колен. Их облепили влажный мох и грязь, словно кто-то совсем недавно пытался вырвать их из земли, но так и не закончил начатое. Шаман вдохнул — и тут же пожалел об этом. Воздух был густым, тягучим, пах гниющей древесиной, сырой землёй и чем-то кисло-сладким, липким, приторным, как запах крови на тёплом металле. Йо сглотнул. В этот момент он заметил его. Манта. Его лучший друг лежал чуть дальше, тело распласталось в холодной грязи. Рот был слегка приоткрыт, словно он пытался крикнуть, но так и не успел. Йо не сразу осознал, что именно не так. Спустя мгновение он, наконец, понял — грудь Манты не двигается. Он не дышал. Йо схватил воздух ртом, попытался шагнуть к нему, но земля словно ожила и вцепилась в него липкими пальцами. Манта был мёртв. И прежде чем истерика успела захватить шамана, в воздухе что-то заметно изменилось. Мир замер. Туман перестал двигаться. Земля, еще недавно такая влажная и тянущая, вдруг притихла. Лёд разлился по позвоночнику, медленный и обволакивающий. Позади него кто-то был. Фауст. Высокий мужчина стоял в неестественно расслабленной позе, будто вёл беседу в гостиной, а не на сырых костях кладбища. Бледная, застывшая ухмылка разрезала лицо, скальпель в руке поблёскивал, лениво покачиваясь. — Плохо, да? — произнёс он мягко, почти с сочувствием. Йо не двигался. — Верни его, — слабо потребовал шаман. Фауст наклонил голову, изучая оппонента с тихим любопытством. — Вернуть? — переспросил мужчина, издевательски растягивая слова. — О, но ты сам виноват. Йо почувствовал, как что-то снова изменилось, и тогда заметил, что Фауст был не один. Рядом с ним, застыв в воздухе, словно подвешенная на невидимых нитях, была Анна. Её запястья были вывернуты, локти заломлены под неестественным углом, лицо скрыто длинными прядями волос, Но Йо точно знал, что она жива. Потому что Анна кричала. Высокий голос пронзал тишину, разбивался о сырые камни могил, дрожал, отдаваясь в воздухе хриплым эхом. Йо дёрнулся вперёд, но ноги не слушались, тело было связанным — он не видел пут, но что-то словно цеплялось за него, держало, обвивало колени и рёбра. ХРУСТ. Анна выгнулась дугой, словно её тело больше не подчинялось ей самой. Йо почувствовал, как его собственные рёбра сжимаются — от ужаса, от бессилия, от боли. Фауст посмотрел на него с интересом, но без злобы. — Ты слышишь? — спросил он, наклоняя голову. — Это тот же звук, что издал твой друг. Йо не мог дышать. — Манту ты не спас. Эту болтливую сучку тоже не спасёшь. Анна резко подняла голову и посмотрела на него. И Йо замер. Её взгляд был пустым. Она не звала его. Не узнавала его. Лицо его невесты расплывалось от подступивших слёз, он судорожно сглотнул, напрягая каждую мышцу, пытаясь сорваться с места, но беспощадное нечто всё ещё крепко держало его. Фауст склонился ближе к Анне, касаясь искаженного болью лица ледяными пальцами. — Ты знаешь, что будет дальше? Йо застыл, не в силах даже выдохнуть. — Ты станешь таким же, как и я. Кладбище исчезло, растворилось в чёрном тумане. В последний момент шаман успел заметить, как Анна снова открывает рот для крика.

***

Йо вырвался из кошмара слишком резко, с судорожным вдохом, будто кто-то толкнул его в спину и заставил очнуться. Воздух был холодным, ударил в лёгкие так сильно, что он закашлялся, но боль в рёбрах тут же пронзила грудь, не давая сделать новый вдох. Он не понимал, где находится. Темнота ещё не успела окончательно отступить. Она цеплялась за стены, за край незнакомой Йо кровати, и только слабый, тёплый свет в углу комнаты пробивал её, делая пространство чуть более осязаемым. Ночник. В его комнате не было такого. Йо заморгал, тяжело сглотнул, почувствовав, как першит в горле. Грудь всё ещё ходила ходуном, испарина стекала по вискам. Всё тело было натянутым, словно его держали в капкане. Он видел сон. Просто сон. Сердце всё ещё грохотало в рёбрах, в голове звучал леденящий душу женский крик. Он осмотрелся. И тогда увидел её рядом с собой. Анна. Йо моргнул, его дыхание сбилось в неровный ритм. Он наблюдал, как в тусклом свете ночника подрагивают её ресницы, как ровно поднимается и опускается грудь. Живая. Девушка сидела в кресле у стены, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Анна не спала, а смотрела прямо на него. Йо не знал, как давно она здесь. Видела ли она, как он корчился в кошмаре, задыхался во сне, ловил воздух ртом, судорожно содрогаясь? Наверное, видела. Но Анна ничего не спрашивала и как будто вовсе не собиралась ничего предпринимать. Зато Йо больше не мог ждать. — Иди сюда. Собственный голос показался ему хриплым и слабым, но в нём точно не было вопроса. Анна не сдвинулась с места. Она просто смотрела на него, еще даже не успев удивиться неожиданно приказному тону. Он дёрнулся вперёд и резко схватил Анну за левое запястье, не думая, не осознавая поспешности своих действий. Йо просто вцепился в тёплую кожу, словно это было единственное, что могло заземлить его в реальности. И в следующую секунду парень резко потянул её на себя. Анна не успела среагировать. Она выпала из кресла, неловко приземлившись на край кровати, а Йо подался вперёд и обхватил её, сжимая в руках так крепко, будто девушка могла исчезнуть в любую секунду. Рёбра пронзило болью, он поморщился, но не разжал хватку. Асакура уткнулся носом в её плечо, глубоко вдохнул, впитывая в себя терпкий, тёплый запах юдзу и сандала. Запах Анны. Живая. Тёплая. Настоящая. Он сжимал её ещё крепче, несмотря на то, что мышцы дрожали, несмотря на боль в сломанных рёбрах. Анна не отвечала, но и не сопротивлялась. Йо слегка отодвинулся, чтобы провести ладонями по её рукам, проверяя, нет ли на ней синяков и целы ли кости. Его пальцы прошлись по тонкому запястью, нащупывая кость. Целая. Он сжал её ладонь – пальцы тёплые, живые. Она до сих пор не убрала рук. Её тело было жёстким и напряжённым, но Анна даже не пыталась вырваться из его стальной хватки. Наконец, немного успокоившись, Йо поднял на неё взгляд. Анна хмурилась, но это было не раздражение, не злость. Она просто смотрела в ожидании. Её дыхание было ровным, лицо спокойным, но он чувствовал, что Анна прекрасно всё поняла. Шаман не хотел отпускать её из своих объятий, просто не мог. Но точно знал, что теперь они обязаны поговорить.

***

Парень тяжело выдохнул, не ослабляя хватки, однако напряжение не ушло. Пальцы всё ещё сжимали девичье запястье. — Ты была там. Асакура поднял голову, медленно, тяжело, как будто теперь даже этот простой жест требовал слишком много сил. — Я бы не выдержал, если бы потерял тебя. Анна спокойно посмотрела на него. Её пальцы чуть сильнее сжали ткань платья. — Этого бы не случилось. Йо задержал дыхание, а затем резко выдохнул, сжав челюсти. — Манту чуть не убили у меня на глазах. Анна не ответила сразу. Йо не отводил взгляда, наблюдая, как на мгновение в её глазах мелькает что-то похожее на принятие. — Да, — спокойно сказала она. Йо сжал её запястье, пальцами медленно провёл по косточкам руки, снова проверяя, что они всё ещё целы. — Я не смог его защитить. — Да, — снова кивнула она. Сквозь сильную боль в рёбрах Йо снова вдохнул. — Но он жив. Анна не разрывала зрительный контакт, её голос был твёрдым, спокойным. — А что касается меня, — продолжила она, чуть склонив голову набок, — хотелось бы тебе напомнить, что это я сегодня пришла позаботиться о твоем друге и о тебе, а не наоборот. Именно я бросилась спасать твою жизнь, потому что я сильна и могу дать отпор любому Фаусту, — Анна перевела дыхание. — И я тебе сейчас обещаю, независимо от того, как будут развиваться события в турнире, Фауст заплатит за то, что собирался сделать с тобой сегодня. Йо моргнул. Тишина растянулась между ними, но он не мог ничего сказать, а Анна не торопила его с ответом. — Я понимаю, — он сделал новый вдох, снова сжимая её запястье, — боль Фауста. Анна наблюдала за ним внимательно, без осуждения или снисходительности. — Это пугает меня, — продолжил он. — То, как он потерял себя, потеряв Элайзу. Как стал тем, кем стал. Я… боюсь стать таким же, Анна. Девушка склонила голову чуть ниже, но взгляд её остался всё таким же ясным и цепким. — Это зависит только от тебя. Йо прикрыл глаза на секунду, вдыхая воздух через стиснутые зубы. — И поражение… Он открыл глаза, надеясь, что Анна поймёт, какую боль он сейчас испытывает. — Оно ранило меня сильнее, чем я ожидал. До этого момента я не осознавал, насколько сильно хочу победить. Обычно я говорю себе, что какое-нибудь решение обязательно найдётся, но в этот раз его не было, и я проиграл. Анна, не отводя взгляда, медленно провела пальцами по складке своего платья. — Это справедливо. Ты заслужил проигрыш. Йо моргнул, глядя на неё, словно пытаясь понять, услышал ли он правильно. Анна даже не дрогнула под его удивлённым взглядом. — Ты дал волю эмоциям, чего делать не должен был. И ты недооценил своего противника: его жестокость и силу намерения. Асакура вдохнул, тяжело, шумно, но не стал отрицать её слов. — Это урок, — продолжила она ровно. — Я только надеюсь, что ты его усвоил. Йо не шевелился, пока смотрел на свою невесту, пытаясь осознать её слова. Анна спокойно закончила: — И только от тебя зависит, что ты теперь сделаешь со всеми этими открытиями. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише. — Но я здесь. И этого ничто не изменит. Йо не дал себе времени на размышления. Он снова порывисто обнял девушку, глубоко вдохнул запах её волос, её кожи, позволил себе раствориться в успокаивающем тепле. Анна снова позволила ему этот момент, позволила взять себя в руки, осознать, что она действительно здесь. Йо медленно выдохнул, но его голос уже был не таким глухим: — У нас есть три месяца. Он отстранился, но не отпустил её полностью, удерживая за плечи. — Я должен стать сильнее. Такое больше не должно повториться: ни с Мантой, ни с тобой. На прекрасном лице Анны медленно расцвела улыбка, глаза отражали свет ночника. — А вот и Йо, которого я полюбила.